Ну здравствуй, Антошенька

На дворе была сплошная красота. Листья всех оттенков украшали ветки тополей, берёзок и лип, что стояли у школы, закрывая её от дождя и сильного ветра. Словно пушистая шуба, они блестели на солнечном свету благодаря паутине, что разлеталась по земле, зацепляясь за траву и хрупкие ветки. Ещё немного, и вот-вот листики опадут, готовые закружиться в медленном танце уходящего октября.

Антон сидел за партой, вырисовывая на белой бумаге знакомые фигуры, забывая о том, что в классе стоит шум и гам из-за перемены.
После его танца с Ромой, Петров думал, что тот снова подойдёт к нему и спросит за репетицию, но нет. Будто между ними ничего и не было, словно Антону это показалось, Роман как ни в чём не бывало больше не подходил к нему, общаясь с Бяшей и другими парнями в школе.

Антон вздрогнул от прохладного ветра с открытого окна, наконец всматриваясь в свой рисунок.
На белом листе карандашом были изображёны танцующие Заяц и Волк из мультика в его и Ромкиной одежде.

Он поспешно спрятал рисунок в тетрадь, засовывая её в рюкзак в самый дальный проём и потирая лоб ладонью.

Произошедшее совсем недавно никак не выходило из головы. Снимая очки, он нервно протёр их, прокашливаясь и наблюдая за тем, как одноклассники садятся за свои места, как только звенит звонок на урок.
Проходит минуты четыре, а учительницы до сих пор нет, поэтому класс начинает перешёптываться.

- Мальчики, ну вот скажите, наши девчонки самые красивые, так ведь? - игривый Катькин голос был громче всех. Она явно привлекала к себе внимание.

Класс вновь зашумел, кто-то стал выкрикивать "да", в то время как остальные стали шутить.

- Антон, - она обратилась к нему, отчего Петров ощутил, как медленно напрягается, готовясь к её каверзным вопросам, которыми она пыталась вывести его из себя. - Вот скажи, у тебя есть девушка?

Некоторые обернулись, а Ромка, о чём-то болтавший с громко ржущим Бяшей затих, прислушиваясь к Кате и Антону вполоборота.

- Не думаю, что тебя должно это касаться, - промолвил Петров, смотря на ручку в своих тонких руках, что удерживали её цепкими пальцами, похолодевшими то ли от воздуха с окна, то ли от пристального внимания всего класса к его персоне.

На самом деле у Антона ещё ни разу не было отношений, даже первого поцелуя. Порой у него не было времени на всё это, он не ощущал симпатии к девочкам, что лезли к нему или происходили такие неприятные ситуации как с Полиной, которая строила глазки ещё и Ромке.

- А по-моему, тут и так всё ясно, - она коварно оглядела весь класс, будто хотела убедиться, что все либо смотрят на неё или хотя бы прислушиваются, - тот, у кого есть отношения, ничего не скрывает. Он свободно об этом говорит.

Антон приподнял брови, ощущая медленно закипающую ярость изнутри. Чего она хочет этим добиться? Вывести его или пристыдить при всех за отсутствие отношений?

Он поднял голову, медленно переводя взгляд на Смирнову.

- Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

- Да всё ты понимаешь, - она издевательски улыбалась, отчего выводила Антона из себя сильнее, - просто признай, что у тебя не было ни разу отношений.

Антон с силой сжал ручку, чувствуя, как она вот-вот треснет в его ладони. Кажется, эта наглая девчонка никогда не изменится.

- Отвали от него, - словно спасительная шлюпка в море раздался голос Иры Арсеньевой.

Антон мысленно поблагодарил её.

- Ой, тебя не спрашивали.

- Ты глухонемая? - резко вклинился Никита, защищая Иру, которая с удивлением на него взглянула.

Снова по классу прошёлся гомон, будто жужжание осы, отчего Антон устало выдохнул. Поскорее бы домой.

- Да ладно вам, ребята, - Катя наигранным тоном обратилась к одноклассникам, снова поворачиваясь к Петрову, - просто Антон у нас такой тихий и скромный, по-моему, единственный раз, когда он держал девочку за руку больше трёх секунд, это был танец с Ирой.

Кто-то из ребят засмеялся, а раздражённая Арсеньева снова крикнула, не сдерживая эмоций:

- Смирнова, блять, отвали от него!

