Три вопроса
глава XXIX
Ветер усиливался, вырывал дыхание, рвал одежду. Песок бил в лицо, забивал глаза, и всё, что оставалось — это бежать, просто бежать вперёд, туда, где на горизонте мерцали те огни. Теперь я видела их чётче — они исходили от массивного тёмного силуэта, похожего на очень старое здание. Свет пробивался сквозь рваные окна, и в его неровном свете казалось, будто здание дышит. Снова вспышка — яркая, ослепляющая. Молния ударила в песок всего в десятках метров, и от места удара поднялся столб искр и пыли. Воздух взорвался теплом, будто сам песок вспыхнул изнутри. Я споткнулась, и Минхо резко схватил меня за руку, рывком поднял.
М— Давай! — крикнул он, перекрикивая гром. Мы неслись вместе с остальными — Томас впереди, Тереза чуть позади, все согнулись, будто это могло спасти от небесного гнева. Каждый удар молнии сопровождался дрожью земли. Каждый шаг казался последним. Ещё один разряд — прямо перед нами. Воздух взвыл, а свет был таким ярким, что всё вокруг исчезло, кроме белого света и звона в ушах.
Т— Почти пришли! Вон вход! — Томас кричал, указывая рукой вперёд. И я увидела — тяжёлые металлические двери, наполовину распахнутые.
Так получилось, что перед самым зданием мы разделились на две половины, оббегая огромный ржавый каркас старой машины, торчавший из песка, словно костяная рука мёртвого зверя. Молния ударила прямо рядом — ослепительный свет разорвал небо, а звук пришёл почти сразу, обрушившись грохотом так, что заложило уши. Я пригнулась, прикрывая голову руками, и песок, взметнувшийся от удара, больно хлестнул по лицу.
Воздух пах металлом и гарью. Всё внутри дрожало — не от страха даже, а от силы, с которой сама земля будто вздрагивала от каждого разряда. Когда я подняла голову, сердце сжалось. Клинт лежал на земле неподвижно, кожа на шее и руках была обожжена, волосы обуглились. Рядом с ним уже был Джеф — он в панике тормошил его, крича что-то, чего я не могла расслышать сквозь рев ветра и грома. На его собственных ногах и руках виднелись следы ожогов, но он даже не замечал этого. Через секунду к нему подбежал Тим, помогая поднять Клинта, и они, пошатываясь, потащили его в сторону здания. И вдруг я увидела Минхо, неподвижно лежащего чуть в стороне.
Я— Минхо! — крик вырвался сам собой, резкий, хриплый. Я сорвалась с места. Всё вокруг исчезло — остался только он. Молнии били где-то позади, песок разлетался под ногами, но я не останавливалась, даже когда очередная вспышка ударила где-то совсем рядом. Я упала рядом с ним на колени, схватила за плечи и перевернула на спину. Его лицо было в песке, кожа — горячая, почти обжигающая. Пальцы подрагивали, губы чуть приоткрыты. На его руках и лодыжке уже проступили волдыри, кожа почернела местами от ожога.
Я— Эй! Слышишь меня?! — Я начала хлопать его по щекам, чувствуя, как по пальцам скользит пыль и пот. — Минхо, ну же, очнись! Пожалуйста! — Он не реагировал. Только слабое дыхание — редкое, неровное. Я попыталась подхватить его под руки, но он был слишком тяжёлым, тело будто налилось свинцом. — Чёрт… Минхо, не сейчас… — я выругалась, задыхаясь, пытаясь хотя бы сдвинуть его.
З— Давай! — услышала голос сбоку. Это был Зарт — он подбежал, наклонился, помог мне закинуть руку Минхо себе на плечо. Мы вдвоём потащили его. Песок под ногами осыпался, молнии били так близко, что я чувствовала, как каждая вспышка заставляет воздух дрожать. Грохот был сплошной стеной, и казалось, будто сама пустыня кричит.
З— Почти! — выкрикнул Зарт, стиснув зубы. Мы спотыкались, едва удерживая равновесие. Минхо был без сознания, его голова безвольно свисала, тело шаталось между нами. Перед глазами мелькал вход — тёмный прямоугольник. Сзади слышались крики — Алби что-то кричал, Тереза помогала Тимy и Джефу тащить Клинта. Ветер выл, гнал песок, в уши забивался гул. Всё слилось в один сплошной поток движения и света. Мы ввалились внутрь почти волоком. Я вместе с Зартом опустила Минхо на пол. Его грудь едва заметно поднималась — он был жив, но без сознания.
