Ну здравствуй, Антошенька

Ступая на порог дома и открывая скрипучую деревянную дверь, первое, что увидел Антон, это высокую фигуру отца, что стояла посреди коридора, не давая пройти дальше.

- Пап...?

Не успел Петров договорить, как отец дал ему мощную оплеуху, от которой блондин от неожиданности пошатнулся назад, падая на дверь.
Ошарашенно смотря перед собой, чувствуя, как горит лицо и прикасаясь пальцами к красной щеке, Антон с опаской взглянул на мужчину, пытаясь понять, что происходит.

- Что ты делаешь?

Мужчина снова замахнулся, залепляя пощёчину, отчего Антон в ступоре уставился себе под ноги, пытаясь осознать всю абсурдность происходящего. Очки давным-давно слетели куда-то на пол, отчего юноша на дрожащих ногах опустился вниз, чтобы поднять их и сжать в руках.

- А так до тебя дошло? - процедил яростно отец, сжимая руки в кулаки и испепеляя тёмными, полными злобы и отвращения глазами сына.

-Я не понимаю, что ты...

Отец снова замахнулся, ударяя большой ладонью лицо Антона, отчего он пошатнулся, ещё сильнее сжимая очки в руках и наконец чувствуя, как на смену ступора приходит ярость и обида.

- Что ты себе позволяешь?! - дрожащим голосом крикнул он, тут же замолкая, как только отец схватил его одной рукой за воротник куртки, второй замахиваясь и держа кулак у его лица.

Страх сковал тело блондина, что весь сжался под безумным взглядом мужчины, в глазах которого полыхал огонь.

"Он меня убьёт, он это сделает!" - промелькнула мысль в голове, такая отчаянная, от которой хотелось выть, словно волк в тёмном лесу.

- Что тут такое? - раздался громкий крик матери, которая спустилась по лестнице вниз, в непонимании смотря на развернувшуюся перед её глазами картину.

Вслед за ней вышла и Оля, тут же подбегая ближе, когда увидела, как отец замахнулся на брата.

- Что ты делаешь, папа?!

- Что я делаю?! - громко крикнул он, дёргая Антона за воротник и со всей силы отталкивая от себя сына в стенку, отчего мать охнула, прикрыв рот рукой.

Оля хотела побежать к брату, но женщина удержала её мощной хваткой рук, наблюдая за сыном и мужем, который повернулся к ним:

- А вы знали, что наш Антоша целуется с парнями?!

Антону перехватило дыхание, когда он в ужасе распахнул глаза, переваривая услышанное. Мать и Оля внимательно смотрели на яростного отца, будто тоже пытаясь принять сказанное всерьёз, в недоверии и ступоре переводя глаза то на Антона, то на Петрова старшего.

- Что ты такое говоришь? - процедила женщина, внимательно смотря на реакцию сына, который опустил глаза в пол, ничего не отвечая.

В глазах Карины Петровой застыл самый настоящий шок.

- А я то думал, почему это у нас Антон так поздно возвращается, весь навеселé. А вот оно что, - мужчина обернулся к сыну, который ещё сильнее вжался в стену, наконец поднимая глаза на членов семьи, - мой сын, оказывается, голубой!

Блондин сглотнул, чувствуя жар в глазах и как не хватает дыхания для следующего вдоха. До Антона только сейчас дошёл весь ужас ситуации, когда перед ним стояла его семья, которая обо всём теперь знала.

Это конец.

- Что ты несёшь, мать твою?! - не выдержала напряжения Карина Петрова, подходя к мужу и удерживая Олю. - Что ты...

- Да я в окне сам видел, как он целовался с парнем на улице! Сосался, блять, чёртов педик.

Антон стоял ни живой ни мёртвый, готовясь к дальнейшему удару, оплеухе, не важно. Он наблюдал за тем, как тот спокойный беззаботный мир, что был у него, рушится, и он не может это остановить.

- Это правда? - нервно спросила мать, обращаясь теперь к сыну. - Антон!

- Да правда, блять, правда! - не выдержал парень, громко закричав на весь коридор, смотря то на злобно и нервно смеющегося отца, то на ошарашенную мать и шокированную Олю, в глазах которой стояли слезы.

Внутри парня что-то скукожилось от боли и желания вернуть время вспять. Лишь бы не видеть, как плачет сестра, лишь бы только не предстать перед ней в таком свете.

- Мой сын не будет педиком! - закричал мужчина, хватая Антона за горло и замахиваясь.

- Папа, нет! - крикнула Оля, хватая отца за кофту, но мать тут же оттащила её в сторону. - Пусти меня, пусти! Почему ты ничего не делаешь?!

Пока Оля пыталась вырваться из сильных объятий Карины Петровой, отец со всей силы замахнулся, ударив сына кулаком по лицу. Антон упал на пол, чувствуя, как боль распространяется по всему телу. Но это была даже боль не от удара, а та, что проросла в груди, наполненная обидой и чувством несправедливости.

Снова удар по лицу, крик Оли, которая кричит на маму и отца, царапая руки женщины.

- Да куда ты рвёшься, глупая?! - как-то нервно и жалобно крикнула Карина Петрова, смотря на рыдающую дочь. - Под горячую руку попадёшь!

Антон в ужасе смотрел на склонившегося над ним папу, который, держа одной рукой его горло, второй наносил удары, которые Антон пытался удерживать хрупкими ладонями.

- Я тебя проучу, ты не посмеешь меня так позорить в этом посёлке!

