Затерянные в песках
глава XXVIII
Мы двинулись. Песок под ногами был холодным, но каждая минута, каждое новое дыхание делали его всё горячее.
Солнце поднималось быстро — резкое, беспощадное. Оно било по глазам, по коже, по голове. Вчера мне казалось, что горы куда ближе. Я почти чувствовала их дыхание — как будто они манят, обещают укрытие. Но теперь, когда день начался, стало ясно: они обманули. Они стояли на горизонте, расплывчатые, дымчатые, будто нарисованные на небе, и ни на шаг не приближались. Я тяжело выдохнула. Не то чтобы они были бесконечно далеко — нет, расстояние уже не казалось невозможным. Но я понимала: чтобы добраться, уйдёт ещё один день. Один день под этим солнцем, под этим ветром, под грузом, который мы все несём.
Шаг за шагом пустыня растягивалась, как выжженное море. Мы шли молча. Сухой песок шуршал под ногами, где-то вдалеке, казалось, скрипел воздух — то ли от жары, то ли от усталости наших тел. Сначала я просто слушала этот монотонный звук шагов, пока не заметила, что кто-то идёт ближе. Слева появилась Рейчел. Её шаги были лёгкие, тихие — она будто старалась не нарушать ритм нашего движения. А чуть позади — Арис. Он то поднимал голову, то снова опускал взгляд в песок, будто искал что-то в своих мыслях. Некоторое время они просто шли рядом. Тишина между нами не была неловкой — скорее выжидающей. Потом Рейчел первая нарушила её.
Р— Странно, да? — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от горизонта. — Чем дольше идёшь, тем дальше кажется цель.
Я посмотрела на неё, не сразу найдя, что ответить.
Я— Да… — выдохнула я. — Иногда кажется, что она просто уходит от нас.
Ар— Или проверяет, насколько мы упрямые. — Едва слышно усмехнулся Арис. Я краем губ улыбнулась, хотя внутри всё ещё было тяжело.
Я— Тогда, думаю, у нас неплохие шансы.
Р— Главное, не потерять этот упрямый огонь, — сказала она тихо и кивнула, глядя вперёд. — Пока он живёт, мы тоже живём.
Она говорила спокойно, но в её голосе было что-то — усталое и тёплое одновременно, как будто она знала цену этим словам. Арис шагал рядом, молчал, только иногда косился на неё, будто хотел добавить что-то, но передумывал. Рейчел шла всё так же уверенно, как будто сама пустыня подстраивалась под её шаг. Её лицо оставалось спокойным, но глаза — внимательными, будто она впитывала каждую мелочь вокруг.
Р— Когда всё это закончится, — вдруг сказала она, — что ты сделаешь первым делом?
Я— Не знаю… — тихо произнесла я. Пожала плечами, даже не зная, как ответить. — Наверное, просто выдохну. Без страха, что завтра кто-то умрёт.
Р— Хороший план. — Рейчел коротко улыбнулась.
Я— А ты? — спросила я в ответ. Она на секунду задумалась, потом чуть вздохнула.
Р— Хочу увидеть дождь, — сказала просто. — Настоящий. Не кислотный, не мутный. Чтобы небо было чистым, и вода живая. — Её голос звучал почти мечтательно. Арис чуть усмехнулся:
Ар— А потом простудишься, — буркнул он.
Р— Пусть, — отозвалась Рейчел, — зато вспомню, что такое чувствовать.
Мы все тихо засмеялись. Не громко, не весело — но это был смех. Живой. Настоящий. Через несколько шагов я услышала сзади тяжёлые шаги — это Зарт нагнал нас. Он выглядел мрачным, но взгляд всё же смягчился, когда он услышал последние слова.
З— Сомневаюсь, что в этих местах дождь вообще бывает, — хрипло заметил он, подравниваясь с нами.
Я— Ну, значит, когда-нибудь дойдём до тех, где бывает, — ответила я.
З— Главное — дойти. — Зарт хмыкнул. Он обогнал нас, оставив после себя шлейф сухого песка, и снова повисла тишина. Только ветер шумел, сдувая мелкие крупинки с наших следов. Спустя минуту Марлоу, который шёл чуть впереди, не оборачиваясь, бросил:
Марл— А если «Правая рука» — просто миф? — в его голосе не было злости, только усталое сомнение.
Р— Тогда мы всё равно идём, — тихо ответила Рейчел, и её слова будто осели в воздухе. Мы продолжали шагать ещё несколько минут, пока Арис, не поднимая головы, не произнёс:
Ар— Думаете, «Правая рука» и вправду существует?
Я посмотрела вдаль — туда, где горизонт дрожал от жара, где горы всё ещё стояли как мираж.
