Ну здравствуй, Антошенька

Почти все листья с деревьев уже опали, оставляя голые ветки качаться на пронизывающем ветру, зацепляясь за друг друга и издавая тихий скрежет.
Ступая на сухие оранжевые и жёлтые листья, Антон, пряча красный нос в тёплый шарф и морщась от того, как из-за его дыхания потеют очки, вспоминал всё произошедшее между ним и Пятифаном, пытаясь прийти хоть к каким-то выводам.

Он бился об лёд как рыба, пытаясь прыгнуть обратно в воду, но чем больше он думал, тем сильнее запутывался.

Он пытался мыслить критически.
Почему Роман так странно себя вёл по-отношению к нему? Если это были просто издёвки и Антон сам себя накрутил, то это одно дело. Но разве такие парни как он могут чисто по приколу поцеловать другого парня, с кем он даже не в дружеских отношениях? Петров точно был уверен в том, что Рома гомофоб, ведь он не раз высказывался негативно о таком в детстве, когда Антон был в их банде. Но тогда почему он позволял себе такую близость и эти непонятные поцелуи по отношению к Антону?

Петров похолодел от догадки, когда осенний ветер усилился, поднимая ввысь сухие листья.

А вдруг это всё был розыгрыш, спор Ромы и Бяши, которые решили таким способом узнать, гей Антон или нет, чтобы потом превратить его последний год в школе в ад?

Разве он целует Бяшу и прижимается к нему? Да нет, ни разу такого не было. Или делает такое по отношению к другим одноклассникам? Антон угрюмо качал головой, ступая на порог школы и дёргаясь от резкой смены температуры.
В школе уже включили отопление, поэтому парень чувствовал себя сонной мухой, которая только проснулась на подоконнике.

Сидя на последней парте, Антон долго смотрел на спину и затылок Пятифана, желая всем сердцем понять, что у того на уме. Вот бы уметь читать мысли, было бы так проще!

Он устало выдохнул, доставая новый лист бумаги и прикасаясь карандашом к его поверхности. В голове была чёткая картина, которую юноша стал изображать.
Была ещё одна вещь, которая сильно его смущала - поведение Бяши в раздевалке. За всё то время, что он провёл в этой школе, классе и вместе с ребятами, он прекрасно выучил поведение каждого человека, а в особенности своих бывших товарищей.

И Антон прекрасно знал, что такой человек как Бяша никогда не посмеет пойти против Ромки и нарочно разозлить его.
Чтобы он специально дразнил Пятифана и посмел запереть его в раздевалке? Это было каким-то бредом, отчего Антон почувствовал, как его мозг во всех смыслах кипит.

Казалось бы, столько вопросов, но ни одного чёткого ответа, словно Антона водят вокруг носа.
Его рука продолжала машинально двигаться, в то время как на листке отобразились мощные руки, обхватывающие в кольцо чью-то талию в белой рубашке.
Петров быстро спрятал лист в книгу, на миг переводя взгляд на Катю Смирнову и пытаясь сложить всё по полочкам.

И так, начнём с первого дня их встречи.
Было два возможных развития событий - Рома, который ненавидит его из-за произошедшего в детстве (что глупо, но всё возможно) и Рома, которому плевать на то, что в прошлом, но он просто решил поприкалываться.
Впервые они начали взаимодействовать с того момента, как Роман стал тактильно обращаться с ним, хватая за талию.
Потом ещё одно взаимодействие на физкультуре, когда он не постеснялся при всех приблизиться к его лицу. И эта странная поддержка с издёвками, когда он поднимал лежащего Петрова с земли, когда он упал. То ли такая пассивная агрессия, то ли что-то другое на уме...

Антон сжал свою голову, скалясь, будто от боли. Он вообще уже ничего не понимал, чем глубже заходил в размышления, тем сильнее запутывался в джунглях из догадок.
Но Антон точно знал, что такие как Рома не могут быть геями. Ну вот бред, он же гомофоб. Или...

Он вспомнил недавнее происшествие с Катей, которая пыталась унизить его перед всем классом, почему-то заикнувшись про геев. Это было очень странно, ведь поводов для такого Антон никогда не давал, да и он танцевал танго с Ирой совсем недавно.
Может, Катю кто-то подначивал поднять эту тему, чтобы увидеть реакцию Антона? Или она просто решила воспользоваться той темой, которая табу для общества, а Петров себя накручивает? И эта непонятная ухмылка Романа, который будто насмехался над ним... или это было обычное веселье?