- Пусти меня! Пусти! - сипло кричал блондин, закрываясь руками, чувствуя, как ему не хватает больше сил, чтобы противостоять напору мужчины.

- Да пусти ты его уже! - крикнула мать, хватая одной рукой мужа, а второй всё так же удерживая дочь.

Блондин медленно приподнялся на руках, наконец надевая очки и смотря на свои следы крови с разбитой губы и рассечённой брови, что капнули на старый тёмно-зелёный ковёр.

- Я видел, с кем ты целовался, - прошипел отец, с отвращением смотря на лежащего на полу сына, - я запомнил, как он выглядит. Сначала убью тебя, а потом и его!

В этот момент внутри Петрова что-то перемкнуло, отчего он резко, словно машина поднялся, смотря отцу в глаза и сжимая руки в кулаки.

- Только попробуй тронуть его! - рявкнул ненавистно Антон, подходя к мужчине на дрожащих ногах. - Я тебя сам убью, понял?!

- Что ты сказал?

Он снова залепил Антону пощёчину, отчего Оля вскрикнула, смотря то на брата, то на отца:

- Не трогай Антона! Не бей его!

Но мужчина не слушал, не давая юноше пройти дальше, всё так же стоя с ним в коридоре и поднимая на него руку.

- Прекращай это немедленно! - крикнула Карина Петрова мужчине, выступая перед дочерью. - Хватит бить нашего сына!

Антон печально взглянул на женщину, чувствуя, как всё сжимается в груди от её слов.

- На защиту его стала?! Ничего удивительного!

- Я сказала хватит! - её голос сорвался, когда она смотрела в яростные глаза мужа.

- Мой сын не будет позорить меня и целоваться с мужиками, как чёртов пидор!

Антон медленно поднялся, чувствуя во рту железный привкус крови, замечая, как она бордовыми разводами пачкает подбородок, капая на растёгнутую куртку и рубашку под ней. Щека саднила, и он прикоснулся к ней холодными пальцами, наблюдая за тем, как алые капли крови остаются на подушечках.

- Интересно, в кого это он такой? - процедил мужчина, снова оборачиваясь к Петрову, который машинально сглотнул слюну, смешанную с кровью во рту, чувствуя отвращение.

- Может, в тебя? - криво и ненавистно улыбнулся юноша, показывая бордовые зубы и сплёвывая кровавый сгусток.

Оля вздрогнула, смотря на брата, в то время как на лице матери читался шок, смешанный с жалостью, словно она до сих пор не могла поверить в то, что происходит в этом доме.

- Что ты сейчас сказал?! - мужчина схватил Антона двумя руками за горло, в то время как Карина Петрова резко подбежала к нему, пытаясь оттащить от сына.

- Хватит! Прекращай!

Оля подбежала к ним, но мать тут же рявкнула на неё, снова сосредотачивая своё внимание на муже.

- Это мой сын! Посмотри, что ты сделал!

- Только твой?!

- Ты избил его! Весь ковёр в крови, посмотри на его лицо! Ты хочешь, чтобы нас лишили родительских прав?! Что ты себе позволяешь?! - Карина Петрова громко кричала, словно фурия, ненавистно толкая мужа в грудь и яростно размахивая руками в сторону.

Оля быстро подбежала к брату, закрывая руками рот и смотря на его кровавое лицо.

- Да мне срать хотелось на это! - мужчина с отвращением смерил сына взглядом. - Антон целуется с парнями, вот, что важно!

- Ты чёртов психопат! Правильно говорила моя мама, зачем я за тебя замуж вышла!

Карина резко залепила мужу пощёчину, который спустя мгновение, словно осознав, что произошло, схватил её за руку, подходя ближе.

Антон моментально оказался рядом, позабыв о своих страхах, смотря с опаской и ненавистью на мужчину:

- Отпусти мать!

- Ты вообще рот закрой!

- Не трогай маму! - закричала Оля, хватая отца за руки. - Отпусти её!

- Отошли немедленно!

- Если ты не отпустишь её, я заявлю на тебя в милицию! - процедил Антон, прикрывая женщину руками. - Отпусти её руку!

Боковым взглядом Антон видел, как его мать жалобно посмотрела на него, тут же сосредотачивая внимание на муже и меняясь в лице, наполненном отвращением.

- Пусти меня, - тихо, но с предупреждением сказала она мужчине, который резко оттолкнул их, шагая к лестнице и тут же останавливаясь, нервно оборачиваясь к своим детям и жене.

- Завтра мы переезжаем, - ответил он, заставляя Карину Петрову задохнуться от возмущения.

- Ещё чего! У меня в печёнках сидят эти чёртовы переезды, я устала от них! - она махала руками, подходя к мужчине.

- А не стыдно будет ходить по посёлку, где все будут знать, что наш сын пидор?!

- Я не уеду отсюда! - вклинился в спор Антон, чувствуя, как наконец отходит от шока и начинает чувствовать весь спектр боли после избиения. - Я доучусь до конца одиннадцатого!

- А твоё мнение я не спрашивал!

- Мне плевать! - Антон закричал, морщась от боли в треснутой губе.

- Ты смотри на него, сколько наглости! Что ты себе позволяешь?! - яростно выплёвывал слова мужчина, начиная подходить, но перед ним тут же стали Карина Петрова и Оля.

- А наше мнение с дочкой ты не спросил?

- Хотите ходить по посёлку, где все обсуждают Антона? Пожалуйста!

- Никто не будет его обсуждать, если ты перестанешь так орать на весь дом! Тебя с улицы слышно!