Я— Не знаю, — ответила я. — Но если не идти, то зачем мы тогда вообще живём?
Рейчел посмотрела на меня и едва заметно кивнула.
Р— Иногда просто идти — уже ответ, — сказала она спокойно, и в её голосе не было сомнения.
Солнце било в спины, песок отражал свет, заставляя щуриться, но почему-то внутри стало чуть легче. Я погрузилась в свои мысли, шаг за шагом слушая гул ветра и ритм собственных шагов. Я выдохнула, смахнула пот со лба и неожиданно для самой себя решила заговорить. Повернувшись к Рейчел, которая всё так же шла рядом — ровно, не сбиваясь с шага, — я спросила:
Я— Эм... А ты... — я на секунду запнулась, подбирая слова. — Ты не помнишь, что они с тобой делали там... в Пороке?
Она чуть нахмурилась, будто пыталась достать из глубины памяти то, что давно старалась забыть. Ветер бил в лицо, но её голос прозвучал удивительно ровно:
Р— Да, помню, — сказала она наконец. — Как солдаты «спасли» нас от Порока. Помню их лица, оружие, эти фальшивые улыбки. Они тогда пообещали новую жизнь, чистый лист, безопасность... — она чуть усмехнулась, горько. — И я поверила.
Она отвела взгляд в сторону, глядя куда-то вдаль, где жаркий воздух колебался над песком.
Я— Мы все поверили, — сказала я, чувствуя, как слова будто вырываются сами. — Мы все надеялись, что тот кошмар наконец закончился… и нам просто хотелось спокойно выдохнуть. Хоть раз. Без страха, без боли. — Я тяжело выдохнула, глядя на песок под ногами, который слепил глаза. — Только Минхо… он не доверял им с самого начала.
Я подняла взгляд и посмотрела вперёд — туда, где шагал Минхо. Он, как всегда, шёл первым, чуть впереди всех, будто каждый шаг прокладывал нам дорогу. Его спина — прямая, упрямая, будто сама пустыня могла разбиться об это упорство. Ветер трепал его волосы, пыль ложилась тонким слоем на плечи, но он даже не замечал — просто шёл, уверенно, почти вызовом всему вокруг. Он не оборачивался, но мне казалось, что он знает, что я смотрю. Его походка — уверенная, выверенная — всегда вызывала раздражение и уважение одновременно. Но сейчас, почему-то, за этим привычным упрямством я увидела другое — ту же боль, ту же тревогу, что грызла каждого из нас. Просто он прятал её лучше. Ветер поднял песок, заставив нас прикрыть глаза. Рейчел не остановилась — просто чуть отвернулась, глядя куда-то вдаль, где в дрожащем воздухе терялись очертания горизонта.
Р— Когда нас с Хименой вызвали, а Арис остался, я правда думала, что нас перевезут в безопасное место. Что всё, наконец, закончится. — Неожиданно продолжила Рейчел, голос её чуть дрогнул. — А потом они сказали, что нас ждёт медосмотр. Повели по длинному коридору… и тогда… — Она осеклась — Нам и другим ребятам что-то вкололи. Даже не успели объяснить зачем. Всё закружилось — свет, голоса, боль. А потом... — она тихо выдохнула. — Потом я уже ничего не помню.
Арис, шедший чуть впереди, обернулся. Его взгляд задержался на ней — настороженный, мягкий, будто он снова переживал то же самое.
Р— Только как очнулась уже на руках у Ариса, — добавила она почти шёпотом. — Голова гудела, тело не слушалось, а он просто держал меня и не отпускал. Я не понимала, что происходит. Только видела, что он испуган. А если он — испуган, значит, всё было по-настоящему.
Мы шли молча. Ветер тянул за собой пыль, солнце медленно клонилось выше. Я ощущала, как слова Рейчел отзываются где-то глубоко — будто их можно было примерить к каждому из нас.
Я— Прости, — сказала я тихо, не зная, зачем. Рейчел чуть покачала головой.
Р— Не за что. Мы все там что-то потеряли. Просто кто-то — чуть больше, чем другие.
От лица Томаса.
Мы недооценили расстояние и свои силы. Казалось, что горы уже совсем близко — рукой подать, но теперь я понимал, что это была лишь иллюзия. До них ещё как минимум день пути, если не больше. Жара не спадает, солнце выжигает всё вокруг, а песок будто специально цепляется за ноги, мешая идти быстрее. Но останавливаться нельзя. Нам нужно двигаться — максимально быстро, пока ещё хватает сил и решимости.
