11
Давно Коля так не спешил на свой урок. До кофейни было еще метров пятьсот, и можно было насладиться высоким голубым небом и приятным теплым светом солнца, яркими газонами по сторонам, раскидистыми деревьями и прохожими в легких летних нарядах, но Коле было не до того. Прошла неделя с того вечера, когда Никита оставался у него ночевать, а на сердце до сих пор было неспокойно. Он старался писать другу каждый день, намеками прощупывая почву, но так ничего и не узнал: внешне Никита сохранял спокойствие и оптимизм, регулярно выкладывая фотографии с прошедшего соревнования и своих тренировок. И это пугало Колю еще больше. Поэтому сегодня он решил воспользоваться шансом и расспросить Никиту обо всем, потому что нет ничего страшнее, чем держать эмоции в себе, давая им прорасти внутри и отравляя существование, он знал об этом сам пройдя через подобное, и лишь любовь к литературе и способность смотреть на себя со стороны позволили ему остаться на плаву и не утонуть в болоте тягостных переживаний. Коля специально надел любимые Никитины джинсы в обтяжку и легкую голубую рубашку, чем привлек ненужное внимание своих сокурсниц на утреннем семинаре, но ради друга Коля решился стерпеть и это. Он привычным движением открыл дверь кофейни, вдыхая знакомый аромат дерева и кофе, и, сраженный, остановился в проходе.
- Ого! Да это же Лунтик! – раздался на весь зал насмешливый мужской бас, - присядешь к нам или, как обычно, забьешься куда в угол?
На него смотрели три пары глаз: красивые, чуть раскосые, женские, карие глаза Никиты и зеленые прищуренные, знакомые до боли. Серый и его девушка сидели за столиком вместе с Никитой. Закрывшаяся дверь кофейни больно стукнула Колю по спине; он с силой заставил себя повернуться, схватился за ручку и стремглав вылетел на улицу.
- Придурок! – процедил Никита, - на фига было так говорить!
Он выбежал вслед за Колей и, видя его высокую фигуру в любимой рубашке, догнал за несколько секунд.
- Коля, стой, Колян!
Коля не хотел оборачиваться, он отказывался в этом миг отчаяния и боли смотреть на Никиту. Неожиданно кто-то крепко обхватил его сзади, тем самым остановив посреди дороги.
- Стой, я сказал, - жар запыхавшегося друга растекался по Колиной спине, - прости меня.
- Тебя-то за что?
- За этого идиота.
- Ты здесь ни при чем.
- Пойдем обратно. У нас занятие, между прочим.
Никита продолжал силой удерживать Колю, и тот ощущал жесткость его рук и крепость мускулов.
- Может, перенесём?
- Нет, - Коля почувствовал, как Никита напрягся, для того чтобы повернуть друга лицом к себе, - я ждал тебя. И если Серый еще не додумался уйти, я его сам попрошу, понял?
Коля впервые осмелился заглянуть в глаза Никиты и увидел в них столько решимости, что опешил. Его обычно расслабленное лицо светилось мужеством и суровостью, скрытыми для посторонних глаз, и это выражение нравилось Коле еще большое. Ему хотелось, чтобы только он знал о тайном потенциале Никиты, чтобы никто другой не догадывался о его истинной силе, чтобы это было только их, только между ними двумя.
- Идем, - он понурил взгляд, - можешь уже отпустить меня.
В кофейне было пусто.
Они сели за привычный столик, Коля достал тщательно приготовленные материалы, но занятие шло совсем без энтузиазма.
- Давай напишем пост про ваши первые соревнования, - Коля отложил учебник, обрадованный своей идеей, - ты много снимков выкладывал, а вот, что чувствуешь по этому поводу, еще не говорил.
Никита кивнул, и через какое-то время в их разговор вернулась почти вся живость и задор. Через полчаса текст был готов, и Коля не переставал хвалить друга за заметное продвижение в стиле и грамотности.
- Это потому что у меня – отличный учитель, - наклонив голову набок насмешливо сказал Никита, но вдруг посерьезнел, - видимо, мне теперь все время придётся просить прощения за прошлое, да?
- Что касается сегодня, то ты тут ни при чем. Честно.
Меньше всего Коля ожидал, что столкнется с Сергеем, и больше всего хотел забыть этот момент, и уж точно ни при каких условиях он не собирался раскрывать Никите тайну своего конфликта с Серым.