- Я видеть его не хочу! - мужчина указал на Петрова пальцем. - Чтоб его ноги здесь не было!

- Ты что, выгоняешь Антона?! - недовольно воскликнула Оля, хватая брата за руку.

- Пусть убирается с глаз моих подальше, я не успокоюсь, пока он не покинет порог этого дома!

- Остынь уже! - Карина Петрова закатила глаза, громко цокая. - Куда ты его выгоняешь?

- Ну, - отец криво улыбнулся, процедив, - у него ведь есть "девушка", да, сынок? Пусть у "неё" переночует!

Антон поджал кровавые губы, хватая рюкзак и не обращая внимание на боль в теле. Выбегая на улицу, он даже забыл забрать шапку, которая лежала на тумбочке в коридоре, но это было неважно.

Холодный воздух зимней ночи остудил не только внутренний пыл, но и пекучую боль в раненной губе, рассечённой брови и поцарапанной щеке. Будто вместо холодного льда, морозный ветер обдувал всё лицо, когда Антон наконец потихоньку остывал от ярости, чувствуя как грудную клетку сковывают обида и горечь.

Позади раздался звук открываемой входной двери, а затем крик матери:

- Оля, куда ты?!

Антон обернулся, смотря на то, как сестра быстро подбегает к нему, выбегая за ворота, иногда падая в высоких сугробах и вновь поднимаясь.

- Оленька, - прошептал Антон, наблюдая за тем, как девочка подходит к нему, дрожащими руками завязывая шнурки на своей белой шапке, - зачем ты вышла?

- Я не оставлю тебя одного, - она хмыкнула носом, вытирая следы слёз с белого лица, - вот, возьми.

Она обкрутила свой шарф вокруг головы Антона, поправляя вязанную ткань и с сочувствием смотря на кровавое лицо брата.

- Очень болит?

Антон растрогался, сипло вдыхая воздух, смотря на сестру в полутьме ночи, освещаемой лишь фонарным столбом и далёким светом из окон дома Петровых.

- Оль, ты ненавидишь меня?

- Почему я должна? - она опустила взгляд вниз, трогая брата за руку. - Какое мне дело до этого?

Антон прикрыл глаза ладонью, сипло задышав, чувствуя, как по лицу текут горячие слёзы. Недавнее напряжение и нервы наконец вырвались наружу, давая волю эмоциям. За сегодняшний вечер произошло слишком много всего.

- Антоша, ну чего ты? - она взяла его за плечи, гладя брата по светлой голове. - Я так замёрзла, давай уже пойдём куда-то.

Антон порывисто обнял сестру, стоя так с ней несколько секунд, пока не отпустил, держа её за руку и шагая по дороге.

Холодной ночью уходящего декабря было тихо, лишь скрип снега под ногами давал понять, что Антон и Оля в этом мире не одни, что он ещё существует, как и окружающие их звуки. Недавняя школьная дискотека давным-давно кончилась, но Антону почему-то казалось, что прошло совсем немного времени с его ухода со школы, всего лишь какие-то пятнадцать минут.

Улицы были пустые, а показавшийся вдалеке незаметный облик школы с тёмными окнами был освещён одними лишь уличными фонарями.

"Неужели дискотека закончилась и все успели уйти?" - подумал он, подходя с сестрой к школьным закрытым воротам и дёргая их.

- Тош, школа уже давно закрыта, - сказала сестра, сжимая ладонь брата, - нужно тебе срочно обработать раны, нельзя, чтобы ты ходил в таком состоянии.

Вдалеке показался охранник и Антон сипло позвал его.

- Извините! - крикнул он, отчего мужчина медленно подошёл, находясь на приличном расстоянии от ворот и школьников за ней. - А нельзя зайти внутрь в медпункт?

- Прости, - охранник покачал головой, подходя чуть ближе, - я не имею права пускать кого-то на территорию школы в такое позднее время. Что у тебя с лицом?

- Да так, - Антон махнул рукой.

- Вы бы в больницу пошли, правда, до неё пешком полчаса топать.

- Хорошо, спасибо, - кивнул Антон, не смотря на взволнованную сестру, которая переводила взгляд то на него, то на охранника.

Шагая обратно по дороге, Антон глядел на молчаливую Олю, что крепко держала его за руку и вздрагивала от холода.

- Помощи не дождёшься! - неожиданно воскликнула девушка, заставляя Антона вздрогнуть, - Тебя избили, а он даже не помог никак!

- Оленька, его ведь накажут.

- За что? - она недоумевала. - За помощь ребёнку?

Антон сипло засмеялся, гладя девушку по макушке и продолжая идти с ней по улице.

"Чёрт, она не должна из-за меня мучиться", - подумал уныло Петров, вспоминая со стыдом о Роме.

Явиться перед ним в такой поздний час с сестрой, будучи избитым отцом-гомофобом? А вдруг его мама приехала и ей ни к чему проблемы незнакомых школьников? А если Ромка где-то гуляет с Бяшей или пригласил к себе домой других парней? Появиться в таком виде перед другими старшеклассниками, значит дать повод для сплетен о том, что Антона вновь побили, только в семье, отчего он вынужден скитаться по улицам ночью с сестрой.

Парень медленно шагал по улице, дрожа от холода и смотря на замёрзшую сестру.

Плевать на гордость Петрова, это не важно. Оля не должна мёрзнуть на морозе из-за его прихоти, она не виновата в том, что произошло.

- Пойдём, - сказал он ей, шагая с девушкой по знакомой дороге, вспоминая как Ромка вёл его к себе домой.

