Ну здравствуй, Антошенька

Петров не заметил, как наступил первый месяц зимы.
Подготовка к экзаменам иногда выбивала его из колеи, ведь не все предметы, изучаемые в школе, он любил и понимал. К примеру, геометрия и алгебра, которые он ненавидел всем сердцем. А вот Пятифану это давалось без каких-либо проблем, отчего Антон, пытающийся получать хорошие оценки и хоть что-то понимать в уравнениях и формулах, лишь устало выдыхал, понимая, что это бесполезно.

Но подготовка к экзаменам и математические науки не были столь важными, как то, что делал Пятифан, заставляя Петрова замирать на месте, словно оленёнок, увидевший фары машины в ночи.
То, что делал Ромка, выбивало Антона из колеи, отчего он ещё несколько секунд втыкал в одну точку, будто все его системы в головном мозге перезагружались.

Рома явно любил играть с огнём, либо же у него получалось всё делать настолько скрытно, что никто бы и не заметил никакого подвоха.

К примеру, Антон мог стоять посреди класса и о чём-то говорить с Ирой, неожиданно чувствуя, как чья-то рука легонько скользит по его спине, словно прикосновение ветра, будто ничего и не было.

Антон тут же оборачивался, видя уходящего Пятифана, который как ни в чём не бывало подходил к Лилии Павловне и о чём-то общался с ней.
Антон лишь чесал затылок, раздумывая о том, показалось ему это или нет, наблюдая за реакцией Иры, которая совсем ничего и не заметила.

Или, к примеру, когда Антон переодевался в раздевалке со всеми парнями, в то время как остальные, задержавшись в спортивном зале, заходили по очереди в помещение. Вроде стоит спиной ко всем, сняв футболку, и неожиданно кто-то легонько дует ему в затылок, отчего у Петрова мурашки по коже и он вздрагивает.
Оборачивается, а никого за спиной уже нет, и только Ромка уходит от него и направляется к своим вещам, вызывая у Антона машинальную улыбку, которую он сдерживает, кусая губу.

Рома Пятифан тот ещё азартный игрок, и как он только не боялся, что другие увидят это и начнут воспринимать произошедшее по-своему?

Иногда Антона пугало такое вроде как незаметное, но с явными намёками поведение Ромки, но лишь потому, что их могли увидеть, а Антон этого не хотел.
Но если говорить о внутренних чувствах, которые царили в его душе во время таких эфемерных прикосновений и лёгких дуновений то в шею, то в ухо, у Петрова всегда шла приятная дрожь по коже, отчего его щёки тут же покрывались румянцем.

Сидя на уроке алгебры, Антон как всегда смотрел в окно, замечая лёгкие снежинки, что падали с неба на голую холодную землю. Их было мало, даже земля не побелела, но школьники всё равно с азартом бегали по коридорам и кричали о том, что выпал какой-никакой, но снег.

Руки Антона вместо того, чтобы записывать скучные формулы, рисовали на белой бумаге красивые глаза, вырисовывая тёмные волосы и изображая широкие брови.

Краем уха он услышал голос учительницы:

- Рома, возьми там сзади большой плакат с формулами. Он за шкафом, сложенный в рулон.

Краем глаза наблюдая за тем, как Ромка медленно встаёт со своего места, Антон прикрыл рукой изображение на бумаге, делая вид, что смотрит на доску.

Вдруг Роман, приближаясь к месту Антона, протянул свою руку к ладони Петрова, проводя подушечками пальцев по кисти и запястью, аж до самого локтя блондина по внутренней стороне руки. Антона моментально бросило в дрожь, отчего он чуть не подорвался с места, резко оборачивая голову к Пятифану, который как ни в чём не бывало взял плакат, стоящий завёрнуто в углу шкафа, и пошёл к учительнице

Машинально прикусив губу, Антон вжался в стул, смотря большими глазами на Пятифана, который сел за своё место, оставляя взбудораженного Антона сидеть позади класса.

Иногда Петров не понимал, как ему быть дальше. Вроде как он согласился встречаться с Пятифаном, но иногда до его мозга вообще не доходило произошедшее, а когда осознание обухом ударяло по голове, он ходил по своей комнате как умалишённый, закрывая ладонями глаза и нервно посмеиваясь.