Прозвенел звонок, а уставший от такого количества мыслей Антон положил голову на парту.

Кажется, иногда лучше ни о чём не думать и просто плыть по течению жизни.

***

Дни пролетали незаметно, а больше никаких происшествий с Антоном не происходило, не считая усердной подготовки к экзаменам. Пятифан снова, словно взял на некоторое время отдых, никак с ним не контактировал, отчего Антон мог лишь разрываться от догадок, когда именно с ним снова приключится что-то из ряда вон выходящего. Полина кидала непонятные взгляды на Антона, словно опять на что-то надеясь, отчего Петров мог лишь мысленно помолиться Господу, чтобы она от него отстала.

С Катей всё было вообще замечательно. После их недавней стычки она обижалась на Петрова, показушно хмыкая в его сторону, в то время как Полина иногда отодвигалась от неё, будто вспоминая слова Петрова про то, что Смирнова больше всех пялится именно на её грудь.

Иногда Антон замечал, каким раздражённым ходит Рома, иногда задумчиво смотря в одну точку, будто обдумывая что-то. И это была не просто раздражённость, а какая-то подавленность, отчего Петров сам становился мрачным.

Что-то явно было не так.

Темнело на улице очень быстро, поэтому шагая по сумеркам со школы домой, Петров иногда оборачивался, чтобы увидеть Пятифана и Бяшу, но тех будто и след простыл.
Подходя к старому двухэтажному дому, окна которого выходили в лес, Антон медленно зашёл внутрь, вслушиваясь в крики, которые были вместо тёплых приветствий после тяжёлого учебного дня.

- Ты вечно орёшь, достала! - громкий голос отца заставил Антона от неожиданности вздрогнуть, снимая обувь и принимаясь за куртку.

- Благодаря кому? Благодаря кому, скажи мне?! У меня сил больше нет, ты всегда всё усложняешь!

Петров медленно прошёлся по коридору и оказался в проёме кухни, нарочито громко проговаривая:

- Вам тоже привет.

Родители на секунду обернулись, чтобы снова переключиться на друг друга как ни в чём не бывало и продолжить перепалку.
Поднимаясь наверх, он застал сидящую у стены Олю, которая, к его ужасу, плакала.

- Что случилось? - он быстро подошёл к ней, хватая ту за плечи, но сестра продолжала закрывать лицо руками.

Антон прижал её к себе, гладя по голове, пытаясь узнать хоть немного о произошедшем:

- В чём дело, скажи мне?

- Я попросила их не кричать, - её голос вздрогнул, а лицо было красным и мокрым от слёз.

Антон печально осознал, что у неё была самая настоящая истерика.

- Отец нагрубил мне, сказал, чтобы я закрыла свой рот и... ну, в общем, здесь было грубое слово...

Петров похолодел. Да как он смеет?!

- Какое именно плохое слово, Оленька?

С первого этажа раздался громкий звук, похожий на удар.
Оля и Антон подорвались, вслушиваясь в звуки, и дёргаясь от разрывающего внезапную тишину крика матери:

- Как ты смеешь, тварь?!

Раздался похожий удар и Антон подорвался, говоря сестре, что сейчас придёт. Она резко встала, крепко держа его за руки и отрицательно мотая головой, прося, чтобы тот не уходил.
Но Антон уже не слышал.
Быстро, словно смерч спустившись на первый этаж, он залетел на кухню, видя как отец держит руки матери, которая словно сумасшедшая бьёт его, иногда прикасаясь своей ладонью к красному месту на лице.

- Ты что, ударил нашу маму?! - Петров ошарашенно смотрел на этих двоих, вскоре переводя взгляд на женщину. - Какого хрена вы делаете? Оля плачет!

- Уйди отсюда, я говорю по-хорошему! Это не твоё дело! - гаркнул, словно пёс на привязи отец, белки глаз которого были красными от ярости, как будто все капиляры и сосуды там полопались.

Антон ощутил отвращение.

- Ты нагрубил Оле, она твоя дочь!

- Я сказал вали отсюда!

- Не смей так со мной говорить!

Мужчина резко подошёл к Петрову, предупредительно замахиваясь, отчего Антон вздрогнул.

- На второй этаж! - это не было предупреждением. Это был приказ. - Быстро!

Оля, наконец спустившаяся вниз и увидев такую картину, резко подбежала к Антону, заплаканными глазами таращясь на мужчину, громко вскрикивая:

- В последние года ты совсем из ума выжил!