Это произошло в десятом классе, когда Коля стал всерьез задумываться, почему одинок и не имеет успеха у девушек. Действовать он решил с научной точки зрения, прежде всего выбрав для себя объект наблюдения -самого популярного парня в школе, который недавно обзавелся завидной красоткой. Коля внимательно следил за поведением Сергея, пытался разобраться в стиле его одежды и манере речи, как вдруг его осенило: он вовсе не хотел походить на Серого, не хотел быть как он, он желал быть с ним. День, когда к нему пришло это осознание, Коля долго считал худшим в своей жизни: все разделилось на до и после, больше не было сил врать себе и от ощущения того, что он, и так совсем непопулярный юноша, обречен быть изгоем, становилось тоскливо. Однако проблемы самоидентификации все же в какой-то степени спасли его сердце – сосредоточившись на крахе своих иллюзий, Коля быстро пережил тот факт, что Серый, влюбленный в свою красотку, никогда даже и на секунду не задумается о том, чтобы быть с кем-то другим, особенно парнем. И даже если сердце и корчилось от боли, то совсем не по Сергею, а по своей будущей поломанной судьбе. Возможно, Коля был неосторожен в своих наблюдениях, он до сих пор не знал точно, догадывался ли Серый об истинной причине его интереса, только однажды, Сергей, словив очередной взгляд Коли, припер его к стенке и со словами «чего пялишься, дебил» слегка ударил локтем в живот. С тех пор началась травля Коли, не ярая, скорее так, для забавы и от шаливших гормонов, тут же к нему пристала кличка Лунтик и оставшиеся дни до окончания школы превратились для Коли в одну туманную тьму. С получением аттестата он также приобрел две цели: любить и ценить себя больше всех остальных, чтобы никто и никогда не смог его сломить, и держать лицо, чтобы хранить в тайне от всего мира свою ориентацию.
- Повторю еще раз, ты тут не при чем. Это наши с Серым дела, - Коля старался казаться спокойным.
- О которых ты не хочешь говорить? – Никита не отрывал взгляда.
- Не хочу.
- Это так больно?
- Зачем ты спрашиваешь, ведь я же сказал...
- Ох, да... Просто это постоянно лезет мне в голову, - нахмурился Никитос, - разъедает мозг. Хочу свою вину как-то сфиксить, а вот как не понимаю.
- Спасибо, ты уже сделал, что мог, правда, - Коля не лгал, - странно это говорить, но мне достаточно того, что мы сейчас друзья. Мы же друзья, верно?
- Конечно, - тут же ответил Никита, но судя по лицу он продолжал упрямиться.
- Свои дела лучше «сфикси», - перешел в наступление Коля, - что у тебя с Леной?
- Сегодня встречаемся, - Никита вздохнул и лег на учебники, накрыв голову руками, - как же это все сложно, Колян! Вроде бы и тоскую по ней, аж орать хочется, привык видеть ее каждый день, ждать как пес у метро. А с другой стороны, я почувствовал облегчение.
Коля ждал продолжения, но вместо этого повисла тишина. Он отчаянно искал слова поддержки, но совершенно не понимал, что может помочь в эту секунду.
- Возможно, ты просто устал от всего – учебы, танцев и прочих изменений в жизни, и это совсем не про вас с Леной. Возможно, тебе вообще стоит передохнуть и сбавить обороты, ты не успеваешь везде все и сразу.
- Спасибо, наверное, это реально так, - продолжал говорить в стол Никита, - но, когда ты расстаешься с любимой, облегчения по любасу быть не должно.
- Откуда тебе знать? Это твои первые отношения.
- Резонно, Колян, - его друг медленно, словно это был тяжелый сплав, поднял голову, - а ты прошаренный. Знаешь, что сказать.
- Вовсе нет.
Просто Коля больше всего в этот миг желал, чтобы расстроенный Никита снова стал счастлив. Ему казалось, что вернуть радость жизни его другу сможет только Лена и, может быть, танцы, а он сам не мог дать ему ничего, поэтому только и оставалось как поддерживать Никиту, что есть мочи, чтобы хоть как-то поспособствовать их с девушкой воссоединению. Сам того не осознавая, он выбрал себе новую цель – видеть на лице Никиты его фирменное выражение расслабленности и удовольствия от существования, которое так ему шло.