- Куда мы?

- К знакомому.

Оля молчала, наконец неуверенно спросив, словно боялась обидеть брата:

- Это... тот парень, с которым ты...

- Мы к Роме. Он нас спас тогда с Бяшей в лесу, - увильнул от ответа блондин, ускоряя шаг и чувствуя как холодные от мороза руки теряют чувствительность.

- А он не будет против?

- Я надеюсь.

Когда они вышли на знакомую дорогу с домиками по бокам, Петров, заметив старый одноэтажный дом Пятифана, нервно сглотнул, шагая по заснеженой дорожке и приближаясь к калитке.
Резкий лай, раздавшийся за ограждением, заставил Олю и Антона вздрогнуть, когда ребята стояли в темноте у забора, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Петров даже представил себе, как удивится Ромка, когда увидит испачканное кровью лицо Антона, если он, конечно, будет дома.

"Только бы не было с ним его друзей", - молился Антон, понимая, что ему не хочется, чтобы о произошедшей ситуации узнало много людей.

Одно дело, если Антон появится в школе с разбитой губой, рассечённой бровью и поцарапанной щекой, придумав какую-то легенду, а другое, если его увидит кто-то из старшеклассников поздней ночью с сетрой на улице, сразу сложив пазл в голове.
Жалость - это не то, что он хотел бы ощущать на собственной шкуре.

Двери дома открылись и послышались приближающие шаги, отчего Антон сильнее сжал руку сестры.

- Что там такое? - раздался голос Ромы, полон подозрения и враждебности, будто по ту сторону он ожидал увидеть какого-то маньяка.

Отойдя на пару шагов назад, Антон и Оля вздрогнули, когда Ромка резко открыл калитку, держа в руке огромный топор и угрожающе возвышаясь над братом и сестрой.

Петрова младшая тихо пискнула, в то время как Антон в удивлении уставился на враждебную фигуру Пятифана, который в любую минуту словно готов был вступить в бой.

- Вы..? - удивлённо спросил Ромка, несколько секунд смотря на ребят перед собой, будто пытаясь понять, кажется ему увиденное или нет. - Вы чё тут делаете?

Словно только сейчас заметив кровавое лицо Антона, брови Ромы метнулись вверх, а ошарашенный взгляд тут же сменился на каменную маску, с каждой секундой наполнявшуюся злобой.

- Какого хера? - прошипел Ромка, тут же оглядываясь и отходя вбок. - А ну проходите.

Барон всё так же продолжал громко лаять, тут же скуля и прячась в будку, как только Ромка шикнул на него. Шагая вслед за Пятифаном, Антон всё так же не отпускал Олину руку, поднимаясь по ступенькам и заходя внутрь дома.

- Раздевайтесь, - коротко приказал Рома, вешая куртку на крючок и кладя топор на тумбочку.

Наблюдая за тем, как Рома включает свет в своей комнате и заходит в неё, Антон, наконец сняв обувь и дождавшись сестру, стал с ней посреди коридора, прислушиваясь к звукам дома.
Женского голоса до сих пор не было слышно, а это значило, что Ромка в доме один.

"Точно, его мама, кажется, уехала к крёстной", - подумал он, наблюдая за тем, как Рома выходит из своей комнаты, и подходит к Петрову.

- Вот, возьми одежду и иди помойся, - приказал он Антону, поворачиваясь к Оле, - на тебя подходит только эта.

Держа в руках Ромкины вещи и полотенце, Антон медленно поплёлся в ванную, заходя внутрь и закрываясь на замок.

Пару секунд он просто смотрел в старую стену с облупленной краской, пока до него не дошло осознание того, что он и сестра находятся в доме Ромы и теперь они в полной безопасности.

Медленно подойдя к зеркалу, Антон в ужасе взглянул на своё лицо, испачканное бордовой засохшей кровью, понимая, что выглядит как герой из фильмов ужасов только из-за кровавых потёков.

"Наверное, если смыть с себя этот "камуфляж", то будет не так страшно", - подумал иронично он, рассматривая при тусклом жёлтом свете лампы раны на лице и включая тёплую воду в ванной.

Для начала умывшись над раковиной, Петров долго наблюдал за алыми разводами на бело-жёлтом кафеле, поднимая глаза к зеркалу и рассматривая синяк с царапиной на щеке, рану на брови и нижней губе сбоку.

Сидя уже в тёплой ванне и обмывая голову, он испепелял глазами ржавый кран, с которого капала вода, вспоминая всё произошедшее и чувствуя себя неоднозначно. Вроде как уже и бояться не надо, что родители узнают, а вроде и проблем больше. Теперь ведь его контролировать будут, наверное.
Хотя, он всё равно будет идти против них и делать так, как считает нужным.

Антон закрыл глаза, вслушиваясь в звуки снаружи ванной, где раздавался цокот чашек и тарелок со стороны кухни. Вскоре он услышал голоса сестры и Ромки, который о чём-то расспрашивал Олю, но она молчала.

"Точно, я ведь не сказал, что Роман это тот парень, с которым я целовался", - пронеслось у него в голове.

Оленька продолжала упорно молчать, иногда переводя тему разговора, и Антон с улыбкой подумал, что из его сестры вышла бы замечательная партизанка.

Медленно протянув руку к мужскому шампуню, стоящему на бортике ванны, Антон внимательно рассмотрел влажную от капель воды бутылку, открывая её и нюхая.

"Так вот каким шампунем пользуется Ромка", - поймал он себя на мысли, закрывая глаза и наслаждаясь запахом.