- Смотри, как бы тебе Лилия Павловна оценки по русскому не занизила.

Эта девчонка знала, на что давить, ведь её мать была их классной руководительницей, отчего Антон со скрежетом в зубах испепелял её взглядом.

- Смотри, как бы до директора не дошло, что ты пользуешься положением и влияешь на то, чтобы ученикам занижали оценки, Катюха, - голос Никиты был серьёзным, намекающим на то, что он готов прямо сейчас пойти к директору и донести о происходящей ситуации.

Давление в классе нарастало.
Рома Пятифан и Бяша уже внимательно наблюдали за Смирновой, которая как надоедливая псина пристала на улице с громким гавканьем к прохожему в лице Антона.

- Есть просто две причины по которой мальчика не замечают с девочками, - она закинула ногу на ногу, впритык смотря своими коварными глазками на парня, - либо они неудачники, которые даже не знают, как вести себя с ними, либо же они...

Она затянула паузу, наигранно смотря в потолок, словно вспоминая какое-то слово.

- Ну знаете, как у нас их сейчас называют, геи.

По классу разошлись шепотки, прерываемые смехом и какими-то словами, которые Антон не мог разобрать.

Сердце быстро забилось, словно его поймали на чём-то запрещённом, а руки моментально вспотели, нервно задрожав.
И почему обвинение в его сторону по-поводу геев так сильно его испугало?

Он сглотнул, смотря в Катькины глаза, которые насмехались над ним, желая увидеть его страх и стыд на лице. Переводя взгляд на Полину, сидящую позади Смирновой, Антон ощутил как внутри него закипает бурлящая обида и ненависть, когда на лице девчонки, что снова клеилась к нему и просила проводить до дома, тоже была ухмылка.

Вот значит как?

- Ну так что, Петров, - Катя накрутила на свой тоненький палец светлую прядь волос, мотая ногой, - ты у нас неудачник, у которого не клеится с девочками или тебя привлекают мальчики?

Антон смотрел только на неё, весь класс превратился в размытое для него пятно. Он даже не глядел на Романа, чтобы увидеть его с Бяшей реакцию.
Интересно, они тоже смеются?

Первой мыслью было то, что Катя каким-то образом увидела их с Ромой репетицию и то, как Пятифан поцеловал Антона в скулу и шею. От этого у Петрова мурашки пошли по коже, но он тут же вовремя собрался, понимая, что пришла пора ответить.

- Знаешь, Катенька, - его голос был жгучим, острым как красный перец.

Она решила таким способом унизить его? Что ж, тогда лучшая защита это нападение, не так ли?

- Я кажется, понимаю, почему ты заговорила о теме однополой любви.

В классе все замолчали, а боковым зрением Антону показалось, что Рома наклонился всем корпусом вперёд, чтобы услышать его слова.

- И почему же?

- Говорят, что те, кто чаще всех говорит с насмешками о геях и лесбиянках, - Антон старался не обращать внимание на болезненный жар в щеках. Всё таки эта тема была табу для общества, - сами являются такими.

Катя ахнула, открывая широко глаза и тут же меняясь в выражении лица. Оно стало ошарашенным, даже немного напуганным, словно она и Антон поменялись местами. В классе пронеслось громкое "Оооооо...".

- Что, прости?!

- Я просто в последнее время наблюдаю, каким заинтересованным взглядом ты провожаешь всех девочек в школе, - Антон натянуто улыбнулся, делая вид, что всё, что он говорит, нисколько не смущает его.

На самом деле сказанное было полнейшей ложью. Не смотрела она с интересом на девчонок, просто ему нужно было напасть на неё в ответ, пусть и таким странным и неприятным способом, как "обвинение" в симпатии к своему полу.

- Ты в своём уме, я не такая! - она громко крикнула, но одноклассники уже стали посмеиваться, подкалывая Катю.

- Да ладно тебе, - Петров продолжал, желая в полной мере отомстить ей за её предирчивость, - я вижу с каким ты интересом смотришь на девичью грудь. В особенности это касается Полины.

Антон вероломно взглянул на первую скрипку школы, лицо которой стало алым от смущения. Она шокированно посмотрела на Катю, а в её больших глазах читался лишь один вопрос - "Это правда?".

- Это... не смотрю я на девчонок! - Смирнова, казалось, уже вышла из себя, а её бордовое лицо было похожим на красное платье Иры, в котором та выступала.