Я был так погружён в свои мысли, что не сразу заметил, как кто-то ускорил шаг и догнал меня. Тереза. Она шла молча, почти не глядя по сторонам, но её рука едва заметно коснулась моей. Я инстинктивно взял её за ладонь, сжал мягко, будто боялся, что если отпущу — она снова исчезнет, как когда-то. Это простое прикосновение будто заземлило — на миг стало легче дышать, мысли прояснились. То, что она рядом, придавало мне сил больше, чем я мог бы признать. Я оглянулся — ребята растянулись позади. Кто-то шёл молча, кто-то что-то бормотал, экономя дыхание. Алби держался ближе к нам, за ним — Фрайпан и Карл, а чуть впереди, с привычно напряжённой осанкой, шёл Минхо. Он всё время косился по сторонам, оценивая местность, будто и тут, посреди пустыни, ожидал ловушку.
Если хотел поговорить с Терезой, то явно не вслух.
«Тереза…» — позвал я её мысленно. Она сразу повернула ко мне голову, и её ладонь чуть крепче сжала мою.
«Что?» — ответ прозвучал тихо, мягким шёпотом в голове.
«Ты не вспомнила ничего про Правую руку? Может, хотя бы где они примерно находятся?» — осторожно спросил я, стараясь не звучать слишком требовательно. Её мысленный голос отозвался с лёгким раздражением, но без злости:
«Конечно нет, Томас. Если бы я знала, где они, ты правда думаешь,что я бы молчала?»
Я слегка улыбнулся, виновато, и опустил взгляд в песок.
«Да, ты права…» — признал я, чувствуя, как в груди тянет знакомая тяжесть. Она посмотрела вперёд, на дрожащий от жары горизонт.
«Тем более, — продолжила она, — когда ты связался с Правой рукой, ты держал всё в тайне от меня до самого последнего момента. Я узнала, что ты слил им координаты всех лабиринтов, уже когда они тебя самого отправили. А потом… я сказала им, что больше не собираюсь работать на них. Тогда-то они и решили отправить меня следом за тобой. Избавиться.» Её голос в моей голове дрогнул, но не от обиды — от усталости.
«А ты разве не помнишь?» — спросила она чуть тише. Я замедлил шаг, пытаясь собрать мысли в кучу.
«Практически нет. Всё будто размыто… фрагментами, вспышками. Ничего чёткого. Словно это не так, как было на самом деле, как сквозь воду. Не похоже на то, что показывала мне ты.»
Она чуть нахмурилась, не разжимая моей руки.
«Скорее всего, — ответила она, — это потому, что к тебе начала возвращаться память после метаморфозы. А мне её вернули намеренно. Только вот зачем — я не совсем понимаю.»
Она замолчала, и мы шли рядом, не разрывая сцепленных рук. Песок шуршал под ногами, а ветер гнал по небу тусклые полосы пыли.
«Томас?» — её голос прозвучал неуверенно, едва слышно, словно она боялась нарушить хрупкое равновесие между нами. Я повернул голову — Тереза смотрела прямо вперёд, но я почувствовал, как в её пальцах мелькнуло лёгкое дрожание. Её голос сорвался, и вместе с ним во мне что-то тоже дрогнуло — тревога, чужая, но теперь уже и моя.
«Ты… ты больше никогда не вернёшься в Порок?» — спросила она, и от этих слов внутри будто что-то сжалось. Я не ожидал такого вопроса.
«Нет, конечно, — ответил я быстро, почти резко. — Никогда.» Я хотел добавить что-то ещё — что ей не о чем волноваться, что всё позади, — но она перебила:
«Мм… А если нам придётся скрываться от них всю жизнь? — её взгляд скользнул по мне, коротко, почти испуганно. — Если они не отстанут?»
Я замедлил шаг, чувствуя, как воздух между нами словно густеет. Мы пересеклись взглядами — и в её глазах я увидел всё: волнение, сомнение, страх… Будто она стояла на грани выбора — между тем, что чувствует, и тем, во что всё ещё боится поверить.
«Рано или поздно мы найдём место, — сказал я тихо, стараясь, чтобы слова звучали уверенно, — там, где они не смогут нас достать. Я сделаю всё, чтобы у них не получилось разлучить нас. Всё будет хорошо, Тереза.»
Я сжал её ладонь крепче, переплетая наши пальцы — как будто этим мог удержать не только её, но и то хрупкое спокойствие, которое ускользало из-под ног. Она слабо улыбнулась. Та улыбка была короткой, едва заметной, но я уловил в ней что-то тёплое, живое — и одновременно усталое. Ни она, ни я больше не произнесли ни слова. Мы просто шли. Молча — и в мыслях, и наяву.