Он, Антон Петров, согласился встречаться с Пятифаном как девушка?!

- Антоша, с тобой всё хорошо? - в волнении спрашивала Оля, наблюдая за нервными скитаниями брата, но он лишь кивал головой и как ни в чём не бывало возвращался к столу, записывая  как на иголках домашнюю работу.

Вроде поговорил с глазу на глаз с Ромкой, а всё равно мучился от разрываемых его вопросов.

Если они как бы встречались, то что ему нужно было делать, как действовать? Он даже не был в отношениях с девушкой, а тут был Рома Пятифан, парень! Да и если бы это была девушка, Антон бы дарил ей цветы, провожал бы до дома, водил в кинотеатр в городе, а как быть здесь?
Тоже дарить Пятифану цветы?

На губах Антона появилась нервная ухмылка. Он даже не знал многое о Роме, о его интересах. Нет, он помнил тот Полинкин дневник, в котором Рома писал о том, что любит смотреть "Утинные истории", что его лучший друг это Бяша, а в колонке "Страх" фраза о том, что ничего не нужно бояться.
Но прошло уже пять лет, интересы Романа и понятие мира изменились, поэтому Антон совсем не знал, как быть.

Как там говорил во время танго Ромка, что он бревно и манекен? Кажется, так и есть.

Однажды сидя на уроке физики, Антон взглянул в окно, тут же вставая с места и подходя к нему ближе.
Во время их урока снег успел покрыть белоснежным одеялом землю, деревья и железные турники на спортивной площадке, вызывая в душе Петрова детскую невинную эйфорию.
Перед глазами пронеслись словно скоростной поезд воспоминания о том, как он впервые переехал в этот посёлок, когда зима точно так же властвовала на улице, оставляя румянец на человеческих лицах и заставляя дрожать их тела от холода.

Он вспомнил свои детские страхи, когда впервые шёл в незнакомую школу, вдыхая замёрзшим носом ледяной воздух, думая о том, как пройдёт его первый день в новом классе. Вспомнил пропавшего мальчика Семёна, на самом деле несчастного, подвергавшегося издевательствам и решившего, что он теперь имеет точно такое же право задевать других. Интересно, как бы сейчас Семён выглядел, если бы не умер пять лет назад, как бы его характер изменился?

В коридоре стало шумно, дети подбегали к окнам, крича о том, как красиво на улице, тут же сбегая по ступенькам и направляясь на улицу, чтобы поиграть в снежки. Одноклассники Петрова тоже подошли к окнам, которые были в классе физики, рассматривая покрытую снегом землю.
Несколько ребят стояло позади Антона, тоже наблюдая за видом из окна, пока Антон смотрел в одну точку, вспоминая  первую встречу с Бабуриным, Бяшей и Ромкой, их поединок в лесу.

Зима веяла тёплой, но при этом морозной, наполненной печалью ностальгией, отчего в груди что-то защемило.

- Красиво, да? - раздался позади голос Иры Арсеньевой и Антон нежно улыбнулся.

- Да, - тихо проговорил он, чувствуя, как кто-то умостил подбородок на его плечо, прям около шеи.

Антон засмущался от такой тактильности Арсеньевой.

- А Никита ревновать не будет? - шутливо задал Петров вопрос, чувствуя приближение беды. Никита Авдеев разорвёт его на части. - Я хочу ещё пожить.

- А что мне Никита твой? - раздался низкий мужской голос около уха, чуть не заставший Петрова подскочить на месте.

Антон медленно повернул голову, только сейчас краем глаза замечая мужской профиль, чувствуя, как Ромкина большая рука обхватывает его живот. Антон встрепыхнулся, отводя лицо от одноклассника, смотря назад и замечая, как ребята, что стояли позади него, давным-давно отошли, в то время как Ира уже о чём-то говорила с девочкой.

Антон сглотнул, снова смотря в окно, только теперь не замечая ни падающего снега, ни белых сугробов. Была лишь его ладонь на животе Антона, подбородок у шеи и его тёплое дыхание. Рома медленно отошёл от Петрова, убирая руку с его живота, в то время как Антон испепелял глазами спортивную площадку, чувствуя как кровь прилила к лицу.