- Ну теперь всё ясно, - поддерживая Антона, хохотнула Арсеньева, поворачиваясь к Никите с ухмылкой, - а доченька нашей Лилии Павловны то по девочкам.

Никита игриво приподнял одну бровь, наклоняясь в сторону девушки с двумя косичками и тихо проговаривая:

- Не боишься, что она и на твои грудки смотрит, Ирочка?

Арсеньева облокотилась спиной на спинку стула, игриво прикусывая тонкую губу.

Класс снова был взбудоражен.

- А ты стой на страже, - Ира умело парировала, - и тогда моя грудь будет в безопасности.

Никита придвинулся ещё ближе, дёргая бровями.

- Я готов нести этот долг до конца своей жизни.

Антон смущённо смотрел на этих двоих, будто сам находился в теле Иры или Никиты, испытывая эти эмоции от кокетства на себе. Даже стало неловко, что в классе столько людей, а они не наедине, отчего он опустил глаза, вслушиваясь в Бяшины слова:

- Что-то с переходом Тохи в наш класс стало слишком много пидорских шуточек-на.

Рома лишь улыбался, игриво смотря на Петрова, будто ожидая от него что-то.
Антон смотрел ему в глаза, всё же решая долго не отводить взгляд, чтобы понять, чего тот хочет от него. Вот прямо сейчас может что-то скажет.
Но нет, Ромка опёрся на парту позади себя, всё так же находясь в полоборота к Петрову, и с интересом продолжая удерживать зрительный контакт, словно они собирались переиграть друг друга в гляделки.

Антон не выдержал и опустил глаза, спрятанные за прозрачным стеклом очков, слушая недовольный крик Кати и перепалку одноклассников, снова поднимая глаза и замечая, что Пятифан всё так же смотрит на него.
Лицо Антона побагровело, и он снова несколько секунд глядел на Ромку, пока в класс не зашла учительница, заставив всех резко усесться по местам и умолкнуть.

В классе было неймоверно жарко.

***

Шагая в душевую после физкультуры, которая была последним уроком, Антон задёрнул шторку, стоя под напором тёплой воды.
Из головы до сих пор не лезли мысли о вчерашнем воспоминании о родителях, которые вновь громко кричали, так, что весь их старый дом стоял на ушах.

Тогда Антон лежал на кровати, смотря в потолок и обдумывая всё происходящее с ним в этой школе. Оля что-то писала в тетради за столом, иногда печально поворачивая голову в сторону открытой двери, откуда с первого этажа доносилась ругань.
С окна было слышно, как каркают чёрные вороны, летая над полем и хватая своими острыми клювами валяющиеся орехи под деревом.
Медленно встав, Антон закрыл деревянную дверь, и в комнате стало намного тише.

Оленька лишь слабо ему улыбнулась, отчего у Петрова в душе защемило сердце.

Он открыл глаза, вытирая своё тело полотенцем и, одевшись, заходя в раздевалку.
В ней до сих пор находились парни, что-то обсуждая с друг другом, понемногу забирая вещи и выходя в коридор. На лавочке у стены сидел Рома, завязывая кроссовки в одних чёрных спортивных штанах.

Он был после душа, с его волос еще капала вода на маленькое полотенце, что висело на плечах.
Невольно задержав взгляд на его мощном подтянутом теле, Антон тут же поспешно отвернулся, через несколько секунд снова поглядывая на Пятифана.

Просто Антон действительно понимал, что Ромкино тело можно сравнить с мускулатурой древнегреческих скульптур. Благодаря спорту у него был шикарный прес, сильные мышцы и широкие плечи.

Антон стал класть грязную форму в сумку, поправляя на себе чистую рубашку и снова кидая короткие взгляды на Пятифана. Тот игриво хлопнул Бяшу по плечу, который что-то стал говорить ему и смеяться, заставляя Пятифана резко рвануть к нему, отчего Бяша выбежал в коридор.

- Только попадись мне! - крикнул Роман, но Бяша снова зашёл в раздевалку, чуть не толкнув остальных одноклассников, что покидали помещение.

Лампочка быстро замигала, отчего Петров поморщился, складывая спортивные штаны и искоса наблюдая за мелкой шутливой перепалкой своих бывших товарищей, которые не спешили уходить. Лампочка на миг погасла, но тут же включилась, отчего Антон вздрогнул, надевая очки и качая своей головой.