Я откинулась к стене, чувствуя, как всё тело дрожит. Сердце грохотало в груди, как эхо грома. Снаружи снова вспыхнула молния, её свет выхватил из тьмы вход и силуэты тех, кто добегал последним. В помещении было ужасно темно, и пахло отвратительно — чем-то гнилым, затхлым, как будто здесь что-то умерло давным-давно и продолжало разлагаться в воздухе. Запах этот был мне знаком. Я уже где-то его чувствовала — в тех местах, где лучше было не задерживаться. Фрайпан первым включил фонарик. Луч света дрожал, выхватывая из мрака пыльные стены и металлические балки. Он опустил фонарь на Минхо, проверяя дыхание. Я подошла ближе, но в тот же миг где-то за спиной раздался вопль, пронзительный и отчаянный.
Дж— Клинт! Чёрт! — Это был Джеф. Его голос сорвался почти на крик. Я резко обернулась. Джеф стоял на коленях рядом с Клинтом, тряс его за плечи, потом прижал руку к груди — и замер.
Дж— Нет... нет, нет, нет… — Он покачал головой, слёзы стекали по его лицу, смешиваясь с грязью и песком. — Он… он не дышит…
Тим стоял рядом, бледный как мел. Остальные тоже постепенно осознали, что произошло. В груди что-то сжалось, так больно, будто кто-то ударил изнутри. Глаза защипало, и я почувствовала, как по щекам скатываются горячие слёзы. Джеф опустился рядом с телом Клинта, почти обнимая его, но Алби подбежал, схватил его за плечи и оттащил, удерживая.
Ал— Хватит, Джеф, хватит, — хрипло сказал он, сам еле сдерживаясь. — Всё… всё уже…
Клинт лежал неподвижно. Его кожа была покрыта ожогами, губы посинели, взгляд застыл, устремлённый в пустоту. Вид его был ужасен. Я отвернулась, прижимая ладонь к губам, чтобы не вскрикнуть. Тишина повисла тяжело, как будто воздух стал плотнее. Только где-то вдалеке глухо гремел гром, и от этого звука внутри всё сжималось ещё сильнее. И вдруг — резкий вдох. Громкий, судорожный, будто человек, долго державшийся под водой, наконец вырвался на поверхность.
Я— Минхо! — Я воскликнула, не веря своим глазам. Он глубоко втянул воздух, грудь дёрнулась, а потом выдох сорвался стоном. Я опустилась рядом, чувствуя, как от облегчения снова подступают слёзы. Минхо тяжело разлепил глаза. Зрачки метнулись в мою сторону, взгляд был мутным, но узнающим. Он нахмурился, моргнул несколько раз, потом скривился от боли.
М— Т/и? — голос его был хриплый, едва слышный. — Ты… ты плачешь?
Я— Нет, — выдавила из себя я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Торопливо вытерла лицо ладонью, размазывая по коже пыль и слёзы. Он попытался что-то сказать, но вместо этого зажмурился и стиснул зубы — видно было, как его трясёт от боли. Я потянулась к нему, чтобы коснуться, но остановилась в полудвижении. Сняв с пояса флягу, я отвинтила крышку и аккуратно поднесла к его губам. Он сделал короткий глоток, вода потекла по подбородку, но он всё же выдохнул хрипло, немного ровнее:
М— Где… остальные?..
Я— Здесь, — ответила я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Все здесь… кроме Клинта.
Он замер. Тень пробежала по его лицу, и в глазах мелькнула боль — не физическая, другая, глубже. Потом он медленно кивнул, будто понимал, что сейчас лучше не говорить. Снаружи снова сверкнула молния — коротко, ослепительно. На мгновение зал наполнился белым светом, и я увидела всё вокруг — ржавые балки, искорёженные металлические панели, пол, покрытый толстым слоем пыли и песка. Вдруг мне показалось, что, помимо наших силуэтов, в воздухе мелькнули и другие.. Когда вспышка погасла, тьма вернулась, но казалось, будто она стала гуще. Где-то в глубине, за грудами обломков, что-то тихо шевельнулось. Я замерла, вслушиваясь. Запах гнили стал сильнее — тягучий, мерзкий, будто воздух с каждым вдохом разлагался внутри лёгких.