Постепенно небо стало меняться — золотые тона начали медленно перетекать в мягкий оранжево-розовый, и над песком легла теплая дымка. День клонился к закату. Воздух, хоть и оставался жарким, уже не обжигал кожу, а ветер приносил с собой долгожданную прохладу. Я поднял взгляд и увидел, как Минхо, идущий впереди, вдруг оглянулся через плечо. Его шаг чуть замедлился, взгляд стал сосредоточенным, будто он что-то высматривал. Проследив направление его взгляда, я сразу понял — на кого он смотрел. Т/и шла немного позади, рядом с Беном. Тот что-то шепнул ей на ухо — она тихо улыбнулась, ответила пару слов и чуть кивнула. На секунду подняла взгляд, но с Минхо они так и не встретились глазами. Он тяжело выдохнул, отвёл взгляд в сторону и, будто пытаясь скрыть замешательство, резко повысил голос.
М— Эй, Джеф! Чего вы там плетётесь? Подгоняй их, Тарик! — крикнул он, делая вид, что просто проверяет строй. После этого Минхо снова развернулся и пошёл вперёд, как ни в чём не бывало, но я заметил — его лицо оставалось хмурым, взгляд устремлённым куда-то вдаль, слишком задумчивым для человека, уставшего за день марша. Я вздохнул. Похоже, знал, из-за чего он так себя ведёт. Ладно, момент не самый подходящий — но другого может и не быть. Я перевёл взгляд на Терезу, шедшую рядом. Мы всё ещё держались за руки. Её пальцы были тёплые, немного дрожащие от усталости, но привычно крепкие.
«Я поговорю с Минхо», — произнёс я мысленно, чуть сжимая её ладонь. Она посмотрела на меня, и в ответ в моей голове прозвучал её мягкий, бархатистый голос:
«Хорошо.» Мы медленно расцепили пальцы. Тереза остановилась, дождалась, пока остальные догонят, и, обернувшись, присоединилась к Т/и, Рейчел и остальным. Я направился вперёд. Минхо шёл чуть в стороне, не отрывая взгляда от горизонта. Его походка всё такая же уверенная, но в каждом шаге чувствовалось напряжение.
Т— Эй, Минхо, — окликнул я, догоняя его. — Давай поговорим.
Он не сразу ответил. Лишь на секунду скосил взгляд на меня, потом снова вперёд.
М— О чём? — сухо бросил он, но я уловил в голосе усталость и то самое раздражение, которое он всегда пытался прятать за бравадой.
Т— Просто поговорить, — повторил я, догоняя его и шагая рядом. — Мы давно не говорили нормально.
Минхо усмехнулся, не поднимая взгляда, коротко, почти безрадостно.
М— Да ладно, Томас. Ты же не из тех, кто просто хочет «поговорить».
В его голосе сквозила усталость, но под ней слышалось ещё что-то — раздражение, будто он заранее знал, куда всё это идёт, и хотел оборвать разговор до того, как он начнётся.
Т— Ты на неё смотрел, — сказал я прямо, не отводя взгляда. Минхо резко вскинул брови, как будто мои слова задели что-то живое, больное. На лице мелькнула тень — злость, обида, попытка спрятать их за привычной бравадой.
М— На кого? — бросил он, слишком громко, чем стоило бы. Его голос эхом разнёсся по песку. Я бросил взгляд назад — Алби повернул голову, нахмурился, но я коротко кивнул, мол, всё в порядке. Он медленно отвернулся. Минхо продолжил, уже сбивчивее, но не тише: — Уточняй, Томас, на кого я тут могу смотреть? Мы в пустыне, если ты забыл. — Он развёл руками, взгляд метался между горизонтом и песком. — Ну, так на кого — на неё? На гору? На этот долбаный песок?
Он фыркнул, усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Я дождался, пока он замолчит, и спокойно ответил.
Т— На Т/и.
Молчание повисло между нами. Плотное, горячее, как воздух, дрожащий над раскалённым песком. Минхо замер на полшага, потом резко выдохнул, словно из него выбили воздух. Его плечи чуть напряглись.
М— С чего бы это мне на неё смотреть? — фыркнул он, но голос выдал то, чего он не хотел показывать. Желваки дёрнулись, губы сжались в тонкую линию. Он откинул голову вперёд, будто хотел этим движением избавиться от разговора, как от назойливой мухи. Он снова пошёл вперёд, не оборачиваясь, шаги стали чуть быстрее — будто пытался уйти не только от меня, но и от самого себя. Но я чувствовал — разговор не окончен. Наоборот, всё только начиналось.
Т— Минхо, — я ускорил шаг и встал рядом, — я же тебя знаю. Ты можешь сколько угодно делать вид, что тебе всё равно, но я-то вижу.
М— Ты много чего видишь, Томас. Только иногда лучше бы не лезь туда, куда не просят. — Он хмыкнул, не останавливаясь. Я вздохнул, чувствуя, как песок хрустит под ногами, ветер бьёт в лицо.