Кажется, он снова себя накручивает.

Антон будто очнулся от сна, когда понял, что все уже ушли, в то время как в раздевалке стоит только он, Роман, который надевает чёрную кофту и Бяша, игриво кривляющийся.

Поспешно завязывая шнурки на ботинках, Антон смотрел в пол, стараясь слиться с крашеной лавочкой, будто его здесь и не было. Быстро вставая, он схватил рюкзак и пальто, уже собираясь выйти, но тут же чуть не врезался в стену перед собой. Сзади его кто-то толкнул.

- Соррян-на, - крикнул ржущий как конь Бяша, выбегая в коридор и резко запирая дверь, в которую припечатался всем телом Роман, с раздражением колотящий по её поверхности.

- Ты чё, дверь, сука, закрыл?! - рявкнул Пятифан, а снаружи раздался громкий хохот. - Открой живо!

- Посиди немного-на, - Бяша, кажется, был доволен собой, - это тебе в наказание.

- Открой, бля!

- Я ничё не слышу, пока-пока-на!

- Выйду и от тебя места живого не останется! Смелый больно?! - Рома снова со всей силы врезал по двери, но снаружи был слышен лишь бег Бяшиных ног, постепенно утихающий вдалеке.

В глазах Антона было столько эмоций от отчаяния до печали, что можно было по нему писать картину, называя её "Почему я такой неудачник?".
Ну почему, почему снова происходит какая-то дичь?!
Петров хрипло выдохнул, закрывая глаза и снова открывая их, наблюдая за хмурым Ромкой, который перевёл свой возмущённый взгляд на него.
Антон лишь нервно сглотнул, испепеляя глазами дверь и подходя к ней, чтобы попробовать её открыть.

Бесполезно.

- Не откроется, - подтвердил его мысли Пятифан, складывая руки на груди, - этот мудень походу чем-то подпёр её, придётся ждать снаружи.

Петров невольно вспомнил те швабры, грабли и вёдра, что стояли в этой части коридора, где находилась мужская раздевалка и где он прятался от Ромы, понимая, что бывший главарь банды прав.

Чёртов Бяша, как же не вовремя!

Роман раздражённо выдохнул, медленно шагая к лавочке и усаживаясь на неё, в то время как Антон всё ещё стоял у двери, будто надеясь, что его умоляющий взгляд каким-то магическим образом откроет её. Но нет, магии не случилось.
Присаживаясь, Петров, сжав колени и выпрямив спину, словно он сидел на серьёзном собеседовании, смотрел в стену напротив, чуть не испепеляя её взглядом.

В раздевалке образовалась неловкая тишина, отчего Антону захотелось нервно засмеяться.

- Чем займёмся?

Антон напрягся, услышав Ромкин голос и, не поворачивая к нему своей светлой головы, спокойно ответил:

- Не знаю.

"Пожалуйста, просто отстань от меня, меня здесь нет!" - думал Петров, напрягая всё тело до боли в мышцах.

Роман снова громко выдохнул, облокачиваясь спиной и головой на стену, запрокинув одну ногу на другую. Его руки были сложены на груди, как в детстве, отчего Антон невольно вспомнил их короткие беседы за школой, наполняясь противоречащим чувством ностальгии.

Вроде тогда было и опасно с ними, но так по атмосферному, будто в детство вернулся.

Он не знал, сколько прошло минут, но они оба молчали. Антон даже подумал о том, что если уборщица не придёт сюда, то ему придётся торчать в закрытом помещении без окон вместе с Пятифаном.

Лампочка снова замигала, а Антон ощутил приступ паники.

"Успокойся, это всё в твоей голове", - подумал он, обхватывая себя руками и глубоко вдыхая.

- Почему ты снова сюда переехал? - Ромкин вопрос выбил его из колеи, заставляя Антона в ступоре обдумать свой ответ.

- У родителей опять начались какие-то проблемы.

- Почему именно в этот посёлок?

Парень выдохнул.

- Может, потому что мы здесь уже жили. И потому что это глушь.

Пятифан на мгновение замолчал, тоже смотря в стену перед собой, как и Антон.

- Глушь, говоришь...

Петров прикусил нижнюю губу, засматриваясь на деревянную лавочку напротив, как вдруг свет снова замигал.