Отец замер, словно переваривая в голове слова дочери, тут же искажая лицо в неописуемой ярости.

- Закрой свой рот, Оля, - прошипел он, - закрой его, пока ты не пожалела о сказанном.

Антон не выдержал. Он со всей силы толкнул отца, который упал на стол, тут же отбегая с Олей назад. Сестра была позади него, тихо пискнув. Они оба смотрели на то, как мужчина замер от неожиданности.

- Антон, что ты творишь?! - крикнула мать, но Петров схватил вазу, стоящую на тумбочке в коридоре, вытягивая её перед собой, будто это был пистолет.

- Не подходите к нам! - крикнул он, понимая, что если отец решит напасть на него, то он чисто физически не сможет ему противостоять. - Оля, одевайся.

Девочка без лишних раздумий быстро схватила две куртки, обуваясь, в то время как Антон продолжал смотреть на яростного отца, который подходил ближе. Мать всё так же стояла позади, почему-то ничего не делая, словно она не имела возможности пошевелить даже пальцем.

Ставя вазу обратно, Оля и Антон выбежали в тёмный осенний вечер, на пути застёгивая куртки и выбегая за старый влажный от холода деревянный забор. Петров схватил её за руку, по пути надевая на её белую, словно только выпавший снег голову шапку, шагая с ней по дороге и иногда оборачиваясь.

В груди всё болезненно сжималось.

- Не расстраивайся, - говорил он ей, понимая, что это звучит нелепо, - мы что-нибудь придумаем.

Ветер обдувал их тела, лез под куртки и прикасался к их горячим распаренным спинам ледяными руками. Листья громко шуршали под ногами, когда они быстро шли по дороге, тускло освещаемой фонарными столбами и окружённой по бокам голым лесом.
Вдалеке показалась непонятная компания из пятерых мужчин, что-то громко кричащая, держащая бутылки в руках.

Антон схватил Олю за руку, чувствуя, как самосохранение громко орёт о том, что нужно исчезнуть, чтобы их не заметили.

- Пошли в другую сторону, - не своим голосом проговорил Петров, шагая с Олей в лес, в ужасе замечая, что несколько человек из пьяной компании заметили их.

- Эй! - крикнули незнакомые голоса, но Антон тянул сестру за собой, чувствуя, как ледянной ветер до боли обжигает его лицо.

Кто-то из компании стал что-то говорить, громко улюлюкая и шагая вслед за ними, отчего Антон стал бежать, держа мёртвой хваткой Олю, которая стала всхлипывать.

Сухие листья подло сдавали их местоположение, но Антону было плевать. Тёмный лес казался бесконечным, когда он и сестра бежали, не отпуская рук, дыша холодным воздухом и слыша, как воют в быстром ритме напуганные сердца.

- Что они хотят? - жалобно шептала она, а Петров лишь чувствовал ужасную боль и печаль от понимания происходящей ситуации.

Он не даст им забрать Олю. Её никто не тронет.

Он понимал, что нужно бежать в сторону дома, поэтому потянул девочку за собой, тут же резко останавливаясь, когда вдалеке показались две тёмные фигуры.
В ужасе он отступил назад, понимая, что их начинают окружать.

- Бежим! - крикнул он Оле, направляясь с ней совсем в другую сторону, молясь о том, чтобы это наконец прекратилось.

Они бежали долго, но развязная компания из взрослых мужчин и парней не отставала, громко смеясь и свистя вслед. Петрову казалось, словно они животные, которых пытаются поймать и сдать на убой, чтобы потом живьём содрать шкуру.
Антон не чувствовал ладоней, руки онемели от холода, а в глазах стояли слёзы, когда он понял, что устаёт и не может больше бежать. Ледяной ветер обдувал их дрожащие с Олей тела, она крепко держала его за руки, тычась лицом в грудь и плача.

- Мы оторвёмся, - он сипло дышал, держа её в своих объятиях и продолжая идти вперёд, вяло перебирая ногами. - Всё будет хорошо.

В эту секунду ему захотелось, чтобы рядом был Рома вместе с Бяшей. Хотелось, чтобы их защитили, потому что Антон осознавал, что он не сможет физически противостоять этой отбитой на голову компании.

- Эй, - мужчина, что шёл позади, стал догонять их, подзывая друзей, - куда это вы собрались, детки?

- Отстаньте! - крикнула Оля, на что со всех сторон раздался громкий смех.