Тер— Что это было?.. — тихо произнесла Тереза, оборачиваясь, и луч фонаря дрогнул у неё в руке. Ньют резко вскинул фонарь, и узкий луч света дрогнул, скользнув по стене… а потом ударил прямо за спину Терезы. Из тьмы с жутким визгом выпрыгнуло что-то. Человек… или то, что от него осталось. Такое же существо, как те, которых нам пришлось встретить пару дней назад и которые заразили Уинстона...
Лицо искажено, кожа местами обуглена и расползшаяся, а изо рта вытекает чёрная, густая жидкость, пахнущая гнилью и ржавчиной. Запах ударил в нос мгновенно, такой, что перехватило дыхание. Тереза вскрикнула и отшатнулась, упав на колено. Существо рванулось к ней, вытягивая руки, но вдруг резко дёрнулось назад — короткий металлический лязг, и я увидела цепь, впившуюся ему в шею. Оно рвалось, дёргалось, издавало какой-то низкий, утробный хрип, будто его лёгкие были заполнены грязью. Фрайпан резко повернул фонарь — и в следующую секунду луч выхватил ещё одну фигуру, потом третью… и ещё. Они были всюду. По стенам, по полу, между ржавыми балками — десятки таких же тел, изломанных, иссохших, но всё ещё живых. Каждое привязано цепями. Каждое тянулось к нам, раздирая пальцы в кровь.
Н— Чёрт… — выдохнул Ньют. Его голос дрогнул. — Их… их тут десятки.
Т— Не двигайтесь! — сдавленно сказал Томас, оглядываясь. Металлический звон цепей заполнял всё пространство, сливаясь с глухими стонами. Свет фонаря дрожал, скользил по их лицам — глаза пустые, мутные, в них отражался только отблеск света, будто они жили в вечной тьме. Я опустилась рядом с Минхо, помогла ему встать. Его немного шатало, он дышал тяжело, но взгляд уже был ясным. С другой стороны под плечо его подхватил Бен — готовый, если что, просто вытащить его силой.
Мы все сбились в плотный круг, почти касаясь друг друга спинами.
Фрайпан осветил в сторону — и оттуда донёсся очередной металлический скрежет. Существо рванулось, цепь натянулась, с тихим звоном соскользнула с крюка в стене. Оно не достало — но осталось совсем рядом. Я увидела тело Клинта. Оно лежало в нескольких метрах от нас — прямо на границе света, и вокруг него, будто охраняя, рвались те самые цепные твари. У меня всё внутри сжалось. Холод, пот, шум крови в ушах.
Снаружи снова ударила молния — и в тот же миг в противоположном конце зала, там, где раньше царила лишь тьма, вспыхнул свет. Мягкий, тёплый, золотистый, но от этого почему-то не менее зловещий. Свет исходил из двери, стоявшей чуть поодаль, и в нём проступил силуэт — женский, тонкий, грациозный, будто вырезанный из света и тени. Она стояла спокойно, с какой-то странной уверенностью, которая мгновенно заставила всех нас замереть.
?— Это наши сторожевые псы, — произнёс её голос. Голос… Он был бархатистым, но с жёсткой стальной нотой — не просто женственный, а воинственный, будто она привыкла командовать, а не просить. В нём звучала власть, спокойствие и холодное удовольствие от происходящего. Каждое слово отдавало эхом по стенам, обволакивало и будто проникало под кожу.
Она сделала шаг вперёд — и твари зашипели, рванулись к ней, но цепи натянулись с металлическим звоном. Ни одно из созданий не смогло дотянуться до неё. Она шла легко, плавно, обходя их, как хозяйка, привыкшая к своим чудовищам. Я невольно вжалась в плечо Минхо, чувствуя, как он напрягся рядом. Когда она остановилась у тела Клинта, свет упал на её лицо. Я сжала кулаки, проглотив подступившие слёзы.
?— О… — протянула она, глядя вниз. — И кормить шизов не нужно. Это ваш дружок?
Дж— Да как ты смеешь?! — выкрикнул Джеф, сорвавшись с места, но Томас и Ньют тут же схватили его за плечи, удерживая. Девушка чуть склонила голову, уголки губ изогнулись в насмешливой полуулыбке.
