Раскаяние [ЗАКОНЧЕН]

Ким засунул руку в карман, доставая непонятную металлическую штуку примерно пяти сантиметров с колечком на конце. Чон не видел ее.

Спустя секунду глаза Чона раскрываются во всю ширь, а рот выкидывает высокий громкий резкий протяжный стон, сводящий Кима с ума. Он начинает пуще прежнего дергать руками, в попытке освободить их из плена, но все по прежнему тщетно.

– Вытащи! Что это такое!? А-ах, убери же! М-м-м... Я говорю.. А-ах.... Боль..но... – Чон ощущал внутри себя холодную железную и непонятную штуку, похожую на ручку или железный карандаш. И эта штука находилась внутри его члена!

На самом деле это был стимулятор мужской уретры.

В городе в котором они живут, подобное не продается, поэтому Киму пришлось съездить в Сеул. Он купил это относительно недавно, около недели назад. Ким покупал это на далекое будущее, но не думал, что ему пригодится эта вещица так быстро.

Он не трогал эту железку, но Гук по прежнему стонал от необычных ощущений, растягивающих его уретру. Тэхён дал Чону привыкнуть к стимулятору, чтобы Чон уже не особо сильно замечал его, но по прежнему чувствовал, что что-то мешающее все-таки есть. Чтобы добиться такого результата, должно пройти не менее 2 и не более 4 минут. Следя за временем на часах, он дождался, когда пройдет нужное время, затем он потянулся рукой к головке и легко коснулся пальцем горячей плоти, отчего младший вздрогнул и снова замычал.

– Подожди немного... Мне нужно ещё две минуты... – он, закрыв глаза, томно дышал, иногда выкидывая изо рта мычания и непонятные слова.

Не обращая внимания на просьбу младшего, Тэхён продолжил водить пальцами по оголенной, гладкой и скользкой плоти. Чон дрожал, вздрагивал, быстро дышал, думал о чем угодно, но только не о сейчасышнем моменте, однако не замечать этого было невозможно.

Наконец, Ким сделал то, о чем мечтал все время: он тыльной стороной ногтя царапнул чувствительную головку и Чон громко вскрикнул, в очередной раз вздрагивая; он выгнулся в спине, словно смея, протягивая ноты «А-а-а-х-х-м-м-м...».

Ким словно сам кончил, услышав этот протяжный стон. Он нащупал головку своего члена и нажал на нее, чтобы не кончить раньше времени. Решив переждать несколько секунд, пока невыносимое желание выплеснуть белую жидкость не утихнет, и, наконец, дождавшись такого момента, он расстёгивает свои брюки и приспускает их, доставая член внушительных размеров.

– Прекрати... – почти шепотом просит Чонгук.

Он просит, но не хочет признавать, что сам же желает этого. Он не хочет признавать правду того, что если Ким уйдет или прекратит и остановится, Чону станет грустно, одиноко и невыносимо. Насколько же он развратен, раз в первый же раз ведёт себя вот так?

– Ты правда хочешь, чтобы я прекратил? – Переворачивая Чона на спину, вдруг спрашивает Тэхён, словно слыша мысли Чона и заставая его в расплох, лишая дара речи и ставя в тупик.

Чон задумался. Если он скажет "нет", то Ким не станет останавливаться и продолжит. Но Чон боится этого, поэтому скажет "да". Но тогда Ким на самом деле прекратит или же будет намного грубее, что пугает Чона ещё больше. Он хочет, хочет, чтобы Ким не останавливался, но он боится последствий.

Из-за этих мыслей, где его же разум выступил в битве на смерть с сердцем, губы Чона задрожали, а глаза наполнились пеленой слез, пуская горячие соленные дорожки.

Он заплакал, словно ребенок. Ким сидел меж его ног, но совсем не думал о том, чтобы вставить ему — его глаза были прикованы к лицу младшего: красные и блестящие от слез глаза, розоватый румянец на округлых щечках, пухлые красные губы... На белоснежную простыню брызнула блестящая белая жидкость — он кончил, но даже не почувствовал ничего, кроме приятного расслабления спустя секунду. Поддавшись послеоргазменным эмоциям, Ким медленно опустился, завороженно глядя на его лицо, затем накрыл его красные горячие губы своими. Закрыв глаза, он интуитивно старался успокоить младшего, целуя медленно и нежно.

Чонгук сперва не знал, как ему реагировать, но затем все же ответил. От первого поцелуя в низу живота словно бабочки летали. Это был просто поцелуй губами, без языка, но все было таким острым... Так как из-за слез Чон не мог дышать носом, во время поцелуя ему стало не хватать воздуха. Он тихо замычал, как бы говоря "Все, хватит", но когда Ким не остановился, Чону пришлось отвернуть голову, чтобы вдохнуть столь желанный воздух.

Ким чуть отодвинулся от него к концу кровати, затем наклонился раздвигая белоснежные тонкие ножки. Не успел Чонгук понять, что делает старший, как тут же ахает во все горло: Ким языком задел головку члена, хитро заглядывая в глаза Чона. Подцепив языком колечко, предварительно нарочно снова задев чувствительную плоть, он стал медленно выскакивать металлический прибор. Чон сильно дышал, мычал, извивался, но все это было почти бесполезным под сильными руками Кима, держащего его за бедра.

Уретра то растягивалась, то сужалась из-за неравномерного размера прибора. Киму нравилось наблюдать за этим, параллельно слушая мучительные стоны Чона. Наконец, он вытащил уже третью часть прибора. Осталось вытащить ещё пять таких же. Прямо сейчас должна идти длинная часть и Киму не терпится увидеть, как будет долго растягиваться его отверстие. Он, внимательно наблюдая за его головкой, медленно вытаскивал прибор. Старший ясно видит, как сокращается уретра Чона из-за возбуждения и острых ощущений, которые он чувствует впервые.

Вот, длинная часть закончилась, а дальше идут небольшие шарики, вслед за которыми идёт ещё одна такая же длинная часть. Ким решил ускорить процесс, резко с хлюпами вытащив стимулятор, отчего младший громко крикнул, смачно кончив на лицо Кима, после чего начиная жадно глотать воздух.

Ким встал с дивана, положил стимулятор на тумбу и закрыл дверь в комнату на ключ, положив его в карман.

– Даю тебе время отдохнуть, – говорит Ким, прежде чем уйти в уборную.

Чон лежал в кровати с по-прежнему раздвинутыми ногами, с кружащейся головой, тьмой перед глазами и звоном в ушах. Он старался прийти в себя, думая о чем угодно, но только не засыпать — Чон знал, что если он уснет, то, вероятно, сильно разозлит Кима. Тем не менее, он все равно погружается в сон, сосредоточившись на мысли: "Не спать" и повторяя ее десяток раз.

– Да уж... Весело, – подытоживает Ким, сперва смотря в зеркало и облизывая верхнюю губу, замаранную в сперме младшего, а затем опуская взгляд ниже — на свое достоинство, которое выпирало сквозь черные брюки.

Умыв лицо, Ким выходит из уборной и застаёт такую картину: Чон, раздвинув ноги, тихо посапывал с отвернутой налево головой. Ким, даже разозлившись, усмехнулся и, сев около Чона, посмотрел на его руки: они были почти синими из-за долгого пребывания в связанном состоянии. Конечно же Ким начал развязывать их, предварительно перевернув младшего на живот.

– Чимин... – сквозь сон проговорил он, немного повертевшись. Ким резко остановился, проигрывая в голове слова Чона.

– Чимин..?

Продолжение следует...