- Ути-пути, а кто там у нас такой маленький? - развязно засмеялся другой, держа бутылку в руках. - Да стойте вы, щас всё мирно решим!

- Отвалите от нас! - голос Антона вздрогнул, когда он ощутил острую боль в лодышке, наступив на торчащую корягу.

"Продолжай идти!"

- А ну стоять! - к ним стали подбегать оба незнакомца, хватая Олю и Антона, отчего девушка закричала.

- Не трогай её! - Петров отчаянно завопил, надрывая горло, махая руками и тут же сгинаясь от боли в животе, когда чей-то мощный кулак прилетел прямо в брюшную полость.

Громкий крик Оли приглушил завывание ветра, а листья, лежащие на земле, взвились ввысь, разлетаясь по всей лесной поляне.
Антон отчаянно вырывался, тут же от боли взвывая, когда мощный кулак снова пришёлся по животу, вскоре обрушиваясь на лицо. Перед глазами предстала картинка из воспоминаний, где перед ним в лесу стояли Семён, Ромка и Бяша, готовые избить его.

"Ну же, ты же можешь дать отпор!" - пронеслось у него в мыслях, когда он со всей силы впечатал кулак в лицо пьяного мужчины, изо рта которого несло перегаром.
Схватив ещё одного парня за воротник куртки, Антон на автомате ударился своей головой об его, до звёздочек в глазах, пошатнувшись назад. Кто-то толкнул его сзади, отчего он ударился грудью о торчащий корень дерева, не успев подставить руки.

Упав на холодную землю, Антон несколько раз моргнул, чувствуя, как с него слетели очки, валяясь где-то под тёплым одеялом из листьев.
Всё стало размытым, лишь некоторые очертания белой Олиной курточки контрастировали с темнотой леса, будто свет от маяка вдалеке бушующего моря. Он даже не успел пискнуть, как его ударили по спине ногами, продолжая пинать куда не попадя.
Парень мог лишь смотреть на бедную Оленьку, что истошно кричала, когда её хватали грязные руки ублюдков, трогая и пытаясь снять с неё одежду.

- Да закройте вы ей рот, чё она разоралась?! - рявкнул тот, кто ударил Антона в живот, подходя к девушке ближе.

- Нет!!!

Отчаянный крик Антона эхом разлетелся по всему лесу, а слёзы, застилавшие его глаза, покотились по кровавому лицу, когда он сжимал зубы от боли, чувствуя как мощные удары не прекращаются, заставляя его тело вздрагивать от болезненных спазмов.

Всё стало двоиться и он сипло прошептал имя сестры, желая всем сердцем, чтобы кто-то пришёл ей на помощь, чтобы их хоть раз в этой жизни спасли. Всё не может так закончится, его Оленька не должна пострадать.

Вдалеке раздался громкий свист, а вскоре послышались знакомые голоса. Антон, словно одичавшее животное, которого поразил сказ и теперь он мучается, ломанно, словно старая кукла поднялся, резко набрасываясь на ублюдка, который лез на его сестру.
Хватая его руками, он сжимал его горло, чувствуя вкус собственной крови во рту, пока его снова не отшвырнули, словно побитую псину в сторону.

- Чё тут происходит, блять?! - знакомый низкий голос, полный ярости, заставил сердце Антона произвести кульбит, отчего он не выдержал и коряво улыбнулся, затуманенно смотря на чёрное небо и верхушки голых деревьев леса.

- Мочи их, Ромка!

Антон медленно повернул голову, видя, как размытое пятно хватает Оленьку, оттягивая её назад.

- Антоша! - её крик тянулся к нему, он видел, как трепыхалась её белая курточка в темноте леса, но голос Бяши тут же прерывал её.

- Да стой ты, дурёха! Щас самой прилетит-на!

Раздались короткие вскрики, звуки ударов и битых бутылок. Антон, жмурясь от боли, стал нащупывать очки, чувствуя панику во всём теле.
Их слишком много, сами Ромка и Бяша не справятся. Его дрожащие пальцы нащупали холодную пластмассу, отчего он дрожащей рукой быстро надел очки, смотря на ребят.

Ромка, словно дикий зверь, со всей силы врезал пьяному мужику, хватая бутылку и ударяя по рукам второго, который замахнулся на него. Бяша, стоящий около Оли, схватил камень и кинул в парня, что стал приближаться к нему и девушке, отборно матерясь. Вдруг, один незнакомец приблизился к Пятифану сзади, ударяя того в бок, отчего Ромка на мгновение согнулся, тут же падая на землю от ещё одного удара.