Тут же смутившись, Антон поставил бутылку обратно на край ванны, прикасаясь ладонью к ещё одному мужскому шампуню и точно так же вдыхая его запах.

"Боже, чем я занимаюсь!" - с улыбкой подумал он, вставая с воды и вытираясь тёмным Ромкиным полотенцем.

Почему-то прикасаясь мягкой чистой тканью к своему телу, Антон невольно подумал о том, как Рома тоже когда-то вытирался этим полотенцем, обтирая сильные ноги, бёдра, проводя ним по голой груди и прессу.
Петров покрылся румянцем, вешая полотенце на батарею и прикасаясь к чистой одежде Пятифана, внимательно рассматривая её.

Чёрная кофта, спортивные тёмные штаны и...трусы?

Антон покраснел, представляя, как наденет нижнее бельё Ромки, тут же закрывая глаза, чтобы немного успокоиться. Ладно, неважно, он всё равно потом дома постирает (если его вообще пустят за порог) и занесёт ему обратно.

Поднося чужую чистую одежду к лицу, Антон вдохнул её запах, на миг представляя Ромку, который почему-то сидит за столом после ванной зимним вечером, в то время как его мама смотрит телевизор, переключая каналы. Ромка что-то пишет, наверное, решает спокойно формулы по алгебре, которые он щёлкает как семечки, наконец выключая свет настольной лампы и ложась в кровать.

Антон открыл глаза, всё же отрываясь от одежды, и почему-то долго на неё смотря.

Ткань трусов висела на юноше тряпочкой, но оно то и не удивительно, ведь Ромка намного выше и шире Антона. То же самое было и с чёрной кофтой, которая на Ромке, скорее всего, была в обтяжку, в то время как для Антона была широкой.
Пряча свои пальцы в её длинные рукава, юноша вскоре надел спортивные штаны, протирая своей и так испачканной кровью тёмной рубашкой кровавые разводы на стёклах очков.

Разгладив пальцами мокрые волосы, Антон быстро застирал свою одежду, вешая её на батарею и выходя из ванной.

Оля и Рома, сидящие за столом на кухне, тут же обернулись, смотря на Петрова.

- Можешь идти в ванную, - сказал Пятифан девушке, которая неловко и с благодарностью кивнула, держа в руках вещи и скрываясь за деревянной дверью.

Антон всё так же стоял в коридоре, неловко переминаясь с ноги на ногу, наблюдая за тем, как Ромка встаёт из-за стола, приближаясь к юноше и пристально рассматривая его в своей одежде.

- Голоден?

- Нет, спасибо, - покачал головой Петров, следуя за Ромкой, который шагал в свою комнату.

Зайдя в помещение, Антон сосредоточил внимание на том, как Пятифан роется в шкафчике, перебирая какие-то пакеты.

- Садись на кровать, - приказал он блондину, тут же доставая перекись водорода, бинты и зелёнку.

Антон опустился на мягкую постель, прикасаясь к ней ладонями и наблюдая за тем, как Ромка приближается к нему, присаживаясь рядом. Лишь одна настольная лампа освещала комнату Пятифана, приятным тоном ложась на его лицо, обрамляя тёмные широкие брови, красивые глаза, форму носа и губ,  оставаясь лёгким мерцанием на его тёмных волосах.

Антон опустил взгляд, на несколько секунд засмотревшись на мощную красивую шею Пятифана и его кадык, вдыхая особый запах, который можно было ощутить из аптечки, когда доставали медикаменты, спирт или зелёнку.

Пятифан прикоснулся пальцами к подбородку блондина, приподнимая его голову вверх и внимательно рассматривая раны на юношеском лице.

- Рассечение брови неглубокое, зашивать не нужно, - словно хирург, знающий своё дело, промолвил Ромка, рассматривая левую скулу и губы Антона.

Наверное, оно и не мудрено, что Роман разбирался во всём этом, он ведь был мелким бандюганом, вечно участвовал в каких-то драках за школой или на улице, да и его занятия боксом говорили о том, что он частенько получал травмы.

Антон невольно представил себе, как Рома один сидит в своей комнате, будучи шестиклассником или чуть постарше. Как тихо закрывает дверь в комнату, чтобы мама не услышала, зализывая себе раны после очередной дворовой драки, чтобы на следующий день вновь во что-то ввязаться, получив в подарок избитые костяшки мозолистых рук.

Рома молча смочил кусок бинта перекисью, протягивая ладонь к Антону и медленно прикасаясь к рассечённой левой брови. Петров сжал зубы, понимая, что не хочет показать Ромке будто ему больно. Антон сидел не двигаясь, опустив глаза вниз, чувствуя, как Роман испытующе рассматривает его лицо, находясь очень близко и прижимая кусок бинта с перекисью всё дольше и дольше к ране.

- Что произошло? - Ромка решил разорвать тишину, в то время как Антон прислушался к звукам снаружи комнаты.

Оля была в ванной, так что можно было спокойно поговорить.

"Будь честен, Антон, скажи Роме как есть - отец избил тебя!"

Петров понял, что ему очень стыдно от того, что в реальности он никак не смог противостоять мужчине, а сейчас вынужден говорить правду о том, что он был грушей для битья, как та, которую Ромка частенько видел в зале, занимаясь боксом.

- С отцом возникло... недопонимание, - решил перефразировать ответ юноша, делая себе мысленный щелбан.

На лице Ромы возникло недоумение, а его глаза, освещаемые одними лишь бликами света настольной лампы, моментально потемнели.