?— Ах, тебя так задело? — в её голосе мелькнула едва уловимая ирония, холодная, как лезвие ножа. — Ничего личного. — Она подошла ближе, ступая бесшумно, и встала прямо перед нами. — Ух ты, — протянула, осматривая всех. — А вас много.
Теперь я могла рассмотреть её лучше. Её лицо освещалось неровным светом, выхватывая черты — высокие скулы, чёткая линия подбородка, аккуратный нос, брови чуть приподняты, губы чуть приоткрыты. И глаза — зелёные, будто светились изнутри, словно в них отражался бушующий огонёк, но я ещё не знала, стоит ли этого бояться. Взгляд её был пронзительный, внимательный, с той опасной смесью любопытства и власти, которую трудно выдержать. Она чуть прищурилась, улыбнулась снова — коротко, почти по-кошачьи.
?— Что ж… — сказала она, глядя прямо на меня. — Добро пожаловать.
Все стояли вылупившись, не в силах двинуться с места — то глядя на тварей, что рвались с цепей за её спиной, то на саму девушку.
?— Ладно, идите за мной, — сказала она с такой интонацией, будто наконец наигралась с какой-то надоевшей игрушкой. Сделала пару шагов, но, не услышав за собой движения, остановилась. Не оборачиваясь, добавила, чуть усмехнувшись: — Или хотите остаться с ними?
И, не дожидаясь ответа, пошла вперёд той же уверенной походкой, обходя существ так близко, что их когти едва не касались её одежды. Мы замерли на месте, переглядываясь, пытаясь решить, стоит ли ей доверять. Минхо убрал руки с моего плеча и плеча Бена, тяжело выдохнул.
Я— Минхо! — позвала я его тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал.
М— Я сам могу идти, — твёрдо ответил он, и по его лицу сразу было видно — ему больно, но он не собирался это признавать. Ньют шагнул ближе, нахмурившись:
Н— Ты уверен? Ты еле стоишь, парень.
Минхо коротко кивнул, губы сжались в тонкую линию.
М— Уверен, — бросил он сурово, не оставляя места для возражений. Он выпрямился, хоть и пошатнулся немного, и сделал шаг вперёд — будто доказывая это всем, включая себя. Я подошла ближе, готовая подхватить его, если он упадёт, но он бросил на меня взгляд — твёрдый, упрямый, и я лишь сжала губы, промолчав. Тем временем девушка уже скрывалась за ржавым контейнером. Её силуэт скользил между цепями с пугающей точностью — словно она знала каждое движение этих тварей, каждое звено, каждый их рывок. Они рвались к ней, визжали, гремели цепями, но не могли достать. Она не спешила — шла спокойно, будто привыкла к этому зрелищу.
Ф— Ну, — пробормотал Фрайпан, оглядываясь, — мне как-то не хочется оставаться на ужин с этими психами.
Т— Согласен, — тихо сказал Томас, глядя вперёд. — Пошли. Но осторожно.
Мы двинулись следом — медленно, один за другим, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг эхом отдавался по пустому залу. Стоны существ за спиной сливались в зловещий хор, цепи лязгали, будто пытались нас остановить. Их пустые мутные глаза следили за каждым движением, а тела дёргались в конвульсиях. Этот металлический звон будто впивался в уши, отзываясь гулом в груди.
Минхо шёл рядом со мной. Его дыхание было тяжёлым, неровным, и я слышала, как он тихо выдыхает сквозь зубы, стараясь не застонать от боли. Его пальцы дрожали, но он упрямо шёл дальше, не глядя ни на кого. Девушка впереди двигалась уверенно, не оглядываясь. Свет из коридора, куда она нас вела, отбрасывал на стены длинные, искажённые тени, и казалось, будто они шевелятся сами по себе. Вдруг справа громко лязгнули цепи — резко, как выстрел. Тереза приглушённо вскрикнула, и Томас мгновенно прикрыл её собой. Мы все замерли на секунду, сердца будто перестали биться. А потом снова пошли.