Прозвенел звонок, оповещая старшеклассников о том, что начался урок, отчего Антон быстро сел на своё место.
Учителя физики ещё не было, поэтому класс как обычно стал шептаться между собой.

- Антон, - услышал парень голос Кати Смирновой и чуть не заныл от досады. Как же достала, что ей надо? - А почему у тебя такие странные волосы, брови и ресницы?

Видимо, Катька решила отомстить Антону за прошлый раз, никак не успокаиваясь.

- В каком смысле? - спросил Петров, равнодушно смотря на Смирнову.

- Ну они какие-то слишком белые. Ты чем-то болеешь что ль? - она хихикнула, в то время как Ира, отвлекаясь от чтения параграфа, лишь закатила глаза.

Антону часто задавали этот вопрос, отчего он привык отвечать обыкновенное "таким родился". Это было намного проще и понятнее, чем говорить о том, что у него и сестры лейкизм. Сразу бы возникли ненужные бестактные вопросы, поэтому Антон лишь повёл бровью.

- Нормальные у него волосы, - сказала одна девочка по имени Настя с рыжими волосами и веснушками по всему лицу.

- Да мне так не кажется, - Катя покрутила прядь волос между пальцев, в то время как Полина заинтересовано обернулась в сторону Петрова. - Может он волосы красит? А, Антон?

- Думай что хочешь, Смирнова, - процедил юноша, возвращаясь к чтению книги из библиотеки.

- Так скажи нам, какой у тебя настоящий цвет волос? Ты любишь красить не только волосы, но и ресницы? Какую краску ты используешь? - Смирнова не унималась, в то время как Рома, что сидел к ним всё это время спиной, медленно развернулся, угрюмо наблюдая за одноклассницей. - Ты из этих?

- Отъебись от него уже, - прорычал Пятифан, не отводя хмурого взгляда от девушки.

Катя обиженно захлопала глазами и приложила руку к груди.

- А с каких это ты пор стал его защищать? Вы уже подружились что ль?

- Я сказал отъебись от него! - громко рявкнул Рома на весь класс, отчего Катя вздрогнула, вскоре надув розовые губы.

- Тоже мне, защитничек!

Открыв книгу, Смирнова стала крутить в руках ручку, всем своим видом давая понять, что бессмысленный разговор окончен, в то время как Антон с благодарностью посмотрел на Рому, который недовольно испепелял Смирнову глазами.

С каждым днём снега выпадало всё больше и больше, отчего однажды Антон провалился в сугроб по самое колено, по-детски рассмеявшись. Словно он вновь был тем мальчиком из 6 "В", который вышел поиграть в снежки с Олей, возвращаясь в само детство.
Шагая после уроков домой, он наблюдал за своими одноклассниками, которые решили у школы поиграть в снежки, не смотря на темень, воцарившуюся вокруг из-за холодной поры года. Раздался громкий голос Пятифана, который пинал ногами кучу снега, забрасывая им Бяшу, что громко ржал, как конь.

- Да ну харе-на! - орал товарищ Ромки, в то время как тот со всей силы толкал его в снег.

- Ща получишь, блять! Ах ты ж!

Антон улыбнулся, наблюдая за ними и замечая Иру, которая забрасывала снежками Никиту, что вывалил язык, притворяясь мёртвым.

- Антон! - крикнула Арсеньева, махая ему рукой в красной варежке. - Дуй к нам!

Антон с улыбкой покачал головой, отходя назад, замечая вдалеке у ворот свою сестру, которая громко смеялась и убегала от девчонок со своего класса.
Уж мокрым и замёрзшим ему точно не хотелось быть.

Вдруг Петров почувствовал сильный удар в спину, тут же разворачиваясь и видя, как с его куртки падает ком, оставшийся от маленького снежка. Поднимая глаза, он увидел Пятифана, который снова захватил руками кучу снега, приближаясь к Петрову.

- Даже не думай! - крикнул Антон, но было поздно.