- Тебя избил отец?

Его голос был полон недоумения, словно Рома не ожидал, что у такой полноценной "идеальной" семьи может произойти нечто подобное. Но Антон осознавал, что Рома никогда не был наивным мечтателем, он просто... не думал, наверное, что такого идеального пай-мальчика как Антон может избить кто-то из членов семьи.

Молчание Петрова означало согласие, отчего Ромка как-то тяжело выдохнул, сильнее прижимая кусок бинта с перекисью к брови, из-за чего Антон поморщился. Ромка тут же убрал руку, будто осознавая, что вспылил.

- Недопонимание? - он хмыкнул, а на его лице появились скулы. - Семейное недопонимание это твоё избитое лицо?

Антон молчал, чувствуя всеми фибрами души и тела, как Пятифан вскипает.

- Из-за чего произошло ваше... недопонимание? - с сарказмом промолвил он, снова аккуратно прикасаясь ваткой с зелёнкой к брови.

И тут Петров замер, понимая, что сейчас, кажется, должна быть точка невозврата. Если он расскажет правду Пятифану, как он отнесётся к тому, что его честь тоже под угрозой? Скажет Антону, что всё произошедшее между ними было ошибкой и нужно как можно скорее обо всём забыть, чтобы больше не было проблем? Или он испугается отца Антона, хотя, это вряд ли, наверное...

Петров тяжело вздохнул, наконец поднимая глаза на Ромку и удивительно спокойным тоном проговаривая:

- Он видел нас на улице.

Рома замер, мрачно смотря Антону в глаза, будто пытаясь увидеть в них где правда, а где ложь, переваривая услышанное. Петров не знал точно, сколько они так сидели на кровати, смотря на друг друга, пока Ромка уныло и будто принимая всё произошедшее не процедил:

- М-да, хуёво.

Рома спокойно, как ни в чём не бывало смочил новый кусок бинта перекисью, теперь прикасаясь к щеке, вызывая у Петрова недоумение.

- И это... всё? - спросил он, чувствуя, как шипит белая пена на кровавой царапине кожи.

- А какую ещё реакцию ты ожидал увидеть? - Ромка явно был зол, только не ясно на что - на Антона, на сложившуюся ситуацию или отца Петрова.

- Ну ты вроде как должен перестать со мной контактировать, потому что...

- Не неси херню, - поморщился Пятифан, нанося зелёнку на царапину, будто отрезая любые пути к разговору на данную тему.

- А почему когда ты нас встретил у тебя в руках был топор?

- Ну, гостей я поздней ночью не ждал, поэтому решил перестраховаться, - Ромка повёл плечами, - мало ли маньяк какой-то.

Антон хохотнул.

- Ну ты даёшь. Это было неожиданно.

- Сорян.

Антон опустил глаза, чувствуя, как начинает мелко дрожать. Вроде бы напряжения больше нет, он давным-давно пережил стресс, но почему-то вновь наступил непонятный приступ страха.

С коридора раздался звук открываемой двери и Антон встрепенулся, оборачиваясь вместе с Ромой ко входу. Блондин поднялся, выходя в коридор и видя Олю, которая, если быть честным, очень мило и забавно смотрелась в большой одежде Пятифана, подтягивая руками его длинные штаны.

- Антоша, я уже всё, - улыбнулась она, замечая Ромку, что стоял позади него, - спасибо большое за одежду.

- Да не за что, - ответил Пятифан, облокачиваясь о дверной проём и складывая руки на груди, - может хочешь поесть что-то?

- Нет, спасибо, - она покачала головой, улыбнувшись, тут же раскрывая широко глаза, словно что-то вспоминая, - а как там Бяша?

- Да в норме, - Ромка хмыкнул, - по крайней мере, на дискотеке алкашку хлебал как не в себя.

Оля захихикала, а Антон, наблюдающий за ними двумя, ощутил невероятное тепло в сердце, чувствуя, как искрится от крохотной, но всё же живой радости его недавно израненная душа.

Оля полуприкрытыми глазами посмотрела в пол, тут же протирая их рукой и снова поднимая голову. Она была такой уставшей, отчего Антон медленно подошёл к девочке:

- Оленька, иди ложись, тебе нужно отдохнуть.

- Я сейчас постелю в гостиной, - сказал Ромка, шагая в незнакомую для Антона комнату.

- Да не надо, я застелю! - воскликнул Петров,

- С сестрой побудь, доброволец.

Обнимая Олю, Антон как-то неловко и с осторожностью зашёл в незнакомую маленькую комнату, рассматривая её интерьер и наблюдая за парнем, который достал из старого шкафа чистое постельное бельё. Рассматривая обои в цветочек, маленький диванчик, который Рома тут же разложил, старый крохотный телевизор перед ним, стоящий на тумбочке и трельяж у стены с женскими помадами, почти пустыми коробочками от духов, кремами и дезодорантом, Антон понял, что это комната матери Ромки.

Ступая с Олей на заскорузлый* ковёр со времён СССР, Петров взглянул на хрустальную люстру, тут же переводя взгляд на Олю, которая с благодарностью кивнула Пятифану, присаживаясь на застеленный диван.

- Если надо телик смотреть, вот пульт, - Ромка указал на тумбочку, а Оля с благодарностью кивнула, сонно наблюдая за братом и Пятифаном.

Антон подошёл к сестре, потрепав её по макушке, желая спокойной ночи и выходя в коридор. Ромка выключил свет в комнате, закрывая дверь и оказываясь с Антоном один на один в затихшем доме.