Когда мы наконец миновали цепных тварей, шум позади начал стихать. Я выдохнула — медленно, тяжело — и только тогда поняла, что всё это время держала дыхание. Мы поднялись по узкой металлической лестнице, ступени которой звенели под ногами, и перед нами открылась огромная зала, погружённая в тусклый, теплый свет. Под потолком тянулись балки, усеянные ржавчиной и трещинами. Из-за проржавевших дыр в крыше пробивался слабый голубоватый свет — остатки молний за пределами здания. Но основное освещение исходило от десятков импровизированных ламп, подвешенных на проводах, и от бочек, в которых горел огонь. Пламя отражалось в блестках пыли, витавшей в воздухе, и отбрасывало дрожащие тени по всему пространству. Повсюду были сооружены шаткие конструкции из металла и досок, лестницы, платформы, верёвки, свисающие с балок. Это место выглядело как лагерь — грубый, полудикий, но живой.
Мы шли за девушкой, и люди, сидевшие или стоявшие у огня, оборачивались. Они были неухоженные, в поношенных, грязных одеждах. У некоторых на лицах были повязки, кто-то держал оружие, кто-то просто пялился с настороженным любопытством. Они переводили взгляды с нас на девушку, которая шла впереди, и обратно — будто оценивая, кто мы и зачем сюда пришли. Возле одной из бочек двое мужчин грели руки над пламенем, а рядом женщина в лохмотьях тихо пела что-то себе под нос. В воздухе стоял запах дыма, железа и пота, вперемешку с чем-то кислым, будто гарью. Девушка, которая нас вела, чуть ухмыльнулась, не оборачиваясь. Только боковым зрением, почти незаметно, проверила — следуем ли мы за ней.
?— Не отставайте, — сказала она спокойно, но голос её прозвучал так, что хотелось подчиниться. — Хорхе уже ждёт вас.
Т— Кто такой Хорхе?.. — спросил Томас, стараясь не отставать. Она бросила короткий взгляд через плечо и ответила с лёгкой, почти ленивой усмешкой.
?— Не торопи события. Увидишь.
Мы продолжили идти почти молча, стараясь не смотреть по сторонам. За каждым шагом ощущалось внимание — взгляды скользили по нашим спинам, кто-то шептался, кто-то усмехался. Девушка говорила, не сбавляя шага:
?— Давно никто не выходил из жаровни. Вы удивили его. — она на секунду повернула голову, бросив на нас короткий, оценивающий взгляд. — И меня.
Где-то позади послышался низкий смех. Я обернулась — за нами шли несколько мужчин, такие же неухоженные, с тёмными глазами и ухмылками, в которых чувствовалось всё, кроме доброты. Один из них переглянулся с другим, и мне стало не по себе. Минхо чуть подался вперёд, будто закрывая меня собой, и я видела, как его челюсть напряглась. Ньют шёл с другой стороны, сжимая в руке что-то похожее на кусок металлической трубы. Никто ничего не говорил, но напряжение витало в воздухе, густое, как дым от бочек. Ньют чуть замедлил шаг, наклоняясь ближе к моему уху. Его голос был едва слышен под гулом шагов и треском пламени, но в нем звучало то напряжение, которое я уже чувствовала кожей.
Н— Я прошу тебя, держись рядом. Возле меня или возле Бена, — прошептал он, оглядываясь на всё увеличивающуюся толпу крепких, неухоженных типов, что шли за нами, будто стая. — Мне кажется, ни к чему хорошему это не идёт.
Он отстранился, взглянул на меня — коротко, внимательно, словно хотел убедиться, что я поняла. Я кивнула, не отводя взгляда. Пальцы машинально скользнули под джинсовку — где сейчас лишь пустая кобура. От этого по спине прошёл холодок, будто внутри всё оборвалось. Я глубоко вдохнула, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным, и, двигаясь за остальными, мысленно перебирала варианты — что делать, если всё пойдёт не по плану. Оценивала расстояние до ближайших выходов, количество людей вокруг, кто вооружён, кто нет.
Каждый шаг отзывался в ушах гулким эхом. Впереди шла она — уверенная, спокойная, будто весь этот хаос вокруг был её собственным домом. А позади — шаги тех, кто явно не просто хотел проводить нас из вежливости. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Мы поднялись ещё по одной лестнице. Металлические ступени звенели под ногами, а потолок оказался настолько низким, что пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой перекладины. Помещение, куда мы вышли, выглядело совсем иначе, чем всё, что мы видели до этого. Узкое, но просторное, залитое тёплым, тусклым светом от подвесных ламп. Воздух здесь пах маслом, пылью и чем-то металлическим. По обе стороны стояли столы, заваленные деталями, инструментами, какими-то устройствами, среди которых можно было различить старые радиоприёмники и провода, тянущиеся к потолку. На окнах — толстые стальные рамы, за которыми мерцал свет прожекторов снаружи.