Ромка с наглой улыбкой побежал к нему, в то время как Антон, чертыхнувшись и подскользнувшись на скользкой дорожке, стал в раскорячку убегать, ойкнув, когда огромный снежок со всей силы попал прямо ему под шапку, кусая тёплую разгорячённую шею холодом.

- Ах ты! - крикнул он, хватая снег, что рассыпался у него в руках и пытаясь слепить что-то на подобии шарика.

Подбегая к Пятифану, он замахнулся и кинул снежный ком, но тот пролетел мимо, разбиваясь о землю, в то время как Ромка громко засмеялся. Замечая, как парень снова лепит огромный шар, Антон понял, что ему пора делать ноги, тут же вовремя уворачиваясь от летящего на него куска снега.

Дети кричали, играясь и бегая в снегу, старшеклассники громко смеялись, отчего двор перед школой превратился в сплошное весёлое безумие. Все настолько были охвачены празднеством, что Петров невольно засмеялся, чувствуя, как мёрзнут руки от растаявшего снега на ткани тёплых перчаток.

На миг остановившись, он заметил, что Ромка переключился на одноклассниц, отчего Петров коварно ухмыльнулся.

"Пришло время мести!" - горячим пламенем воспылала в его голове мысль, отчего он начал тихо, словно кошка на мягких лапах, подбегать к Роману, вытягивая руки вперёд.

Не успел Пятифан обернуться, как Антон со всей силы толкнул его в спину, прямо в большой нетронутый белый сугроб, тут же руками поднимая снег ввысь и закапывая барахтающегося Ромку.
Громкий смех вырвался из горла Антона, отчего юноша, не прекращая хихикать, словно заводной стал поднимать то одну ногу, то другую, разбрасывая ими снег вокруг. Наблюдая за своим одноклассником, Петров вновь  толкнул Ромку руками в снег, когда тот попытался встать, скользя ногами по земле.

- Сука, блять! - выругался Рома под заливистый смех Антона, который держался за болящий от смеха живот, отбегая быстро назад. - Щас ты у меня получишь, Тошенька.

- Да тебе догнать слабо! - проснулся азарт в теле Антона, отчего он, всё ещё хихикая, снова отбежал на несколько метров назад, наблюдая за приближающимся к нему Пятифаном. - Будет тебе месть!

- Слабо, говоришь? - на лице Романа царил широкий оскал, не предвещающий ничего хорошего. - Сейчас я тебя поймаю, лучше беги, Снегурочка.

Антон часто заморгал белоснежными ресницами, ойкнув, когда Ромка сорвался с места. Тут же побежав в другую сторону, Петров стал прятаться за другими школьниками, но Пятифан словно гончая не успокаивался, гоняясь за Антоном как сумасшедший.
Собираясь забежать в школу, Антон замер, когда Рома преградил ему путь, игриво смотря на юношу.

- А куда это ты собрался?

Антон невольно вспомнил игру в баскетбол, когда он чувствовал страх и напряжение от игры против Пятифана, но сейчас, наблюдая за возбуждённым Ромкой, который хотел поймать его, Антон осознал, что чувствует азарт с примесью возбуждения.

- Спорим, что не поймаешь меня? - будто кто-то захватил контроль над голосом Антона, отчего юноша машинально облизнул холодные губы, смотря на одноклассника сквозь стёкла очков.

Глаза Ромы заблестели ещё больше и он приподнял одну бровь, приближаясь к Антону, пылко проговаривая:

- Ну так давай проверим, зайчик.

На последнее слово тело Петрова ответило дрожью, отчего парень ощутил, как подкашиваются его ноги. Мысль, ударившая в мозговой коробке током, заставила тело Антона резко развернуться и побежать на выход из школы, выбегая за ворота. Парень сипло дышал, убегая от здания на полной скорости прямо в лес, не обращая внимания на главную дорогу.

Небо было тёмно-синим, с примесью серого, отчего Антон, чувствуя, как холодный воздух обжигает его лицо, продолжал бежать по лесу, не останавливаясь ни на секунду. Он сам не знал, почему именно лес, почему он не остался во дворе школы с другими детьми и там не стал убегать от Ромы. Почему-то хотелось остаться с Пятифаном один на один в лесу, увеличивая вероятность быть пойманным, чувствовать опасность и риск от того, что Ромка всё же схватит его.