- Я и не думал, что ты вновь сюда приедешь, - спокойно промолвил Пятифан, заставляя глаза Антона расшириться.

Он явно хотел о чём-то поговорить, и Петров с интересом незаметно взглянул в его сторону.
Может, если они побеседуют, Антону будет намного легче понять странное поведение Пятифана?

- А я не думал, что ты будешь учиться до одиннадцатого класса.

На Ромкином лице появилась ухмылка, и он повернул свою голову к Петрову, который взглянул в ответ.

- Даже спустя пять лет думал, что я стал местным головорезом?

Петров задумался. Вопрос был с подвохом. Если он скажет правду, Рома прирежет его ножом-бабочкой или посмеётся, замяв ситуацию? Как бы то ни было, он решил сказать всё, как есть.

- Да, - он посмотрел себе под ноги, - думал, ты ушёл с Бяшей после девятого.

- Как видишь, нет, - Рома испепелял его тёмными глазами.

Лампочка снова замигала.

- И почему ты... остался? - рискнул поинтересоваться блондин, сжимая пальцы в ладони.

- Твои мысли по этому поводу?

Антон дёрнул плечами, как бы показывая, что даже не догадывается, отчего Пятифан задумчиво посмотрел в пол.

- Да вот...

Лампочка снова замигала, только теперь погаснув на несколько секунд, чтобы снова замерцать тусклым светом, заставив Антона дёрнуться, что не ушло от внимания Ромы.
Он ухмыльнулся, поворачиваясь к Петрову всем корпусом, будто что-то задумывая, медленно, будто Антон не понимал его, спрашивая:

- Так что думаешь, Тоха? По какой причине я остался?

Свет в раздевалке стал ещё более тусклым, отчего на лице Ромки появились тени, ожесточая его. По стенам словно заплясали чьи-то мрачные очертания тел, из-за чего Антон неприметно отодвинулся, отвечая:

- Откуда мне знать-то.

Роман издал сиплый смешок, игриво взглянув на юношу, словно что-то задумал.

- Я чувствовал, что ты вернёшься.

- Что?

Тошнота подкатила к горлу, усиливаясь, когда Роман, понизив голос, продолжал отвечать, будто издеваясь над ним:

- Каждую тёмную ночь я думал о том, как ты приедешь в этот посёлок и наконец окажешься со мной один на один.

Тени стали сгущаться, громко и отчаянно крича о том, что Антон находится в опасности.

- И вот мы здесь. И ты не выйдешь отсюда.

Рома, сидя на лавочке, наклонился к Петрову всем корпусом, будто готовый прыгнуть в его сторону, отчего Антон приподнялся, ошарашенно наблюдая за Пятифаном.

Ноги онемели, голова перестала думать.
Вот прямо сейчас он навредит ему, именно этого он ждал!

- А знаешь, почему ты не выйдешь? - голос Ромы стал ещё ниже, превращаясь в рокотание кровожадного лесного царя из детских страшилок, который убивал маленьких детей, - Потому что прямо сейчас я съем тебя.

Голос Ромы поутих, а Антон в ужасе окаменел, видя вместо его лица волчью морду.

- БУУУ!!!

Пятифан резко дёрнулся в его сторону, выбрасывая руки вперёд в виде корявых веток. Петров вскрикнул, всполошенно подорвавшись со скамейки и оперевшись спиной о дверь, вызывая звонкий смех у Ромки, который громко хохотал, словно сумасшедший, держась за живот и запрокидывая голову назад.
Антон непрерывно глазел на него своими огромными, как два блюдечка глазищами, чувствуя как внутри его наполняет обида.

- Ты бы видел своё лицо, вот умора! - он продолжал хохотать, качая головой. - Ты чё, реально подумал, что я тебя съем, Антоша?

Он снова заржал как конь, отчего Петров угрюмо поджал губы, наконец отходя от двери.

- Хватит гоготать, дурак! - обиженно воскликнул блондин, с недовольством наблюдая за одноклассником. - Очень смешно, обосраться!

- Ха-ха, - Роман вытер слёзы рукой, - ну среди нас двоих обосрался явно ты.

- Заткнись!

Антон машинально топнул ногой, как делал это в детстве, вызывая у Романа ещё больший истерический гогот, отчего Петров лишь стыдливо надулся, поворачиваясь к нему спиной.