Замечая, как один ублюдок поднял с земли розочку, оставшуюся от разбитой бутылки, Антон ощутил, как внутри него всё похолодело.
Ромку же могут прирезать прямо сейчас...
Антон, превозмогая адскую боль, отчаянно кинулся на мужчину, хватая дрожащими руками его ладони и удерживая их. Согнувшись, когда незнакомец со всей дури ударил Петрова по ногам, юноша на миг отпустил чужие руки, снова хватая, только теперь остриё бутылки, жмурясь от боли в ладонях, в которые впилось стекло.

- Антоша! - сестра наконец вырвалась с Бяшиных рук, хватая камень, который он недавно кинул в незнакомца и набрасываясь на мужчину, несколько раз ударив того по голове.

Незнакомец пошатнулся, а Оля вскрикнула, когда ещё один парень схватил её сзади. Бяша разогнался, и на полной скорости снёс его, падая вместе с Олей на землю и кидая грязь в лицо нападавшему.

Антон всё так же держал окровавленными руками розочку, давая Роме время подняться и схватить мужика со спины, тут же делая удушающий приём, пока тот не упал на землю.

- А ну стоять, сука! - неистово проревел Пятифан, когда увидел, как пятый ублюдок начинает бежать, срываясь за ним словно бешеный.

Тот успел пробежать лишь пару метров, как Роман догнал его, хватая за плечи и опрокидывая на землю, тут же начиная пинать ногами.

- Бяша, собирай их до кучи! - крикнул он, в то время как Оля подбежала к Антону, гладя его по кровавому лицу.

Наблюдая, как Рома тянет за собой мужчину и помогает товарищу подтягивать оставшихся незнакомцев из компании, что стонут от боли, держась за окровавленные носы и сгинаются пополам, Рома, доставая нож-бабочку, присел на корточки возле одного из парней, сплёвывая кровавую слюну на землю.

- Чё хотели с девочкой сделать, суки? - хрипло спросил он, в то время как Бяша, пряча руки в карманы, стал позади Пятифана, внимательно наблюдая, чтобы никто из пятерых не сбежал.

- Отвечай, блять! - Рома со всей силы залупил ботинком по лицу незнакомца, отчего тот откинул голову назад. - А то я сейчас по-другому говорить буду.

Антон сипло дышал, пытаясь при вдохе не глотать кровь изо рта, но у него ничего не выходило, отчего он медленно сплюнул, замечая, как Пятифан переводит свой злобный взгляд на него.
Петров морщится, отводя голову, в то время как Ромка, сжимая зубы так сильно, что видны скулы на его лице, хватает другого мужчину за волосы, приставляя нож-бабочку к его лицу.

- Чё, сука, сделать хотели, я ещё раз спрашиваю?!

- Да мы просто повеселиться...

- Повеселиться?!

В глазах Ромы пылает жар, он словно Цербер, охраняющий врата царства мёртвых, резко давит остриём ножа на кожу мужчины, заставляя того хрипло пискнуть «не надо».

- Ваше счастье, что я сегодня добрый, уёбки, - Рома выплюнул эти слова с презрением и ненавистью, - щас мы с вами дружно в милицейский участок пойдём, и только попробуйте рыпаться или убегать, я вас поубиваю нахер.

Приподнимаясь, Ромка наблюдал за тем, как Бяша пинает некоторых из мужиков, которые аккуратно встают на ноги, шагая вперёд.
Хрипло дыша, Антон падает на землю, морщась от боли, затуманенно слыша крик Оли, будто он находится на дне моря. Чьи-то сильные руки поднимают его над землёй, отчего Петров облокачивается головой о чужую грудь, чувствуя приятный запах кожаной куртки.

Ветер теперь кажется не таким холодным, а небо усыпано яркими звёздами, что освещают их путь. Антон смотрит вверх, наблюдая за тем, как один за одним меняются фонарные столбы, помутневшим рассудком понимая, что его кто-то несёт на руках.
И лишь перед тем, как потерять сознание, Антон медленно поворачивает голову, смотря на лицо Ромы над собой, что находится так близко и блестит золотом в свете тусклых фонарей.
Его губа треснута, а на ране подрагивает капелька крови, словно утренняя роса на стебельке, но это не важно.

Последнее, что помнит Антон, это глаза Пятифана, которые смотрят на него не отрываясь.

