Души диких полей
Земледелие было неотъемлемой частью пика Ань Дин, а еще это было последнее задание Шан Хуа перед уединенной медитацией.
Перед его глазами было привычное безразличие на лице учителя, а в голове — оглушительный звон от младших учеников. Система решила послать на его голову очередное наказание, поэтому ему ничего не оставалась, кроме как слушать нытье своих шиди.
Жизнь на Ань Дин всегда была трудна, а в прошлом году число поступивших адептов не только не возросло, но и значительно снизилось. Все метили намного выше — Цюн Дин, Цин Цзин, Вань Цзянь или хотя бы тот же Бай Чжань, — никто не торопился посетить пик логистики, даже в случае отказа других горных властителей. И даже тогда не все получившие отказ на другом пике могли спокойно пройти отбор на Ань Дин, — в этом была заслуга старейшины Юн и его теста на выносливость.
Горный лорд Ань Дин тренировал своих учеников, словно в любой момент был готов отправить их в свободное плавание. Тренировки в стиле Бай Чжань стали всем напоминанием о прошлом старейшины. Все-таки Юн Чаошань считал, что ни один адепт с пика логистики не должен отставать от тех же самых интеллигентов пика Цин Цзин — самосовершенствование должно доходить до пределов самого ученика, а знания «о высоком» и владение кистью всегда идет вровень с владением мечом. Вот только сколько бы горный лорд Ань Дин не старался, число адептов только уменьшалось. Даже у Шан Хуа в такие моменты опускались руки. Что останется от его пика, займи он место учителя?Самолет не мог не думать об этом, как и о своем конкуренте на звание властителя вершины. Ци Линг не разговаривал с ним с того самого дня и еще не объявил о своем намерении уйти в уединенную медитацию. Шан Хуа лишь наблюдал, как его соученик гоняет младших адептов, как ему легко дается их воспитание, и думал, насколько правилен путь, по которому его ведет система. Что такого особенного сделал Шан Цинхуа для своего пика? Порой, Самолету казалось, что предательство было единственным правильным решением оригинала. Займи он его место, что это изменит?
Абсолютно ничего, но, как бы то ни было, система прерывала любые мятежные мысли оглушительным хором уведомлений:
«Внимание! Отклонение от цели приведет к списанию баллов!
Внимание! Отклонение от цели приведет к списанию баллов!
Внимание! Отклонение от цели приведет к списанию баллов!»
Когда предупреждения повторялись трижды, Шан Хуа только и хотелось, чтобы его мучения оборвались в тот же миг, может хоть тогда прекратится удручающая головная боль. По крайней мере, у него еще осталась капля надежды. Он думал, что вся его жизнь изменится на «до» и «после», когда завершится недолгая, но не менее важная часть его тренировок. Шан Хуа так долго ждал этого момента, что теперь не позволит кому-либо разрушить свои планы. Даже Мобэй-цзюню. Самолет предпочтет смерть тоске несбывшихся надежд, как бы малоосмысленно это ни звучало.
Первым делом ему нужно было завершить подготовку к медитации. Деревня, в которую их отправили, находилась в нескольких часах езды от Цан Цюн. Сама деревушка была небольшая, от того и плотность населения довольно маленькая. В тот год местные жители жаловались на растоптанные поля, мол, то ли нападки демонов, то ли разбойников, никто толком не разобрался, вот и обратились за помощью к бессмертным. Прибывшие старшие ученики не обнаружили следов демонической энергии, вот глава школы и предложил компенсировать все помощью в сборе урожая. Конечно же на такую работу годились исключительно адепты пика Ань Дин. Подобные просьбы не имели ничего общего с культивированием, поэтому другие вершины вежливо отказались, а вот Юн Чаошань относился к таким запросам со всей серьезностью, к великому сожалению его учеников.Небольшой отряд младших адептов во главе Шан Хуа и Ци Линга прибыл рано утром, к половине дня они скосили два больших рисовых поля. Подобная работа была тяжела, но зато очень знакома адептам пика логистики.
Шан Хуа задыхался от раскаленного воздуха. Он впервые за долгое время остановился чтобы размяться, когда небольшой грязевой ком ударил по груди. Срезанные колосья тут же рассыпались на земле, Самолет несколько раз вдохнул и выдохнул, чтобы не впечатать своих шиди лицом в грязь. Так вот значит как смотрели на него младшие?
— Почему вы не работаете? — выдохнул он, оценивая нанесенный своей форме ущерб. — К вечеру должно быть все готово, немедленно возвращайтесь к работе.
— Но, Шан-шисюн, Ци-шисюн разрешил нам отдохнуть, — возразил один из младших адептов.
Шан Хуа лишь молча закатил глаза. Он вовсе не был удивлен, что эта стая неразумных мальцов даже не извинилась.
— Ци-шисюн просто не думал, что вы будете зазря топтать поля, — он обвел взглядом всех адептов.
— Что вы тут устроили? — Ци Линг подошел так тихо, что Самолет едва не вздрогнул от неожиданности. Он ожидал чего угодно, но из уст соученика вылетел сдавленный смешок.— Смешно тебе, а? — взорвался Шан Хуа.