Т— Она тебе не безразлична, — сказал я тихо. — И ты это знаешь.
Минхо наконец замедлил шаг. На секунду его глаза метнулись ко мне — коротко, остро, с чем-то похожим на боль.
М— Даже если так... — выдохнул он и покачал головой. — Что с того? Здесь, в этом чёртовом аду, нельзя быть слабым. А она... она не заслуживает, чтобы кто-то ещё причинял ей боль. — Он снова отвёл взгляд, глядя куда-то вдаль, на солнце, медленно ползущее к горизонту. — Так что да, Томас, я смотрел. Может, и больше, чем следовало. Но это всё, что я могу себе позволить.
Минхо был на пределе — это чувствовалось по каждому движению. Его плечи напряглись, шаги стали резче, будто каждый удар ботинка о песок помогал ему сдерживать всё то, что копилось внутри. Он снова ускорился, уходя вперёд, но я не отставал. Это выглядело, будто мы играли в какую-то странную игру в догонялки — только на кону были не шутки, а что-то куда серьёзнее.
Т— Ты понимаешь, что итак причиняешь ей боль? — выпалил я, едва успевая за ним. — Хоть раз пробовал с ней нормально поговорить? Просто... не наезжать и не бросаться. Ты же только всё усугубляешь!
М— Думаешь, я не пробовал? — прошипел он сквозь зубы, но в каждом слове звенела усталость и что-то надломленное. — Ты говоришь всё так просто… а я не умею так. — он провёл рукой по лицу, будто хотел стереть раздражение, но вместе с ним стирал и ту боль, что проступала в каждом движении. Его шаг стал неровным. — Я не умею быть мягким, понимаешь? Каждый раз, когда хочу сказать хоть слово нормальное — выходит чёрт знает что. Сарказм, злость. Она смотрит — а я не могу даже нормально ответить.
Он выдохнул, покачал головой и, не дожидаясь ответа, оглянулся назад.
Я тоже посмотрел — Т/и шла немного позади, держась с Терезой за руки. Они что-то тихо обсуждали, но, кажется, наши голоса всё же были слышны. В какой-то момент она подняла взгляд — и встретилась глазами с Минхо. Всего секунда. Но этого хватило, чтобы в его лице мелькнуло что-то почти паническое. Он резко развернулся обратно, стиснув зубы, шаг ускорился.
Т— Просто скажи, ты хочешь быть рядом с ней? Пока не поздно, — тихо, но твёрдо сказал я.
М— Ага, чего захотел, — проворчал он раздражённо, будто хотел прибить назойливого комара. — Что тебе ещё рассказать, а? Может, дату, когда мне башню сорвёт окончательно?
Т— Минхо, — сказал я, не сдаваясь, — мы не знаем, что нас ждёт завтра. Даже через мгновение может быть поздно. Чего ты ждёшь?
Он нахмурился. Солнце клонилось к закату, и его лицо наполовину скрывала тень.
М— Зачем ей нужен я? — спросил он хрипло, почти шёпотом, но в этих словах было больше боли, чем в любом крике. — Ей нужен кто-то вроде Бена. Сильный. Надёжный. А я… я просто очередной псих с сарказмом вместо чувств.
Т— Не решай за неё, — ответил я спокойно, но твёрдо. — Я же вижу, Минхо, ты сам мучаешься. И не потому что она рядом с кем-то другим, а потому что сам не даёшь себе шанса быть рядом с ней.
Минхо отвёл взгляд в сторону, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Молчание повисло между нами — тяжёлое, густое, будто воздух вокруг стал плотнее. В его взгляде мелькнула едва заметная трещина — неуверенность, страх, что-то совсем человеческое. Но он, как всегда, спрятал это за коротким хмыком и упрямо выдохнул:
М— Прекращай уже, Томас. Нам ещё идти и идти.
Т— Она тебя так не заметит, если ты не будешь ничего делать, — сказал я, не повышая голоса, но достаточно твёрдо, чтобы он понял: от этой темы я не отступлю. — Пока ты молчишь и пялишься со стороны, она будет думать, что тебе вообще всё равно.
Минхо тихо простонал, закинув голову к небу, будто обращаясь к высшим силам за терпением.
М— Томас... — выдохнул он с притворным страданием, но в голосе слышалось настоящее раздражение. Он сделал шаг в сторону, поднял песчинку с земли и бросил её куда-то вперёд — явно лишь чтобы занять руки. — Ты у меня уже в печёнках сидишь, честно. Иди уже, соблазняй свою Терезу, — продолжил он, фыркнув. — И оставь меня в покое, ладно? У меня и без твоих советов голова скоро взорвётся.