А Антон прекрасно знал, что Рома бегает очень быстро.

Антон бежал в сумраке морозной зимы, бегая между деревьями, сипло вдыхая холодный воздух, чувствуя, как трепещет его сердце. Краем глаза он заметил тени сбоку, тут же переводя туда взгляд. На миг ему показалось, что он видит белого зайца, который скачет по сугробам, словно убегая от кого-то.
Антон внимательно всмотрелся в полутьму, замечая за белой фигуркой животного ещё одну, чёрную и быструю.

Она с молниеносной скоростью огибала деревья, успешно следуя за зайцем, что запутывал свои следы, пытаясь оторваться от хищника. И только сейчас Петров понял, что это был волк, голодный, с шерстью цвета вороньего крыла.

Антон не мог понять, игра ли это его разгорячённого сознания и тьмы, либо же он реально видит животных. Но почему-то в голове громче всех кричала мысль о том, что это обычное отражение, как в зеркале, а на самом деле Петров лишь смотрит на себя со стороны.

И именно он - заяц, а тот, кто гонится за ним диким волком - Рома.

Антон быстро оглянулся, к ужасу замечая, что Пятифан не сбавил темпа, всё так же продолжая бежать за ним, отчего Антон, хрипло вдохнув воздух и чувствуя, как болят дёсна от резкой смены температуры, ускорил бег, на столько, на сколько только был способен.
Грудную клетку жгло, казалось, что она сейчас разорвётся от давления и нехватки воздуха, но Антон устало маневрировал между деревьями, будто пытаясь запутать следы, как тот самый белый заяц из его разыгравшейся фантазии.

И почему-то Петров точно был уверен в том, что если бы Пятифан захотел, он бы давным-давно его догнал.

Ромка делал это специально, растягивая момент, будто ждал, пока Антон выдохнется, чтобы неподвижно упасть на белый снег, больше не имея сил для борьбы.

Антон почувствовал себя животным, зверьком, которому надо спастись любой ценой! Импульс ударил в мозг, заставляя азарт растекаться по всему телу, пока юноша безпрерывно бежал в сумеречном лесу, пытаясь оторваться от преследователя.

Разгорячённое дыхание позади стало приближаться, отчего Антон, устало закрывая глаза и хрипло вдыхая воздух, понял, что больше не может убегать.
Он чувствовал всем своим телом, как Пятифан приближается, дождавшись того, что Антон выдохнулся, сбавляя темп.

Мощное тело накинулось на Петрова позади, обхватывая уставшего юношу сильными руками, тут же повалив вскрикнувшего Антона животом на снег. Его рюкзак отлетел в сторону.
Парень громко дышал, срывая голос, чувствуя, как горит всё тело, а по спине стекают капли пота. Мышцы ног ныли от безостановочного бега, а грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, сдавливаемая мощным кольцом чужих сильных рук.

- Дай... вдо...хнуть, - рванно прошептал Петров, чувствуя запах холодного снега прямо у собственного лица, ощущая, как он холодом и влагой просачивается в его одежду, - Ром... Ро...ма...

Пятифан обдавал горячим дыханием сзади шею Петрова, не отпуская его ни на минуту, отчего блондин, дрожа всем телом, ахнул, когда бархатный голос раздался около ушной раковины:

- Поймал, - Ромкины губы прикоснулись к чужой мочке уха, - теперь ты никуда не убежишь.

Ромка сделал аккуратный захват шеи Антона, заставляя того запрокинуть светлую голову в тёплой шапке назад, ещё больше навалившись своим тяжёлым телом на юношу. Антон чувствовал, как Пятифан тяжело дышит, и от того, что их тела поднимались и опускались в унисон, Петров ощутил, как в животе и бёдрах что-то скручивается в приятный узел.

- Рома...пусти, - тихо пискнул Антон, но Ромка вдруг выдохнул в ухо блондина, покрывая поцелуями мочку и кусая её.

Антон поджался весь изнутри, немного приоткрывая алые губы и закрывая глаза. Горячая волна с живота спустилась ниже, заставляя его напрячься и тихо ойкнуть, проговаривая:

- Ром... ну Ром... пусти...