?— Хорхе, они здесь, — сказала наша проводница и, небрежно сбросив куртку, плюхнулась на потёртый кожаный диван у стены. Сначала я не поняла, где тот самый «Хорхе». Но потом заметила мужчину, сидящего за столом спиной к нам. Он что-то крутил на старом радиоприёмнике, напряжённо прислушиваясь к шорохам и треску.
Х— Тш-ш-ш, — шикнул он в ответ девушке, не поворачиваясь, и продолжил работать, щурясь, будто ловил нужную волну. Несколько секунд в комнате стояла тишина, слышался только слабый треск динамика. Потом радио издало глухой писк и замолкло. Мужчина вздохнул и, выругавшись, резко выключил прибор: — Проклятье…
Он выпрямился, упрерся руками в стол и несколько секунд стоял так, не двигаясь. Потом медленно повернулся к нам. Перед нами оказался мужчина лет под пятьдесят, может, чуть больше. Почти полностью седой, но с густыми волосами, зачесанными назад. Смуглая кожа, глубокие морщины у глаз и на лбу, борода с проседью. Глаза — тёмные, цепкие, будто привыкшие видеть слишком многое. На нём был потертый пиджак поверх грязной рубашки и военные брюки, заправленные в старые ботинки. Он выглядел усталым, но в его взгляде чувствовалась сила и какая-то едкая уверенность. Он опёрся руками в бока, бросив на нас внимательный взгляд.
Х— Знаете чувство, когда весь мир против вас? — произнёс он, будто не столько спрашивая, сколько констатируя. Он подошёл к столу, взял прозрачный кувшин и налил себе воды в стеклянный стакан. Несколько секунд разглядывал жидкость, потом сделал глоток. — Три вопроса, — сказал Хорхе, поставив кувшин обратно на стол с глухим звуком. — Откуда вы. Куда вы идёте. И какая мне от этого выгода.
Мы переглянулись. Томас стоял чуть впереди, рядом с ним — Тереза, крепко прижавшаяся к нему. За ними — Алби, Минхо и остальные. Хорхе поставил стакан, посмотрел на нас прищурившись. Никто не спешил отвечать.
Х— Не нужно говорить хором, — хмыкнул он, отступая на шаг. Алби положил руку Томасу на плечо, слегка сжав его — словно передавая молчаливую поддержку.
Ал— Мы не ищем неприятностей, — сказал он спокойно, глядя прямо на Хорхе. — Мы просто… ищем безопасное место.
Хорхе хмыкнул, налил себе ещё немного воды, сделал неторопливый глоток.
Х— Безопасное место? — повторил он с лёгкой насмешкой. — Вы не первые, кто это говорит. Только вот все, кто сюда приходят, приносят с собой больше проблем, чем пользы.
Т— Мы не такие, — вмешался Томас, делая шаг вперёд. Хорхе приподнял бровь, усмехнулся и медленно поставил стакан на стол.
Х— С чего я должен тебе верить, пацан?
Томас не отвёл взгляда. Казалось, он пытался понять, что именно хочет услышать этот мужчина.
Т— Мы идём в горы. Ищем Правую руку, — наконец сказал он. Позади раздался глухой, неприятный смех. Плечистые громилы переглянулись, их ухмылки были тяжелыми, насмешливыми. Они медленно смыкали кольцо, словно загоняя нас в капкан. Хорхе усмехнулся, но я заметила, как девушка на диване — та, с длинными каштановыми волосами и зелёными глазами — подняла взгляд на него, чуть нахмурив брови. Он этого даже не заметил.
Х— Вы ищете призраков, — сказал он негромко, подходя ближе. Его шаги были медленные, уверенные. — Вопрос номер два. Откуда вы пришли?
По спине пробежали мурашки. Рядом Бен, стоявший ко мне плечом к плечу, едва заметно коснулся моего локтя и прижал меня ближе к себе.
М— Не ваше дело, — раздался хриплый голос Минхо. В нём звучал вызов. Хорхе коротко хмыкнул, а Алби, будто не услышав, попытался сгладить ситуацию.