Т— Просто не делай вид, будто тебе плевать. — Я усмехнулся, но не отступил.
М— Томас, — перебил он, уставившись в горизонт, и развернулся и пошёл вперёд, но шаг его был неувереннее, чем раньше. Я остался на секунду позади, глядя, как солнце медленно опускается за горизонт. Песок сиял золотом, и его фигура впереди казалась тенью, теряющейся в лучах заката. Он не признавался — но теперь я точно знал: он чувствует гораздо больше, чем хочет себе признать.
От лица Т/и.
Постепенно солнце стало клониться к закату. Его свет стал мягче, тёплые отблески ложились на песок, окрашивая его в медь и золото. Воздух чуть остыл, ветер стал слабее, и пустыня на мгновение показалась почти живой — дышащей, усталой, но не враждебной. Мы с Рейчел и Арисом всё ещё шли рядом. Разговор давно стих, но между нами повисла тихая, спокойная тишина. Каждый думал о своём, но в этом молчании всё равно чувствовалось нечто общее — будто мы делили не только путь, но и усталость, и память. Позади послышались шаги — мягкие, но уверенные. Я обернулась — это был Ньют. Он шёл неторопливо, поднимая взгляд на нас, а солнце цеплялось за его волосы, превращая их в янтарные. Он поравнялся и с лёгкой усмешкой сказал:
Н— Вы тут целый день как отряд разведки. Я уж подумал, что вы решили сбежать вперёд и не ждать остальных.
Я— Просто шли, — ответила я с улыбкой. — Разговаривали.
Н— Ага, — кивнул он, с прищуром глядя вперёд. — По лицам видно, разговор был не из лёгких.
Рейчел бросила короткий взгляд в его сторону — спокойный, чуть настороженный. Арис молча пожал плечами, будто соглашаясь. А потом я услышала за спиной знакомый шаг. Тяжёлый, но всё ещё уверенный — я бы узнала его из сотни. Бен догнал нас, на ходу встряхивая песок с рукавов. Он выглядел уставшим, но, как всегда, держался прямо, с тем спокойствием, которое действовало лучше любых слов. Он подошёл ближе и, слегка наклонившись ко мне, шепнул почти у самого уха:
Б— Как ты тут без меня? — уголки его губ дрогнули, и он подмигнул. Я вскинула брови и, стараясь не улыбнуться слишком явно, ответила:
Я— У тебя ещё есть силы на разговоры?
Б— На разговоры с тобой — всегда найду, — тихо бросил он, и в голосе прозвучала привычная теплинка. Я закатила глаза, но улыбка всё равно вырвалась — короткая, почти незаметная. Сбоку послышался лёгкий смешок. Арис едва заметно хихикнул, потом быстро отвернулся, будто сделал вид, что просто осматривает горизонт. Рейчел только покачала головой, глядя на затылок Ариса, но я видела — в уголках её губ тоже пряталась улыбка.
Вечер опускался плавно, тихо. Солнце касалось линии песка, воздух наполнялся мягким светом. Потом я заметила, как Тереза немного замедлила шаг и остановилась, подождав, пока мы дойдём до неё. Когда мы поравнялись, она без слов встала рядом, словно так и должно быть. Рейчел бросила на неё короткий взгляд — не настороженный, скорее внимательный, изучающий, но без тени неприязни. Просто спокойно, как будто хотела понять, кто перед ней. Тереза легко взяла меня за руку, и мы пошли так — раскачивая переплетённые пальцы в такт шагам. Было что-то странно детское и простое в этом движении, будто в мире, где всё рушится, мы всё ещё могли позволить себе немного тепла. Бен и Ньют шли чуть позади. Их разговор был тихим, едва различимым, но по интонации я чувствовала — они обсуждают что-то серьёзное. Иногда доносился короткий смешок Ньюта или хрипловатое «угу» Бена. А впереди я услышала приглушённые голоса. Прислушалась — один из них был Томаса. Второй, чуть резче, я узнала сразу. Минхо.
Я подняла взгляд и увидела его — он уже смотрел на меня. Этот взгляд был таким прямым, что на секунду мне стало не по себе, будто он хотел, чтобы я просто исчезла, провалилась под песок. Его глаза сверкнули, губы дрогнули, и через миг он со злости резко отвернулся, буркнув что-то Томасу. Они снова продолжили спор, шаги их ускорились.
Я— У них там всё нормально? — скептически спросила я, не отрывая взгляда от их спин. Тереза лишь коротко кивнула, чуть пожав мою руку.
Я— Ну ладно, — выдохнула я, пожав плечами. — Главное, чтобы не передрались.