- Пошёл ты к чёрту, дурак...

И каким же он был глупцом, когда подумал, что сможет что-то узнать от этого Пятифана! Хрен там плавал, этот ненормальный никогда ему нормально ничего не расскажет, только и будет прикалываться, пугая до чёртиков.

- Ну Антошенька, - судя по звуку, тот поднялся с лавочки, - ну ты что, обиделся?

Антон, сложив руки на груди, смотрел на дверь перед собой, слыша, как Пятифан подходит сзади.

- Ути-пути, иди сюда.

Ромкины руки появились перед его взором, отчего тот быстро отошёл от него, раздражённо воскликнув:

- Ну хватит уже!

Пятифан снова засмеялся, только тихо, игриво смотря на юношу.

- Ну ты меня повеселил, конечно.

"Я очень рад!" - пронеслась недовольная в голове мысль, как тут Антон снова посмотрел на чёртову лампочку, что, дёрганно замигав, будто в предсмертной судороге, наконец окончательно погасла, погружая раздевалку в кромешный мрак.

Снова наступила тишина, в которой Антон прислушивался к звукам, издаваемыми Ромкой, но было бесполезно. Тот молчал, даже его дыхание не было слышно, отчего Петров снова заподозрил неладное.

"Я с ним так с ума сойду!"

Тишина тянулась долго, словно мёд на ложке, когда до его ушей дошёл странный звук, будто кто-то тихо шагнул в его сторону, стараясь делать это как можно незаметнее.
Волосы встали дыбом на затылке, отчего Петров снова отступил назад.

- Ты что, опять решил меня напугать? - недовольно спросил он, шагая в сторону. - Прекращай, это не смешно!

Антон снова сделал шаг, понимая, что Пятифан ему не ответит, будто специально пугая. Петров напрягся.

- А-а-а!

Надгортанный и сиплый крик заставил блондина дёрнуться, в то время как кто-то схватил его, сжимая в своих объятиях, отчего душа Антона улетела в пятки.

- Пятифан! - от страха воскликнул он, пытаясь вырваться, но тот крепко держал его, посмеиваясь. - Да чтоб тебя!

- Ну Антоша, ну что же ты такой пугливый, как зайка, а? - руки Ромы держались цепко, как острые ветки, что бьют по лицу, когда бежишь не разбирая дороги в темноте ночного леса.

- Да пусти ты! - возмущению и смущению Антона не было предела. - Что ты курил?!

Во тьме раздался хриплый смех Ромы, который всё так же не отпускал Петрова, вызывая у того когнитивный диссонанс. Что он хочет от него?

- В смысле курил?

- Да тебя же с детства с сигаретой за школой можно увидеть! Прокурил себе все мозги, вот они и свернулись в трубочку!

Антон не мог контролировать свой словесный поток от переполнявших его эмоций недавнего испуга, смущения, страха и раздражения, отчего он, поддаваясь чувствам, говорил всё, что думал, на время забывая о том, что его удерживает в своих мощных руках Рома.

- Ан-то-ша, - по слогам протянул Рома, сильнее прижимая парня к себе, отчего у Петрова замерло сердце.

Парень находился в странных объятиях Пятифана, от которого пахло мужским шампунем и чистой одеждой. Несколько капель с его тёмных как смола волос упало на красные щёки Петрова, который застыл, словно напуганная лань.

- Отпусти меня уже! - было совсем неубедительно.

- Отпустить? - игривый тембр голоса раздался где-то сбоку около другого уха. - Да ты же снова будешь бояться, всполошенный, и думать, что я на тебя наброшусь.

Пятифан по странному тихо посмеивался, словно вся эта ситуация была комичной, отчего Антон ещё больше ломал мозг, чувствуя, как его захватывает отчаяние.

- Ты никогда ничего нормально не расскажешь, - угрюмо сказал он, всё ещё пытаясь выбраться из сильной хватки, но было бесполезно, - мне бесполезно что-либо ожидать.

Ромка замолчал, опуская свою голову на плечо Антона, который упирался лицом в чужую грудь и шею, мелко вздрагивая от смущения.

- Расскажу, - Пятифан замолчал, снова продолжая, - когда решусь сделать кое-что.

Петров прокручивал у себя в голове его слова, пытаясь понять услышанное.

