Глава XXVII.
- Я не...
- Не ухажер? Или не маньяк? - мать Айседоры, сложив руки на груди, выжидающе на меня смотрела.
- Ни то, ни другое, - я пожал плечами. - Я её друг.
- О, ну что ж, прости за такой приём, но ты немного не вовремя, - кажется, женщина немало смутилась. - Ну наконец-то!
Её взор был прикован к чему-то позади меня. Обернувшись, я увидел полицейскую машину. Вот чёрт... Айси, по-видимому, совсем это не по душе... Она не хочет, чтобы Цоя упекли за решетку? Но ведь он убил столько невинных девушек и женщин!
Молодой офицер, приподняв фуражку в знак приветствия, твёрдо прошёл в сторону Анатолий, который, к слову, даже и не сопротивлялся.
- Нет! - воскликнула Дор, не скрывая слёз. - Не смейте! Это не он! Отпусите его!
Она как можно сильнее колотила своими маленькими ручонками в плечо офицеру. Тот лишь кивнул мне, якобы "Усмири девчонку", и двинулся дальше, в сторону машины, уводя Цоя за собой. Я покрепче прижал Айси к себе. Не понимаю, почему она так страдает? Он - преступник и должен ответить за содеянное.
Но девушка этого не понимает. Она продолжает плакать, уткнувшись мне в грудь, и не хочет успокоиться.
- Дор... Успокойся, он рано или поздно должен был угодить в тюрьму.
- Нет! Нет! Не должен! - Айси оттолкнула меня, собрав все оставшиеся силы. - Ты не понимаешь! Он нужен мне!
- Дор, милая Дор, - я взял её личико в свои руки и посмотрел в глаза, полные ненависти и слёз, - Он - преступник, он убил множество ни в чём невиновных девушек. Он должен ответить за свои поступки. Зачем тебе тот, чьи руки обагрены кровью?
- Замолчи! - вскрикнув, Айседора скинула с себя мои руки и побежала на лестницу. - Я люблю его! Он нужен мне! И я сделаю всё, чтобы мы были вместе!
С этими словами она убежала, наверное, в свою комнату. Я не мог даже представить, чтобы она была такой... Такой, как большинство других. Я не видел её такой. Айси никогда бы не стала вести себя так абсурдно.
- Ох, я не знаю, как мне с ней быть, - мать девушки, тяжело вздохнув, опустилась в кресло. - Кажется, она полюбила этого преступника...
- Любовь неуправляема. Мы, порой, любим тех, на кого не стоило бы обращать и капли своего внимания.
- Согласна... Её отец был таким же взбалмошным и абсурдным, как она сейчас.
- Она ничего не говорила мне о своём отце.
- Если бы она помнила что-то, стоящее внимания, - усмешка слетает с губ женщины. - Её папа покинул нас, когда ей было всего-навсего пять лет. Он ушёл от нас, начал пить и... И не выдержал, - она еле сдерживает слёзы. - Покончить жизнь самоубийством было для него самым простым выходом. Отец Айси пил, а протрезвев, стыдился своего поступка и, в конце концов, повесился в каком-то грязном подвале. Девочка ничего не помнит о нем, а я не осмеливаюсь напоминать и рушить её психику.
- Но ведь она уже взрослая, старше меня, - отвечаю я на откровение. - Она должна понять.
- Ей будет больно, а я этого не желаю.
POV Айси
Каково это: сидеть на лестнице и слышать правду про родного отца, когда ты и так на взводе из-за разлуки с любимым человеком, с которым только сегодня могла, наконец, обрести счастье? Это ужасно. Вот она, боль - леденящая и убивающая. Эти обстоятельства в корне изменили меня, и я впредь не буду сопливой одиночкой, которая только и делает, что жалуется. Нет. Теперь я не хочу быть слабой, я хочу на зло отвечать злом, на добро - добром. Я устала подчиняться.
Поднявшись, я вытерла слёзы и прошла в свою комнату. Где мой мобильник? В поисках гаджета я перевернула буквально всё, но он, видимо, остался в гостиной. Мне всё-таки придётся спуститься туда... А как этого не хочется!
Хотя... В маминой спальне есть стационарный телефон, и я вполне могу воспользоваться им. Ещё раз взглянув вниз с лестницы и убедившись, что мама с Никитой всё ещё там, я пробежала в мамину комнату и тут же набрала номер местного отделения полиции.
- Здравствуйте, могу я получить информацию об Анатолии Цой? - говорю я, теребя краешек оконной занавески.
- Это конфиденциальная информация, - отвечает грубый голос участкового.
- Спасибо. До свидания.
Вздохнув, я села на краешек постели. Бардовый цвет занавесок и постельного белья режет глаза. Никогда не понимала пристрастие мамы к этому цвету. Конечно, летом закаты солнца такого же цвета, но использовать его а обустройстве комнаты да ещё так фанатично...