Тереза хмыкнула, и на её губах появилась еле заметная улыбка. Мы шли дальше, не отпуская друг друга, и пустыня вокруг постепенно затихала, окрашенная в цвета уходящего солнца. Позади раздался смех — короткий, хрипловатый, будто кто-то не выдержал напряжения. Я обернулась — Бен что-то сказал Ньюту, и тот, прищурившись, покачал головой, но на его лице мелькнула улыбка. Их разговор был тихим, но лёгким — как будто после всего пережитого они наконец позволили себе просто дышать. Ветер стих, шаги стали тише, и на какое-то мгновение всё словно замерло. Только закат, песок и бесконечная дорога впереди. Я снова посмотрела туда, где шли Томас и Минхо — их силуэты выделялись на фоне оранжевого неба. Даже отсюда можно было понять: спор всё ещё не окончен. Минхо жестикулировал — резко, сдержанно, но каждый его жест выдавал злость. Томас же, наоборот, держался спокойно, почти выжидающе.
Я— С этими двоими всегда как на минном поле. — Я вздохнула. Тереза коротко хмыкнула, не отпуская моей руки.
Тер— Привыкай. Мы все — ходячие мины.
Я чуть повернула голову, посмотрела на неё — в её глазах отражалось солнце, тёплое и выцветшее, а на губах играла лёгкая, усталая улыбка.
Я— Тогда хоть держи меня за руку покрепче, чтобы не взорваться раньше времени.
Тер— Договорились, — ответила она тихо, и мы обе, несмотря ни на что, рассмеялись. Позади Бен поднял голову на нас, услышав наш смех. Его взгляд встретился с моим — тёплый, внимательный, почти защитный. Он ничего не сказал, просто улыбнулся. И от этой улыбки в груди стало легче.
Когда уже совсем потемнело, мы всё ещё продолжали идти — шаг за шагом, будто на автопилоте. Пустыня постепенно теряла цвет, растворяясь в сгущающихся тенях. Воздух стал холоднее, ветер резал кожу, а каждый вдох отдавался сухостью в горле. Ноги ныли так, что казалось — они вот-вот подогнутся сами собой. Но никто не жаловался. Мы все знали — ещё немного, и завтра мы докажем, что прошли всё это не зря. Наконец, кто-то впереди махнул рукой — остановка. Все почти синхронно выдохнули с облегчением. Мы решили заночевать прямо посреди пустыни, не дожидаясь, пока найдём хоть какое-то укрытие. Просто песок, небо, звёзды — и усталость, накрывшая всех одинаково.
Костёр сегодня не разводили — слишком сильный ветер, да и сил уже не осталось. Ребята один за другим опускались на песок, кто-то укутывался в куртку, кто-то просто ложился, подложив под голову рюкзак. Я стояла немного в стороне, осматриваясь. Пустыня ночью казалась бесконечной — гладкой, чёрной, тихой. Только где-то вдалеке перекатывался песок, будто само пространство дышало.
Потом всё же опустилась на землю рядом с остальными, чувствуя, как тело буквально тянет вниз. Ладони утонули в холодном песке, и я невольно поёжилась. Бен подошёл чуть позже, тихо, чтобы никого не разбудить. Он бросил на меня тёплый взгляд и уже собирался лечь рядом, но в тот момент, когда он опустился на колени… место рядом со мной неожиданно занял Минхо. Он лёг быстро, будто специально, — просто взял и устроился на песке вплотную, даже не глядя в мою сторону. Я моргнула, не сразу осознавая, что произошло. Бен застыл на секунду, нахмурился, потом коротко фыркнул, не сказав ни слова. Просто развернулся и лёг чуть поодаль, ближе к Ньюту. Воздух между нами с Минхо словно задрожал. Он лежал молча, уставившись в небо, но я чувствовала его присутствие — слишком остро, слишком близко. Его рука почти касалась моей.
М— Места мало, — пробормотал он тихо, будто оправдываясь, хотя мы оба знали, что вокруг было полно свободного пространства. Я хмыкнула, стараясь не смотреть в его сторону.
Я— Ага. Конечно. Просто мало места.
Он не ответил, только глубоко вдохнул, и на пару секунд повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра. Где-то позади послышался приглушённый смешок Ньюта — короткий, как будто он что-то понял, но предпочёл промолчать. Я закрыла глаза, стараясь не думать ни о Минхо, ни о том, почему он выбрал именно это место. Но стоило мне выдохнуть, как я почувствовала — он всё ещё не спит. И это странное, почти электрическое напряжение между нами не исчезало, а только росло с каждой минутой. Я лежала, уставившись в темноту, стараясь сосредоточиться на ровном дыхании — на своём, на далёком шелесте ветра, на редких звуках вокруг. Но всё время ловила себя на том, что слушаю именно его дыхание. Тихое, размеренное, но слишком близкое. Слишком живое. Минхо не двигался. Он лежал на спине, глядя в звёзды, и казался совершенно спокойным, будто ему всё равно. Но я чувствовала, как иногда его плечо едва заметно напрягалось — и отпускало. Раз за разом.