- Нет, - прошептал Пятифан, покрывая пылкими поцелуями холодную белую шею Антона, сжимая мощные острые зубы на его мочке уха, заставляя того жалобно пискнуть, - куда же ты пойдёшь, Антошенька?

- Домой, - слабеньким голосом проблеял Петров, чувствуя сильное возбуждение во всём теле. Если Рома его не отпустит, он даже не знает, что произойдёт.

- Домой? - Ромка резко встал с лежащего на снегу Петрова, хватая его под руки и прижимая к стоящему рядом стволу дерева.

Петров ахнул, чувствуя, как пылает его правое ухо, которое только что кусал, словно дикий зверь Ромка, отводя взгляд, когда Пятифан навалился на него всем телом, приближаясь к лицу.

- Домой, говоришь? - развязно шепнул Рома, отчего Петров покачал головой. - Ну иди.

Отойдя от блондина на несколько шагов назад, Рома внимательно смотрел на Антона, заставляя парня в непонимании посмотреть на лес впереди, снова переводя большие глаза на Пятифана.

- Идти? - вопросительно спросил юноша, наблюдая за тем, как Рома кивает головой.

"В чём подвох?" - подумал Петров, останавливая взгляд на чёрных от сумерек глазах Романа, который со странной дикостью во взгляде наблюдал за Антоном.

Внимательно, даже не моргая.

Парень медленно отошёл от дерева, хватая рюкзак и не поворачиваясь к Ромке спиной. Всё так же шагая от него вполоборота всё дальше и дальше, он вздрогнул от чужого низкого голоса:

- Знаешь стишки про зайку, Тоша?

Антон не останавливал шаг, вяло перебирая ногами по снегу, внимательно наблюдая за Ромкой, который стал медленно подходить к юноше.

- Не знаю.

Ветки деревьев закачались на лёгком морозном ветру, заставляя тени на лице Пятифана изображать причудливые гримасы, от которых у Антона волосы на теле становились дыбом.

- Да неужели не знаешь? - с ухмылкой спросил Рома, медленно, словно зверь, готовый прыгнуть на свою жертву, шагая вслед за парнем. - Не верю.

Антон сглотнул, хрипло отвечая:

- Я однажды в садике был в новогоднем костюме зайца...

Глаза Пятифана заблестели и он хрипло рассмеялся.

- Антоша, я бы посмотрел на это.

Они некоторое время медленно шагали в тишине, но Петров почему-то знал, что это не конец. Он всё так же отходил от Ромки в пол оборота, наблюдая за ним боковым зрением, в то время как Пятифан не отводил своих внимательных глаз от блондина.

- Ну так подумай хорошенько, какие стишки о зайчиках ты знаешь?

Антон посмотрел себе под ноги, замечая, как сумерки переросли в кромешную темень, и только полная луна на небе без единого облачка освещала мрачный лес, отблёскивая серебристым цветом на белоснежном снегу.

- Мне нужно вспомнить.

- Вспоминай, - с улыбкой промолвил Ромка, подозрительно щурясь, - я считаю до десяти.

Антон замер на месте, чувствуя, как жар снова возвращается в тело.

- В смысле?

- Если не вспомнишь стишок про зайчика через десять секунд, я тебя поймаю и съем, - Рома игриво улыбнулся, заставляя Антона машинально свести колени вместе от резко появившихся приятных судорог в бёдрах, - так что если не можешь вспомнить, лучше сразу прячься. Один...

Петров замер, смотря на стоящего посреди голого леса Пятифана, который сложил руки на груди и наклонил голову в сторону, широко улыбаясь. От неожиданного волнения мозг отключился, отказываясь хоть как-то работать и вспоминать детские стишки.

- Чего стоишь, Антошенька? Уже два.

Петров резко рванул с места, убегая от Пятифана как можно дальше, чувствуя как его тело пылает в уничтожающем всё на своём пути огне. Он кружился вокруг некоторых деревьев и сугробов, чтобы специально сбить Рому с толку. Остановившись, юноша заметил, что пробежал приличное расстояние, смотря вдаль, туда, где должны были показаться очертания школы.