Если это и было смешно, то не для человека, который последние дни весь на взводе. Случись подобное пару месяцев назад, то вся деревня слышала бы их смех и пустую болтовню, помогавшую скоротать время за работой. Как раньше, еще до глупой ссоры, отделившей Шан Хуа не только от близкого друга, но и отрезавшая все связи и знакомства на Ань Дин. Он никогда не был душой компании, как его соученик. Возможно, в глубине души, он и сам начинал ненавидеть свою вершину. Это был глупый стереотип, написанный им же, а давление адептов других вершин только подталкивало на необоснованное отвращение.
Люди тянутся к тем, кто относится к своему делу с душой, Самолет же отталкивал всех одним своим видом.
Оставшуюся часть дня Шан Хуа ни с кем не разговаривал. Ци Линг занимался всеми организационными моментами вместо него. Самолету следовало бы заняться всем самому, если он хотел хоть немного подняться в глазах учителя, но у него уже не было ни сил, ни желания.
Он расстелил себе циновку подальше от костра и шума людской суеты. Хоть деревенский старейшина и предлагал им переночевать в доме, адепты предпочли вежливо отказаться. Им было не впервые спать под открытым небом, да и стеснять местных жителей как-то не хотелось.
Шан Хуа решил поскорее погрузиться в сон, чтобы наступило завтра и они отправились обратно на Цан Цюн, но, сколько бы он ни ворочался, сон все ни шел. Шум давно стих, все крестьяне давно разошлись по домам, а ученики валились с ног от усталости. Было слышно только тихое потрескивание костра, да песни ночных цикад.Поежившись от ночной прохлады, Самолет поднялся не в силах больше ждать рассвета. Вместо этого он отправился дальше от разбитого лагеря и уже тогда смог, наконец, расслабиться. Он принял надлежащую для медитации позу и попытался отыскать в беспокойных мыслях правильные дыхательные техники. Дыхание начало выравниваться, постепенно отключая его от внешнего мира. Раздражение сменилось спокойствием с едва ощутимой усталостью.
Самолет старался ни о чем не думать, вот только спокойствие длилось недолго. Ему все мешал то шелест травы, то внезапно зазвучавшее пение ночных птиц, то ощущение чьего-то присутствия, но именно в тот момент он вдруг услышал громкий оклик, раздавшийся над ним:
— Шан Хуа!
Шан Хуа дернулся, собирая вместе последние остатки самообладания. Ци Линг потянул его за рукав куда-то в сторону лагеря. Поначалу Самолет хотел было возмутиться, но настороженность во взгляде соученика пугала, а толпа проснувшихся переворошенных младших адептов ответила на все его немые вопросы. Было понятно, что произошло что-то из ряда вон выходящее.
Когда они подошли, то Шан Хуа, проследив за объектом их внимания, сразу понял в чем дело. Недалеко от полей была лесная тропа, где сейчас мелькало несколько белых силуэтов.
— Что это? — вопросил один из младших адептов. — Нам нужно послать сообщение на Цан Цюн?
— Не нужно, — тихо хмыкнул Ци Линг. — Теперь понятно почему следов демонической энергии не было найдено.
Младшие адепты столпились вокруг старших, как только-только вылупившиеся птенцы. Шан Хуа закатил глаза, хоть они и младше, но подобного рода теорию должны были знать.
— Сразу видно, кто спал на занятиях, — выдохнул он. — Это души умерших, застрявшие в мире живых. Идем, не будем их трогать и никто не пострадает.
Он сделал несколько шагов в сторону лагеря, но тут же остановился. Никто больше не сдвинулся с места.
— Что не так?
— Ци-шисюн, мы можем подойти ближе? — восторженно вопросил один из шиди.Младшие адепты окружили Ци Линга, смотря на него горящими взглядами и, в итоге, он не выдержал:
— Ладно.
— Ладно? — Шан Хуа вернулся к толпе, пытаясь отыскать хоть каплю здравого смысла в ответе соученика. — В будущем их еще ждут совместные походы с адептами других вершин, не будем же теперь испытывать судьбу!
— Мы не будем подходить близко, — Ци Линг пожал плечами и обратился к младшим адептам: — Только попробуйте произнести хоть звук.
Младшие ученики, словно и не слышали всех предостережений, сломя голову понеслись в сторону леса. Шан Хуа и Ци Линг молча переглянулись и бросились следом, чтобы оттянуть шиди за небольшой склон, спрятанный за низкорослыми кустарниками. Отсюда они прекрасно видели группу из пяти бледных призраков. Все они на вид были разных возрастов: пожилой мужчина; две женщины, еще не утратившие своей ранней красоты; мужчина средних лет с ужасающим ожогом на нижней челюсти и маленький мальчик лет десяти. Изначально Шан Хуа показалось, что они намеренно сбились в призрачную стаю, но теперь стало ясно, что ничего общего между ними на первый взгляд не было — души просто кочевали по миру в поисках упокоения, не преследуя какой-либо цели.Самолет знал, что подобного рода призраки первыми не нападают, а потому его очень напрягала возня младших учеников. Двое его шиди уж очень сильно торопились прогневать то ли призраков, то ли его самого.