- Пошли, я ещё не закончил.

Снова оказываясь на Ромкиной кровати, Антон поморщился, когда Пятифан прикоснулся ваткой с перекисью к губе.

- Печёт? - спросил парень, надавливая на рану сильнее.

- Ага, - Антон сжал зубы, - ой!

- Потерпи, солдат, - Ромка аккуратно подул на губу, вызывая у Петрова румянец на лице, - жить точно будешь.

Наступила тишина, пока Рома, наконец закончив с обрабатыванием ран, стал складывать всё обратно в аптечку.

- Спасибо, - промолвил Антон, наблюдая за тем, как Ромка прячет пакет обратно в шкафчик.

- Да не за что. У тебя очень милая сестра.

Антон зарделся, чувствуя гордость за Олю, словно она была его ребёнком.

- Она такая... хорошая, - он опустил глаза, с ужасом на миг вспоминая её отчаянный крик, когда к ней полезли пьяные мужики, - она... не заслуживает всего этого.

Рома пристально смерил юношу взглядом, присаживаясь рядом на кровать.

- Почему она оказалась сейчас с тобой?

- Побежала за мной.

Антон опустил глаза, смотря на свои сложенные в замок руки.

- Отец такой человек, который может и ей сделать больно. Потому что Оля не из тех, кто будет молчать. Она всегда стремится защитить меня.

- Он поднимал и на неё руку?

- Пока нет, - Антону на миг стало страшно от этого "пока", но он вновь сосредоточился на разговоре.

- А на... мать?

Антон напрягся. Рома был прав. Если отец мог как-то схватить руками свою жену во время ссоры, ударить по лицу и пригрозить, то что можно было говорить о его отношении к дочери и сыну?

- Да. На неё поднимал. И, если честно, она сейчас один на один с ним дома и мне... не по себе.

Антон замолчал, Ромка тоже. Просто сидели так некоторое время, будто думая о чём-то своём, пока Рома не задал вопрос, от которого Петрова затошнило:

- Он как-то угрожал тебе, когда узнал о... нас?

Антон сипло вдохнул, понимая, что ему не хватает воздуха, чтобы наполнить лёгкие, когда в памяти промелькнул разгневанный облик отца, что возвышался над Антоном, злобно проговаривая: "Я запомнил, как он выглядит. Сначала убью тебя, а потом и его!"

- Эй? - голос Ромы вырвал из смертельной трясины воспоминаний.

- Он сказал, что мы уедем отсюда.

Лицо Ромы стало каменным, отчего Петров поёжился, прекрасно понимания какие эмоции испытывает Пятифан. Он ведь сам говорил, что ждал Антона до конца в этом Богом забытом посёлке, надеялся, хоть и некоторое время не осознавал этого, что Антон всё же приедет. И теперь из-за отца, который обо всём узнал, был огромный риск, что Антон снова уедет, только теперь вряд ли когда-либо вернувшись назад.

- Что ещё он говорил? - прохрипел Рома, и Петров ощутил, как поднимается градус температуры в комнате.

- Он сказал, что убьёт меня, а затем и тебя, - наконец прошептал Антон, не смея поднять глаза на Пятифана, но чувствуя всем своим телом как тот начинает закипать от ненависти.

- Какого хуя, блять? - в предупреждении прошипел Рома, заставляя Петрова вздрогнуть.

Антон посмотрел на Пятифана, видя как от ярости исказилось его лицо, понимая, что Ромка не из тех, кто будет бояться отца Антона. Как раз таки если они оба встретяться, но будут сражаться не на жизнь, а на смерть, пока кто-то из них не испустит дух.

- Ром, ты...

- Это не его, сука, дело!

- Рома...

- Я сам его убью, - вдруг сказал Пятифан, заставляя Петрова задрожать, - я серьёзно.

- Ром, пожалуйста.

- Я не позволю ему бить тебя! - Рома оскалился, а в его глазах полыхал огонь. - Если мы встретимся, я на полном серьёзе въебу ему!

Тут Антон понял, что не может свободно вдохнуть, чувствуя, как горят лёгкие от нехватки воздуха. Стало неймоверно жарко, после чего бросило в холод, отчего Антон дёрганно поднялся с кровати, смотря в одну точку. Непередаваемый ужас охватил его с головой, когда он сопоставил все пазлы в голове и понял, какое будущее неизбежно, если он прямо сейчас не сделает что-то.

Он знал взрывной характер отца, знал, что тот воевал в Афганистане и уже с детства понимал, как война меняет людей. Как пропитывает их головы, чувства, мысли вкусом крови, криками убитых, запахом пороха и громкими взрывами, что рвут барабанные перепонки. Антон прекрасно знал, какой Рома - парень, который не потерпит неуважения в свою сторону, тот, кто будет бороться до конца за то, что ему дорого и нужно, тот, кто никогда не будет молчать.

Пятифан точно так же был ребёнком как и Антон, на которого тоже повлияла война, хоть и незаметно. Он и его отец были схожи по своим взрывным характерам, их обоих связывал Афганистан, хоть и не так прямо, и их схватка могла превратиться в кровавое месиво из тел, из которого вышел либо только один победитель, либо погибли бы оба, забивая друг друга до смерти.

- Рома, пожалуйста, - чувствуя, как его охватывает паника от возможных картинок будущего, Антон развернулся к уже ничего не видящему перед собой Роману, который яростно сжимал ладони в кулаки, - послушай, ты...

- Он не имеет на это право!