Антон бы мог убежать туда, наплевав на Ромку или мог остаться, принимая необычную игру.

Петров уже сравнивал Пятифана со змеем искусителем? Парень прикусил губу, прячась за большим сугробом и снимая тёмную шапку с головы, которая могла выдать его с потрохами. Белесые волосы чудесно смешивались с белым снегом, делая Антона незаметным для чужих глаз, отчего он в нетерпении прикусил губу.

Да, у него был выбор убежать обратно в школу или домой.

Но почему-то ему не хотелось этого делать.

Голос Ромы эхом раздавался по лесу, отчего Петров, услышав последнее "Десять" замер, притаившись за сугробом и прислушиваясь к громкому стуку собственного сердца.

Снег скрипел под чужими ногами, заставляя взбудораженного Антона сжимать ноги между собой, вслушиваясь в голос Пятифана, который будто догадывался о том, что Петров никуда не убежал, спрятавшись где-то неподалёку:

- "Раз, два, три, четыре, пять.
Вышел зайчик погулять..."

Антон даже перестал дышать, слыша как Ромка шагает вокруг деревьев, говоря всем известную детскую считалочку, о которой взволнованный Антон смог феерично забыть.

"Браво, Петров!" - недовольно пронеслось в его мыслях, пока он вновь не услышал Ромку, только ближе.

- "Вдруг охотник прибегает.
Прямо в зайчика стреляет."

Возникла безмолвная тишина, отчего Антон замер, словно застывший воск на свечи. Вслушиваясь во все возможные звуки леса, до его ушей лишь доходил скрип деревьев, покачивающихся на ветру. Была лишь тишина, лес будто уснул, не пропуская больше никаких внешних звуков: ни гавканье собак, ни крики школьников, играющих в снежки, ни звук проезжающих по далёкой трассе машин.

Только качание заледеневших веток на ветру, и неожиданный крик Ромки, раздавшийся позади Антона:

- "Пиф-паф, ой-ой-ой!
Умирает зайчик мой!"

Антон резко рванул с места, тут же останавливаемый сильной хваткой, когда Ромка снова хрипло и победно засмеялся, сжимая его в своих объятиях и не отпуская.

- Сейчас я тебя съем!

Ромка снова захихикал, словно тот самый проказник из 6" В", заставляя Антона хрипло выдохнуть, отчего его очки запотели.

- Дурак! Напугал меня! - воскликнул Петров, но Рома как-то нежно взглянул на него в ответ, прижимая к дереву, чем выбил почву у блондина из под ног.

- Ты... чего?..

- Я тебя поймал, - подытожил Пятифан с победным азартом в глазах, - и я обещал, что съем.

Петров вжался в твёрдую поверхность ствола позади него, наблюдая за тем, как Ромка приближается к его лицу, всё так же не отпуская из объятий.

- Я... я могу рассказать стих, - выпалил Антон, но Рома лишь нежно провёл ладонью по его белым волосам, поглаживая голову.

- Ну рассказывай, - протянул игриво Пятифан, нежно сжимая в руке волосы одноклассника, вызывая у того мурашки по коже от прикосновений к голове. - А я, может, и подумаю, есть тебя или нет.

Ромка прикоснулся к очкам Антона, снимая их и осторожно вешая на ветку рядом, заставляя Петрова в удивлении приподнять брови.

- Ты зачем снял их? - насторожился Антон, всматриваясь в размытый облик Ромы.

- Чтобы не мешали.

- Чему? - удивился Антон, чуть не ойкнув, когда лицо Пятифана резко приблизилось к нему, отчего очертания одноклассника стали чёткими.

- Вот этому, Антошенька. Рассказывай стишок.

Горячее дыхание Ромы обожгло губы Петрова, в то время как тело Пятифана прижалось к юноше, не давая никакого шанса на побег. Антон сипло вздохнул, чувствуя почти незаметный запах древесины и приятный запах сигарет, исходящих от Пятифана, чем-то напоминающие аромат кофе.
Антон никогда не был фанатом курящих, но почему-то даже запах сигаретного дыма от Ромы не вызывал у него чувство тошноты.