Ал— Эм… Мы обычные путники. Наш лагерь уничтожили, и теперь мы ищем новое убежище, — сказал он неуверенно, явно выдумывая на ходу. Хорхе чуть наклонил голову.
Х— Думаешь, я поверю в эту чушь? — холодно произнёс он. Никто не ответил. В помещении повисла густая, вязкая тишина. Где-то в глубине комнаты звякнули металлические инструменты, и капли воды упали в таз — звук был пугающе громким. Хорхе перевёл взгляд с Алби на Томаса, прищурился.
Х— А ты кто у них, лидер? — спросил он, чуть склонив голову набок. Томас замялся.
Т— Нет… не совсем. Мы все вместе, — произнёс он, немного неуверенно.
Х— «Все вместе»… — повторил Хорхе, усмехаясь. — Красивая сказка, парень. Но в моём мире без лидера толпа долго не живёт.
Он обошёл стол и подошёл ближе. Между ним и Томасом осталось не больше пары шагов. Его глаза были проницательны, голос — низкий, хрипловатый.
Х— Так откуда вы пришли, «обычные путники»? — произнёс он тихо, почти ласково. — И кто же разрушил ваш лагерь? Не Порок ли?
Я затаила дыхание. Сердце билось громко, будто боялось, что его услышат.
Х— И вы пришли сюда, прямо ко мне, даже не зная, кто я, — продолжил он. — Почему я должен вам верить?
Он произнёс последнюю фразу почти по слогам. Тишина. Только дыхание, капли, и нервное позвякивание оружия за спинами его людей. Томас вдохнул, опустил взгляд, потом снова поднял глаза — прямо на Хорхе.
Т— Потому что если бы мы пришли с ложью, — сказал он тихо, но твёрдо, — мы бы не зашли сюда с пустыми руками. Мы бы знали, что, если вы захотите, нас можно убить за минуту. Но мы всё равно пришли. Потому что надежды больше нигде нет.
Эти слова прозвучали просто, без пафоса — но в них чувствовалась правда. И отчаяние. На мгновение показалось, что воздух стал холоднее. Хорхе молчал. Потом коротко выдохнул и откинулся назад, скрестив руки на груди.
Х— Неплохой ответ, — произнёс он. — Смелый. Мне уже начинаете нравиться. — Он перевёл взгляд на девушку, лениво наблюдавшую с дивана. — Ты слышала, Бренда? У нас гости с характером.
Бр— Слышала, — ответила она, чуть приподнявшись. В её голосе скользнула насмешка. — И мне кажется, либо они реально отчаянные… либо отчаянные и врут не очень убедительно.
Х— Что ж, посмотрим, кто вы на самом деле. — Хорхе усмехнулся. Он щёлкнул пальцами. Сзади тут же послышался шум. Один из его бугаёв шагнул вперёд, схватил Минхо за руки и выкрутил их за спину. Минхо зашипел от боли.
Н— Эй! — выкрикнул Ньют, но двое других уже подступили — схватили его и Бена. Тереза вскрикнула, когда чьи-то руки сомкнулись у неё на плечах. Каждому из нас заломали руки. Один из бугаёв так сильно вывернул мне запястья, что я не сдержалась и вскрикнула от боли. Резкий, хриплый звук сорвался сам собой — даже не крик, а всхлип, от которого всё внутри сжалось. Я попыталась дёрнуться, но от этого стало только хуже — мышцы свело, плечи будто выворачивались из суставов. Громила, словно нарочно, дёрнул меня ещё сильнее. Бен, увидев это, сорвался мгновенно. Его держали двое, но он вырывался с яростью, от которой даже воздух в помещении словно загустел.
Б— Живо отпусти её! — рявкнул он так, что даже Хорхе обернулся. — Я не знаю, что с тобой сделаю, если с ней хоть что-то случится, мразь!
Пока Бен срывался, Бренда молча вскочила с дивана и схватила с металлического стола какой-то прибор. Томас, которого тоже держали, вырывался изо всех сил, крича, чтобы его отпустили, но Бренда подошла к нему быстро, уверенно, схватила за волосы и прижала сканер к его шее. На приборе что-то загорелось — короткий звуковой сигнал, а потом экран засветился цифрами и значками.