Антон понял, что ощущает то же самое, что было когда-то в его комнате после признания Ромы, когда он впервые осознал, что ему нравятся его прикосновения и поцелуи. Паника точно так же мёртвой хваткой сжимала горло, грудную клетку и голову, не давая нормально дышать и думать.

Петров опёрся влажными руками о стену, пытаясь вдохнуть, чувствуя спазмы во всём теле. Все звуки этого мира пропали, было лишь его собственное быстрое сердцебиение и тошнота, из-за которой Антон прикрыл рот рукой, чувствуя, как подкашиваются ноги. Голова закружилась, была лишь паника, разъедающая мозг, блондин даже не видел шокированного Рому, который что-то ему говорил, тут же хватая его за плечо и что-то спрашивая.

- ...тон, Антон!

- Мне надо в ванную...

Петров быстро выбежал из комнаты, забегая в ванную комнату и закрываясь на замок. Включая воду в раковине, он склонился над ней, сгибаясь от рвотных позывов, тут же хрипло кашляя, когда вместо рвоты лишь обильно вытекала слюна, капая на слив и смешиваясь с ледяной водой из крана.

Антон умылся дрожащими руками, делая глубокий вдох и выдох, закрывая глаза и пытаясь прийти в норму. Он сейчас выйдет из ванной и попросит Рому не делать поспешных действий, нужно всего лишь уговорить его не встречаться с отцом и всё.

А если не получится?

А если они встретятся с друг другом, когда тебя не будет рядом, Антон, и отец, например, забьёт Ромку до смерти ногами и кулаками? А ты лишь будешь слышать голоса свидетелей о том, как мёртвое и безжизненное тело Романа лежало на холодном белом снегу, в то время как его бордовая кровь растекалась по белоснежной земле?

- Нет, нет, нет! - зашипел Петров, снова пытаясь контролировать дыхание, умывая лицо и прикасаясь мокрой ладонью к горячей груди. - Нужно успокиться... всего лишь успокоиться...

В дверь постучали и Антон замер, надеясь, что Рома не увидит его таким.

- Открой, - раздался приглушённый голос и Петров выключил воду.

- Всё нормально, я се...

- Открой.

Блондин замер, хватаясь за грудь и чувствуя быстрое биение сердца, медленно подходя к двери и прикасаясь к замку. Открыв дверь, он тут же отвернулся от Пятифана, подходя к раковине, слыша, как Ромка закрыл дверь на замок.

- Эй, ты чего? - голос Ромы был приглушённым и... напуганным?

Антон поморщился, снова чувствуя приступ паники, а назойливые мысли не давали покоя. Ну почему, почему он должен предстать перед Ромой в таком виде?

- Тох, эй! - Ромка взял его за плечо, оборачивая к себе, внимательно смотря на его лицо, которое юноша прикрывал одной рукой.

Убирая ледяную ладонь от лица Антона, Рома сжал её в своей теплой руке, тут же трогая чужой мокрый от воды лоб и убирая светлые пряди с лица. Антон всхлипнул, но не заплакал, будто все слёзы в его глазах давным-давно иссохли.

- Ну чего ты, Антоша? - в непонимании спрашивал Рома, сжимая его в своих стальных объятиях, ласково поглаживая рукой по светлой голове, чувствуя, как тело Антона бьёт мелкая дрожь и как колотится его сердце, отбивая ритм на груди Пятифана. - Маленький, ну чё ты?

Антону показалось, словно паника стала понемногу утихать, отпуская его тело и мысли, когда он прижимался к чужой груди, тая от ласкового обращения к себе.
Рома взял его лицо в свои ладони, внимательно смотря в глаза, которые обрамляли белоснежные ресницы, тихо спрашивая:

- В чём дело? Испугался что ль?

- Не надо с ним встречаться, - тихо ответил Антон, поднимая взгляд, - я знаю тебя и его... ваш взрывной характер... Если вы начнёте драться или ещё что-то, это ничем хорошим не закончится. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал и... просто не надо, пожалуйста.

- Хорошо, - тяжело выдохнул Рома, с примирением отвечая, - я понял. Буду обходить его десятой дорогой.

Антон с благодарностью кивнул, думая о том, действительно ли отец захочет найти Пятифана и поквитаться.

- Пошли, - Петрова потянули за руку, выводя в коридор и шагая прямо в комнату Ромы.

Смотря на то, как он закрывает дверь, Антон снова оказался в кольце сильных рук, стоя так с парнем около минуты. Рома аккуратно приподнял его пальцами за подбородок, оставляя лёгкие поцелуи на лбу, висках, щеках и осторожно прикасаясь к губам. Антон поддался вперёд, не имея возможности противиться ласке, тая от обходительных поглаживаний Ромки его спины и талии, поддаваясь чувственным губам и углубляя поцелуй.

Стало жарко, так сильно, что захотелось снять мешающую одежду, отчего Антон осознал, насколько сильно он хочет сблизиться с Ромой. Не было ни страха, ни волнения, лишь непередаваемая словами нежность, страсть и желание, любезно искушающие Петрова.

Ромка сжал Антона сильнее в своих руках, наконец отрываясь от его губ и смотря в чужие затуманенные глаза.
Словно он пытался увидеть в них ответ на вопрос, давно мучавший его, наконец имея смелость произнести это вслух:

- Ты... хочешь этого?

Не было страха, не было сомнений.

Было лишь тихое "да", прервавшееся сиплым вздохом Антона, когда Рома повалил его на кровать.

***

Заскорузлый* - шершавый, загрубевший.