- Бегает зайчик по травке...

Антон ляпнул то, что появилось у него в голове, понимая, что других стихов про зайца, кроме того, что рассказал Рома он не знает. Нужно было придумать что-то своё, иначе то, что сейчас происходило между ним и Пятифаном неизвестно чем могло кончиться.

- Ну какая травка, Тоша? - Ромкины губы нежно поцеловали юношу около подбородка, заставляя блондина стыдливо опустить глаза вниз. - Сейчас же зима, расскажи стишок про зайку и снег.

Рома, всё так же вжимая Антона в дерево, опустился пылкими поцелуями к его шее, отчего у Петрова подкосились ноги. Ромка тут же удержал его, тихо усмехаясь.

- Бегает... зайчик по снегу...

- Во-о-от, - протянул хрипло Пятифан, целуя юношу за ушком, тут же нежно кусая его подбородок.

- Убегает от волка... прыг, скок...

Губы Ромы стали покрывать красные щёки Антона, горячо целуя закрытые глаза юноши, переходя на лоб, немного приоткрывая его от белых волос горячими пальцами. Антон сипло дышал, чувствуя подходящие спазмы к низу живота, пытаясь вырваться из хватки, но снова вжимаясь в дерево под напором Ромки.

- Снег белый-белый... зимний лес, - словно в бреду тихо промолвил Петров, в то время как Роман стал расцеловывать влажными губами его шею, кусая нежную кожу и кадык. - Хватит... я рассказал стих.

- Нет, - тихо прошептал Ромка, смотря в глаза юноши, - думал меня обмануть, Тоша?

Антон задрожал всем телом, что не укрылось от внимания Пятифана, который с поволокой в глазах рассматривал взбудораженного юношу.

- Я не...

Не успел Антон и слова промолвить, как губы Ромы заткнули его поцелуем, врываясь в ротовую полость языком, отчего его ноги снова подкосились.
Пятифан снова удержал парня в своих объятиях, не давая тому упасть, развязно целуя невинный рот и легонько оттягивая нижнюю губу Антона зубами.

Пятифан резко оторвался, заставляя юношу хрипло вдыхать холодный воздух, шепча прямо тому в губы:

- Зайчик не знает никакого стишка. Всё выдумал, маленький врунишка.

Ромка, поддаваясь волне возбуждения, резко схватил Антона, крепко сжимая его тело в мощных тисках, словно вот-вот готов был сломать его кости в своих страстных объятиях. Поднимая Антона выше, так, чтобы их лица были на одном уровне, Пятифан стал страстно расцеловывать лицо Петрова, то покрывая поцелуями его шею, то снова возвращаясь к красным губам, которые что-то шептали ему.

Антон пытался стать на ноги, почувствовать землю под ногами, но Ромка приподнял его выше, словно куклу, держа в мёртвой хватке, отчего Петров мог лишь что-то бесвязно лепетать, закрывая глаза от приятных поцелуев, от первой в его жизни близости с человеком, медленно сходя с ума.

Это было сродни пытке, которую хотелось испытать снова и снова, получая невероятное удовольствие.
Ноги Антона трепыхались в воздухе, когда он сжимал зубы, чтобы не застонать, чувствуя приятные поцелуи в шею.

Кажется, это место с ушами было у него слишком чувствительным.

Вдалеке раздались чужие детские голоса, отчего Рома, убавляя темп, в последний раз пылко прижался к парню губами, наконец отрываясь от юноши и выпуская его из кольца рук.

Антон пошатнулся, чуть не упав на снег, но Ромка вовремя удержал его, сжимая плечи Петрова и внимательно рассматривая блондина затуманенным взглядом с румянцем на щеках.
Голоса приближались, отчего Пятифан, сняв очки с ветки дерева, надел их на одноклассника, поднимая его валяющийся рюкзак и помогая Петрову просунуть в него дрожащие руки.

Вдалеке показались младшеклассники, громко смеясь и расбрасывая снег по сторонам, в то время как Рома, схватив под руку еле стоящего на ногах Петрова, повёл юношу на выход из леса, внимательно рассматривая его блаженное лицо.