***

Медленно открывая тяжёлые веки, Антон долго смотрит на белоснежный потолок, вдыхая запах спирта и накрахмаленных простыней. Он поворачивает свою светлую голову, наблюдая за расплывчатой фигурой, что сидит рядом, пытаясь понять кто это. Рядом находится ещё одна койка, на которой лежит знакомая маленькая фигурка со светлыми волосами, отчего Антон с трепетом на сердце понимает, что это сестра.

Он поворачивает голову, замечая очертания очков на тумбочке, поэтому медленно тянет руку, надевая и смотря на незнакомую фигуру.
Это оказывается Рома, что сидит на стуле около его койки, сложив руки на груди, и дремлет, тихо дыша.
Он в одной кофте, через которую видно белые бинты на животе, и Антон вспоминает, как его всё же ударили вбок.

Антон долго смотрит на лицо Пятифана, пока тот медленно не открывает глаза, будто чувствуя на себе чей-то взгляд. Его глаза спокойно из-под полуоткрытых ресниц наблюдают за Петровым, что слабо смотрит на него в ответ, тихо проговаривая:

- Спасибо, что защитил мою сестру.

Пятифан ничего не отвечает, несколько секунд рассматривая раны на лице Антона, пока не проговаривает шёпотом, чтобы не разбудить девочку:

- Не за что.

Антон смотрит на стену, вспоминая произошедшее и чувствуя, как ком встаёт в горле. А если бы Ромы и Бяши не оказалось в лесу, что тогда было бы?
Глаза наполняются слезами, нос начинает щипать, а горло стягивает тугой ком. Петров старается удерживать слёзы, но из-за воспоминаний о родителях, которые стали причиной их побега из дома и дальнейшего происшествия, становится ещё хуже.

По щеке стекает слеза, что не уходит от внимания Пятифана, который молча смотрит на Петрова, широко открыв глаза. И от этой тишины, от того, что Ромка ничего не говорит, от осознания, что Антон слабый и никчёмный, что он не смог ничего сделать и защитить Олю от родителей и пьяной компании, он медленно закрывает синей рукой лицо, не сдерживаясь и тихо всхлипывая.

Становится стыдно, его наполняет ненависть к самому себе за то, что не сдержался и разревелся перед Пятифаном, за то, что вместо того, чтобы сидеть сейчас дома в тепле и уюте с Оленькой, они лежат в больнице. Воспоминания возвращаются к вечеру, когда компания преследовала их, отчего у Антона задрожали руки от страха.
Этот мир так опасен, а Антон ничего не может с этим поделать.

Обветренные щёки жгут солённые слёзы, когда на его ладонь ложится чья-то рука, убирая её с лица. Антон старается прикрываться, но хватка Ромки сильна, поэтому он лишь отворачивает своё лицо, смотря на спящую Олю, что укрыта больничным одеялом. Пальцы Пятифана вытирают его слёзы, а бархатный тихий голос проговаривает слова, от которых у Антона ещё сильнее щемит сердце:

- Испугался, Тох?

Петров поджимает губы. Почему от этих двух слов так на душе непонятно, будто кто-то затронул струны внутри его груди? Столько всего хочется сказать, но рот молчит, будто не желая что-либо говорить.

Ромкины пальцы проводят невидимые линии по его голове, аккуратно зарываясь в светлые волосы, чтобы потом снова вернуться к щекам, вытирая мокрые дорожки.
У Антона трепещет сердце, тело немеет от Ромкиных прикосновений, отчего он сипло начинает дышать, закрывая глаза.

Рома подвигается ближе, наклоняясь к однокласснику и кладя свою ладонь на его лоб. Долго смотрит в мокрые глаза Петрова, что обращены не на него, тихо нашёптывая, будто мантру:

- Ты хороший старший брат, Тоша. Не печалься.

Антону неловко смотреть ему в глаза, когда лицо Пятифана так близко склонилось над ним, но всё же он почему-то смотрит. Взгляд Ромы такой внимательный, пристальный, а его ладонь всё ещё покоится у Антона на лбу, пальцами иногда щекоча кожу.
Хочется многое сказать, но что-то удерживает его.

- Спасибо, что защитил меня от того козла с розочкой, - шепчет Рома, отчего Антону на миг кажется, что Пятифан вот-вот наклонится ниже, так, что между ними не останется расстояния.

- Не за что, - повторяет он недавние слова бывшего товарища, чувствуя румянец на израненных щеках.