Когда решится? И это говорил Ромка Пятифан, который даже в школьной Полинкиной анкете не писал о своих страхах?
Антон заморгал, чувствуя, как в темноте все его тактильные чувства обостряются, отчего от близости с Ромой стало неимоверно жарко. Горячее дыхание прикоснулось к шее Петрова, который на миг закрыл глаза, расслабляясь, в шоке понимая, что у него это не вызывает отторжения.

Он не двигался, стоя в крепких объятиях Пятифана, который не отпускал его, словно хотел раздавить в своих руках. Было не понятно, это действие несёт в себе угрозу или Ромка действительно просто хочет... что? Обнимать его?
Это не укладывалось в голове Антона, отчего он невольно вспомнил поцелуи во время репетиции, краснея от кончиков
ушей до пальцев ног.
Неужели Пятифан... да нет, быть того не может!

Шокированный Антон на автомате отодвинулся от Ромки, начиная громко говорить что-то о том, чтобы он отпустил его, разворачиваясь к тому спиной и шагая в кромешной тьме к тому месту, где должна быть дверь.
Рома резко схватил его и прижал спиной к себе, закрывая мощной ладонью рот парня.
Петров замычал, пытаясь выбраться из столь интимной хватки, но Пятифан лишь грубо прошипел:

-Заткнись, кто-то в коридоре.

Антон прислушался, пытаясь разобрать чьи-то голоса снаружи, которые прерывались громким биением его сердца, пока до него не дошло, что это была Катя Смирнова, та самая наглая девчонка, которая не давала ему покоя.

Петров замер как вкопанный, понимая последствия того, что будет, если она захочет зайти в этот коридор и открыть подпёртую дверь мужской раздевалки.
Если она увидит Антона и Рому в объятиях в темноте, то плевать ей захочется на прямые доказательства в виде того, что их заперли.
Она как крыса разнесёт те слухи, что угодны ей.

Ромкино тело прижалось к нему ещё сильнее, отчего Антон сипло задышал, высоко поднимая и опуская плечи. Во рту стало сухо, словно он несколько дней изнемогал в пустыне, губы пылали от горячей ладони Пятифана, что крепко держала его за лицо. Его дыхание над ухом и шеей щекотало кожу Петрова, отчего парень задрожал ещё сильнее, чувствуя как сгорает изнутри.
Он дёрнулся, но Ромка ещё больше прижал его к себе, отчего Антон зажмурил глаза, чувствуя спиной и лопатками мускулистое тело одноклассника.

Катин голос стал громче и Антон вздрогнул, когда около ушной раковины раздался низкий шёпот, вызывая мурашки по телу:

- Тише.

Смирнова о чём-то говорила, стоя около ступенек на второй этаж, но Антон не мог разобрать её слов. Был лишь Ромка, прижимающийся к нему сзади и его горячая ладонь на губах.
Голос Кати удалился, раздались шаги на второй этаж.
Вновь наступила тишина.
Прошло несколько минут, когда кто-то снова стал идти по коридору, останавливаясь около мужской раздевалки.

Антон резко выбрался из Ромкиной хватки, сипло дыша и морщась от яркого света, который пустила в тёмное помещение открытая дверь.

- Ой! - запищала уборщица, пожилая пухленькая женщина. - Господи помилуй! Что ж вы так пугаете, меня чуть инфаркт не схватил!

- Простите, - проблеял Петров, быстро выходя наружу, - нас заперли.

- Ох уж эти детские шалости, - она недовольно покачала головой.

Поблагодарив её, Антон, быстро надевая на себя пальто и хватая рюкзак, побежал на выход, в то время как Рома быстрым шагом отправился за ним.

Выходя на улицу, Петров наконец вдохнул свежий воздух полной грудью, стараясь не обращать внимания на идущего позади Пятифана.
Листья падали под ноги, отчего приятный шум доносился до красных ушей, но Антон старался позабыть на время то, что только что произошло в раздевалке, смотря на дорогу перед собой.

И только когда он увидел вдалеке свой дом, почти незаметную чёрную точку, позади раздался знакомый голос, заставляя Петрова обернуться.

- Даже не попрощаешься с одноклассником?

Блондин взглянул в его глаза, тут же быстро проговаривая "До завтра", в то время как Ромка, ухмыльнувшись и ничего не сказав в ответ, пошёл своей дорогой, заставляя Петрова ещё долго стоять на месте и смотреть ему вслед.