— Подвинься, — прошипел самый младший, на что тот, что был чуть постарше толкнул его плечом.
— Сам подвинься, ничего же не видно.
Шан Хуа обменялся с Ци Лингом взглядом, как бы спрашивая друг у друга, что неужели и они когда-то были такими.
Самолет занес руку, чтобы отвесить по подзатыльнику младшим, но его рука так и застыла в воздухе. Не удержав равновесия, один шиди покатился вниз со склона, прихватив за собой обидчика. Призраки остановились и, хоть их потухшие взгляды и были устремлены вперед, то сдавленный крик младших адептов все же не ускользнул от их внимания. Они тут же задрожали, неестественно сгибая конечности, и кинулись в сторону шума.
Шан Хуа и Ци Линг бросились вниз, — один бросил задерживающие талисманы, а второй оттащил младших назад к остальным.
— Убирайтесь немедленно, — крикнул Ци Линг с неожиданным для себя раздражением.Младшие адепты замялись, разрываясь между слепым послушанием и попыткой исправить ситуацию. Увидев их заминку, Шан Хуа закатил глаза:
— Доложите обо всем деревенскому старейшине, — сказал он, обнажая меч. — Соберите всех в одном месте и развесьте защитные талисманы.
Самолет и не надеялся, что его услышат, однако, получив четкие указания, адепты бросились в сторону домов. Ци Линг проследил за толпой и обернулся к соученику:
— А нам что прикажешь делать, наставник Шан?
— Бежать, — коротко бросил Шан Хуа, рванув вглубь леса.
А что ему еще оставалось? То, что другие вершины плохо выполняют свою работу, вовсе не было его заботой, поэтому он рассчитывал увести разъяренные души куда-нибудь подальше от деревни и затеряться там до рассвета. Он не был таким глупым, чтобы бездумно кидаться на противника, как Лю Мингэ, и плохо знал теорию, в отличие от Вэй Йивэя. Но, на самом деле, он был бы рад видеть их здесь в этот самый момент.Когда они были достаточно далеко, Самолет остановился, рисуя на земле круг, а поверх него защитное заклинание.
— Нужно их успокоить, — с одышкой пробормотал Ци Линг, наблюдая как призраки пытаются пробить барьер. Если же они навалятся все вместе, то это наверняка получится.
— Думаешь, я знаю как?!
Шан Хуа сказал это с упреком, находясь в крайнем раздражении, ведь еще немного и им придется быстро что-то предпринимать. Он покрепче сжал рукоять меча, судорожно ища хоть какую-то подсказку. Все же адептов Ань Дин никогда не учили усмирять злых духов.Наконец, собравшись с мыслями, Самолет замахнулся, чтобы нанести удар первым. Двое призраков, что бились в первых рядах, сразу же отлетели назад, а Ци Линг отбросил остальных. Упрощенный стиль Бай Чжань передался и им, от учителя к ученику. Они действовали быстро, слаженно, вот только в какой-то момент призракам удалось их разделить и Шан Хуа оказался один против троих.
— Сзади! — донесся до него предупреждающий оклик.
Оттолкнув двух духов, он обернулся и призрак мужчины со шрамом тут же... растворился в воздухе? Его душа была разбита, а следом за ним стали исчезать другие. Самолет пытался найти ответ на лице соученика, но тот лишь бросил за него беглый взгляд и запрыгнул на меч. Верно, как он сам еще не догадался?
Шан Хуа даже обернуться не смел, прекрасно зная, что его ждет.
— Я... — замялся он. — Души еще можно было успокоить, жестокость не красит адепта заклинательской школы.
Он сказал это не подумав и получил ожидаемый ответ:
— Я не адепт заклинательской школы.
Самолет слышал, как тихо Мобэй-цзюнь начал приближаться к нему и думал только об одном — он скажет ему обо всем, здесь и сейчас. Вот только в тот момент он не мог произнести ни звука, как набравши воды в рот, и продолжал стоять спиной к королю, словно его приморозили к земле.
— Что не так?
Холодная ладонь легла поверх руки в которой до дрожи сжимался блестящий клинок. От внезапного прикосновения у Шан Хуа сбилось дыхание, он обернулся назад, пытаясь предугадать настроение Мобэй-цзюня, но лицо его короля как всегда оставалось нечитаемым.
— Я ухожу, — выпалил он как есть. — В уединенную медитацию.
Стиснув его кисть, Мобэй-цзюнь вопросил:
— Надолго?
Самолет съежился от его ледяного тона. Он чувствовал себя так, словно его сжимали за шею, а не за руку, но, выдержав холодный взгляд, он принялся оправдываться:— Месяц, но, Ваше Величество, благодаря этому я.
Недоговорив, Шан Хуа подлетел в воздух, со всей силы впечатавшись в ближайшее дерево.
— Убирайся, — холодно велел Мобэй-цзюнь.
Шан Хуа хотел возразить, объяснить все как есть, но был ли в этом смысл? Он устал жить миражами. Самолет ринулся прочь, подчиняясь приказу.
Как он посмел думать, что что-то могло быть по-другому?