Бр— Ты был прав, — коротко сказала она и протянула устройство Хорхе. Он медленно надел очки, глянул на экран, и его лицо слегка изменилось — будто между раздражением и интересом. Тем временем тот же бугай, что держал меня, вдруг рванул мою джинсовку вверх.
?— Эй, у этой девки пистолет! — прохрипел он, и его голос был мерзким, масляным. Хорхе перевёл на меня взгляд — спокойный, холодный, но опасный.
Х— Без оружия, говорите? — произнёс он, чуть наклонив голову.
Я— Она пустая, — выдохнула я сквозь сжатые зубы. Громила рванул кобуру, открыл её и, нахмурившись, увидел пустоту. Хорхе чуть приподнял уголок губ — не улыбка, а скорее тень усмешки, где читалась насмешка и что-то звериное.
Х— Пустая, говоришь… — протянул он медленно, почти лениво, будто пробуя слова на вкус. — Странная девчонка таскается по жаровне с пустой кобурой. — Он усмехнулся. — Или потеряла ствол и даже не заметила?
Он подошёл ближе. Его шаги отдавались глухими ударами по полу, тяжёлыми, размеренными. Я старалась не поднимать взгляда, но чувствовала его присутствие — как жар от костра, от которого некуда деться. Бугай, всё ещё державший меня, усилил хватку. Боль вспыхнула в плечах — резкая, прожигающая. Я зашипела сквозь зубы, но не издала ни звука. Минхо, хотя был на грани, дёрнулся, пытаясь вырваться. Один из громил ударил его кулаком в живот — коротко, с силой. Он согнулся, закашлялся, но устоял. Поднял голову и посмотрел на Хорхе снизу вверх — с такой злостью, что воздух между ними будто заискрил.
М— Трогай её ещё раз — и я тебе шею сверну, — прохрипел он. Хорхе приподнял бровь, посмотрел на него несколько секунд — и вдруг рассмеялся. Смех был коротким, низким, без веселья, будто выдох дыма.
Х— Вот за это я тебя уже уважаю, hermano, — сказал он и махнул рукой. — Отпусти.
Бугай неохотно разжал хватку. Я пошатнулась и почти рухнула вперёд, хватаясь за собственные запястья. Кожа горела, на ней проступали красные следы от пальцев. Минхо посмотрел на меня, но глаза его оставались острыми, тёмными, полными ярости.
Х— Остальных тоже отпустите пока что, — бросил Хорхе, не глядя, но в голосе слышалась властная нотка. Они нехотя выполнили приказ. Бен, едва почувствовав свободу, рванул ко мне. Он подбежал, схватил меня за плечи, внимательно осмотрел — взгляд его метался от моего лица к запястьям.
Б— Ты цела? — спросил он хрипло, почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше эмоций, чем в крике. Я кивнула, не находя слов. Бен выдохнул, сжал челюсть и бросил такой взгляд на бугаёв, что, казалось, если бы взглядом можно было убить — они бы уже лежали. Минхо тоже сделал шаг ближе, но остановился, заметив, как Бен держит меня. В его лице промелькнуло что-то — короткая, острая тень, похожая на боль или злость, и он отвёл взгляд. Хорхе медленно повернулся к нам, взгляд его блеснул под светом лампы.
Х— Ну что ж, chicos, раз удача сегодня на моей стороне — значит, неудача на вашей, — сказал он, голосом спокойным, почти ленивым, но в каждой ноте чувствовалось что-то опасное.
Т— О чём вы говорите? — резко спросил Томас, делая шаг вперёд. Хорхе усмехнулся, но теперь без лёгкости — в этой усмешке была сталь.
Х— Ты меченный, — произнёс он. — Ты пришёл из Порока. А это значит… что ты просто бесценный.
Слова повисли в воздухе, как лезвие. В комнате стало тише, даже дыхание словно застыло. Мы все застыли на месте, не веря, что услышали. Бугаи злобно ухмыльнулись, переглянувшись между собой. Один треснул костяшками пальцев, другой хрипло рассмеялся. Хорхе, небрежно обернувшись, бросил через плечо:
Х— Развлекайтесь, парни. Где верёвка — вы знаете.
И, будто ничего не произошло, отвернулся, подошёл к столу и что-то неторопливо начал искать среди разбросанных инструментов. Свет мигнул, воздух пропитался напряжением и пылью. А у нас внутри всё замерло — будто секунды потянулись, превращаясь в вечность.