часть.28 Прощай
— Карла?
Я мычу, потому что все еще хочу спать, а меня будят.
Можно мне еще немного сна? Желательно два раза по несколько часов, потому что эта ночь была без сна. Потому что всю ночь я отвечала на его вопросы, и еще полночи думала над тем, что будет потом.
— Карла, мне стоит разбудить тебя другим способом?
— Это уже интересно, — шепчу я и улыбаюсь.
— Здесь достаточно людей. Все как ты хотела.
— Вы стали учитывать мои желания, Господин Булаткин? — открываю я глаза и улыбаюсь.
— Я всегда делал это, — шепчет он, и целует меня.
Я чувствую, как его рука скользит по внутренней стороне моего бедра и останавливается, когда к нам подходит стюардесса.
— Господин...?
— Мы выходим, — отвечаю я и скидываю руку Егора.
Пока я поправляю платье, он что-то печатает в телефоне, а затем поднимает голову.
— Артем в сознании и даже в состоянии набрать мне смс.
— Ему прострелили плечо, а не легкое, конечно он может набрать тебе смс, — проговариваю я и двигаюсь к выходу из самолета.
Егор идет рядом и снова что-то пишет. Затем мы оказываемся в аэропорту, где Михаил ведет нас к машине. Егор пропускает меня вперед и присаживается рядом, закрыв дверь. Берет мои ноги и закидывает их себе на колени, позволяя мне еще немного вздремнуть.
Я не знаю, был ли он удивлён или расстроен тем, что я решила оставить себе казино.
Это выгодный бизнес.
У меня появились планы по поводу развода с Марком и того, чтобы купить новое место для своего салона. Более масштабное.
У меня стали появляться планы, о которых я никогда не задумывалась, потому что я находилась в своей уютной зоне комфорта. Я была закрыта.
Я благодарна ему всем сердцем за то, что он вытащил меня из этого.
Вытащить бы и его.
Он что-то снова печатает и улыбается.
Я не сплю. Я наблюдаю. Так же, как и ночью, пока он спал.
Егор открывает дверь, когда машина останавливается возле дома, и подает мне руку, чтобы выйти.
Сегодня двадцать третье октября. Сегодня первый день, когда в Филадельфии выпал снег.
Я закрываю глаза и стою на месте приподняв голову. На мое лицо падают маленькие снежинки и образуются в капли.
Я уже люблю этот день.
Егор берет меня за руку и ведет в дом. Открывает дверь и ступает на пол, уложенный кафелем, как под его ногами что-то неожиданно хрустит. Он замирает так же, как и я. Опускаю голову и замечаю у него под ногами разбитую хрустальную вазу. Вокруг вода.
Руки Егора крепче сжимают мою и он прикрывает глаза, сделав шаг.
Михаил входит вслед за нами и начинает осматривать дом, пока Егор прибывает где-то в себе, потому что он не произносит ни слова. Он даже не двигается и скорее всего не дышит.
— Егор?
Он не отвечает. Я вижу, как по его щеке катится слеза и теряю дар речи.
Он отпускает мою руку и делает несколько шагов вперед, лихорадочно собирая осколки от вазы с пола.
Он может порезаться!
Я пытаюсь остановить его, но он игнорирует меня.
Он выглядит так, будто пытается стереть все это из своей памяти. Он пытается убрать все это так быстро, чтобы не успеть запомнить этот момент, или же... не успеть воспроизвести его оригинал.
Михаил выходит из дома, оповестив что он чист и все вопросы, которые тревожили меня все это время рвутся наружу.
— Егор, что произошло с Региной?
Он замирает. Я вижу, как из его ладони идет кровь. Он порезался. И он игнорирует мой вопрос.
Я присаживаюсь рядом с ним и пытаюсь забрать из его ладоней стекло. Он вырывается из моих рук. Я перестаю видеть в нем человека, который был со мной в машине. В Дубае.
— Егор, ответь на мой вопрос.
Он все равно молчит.
Булаткин уходит и возвращается с пустыми руками. В его руках швабра, которой он пытается как можно скорее убрать остатки воды.
Я начинаю нервничать не меньше его, потому что не могу терпеть тишины.
— Почему их убили, Егор?
— Замолчи, Карла, — сквозь зубы проговаривает он.
Меня это взбешивает еще больше.
Я вырываю из его рук швабру и откидываю её в сторону. Теперь все его внимание на мне.
— Что значит умру как Регина? Что с ней случилось, Егор?
— Мы не будем об этом говорить, Карла, — отчеканивает он и закатывает рукава.
— Именно об этом мы и будем говорить, — настаиваю я и подхожу к нему ближе, несмотря на то, что выглядит он сейчас пугающе. — Какого хрена ты сейчас делаешь? Какого хрена ты вообще делаешь со мной?
— А ты так и не поняла? — вскидывает он брови. — Трахаю тебя.
Мои руки начинают дрожать. Мне больно. Я перестаю чувствовать свое тело.
— Так вот, как это называется? — я пытаюсь сделать свой голос более твердым, но я мысленно умираю.
— Да, Карла. Именно так это и называется, когда мужчину и женщину влечет друг к другу. Они трахаются.
— Ты ведешь себя как...
— Как кто? Как ублюдок, который столкнул тебя с лестницы? Как тот, кто пытался утопить тебя?
Сукин сын!
Я чувствую ком ставший в моем горле.
Я задела его за больное.
Он отвечает тем же.
— Как же ты полон дерьма. У тебя куча проблем с самим собой. Ты одна дерьмовая проблема!
— Забавно, это не мешает тебе стелиться передо мной, — усмехается он.
Я не сразу понимаю, что влепила ему пощечину. Только тогда, когда слышу эхо шлепка, а после след на его щеке. С моих глаз плывут слезы.
Я ненавижу тебя, Егор.
И всей душой ненавижу себя.
— Ты думал, что я ни черта не знаю, — всхлипываю я. — Не знаю, что твои родители погибли. Не знаю, что Регина это сестра Артема. Ты думал, что я...
Мне не хватает воздуха. Я перестаю что-либо видеть, потому что пелена слез заполняет мои глаза.
— Знаешь, почему Марк выглядит лучше на твоем фоне? Он никогда не давал мне надежд. Он всегда действовал по плану, а если чувствовал вину — то извинялся. Ты — это худшее, что могло произойти со мной. Ты просто сжираешь меня изнутри, смотришь на меня так, будто я все что у тебя есть, а потом говоришь, что я стелюсь перед тобой? Какой же ты ублюдок!
Он играет скулами и облизывает губы.
— Мне ничего от тебя больше не нужно. Мне не нужна твоя помощь и твоя охрана. Оставь все свое дерьмо при себе и больше не приближайся ко мне!
— Без проблем, — хмыкает он.
— Замечательно, — улыбаюсь я. Не искренне, а со всей той болью, что чувствую сейчас.
Разворачиваюсь и подхожу к двери. Я хочу чтобы последним что я видела, это был его гневный взгляд, потому что так легче будет его ненавидеть. Но он смотрит в пол, когда я оборачиваюсь к нему.
— Прощайте,Егор Булаткин, — шепчу я.
— Прощай, Карла Дибелло, — отвечает он, взглянув мне в глаза.