Нет, я не могу. Мне жутко неприятно от мысли, что у меня могла быть настоящая любовь, но она вот так закончилась. Это не должно быть правдой. Я что, проклята?! О, Господи, прошу, пусть всё это окажется просто страшным сном, и утром Толя снова будет рядом, папа будет жив...
Но нет, это не сон, а реальность. Нужно как-то идти дальше, а я не знаю, как. Меня убивает то, что все неприятности происходят со мной в то время, как хорошее только собирается начаться. Словно я не достойна прекрасного.
Устало возвращаюсь в свои апартаменты и валюсь без чувств на кровать. Мне тяжело.
***
- Дор, проснись, - кто-то трясёт меня за плечо.
- Что такое? - хрипло произношу я, не поднимаясь с постели.
- Я нашёл адвоката...
На этих словах я подскочила, как ошпареная.
- Адвоката?
- Да... Я, конечно, не одобряю твоей любви к Цою, но вижу, как ты мучаешься. А этого мне хочется меньше всего.
- Спасибо, спасибо... Спасибо! - я обнимаю Никиту так сильно, как только могу.
- Ну, все, тебе нужно рассказать все, что ты знаешь, адвокату, чтобы она представляла, кто её подзащитный.
- Где он?
- Она, - поправляет меня парень. - Она ждёт тебя в кофейне неподалёку.
- Сколько сейчас времени?
- Десять утра. Ты, наверное, выспалась? - он усмехается и заправляет прядь волос мне за ухо.
Я улыбаюсь и бегу в душ. Вот он, шанс спасти Анатолия от заключения, шанс на любовь! Я так рада! А всё... Всё, благодаря Никите. Несмотря на боль, которую я ему причиняю безответностью, он помогает мне построить своё счастье. Он действительно замечательный человек, ничего не скажешь...
Смываю с себя горечь и отчаяние, привожу в порядок глаза, покрасневшие от слёз. Надеваю первое, что попалось под руку, - форму для университета. Заплетя косу набок, бегу в кофейню со всех ног. Не совсем подходящий для встречи с адвокатом облик, но иначе я заставлю себя долго ждать.
- Франческа, - я подбежала к хозяйке кофейни, дружелюбно беседовавшей с посетителями, - Ты не знаешь, кто из всех этих людей адвокат?
- Простите, - улыбнувшись, женщина обратилась к собеседнику и тут же повернулась ко мне. - Адвокат? Она сидит за пятым столиком. Ты не заставляешь себя долго ждать - эта женщина пришла всего пару минут назад.
- Ты уверена, что это она?
- Конечно! Она спрашивала о тебе и дала мне свою визитку.
Я постаралась идти как можно более уверенно, хотя это практически невозможно при моём волнении. Вдруг она откажет в помощи? О, а я ещё и надела форму. Вот чёрт!
Женщина сидела за столиком, помешивая фирменный кофе и явно о чём-то размышляя. Волосы забраны в строгий пучок, бежевый пиджак идеально подходит к чёрным стрейчевым брюкам и тёмно-синей блузе. О, она одета, как... Как настоящий адвокат. Что я скажу? Я никогда не разбиралась ни в чём, связанном с правосудием.
- Айседора Портрен? - мягко спросила женщина, поднявшись со своего места и протянув мне руку для рукопожатия. - Я - Ксения Владимировна, адвокат.
- Очень... Очень приятно, - слабо улыбнувшись, я пожала ей руку.
- Присаживайтесь. Насколько я знаю, ваш возлюбленный пойман за убийство? И, кажется, не одно.
- Да, - ответила я немного твёрже.
- Вы хотите оспорить его вину?
И тут я попала в просак. Я же знаю, что он действительно виноват, и просто хочу спасти своё счастье. О, какая же я эгоистка...
- Хорошо, я понимаю, что вам трудно, особенно учитывая ваш возраст, - Ксения Владимировна взглянула на мою форму. - Просто расскажите мне все, что знаете о том, что натворил этот человек, и я просмотрю, что могу сделать.
И я рассказала все, как на духу. Я не могу лгать, ведь от этого станет только хуже. Я сказала всё, что знала: о истории с Женей, о Эльвире, о себе. Я не утаила ничего.
- Это довольно серьёзный случай, - адвокат качнула головой. - Его вина практически неоспорима, поэтому всё, что я могу сделать - сократить срок заключения. Не могу обещать, насколько, но я попробую.
- Спасибо, - тихо говорю я.
- Не расстраивайся, - женщина ободряюще улыбнулась, - Всё срастётся. Он вернётся, и, если любовь не угаснет, вы будете вместе и построите семью.
Поднявшись, она оставила мне свою визитку и покинула помещение. Взяв бумажку в руки, я закусила губу и попыталась сквозь слёзы разобрать написанное:
"Казадаева Ксения Владимировна..."
Нет, не вижу. Слёзы густой пеленой заслонили глаза. Зарыдав, я закрыла лицо руками.
"Вы будете вместе и построите семью"