Я— Не могу поверить, что мы снова спим прямо на песке, — пробормотала я, просто чтобы что-то сказать, лишь бы разбить эту тишину, от которой становилось неловко.
М— Хуже было, — отозвался он негромко. Голос хриплый, будто уставший до предела, но с какой-то усмешкой. — По крайней мере, сейчас тихо и спокойно.
Я— Утешил, спасибо. — Я слабо усмехнулась. Он тихо фыркнул. Потом замолчал, и я решила, что разговор окончен. Но через пару секунд он снова заговорил, уже тише, как будто не себе, а в пространство:
М— Ты… устала?
Я повернула голову, посмотрела на него. Лунный свет едва касался его лица — мягко, обрисовывая контуры скул, губ. В глазах отражались звёзды.
Я— А ты? — спросила я в ответ. Он пожал плечами, не отводя взгляда от неба.
М— Привык. — Пауза. — Просто не люблю, когда ты так устаёшь. — Я моргнула, не сразу поняв, что он сказал. Он, кажется, сам осознал, и чуть отвернулся, будто пожалел, что вырвалось. — Забудь, — быстро добавил он. — Глупость сказал.
Я тихо выдохнула, ничего не сказав. Просто повернулась на бок, спиной к нему, поджав ноги и чувствуя, как прохладный песок медленно остывает под телом. Минхо остался лежать на спине, и я слышала его дыхание — ровное, чуть сбивчивое, будто он тоже не мог заснуть. Между нами оставалось всего несколько сантиметров, и всё же — этого было достаточно, чтобы чувствовать его тепло. Я закрыла глаза, но сна всё не было. Слушала, как он дышит, как песок шуршит под ветром. И всё время думала о его словах. «Просто не люблю, когда ты так устаёшь».
Я проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Сон у меня был чуткий, поэтому я сразу распахнула глаза — и первое, что увидела, было лицо Минхо, склонённое надо мной.
Я— Что… — пробормотала я хрипло, моргая, пытаясь сфокусировать взгляд. Над ним раскинулось небо —тёмно-серое, тяжёлое, затянутое тучами. И в следующую секунду где-то вдали вспыхнул яркий свет — молния, разрезавшая горизонт, будто сама пустыня на мгновение вспыхнула изнутри. — Что случилось уже? — недовольно буркнула я, чувствуя, как холод пробирает под кожу.
М— Давай, просыпайся, — Минхо снова потряс меня за плечо, на этот раз чуть сильнее.
Я— Отстань, Минхо, — проворчала я, отмахиваясь от него и поднимаясь на локтях. — Ни в какие рамки не лезет — даже ночью покоя нет.
Я уже собиралась снова лечь, но вдруг услышала знакомый голос Томаса — взволнованный, почти срывающийся на крик:
Т— Там огни! — Он стоял чуть впереди, махая рукой и показывая куда-то в темноту. — Мы пришли!
Его слова прозвучали так, будто он сам не до конца верил в то, что говорит. Я резко села, чувствуя, как сердце ускоряется. Остальные уже начали подниматься, кто-то спросонья ругался, кто-то пытался понять, что происходит. Я подняла взгляд — и тогда небо озарила новая вспышка. Молния ударила в землю где-то вдали, осветив всё вокруг на долю секунды. На миг стало видно всё — горизонт, песок, силуэты тех, кто стоял рядом. А потом снова темнота и грохот, будто сама пустыня заговорила.
Т— Бежим! — крикнул Томас, оборачиваясь. Я вскочила на ноги. Минхо уже стоял, глядя вперёд с напряжением, которое чувствовалось почти физически. Ещё один всполох света мелькнул вдалеке, и теперь я тоже увидела — там, среди песка и тьмы, действительно мерцали огни. Не молнии. Настоящие.
Мы переглянулись, и этого было достаточно. Без слов, почти одновременно, мы сорвались с места. Песок летел из-под ног, ветер бил в лицо, дыхание сбивалось — но никто не останавливался. Где-то позади грохотал гром — низкий, утробный, как будто небо рушилось прямо над нами.
Т— Быстрее! — крикнул Томас, но слова почти утонули в реве ветра. Вспышка. На секунду всё ослепительно осветилось — наши тени метнулись по песку, вытянувшись до бесконечности. Молния ударила где-то сбоку, так близко, что воздух взвыл, а от вспышки стало больно глазам. Я машинально пригнулась, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом.