Сквозь его глаза

                     глава XXV

                     Мы развернулись и сорвались с места. Металлические балки гремели под ногами, лучи фонариков метались по старым стенам и разбитым витринам.
— Быстрее! — крикнул кто-то сзади. Марлоу и Келли неслись по флангам, прикрывая нас, Тарик на бегу швырнул назад трубу — она врезалась в первую тварь. Та отлетела, но следующая, словно не заметив, перепрыгнула через неё и рванула вперёд. Мы вырвались в огромный атриум торгового центра. Под потолком зияли разбитые стеклянные панели, сквозь которые сочился мутный лунный свет. Прямо по центру — старый ржавый эскалатор, покрытый песком и мусором.
Т— Наверх! — скомандовал Томас. Мы рванули к нему. Металл дребезжал под ногами, фонари тряслись в руках. Позади визг становился всё громче, шаги всё ближе. И тут позади раздался крик.
У— Майк!
                         Я обернулся на бегу — Майк поскользнулся на обломках, упал на бок, и прежде чем кто-то успел дотянуться, на него обрушились двое этих чертовых мразей. Он завопил, вырываясь, но они сцепились с ним, когти вонзились в тело. Ещё один прыгнул сверху. В следующую секунду тьма будто поглотила его.
У— НЕТ! — заорал Уинстон так, что голос эхом ударил по пустым стенам. Он рванулся было назад, но я схватил его за воротник.
М— Поздно! — рявкнул я, почти таща его вверх по ступеням. Он вырывался, кричал, слёзы от злости блестели в глазах. Но время жалости закончилось — позади они уже карабкались на эскалатор, царапая металл когтями, издавая этот мерзкий хрипло-визжащий звук. Мы мчались вверх. Сбоку на Уинстона кинулась тварь — Карл с размаху врезал ей фонарём по голове, хруст, она отлетела вниз, сбивая ещё двоих. Верхняя площадка. Томас первым проскочил через пролом в стене, ведущий в коридор. Я обернулся — снизу эскалатор уже кишел ими, они карабкались, как сорвавшиеся насекомые.
М— Быстрее! — крикнул я остальным. Стэфан и Тарик прикрывали сзади — швыряли вниз железки, рекламные стойки, всё, что попадалось под руку. Одна из стоек попала прямо в морду твари, та сорвалась вниз, увлекая за собой ещё нескольких. Мы проскочили через пролом, добежали до полукрошенного мостика. Томас прыгнул первым — и мы следом один за другим перемахнули через дыру. Воздух вырвал из лёгких, но адреналин гнал вперёд. Сзади твари уже вылезали из проёма, визг стоял оглушительный. Мы схватили балку, перегородили проход, навалились всем телом. Металл скрипел, но пока держался.
М— Это было чертовски близко, — выдохнул я, переводя дыхание. Уинстон молча опустился на корточки, кулаки сжаты так, что побелели костяшки. Он не произнёс ни слова — только тяжело дышал, глаза были красные. Я знал, насколько близки они были с Майком. Но некогда останавливаться. Впереди, за проломом, слышались голоса.
М— Сюда! — крикнул я. Мы выскочили в длинный коридор, перескочили через кучу мусора и вырвались в зал, где нас уже ждали ребята.
Н— Что за чёрт там творится?! — выпалил Ньют.
Т— Нам нужно валить отсюда. Срочно. — выпалил Томас, переводя дыхание. Сзади уже снова раздались знакомые, раздирающие уши визги — будто весь мрак ожил и гнался за нами.
М— Бегом! — заорал я, и этот крик будто выстрел толкнул всех в движение. Ребята замерли на секунду, глядя на нас с вопросом в глазах. Но увидев выражения наших лиц, не спросили ни слова. Все одновременно развернулись и сорвались с места. Коридор дребезжал под гулом десятков ног. Лучи фонарей бешено метались по стенам, освещая трещины, выбитые двери и тёмные пятна на полу. Позади визги становились всё ближе.
Когтистые лапы били по бетону, глухо, но быстро — они не отставали.
                        Мы влетели в лестничный пролёт, рванули вверх. Старые железные ступени грохотали под нашими шагами, сыпалась ржавая пыль. Кто-то споткнулся, Фрайпан схватил его за куртку и дёрнул вверх, не останавливаясь. Воздух в лёгких горел, как огонь. Наверху — коридор. Узкий, с выбитыми окнами по одной стороне. И тут, прямо перед нами, из тьмы коридора выползли они, перекошенные, будто вывернутые, с безглазым взором.
М— Чёрт! — выдохнул я и без замедления со всего маху ударил ближайшему ногой в грудь. Сухой хруст, и тварь отлетела назад, сбивая двоих позади. Томас с Тариком врезались в следующих, сбивая их с ног. Ньют, чертыхаясь, махнул железным прутом — удар пришёлся по челюсти, из пасти твари хлестнула чёрная жижа.
Ал— Что это?! — перекрикивая визг, крикнул Алби, выбегая из-за поворота.
Т— Мы не знаем! — рявкнул Томас, перепрыгивая через поваленную тушу. Мы мчались дальше, почти вслепую, ведомые только светом фонариков и страхом позади. Воздух был спертый, отовсюду пахло пылью, ржавчиной и чем-то гнилым. И тут впереди показался узкий проход — не совсем щель, но достаточно тесный, чтобы пришлось идти по двое.
М— Туда! — крикнул я и первым влетел в проём. Толпа втиснулась следом. Мы продирались сквозь обвалившиеся балки и мешающие провода, пока сзади уже кишели эти мрази. Их визги били по ушам, как удар током. Фонари позади выхватывали из тьмы десятки перекошенных лиц, они неслись лавиной. Мы вырвались в просторное помещение — старую служебную комнату или склад. Пол усыпан мусором, по углам ржавые шкафы и разбитые ящики.
Т— Живо! — заорал Томас, и мы все ввалились внутрь. Т/и, Ньют и Зарт последние проскочили через проход, а сзади твари уже налетели на него. Дверь — старая железная, с огромным ржавым замком — захлопнулась.
Тар— Держи! — рявкнул Тарик. Мы навалились на неё плечами, кто-то поставил под ручку металлическую балку. С той стороны они уже били. Сначала глухо. Потом сильнее.
БАХ… БАХ… БАХ! Дверь дрожала под ударами, петли скрипели, замок трещал.
— Там! — кто-то показал на другую сторону помещения. Железная дверь. Замок, ржавый, но крепкий. Единственный путь вперёд. Мы бросились к ней. Я врезался плечом — глухой, болезненный удар, дверь даже не дрогнула.
М— Чёрт! — выдохнул я, отступая на шаг. Тарик разбежался и ударил — металл жалобно скрипнул, но не открылся. Тим подхватил следующую очередь, врезался со всей дури. Дверь задрожала, замок хрустнул, но устоял. Сзади уже раздался ритмичный грохот — недолюди били в старую дверь всей своей массой. Металл гнулся, петли трещали. Ребята инстинктивно отступили ближе к нам — все понимали, что долго она не выдержит. Я снова ударил плечом. Боль пронзила ключицу, но мне было плевать. Тарик и Тим врезались следом. Замок треснул, как сухая ветка, и дверь наконец распахнулась внутрь.
М— Бежим! — снова заорал я, не думая. Мы высыпались в широкий коридор — бетонный, пустой, тянущийся вдаль. Воздух здесь был холоднее, и в нём чувствовалась свобода… и опасность. Половина уже выбежала, когда первая дверь позади нас с грохотом рухнула. Толпа шизов вывалилась в помещение, как поток чёрной воды. Они карабкались по стенам, визжали, неслись на четвереньках и в полный рост, будто само безумие вырвалось из темноты. Т/и резко развернулась, достала пистолет и подняла его к голове — уверенно, отточенным движением. Щёлк — снят с предохранителя. Громыхнули выстрелы. Пули свистнули, снося первых тварей. Несколько завалились, захлёбываясь чёрной жижей.
Н— Давай! — крикнул Ньют, вытягивая Уинстона, который выбегал последним. Но тут на него навалилось сразу несколько. Они вылетели из проёма, сбивая его с ног.
— УИНСТОН!! — заорал кто-то. Т/и выстрелила ещё — точные выстрелы, один за другим. Двое шизов рухнули, дёргаясь. Парни — Келли, Карл и Зарт — бросились, оттаскивая Уинстона. Он орал от боли так, что голос резал воздух. Я в это время захлопывал вторую дверь, наваливаясь всем телом. Металл ударился, прижимая когти и перекошенные рожи, застрявшие в проёме.
Т— ДАВАЙ! — заорал Томас, помогая с другой стороны. Мы вдвоём вжимали дверь, слыша, как они выламывают её изнутри. Одна тварь успела вцепиться Уинстону когтями в живот, полоснув. Кровь брызнула, он взвыл. Ньют с яростью ударил железной палкой по её голове — глухой звук, и череп хрустнул. Её оттащили, а Уинстона подняли, едва удерживая на ногах. Томас поднажал, я отпустил.
Т— Давай сначала ты, я за тобой, — прохрипел он, даже не глядя. Я кивнул и сорвался с места. Он задержал их у двери, прижимая со всей силы, давая нам оторваться. Потом, в последний момент, резко отпрыгнул и рванул следом, когда дверь наконец рухнула под натиском. Позади раздался взрывной визг — стая снова хлынула наружу.
                      Мы бежали. Все. Каждый шаг отдавался гулом, коридор превращался в туннель выживания. Уинстона тащили двое. Т/и прикрывала сзади. Томас догонял, дыша тяжело, но не оглядываясь. А эти непонятные существа не отставали. Коридоры сменялись один за другим — бетонные, обвалившиеся, с трещинами, обнажёнными проводами, осыпавшейся штукатуркой. Всё сливалось в один длинный, адреналиновый миг. В какой-то момент коридор раздвоился. Томас, не сбавляя темпа, рванул вправо — и мы все за ним. Шизы не отставали, их визги метались эхом по стенам, будто целый хор безумия гнался за нами.
М— Давай же! — выдохнул я, чувствуя, как лёгкие горят, а ноги начинают наливаться свинцом. Впереди — ещё один огромный эскалатор, некогда ведущий на верхние этажи торгового центра. Сейчас — ржавая, засыпанная мусором железная лента, усыпанная битым стеклом и песком. Мы влетели на него, карабкаясь наверх, кто на четвереньках, кто просто отталкиваясь руками от рельс. Под ногами с грохотом скатывались камни, а позади слышались когти по металлу — твари тоже полезли следом.
Тар— Быстрее! — рявкнул Тарик, подталкивая Келли в спину. Наверху — пролом в стене, откуда тянуло холодным ночным воздухом. Мы вырвались наружу через полузаваленный проход — и, не оглядываясь, рванули вперёд. Позади всё ещё слышались визги, но с каждой секундой они становились глуше. Мы выбежали на задний двор бывшего центра — всё в песке, обломках, ржавых конструкциях. Томас первым заметил пролом в бетонном заборе.
Т— Сюда! — крикнул он. Мы пролезли по одному, кто-то помогал друг другу подтягиваться. Последним выбрался Зарт, и в тот момент визги донеслись совсем близко — но когда первые твари выбежали наружу, ветер поднял густую песчаную пелену. Буря накрыла здание, будто сама пустыня решила стереть нас с карты. Эти существа не вышли за территорию. Они метались у пролома, визжали, но не спешили покидать своё логово. В конце концов, их силуэты исчезли в темноте, затерявшись в руинах.
                     Мы шли. Шли, пока сердце не перестало бешено колотиться, пока визги не растворились в ветре. Снова — пустыня. Сухая, холодная. Небо — тёмное, звёздное, безлунное.
Ветер снова бил в лицо, поднимая песок.

От лица Т/и

                     Вот и пригодился этот кусок ткани. Я повязала его на лицо, как бандану, закрывая рот и нос — песок всё равно пробивался сквозь ткань, но дышать стало легче. В голове пульсировали выстрелы. Я считала их автоматически. Один… два… три… четыре… пять. Щёлк. Проверка. Один патрон остался в магазине.
Я— Прекрасно… — пробормотала я себе под нос, пряча пистолет обратно в кобуру. Холод ночи пробирал до костей. Каждый шаг по песку отдавался усталостью в мышцах. Я смотрела на силуэты впереди — Томас, Минхо, Ньют, Бен… Все шли молча. Даже дыхание у всех было тяжёлым, ровным, как у загнанных животных. Мы снова были в пустыне. Никто не знал, куда идём. Но все знали — назад пути нет.
                     Я ещё раз оглядела всех ребят — один за другим. Уставшие лица, покрытые пылью и потом, опущенные плечи, тяжёлое дыхание. Томас, Минхо, Ньют, Тарик, Марлоу, Бен, Зарт, Тереза, Арис, Рейчел… Стоп. Что-то не сходилось. Сколько раз я не пересчитывала, кого-то не хватало. Я оглянулась снова, внимательнее, проверяя каждое лицо, каждую фигуру в темноте пустыни. И вдруг будто холодным льдом обдало изнутри.
Я— …Где Майк? — голос сорвался с губ хрипло. Никто не ответил.
Я — Майк? — позвала я громче, будто он просто отстал на шаг, вот-вот появится из-за дюны, тихо подойдет сзади, положит руку на плечо и скажет, что всё будет хорошо. — Майк, отзовись!
                        Но только ветер. Только песок, свистящий мимо. И взгляды. Ребята повернулись ко мне почти синхронно. Их глаза — усталые, глухие, потухшие — сказали всё раньше слов. У меня в животе всё сжалось.
Я— Ребята… где Майк? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Тарик медленно опустил взгляд в землю.
Тар— Его утащили эти мутанты, — глухо сказал он, сжав кулаки так, что побелели костяшки. В тишине эти слова ударили сильнее, чем любой крик. Уинстон резко провёл ладонью по волосам, как будто пытаясь выдрать из себя злость. На глазах у него проступили слёзы — не слабости, а ярости. Глухой, бессильной. Он отвернулся, чтобы никто не видел, как дрогнули его плечи. Кто-то тяжело выдохнул. Кто-то опустил голову. Даже Ньют, выглядел так, будто его что-то ударило в грудь.
Я— О боже… — прошептала я, глядя в пустоту, не веря. Слова будто прилипали к языку. Бен подошёл ближе и молча приобнял меня за плечо. Его рука была тёплой, но в этом тепле чувствовалась какая-то общая усталость и скорбь. Он не сказал ни слова — просто опустил взгляд вниз, как и все остальные. Ночь вокруг будто стала гуще. Пустыня — ещё тише. А внутри будто образовалась дыра. Майк… Он был не просто одним из нас. Он был своим. И его тоже больше нет.
                      Ночь опустилась окончательно — плотная, безлунная, с тихим шорохом ветра, который гнал по песку редкие сухие кустики. Пустыня тянулась бесконечной чёрной гладью, и даже звёзды казались далекими, холодными. Мы шли молча. Никто не говорил. Каждый был в своих мыслях — кто-то переваривал случившееся, кто-то просто гнал вперёд усталые ноги, лишь бы не останавливаться. Минхо шёл впереди с фонариком, луч которого дрожал на песке, выхватывая из темноты неровности рельефа. Томас держал чуть сбоку, постоянно оглядывался назад, будто проверяя, не преследует ли нас кто-то. Через какое-то время впереди показались тёмные силуэты — обломки бетонных конструкций, возможно, остатки старого строения или разрушенной дороги. Мы подошли ближе и увидели полузасыпанное песком углубление с тремя уцелевшими стенами. Сверху — бетонная плита, накренившаяся, но всё ещё держащаяся.
Т— Здесь сойдёт, — глухо сказал Томас, обводя взглядом место. — Закрыто с трёх сторон. Ветер не будет дуть.
М— И если что, только один вход, — добавил Минхо, проверяя с фонариком пространство внутри. — Удобно держать оборону.
                    Ньют устало опустился у стены, привалившись спиной к бетону. Тереза молча присела рядом, обняв колени. Арис помог Рейчел устроиться в углу, где не так сильно тянуло. Мы быстро соорудили что-то вроде лагеря — без костра, чтобы не привлекать внимание. Просто расселись, укрывшись от ветра. Песок скрипел под ботинками, тишина повисла тяжёлая, вязкая. Клинт и Джеф усадили Уинстона у стены, в тени, подальше от входа. Даже сейчас — в этой чёртовой пустыне, среди руин и мрака — они действовали слаженно, как и в лабиринте. Без лекарств, без инструментов, но с той же чёткой решимостью. Они были нашими врачами, и другого выбора у них не было.
                       Я сняла бандану с лица, чувствуя, как прохладный ночной воздух обжёг пересохшие губы, и подошла ближе. Уинстон сидел, тяжело дыша, его лоб покрылся испариной. Он пытался не показывать боль, но по сжатым зубам и дрожащим рукам я видела — ему очень хреново. Я присела рядом, опустившись на колени в песок.
Я— Всё будет хорошо, — обессиленно сказала я, глядя ему в глаза.
                            Не уверена, верила ли я в эти слова, но они вырвались сами. Я осторожно задрала штанину — и сердце сжалось. На ноге, чуть выше щиколотки, зияла рваная рана. Кожа была содрана когтями, а чуть глубже — след от укуса, неровный, впившийся, как будто что-то вцепилось и рвануло. Кровь уже запеклась местами, но вокруг всё покраснело и начало припухать.
Я— Держись, — тихо сказала я. Сняла с пояса флягу с водой, осторожно отвинтила крышку и медленно полила на рану. Вода тут же потемнела от крови и грязи, зашипела, стекая на песок. Уинстон резко втянул воздух сквозь зубы, ладонями сжал землю. — Потерпи, — я старалась говорить ровно, чтобы не выдать волнения.
                      Когда грязь смылась, я достала из найденных вещей полоску ткани и быстро, но плотно перевязала рану, закрепляя узел сбоку, чтобы не мешал.
Я— Готово, — выдохнула я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Но это был не конец. Клинт указал взглядом выше.
Кл— Живот.
                        Я осторожно приподняла край его рубашки. На животе — глубокие царапины, оставленные когтями. Я снова полила водой, смывая засохшую жижу, и приложила кусок чистой ткани, что нашла в вещах, прижимая плотно. Уинстон застонал, но не отстранился. Джеф помог мне обмотать его вокруг туловища, затянув как можно крепче, чтобы остановить кровь. Когда я закончила, он откинулся к стене, тяжело дыша, но в глазах появилось немного осознанности.
У— Спасибо, — хрипло сказал он, и я кивнула, не в силах улыбнуться. Вокруг все молчали. Только ветер завывал где-то в пустыне, а в этой бетонной раковине было тихо. Слишком тихо.

                     Ночь была густая, как чернила. Только тихий шелест ветра за бетонными стенами и редкие вздохи спящих ребят нарушали эту хрупкую тишину. Я сидела, прижавшись спиной к холодной стене, запрокинув голову, и уставилась в темноту. Рядом — Уинстон. Он не спал. Его дыхание было неровным, но осознанным. Мои пальцы машинально скользнули в карман. Фигурка — на месте. Маленькая, тёплая от моей ладони, как якорь. Напоминание. Я выдохнула, почти беззвучно. Затем рука проверила пистолет. Один патрон. Один. Нехорошее, тяжёлое чувство сжало грудь. Одного явно будет мало, если что-то пойдёт не так. С другой стороны пояса фляга — я потрясла её. Осталось чуть больше половины. Мало. Слишком мало. Кто знает, сколько ещё нам бродить по этой выжженной земле… и найдём ли мы вообще воду.
У— Знаешь… — вдруг тихо сказал Уинстон, нарушая тишину. Его голос был хриплым, но спокойным. — А я скучаю по Глейду.
                       Я повернула к нему голову. Он смотрел в темноту перед собой, не на меня.
У— По Барку скучаю, — продолжил он, чуть улыбнувшись уголками губ. — Он мне снился.
                        На секунду воздух будто стал мягче. Барк… старый добрый пёс. Даже в этом аду память о нём приносила странное тепло.
У— А ведь Барк никогда не ошибался, — тихо сказал Уинстон, глядя куда-то в сторону. — Он любил тебя, потому что сразу считал, что ты хороший человек.
                        Я прикусила губу, и перед глазами всплыло, как его густая шерсть всегда казалась тёплой и немного жёсткой под ладонью. Как он прижимался к ногам, будто чувствовал, когда кто-то нуждается в поддержке.
Я— Я тоже скучаю, — выдохнула я. Глаза предательски защипало. Слёзы подступили к горлу, но я сжала зубы, как всегда — не позволила им пролиться. Я засунула руку в карман и достала фигурку. Маленькая, она легла в ладонь так привычно, будто всегда там была. Я прокрутила её между пальцами, чувствуя каждую царапину, каждый зазубренный уголок, и протянула Уинстону, чтобы он увидел. Он чуть повернул голову, и в тусклом свете его взгляд стал мягким.
У— Чак… — прошептал он, и в этом шёпоте было столько тепла и боли, что у меня сжалось сердце. — Вы были очень близки. Я не знал его так хорошо, как ты, — тихо сказал Уинстон, уставившись в песок перед собой. Его голос был немного глухим, будто он сам не был уверен, стоит ли вообще это произносить. Я посмотрела на фигурку в своей ладони, сжимая её чуть крепче.
Я— Знаешь… с Чаком не нужно было знать его «хорошо», — прошептала я. — Он просто был. Всегда рядом. С глупыми шутками, с этой его широченной улыбкой… Он будто верил, что всё ещё может быть по-настоящему хорошо. Даже в таком месте, как лабиринт.
                        Уинстон чуть усмехнулся уголком губ, без радости, но с теплотой.
У— Да, он был таким. — Он сделал короткую паузу и добавил, почти шёпотом: — Иногда мне казалось, что он верил за всех нас.
                       Я кивнула, глядя в тёмное небо, где редкие звёзды едва пробивались сквозь пыльный воздух.
Я— Он… напоминал мне, что мы ещё живые, — сказала я. — Даже когда всё рушилось.
                         Мы замолчали. Тишина пустыни окутала нас плотным коконом. Только ветер негромко шуршал, перекатывая песок, и где-то вдалеке потрескивал бетон.
У— Ты сильная, — вдруг сказал Уинстон после паузы. — Даже когда молчишь, это видно.
Я— Сильная? Скорее… просто не знаю, как по-другому. — Я хмыкнула, чуть опуская взгляд. Он кивнул.
У— Это и есть сила.
Я— Спасибо, Уинстон. Спасибо за всё… — тихо сказала я, глядя на него. Он не стал говорить в ответ — лишь чуть кивнул и слабо улыбнулся, как будто этих слов ему было достаточно.
Я— Нам стоит отдохнуть. Кто знает, что завтра нас ждёт, — продолжила я, вздыхая.
У— И то верно, — согласился он, пытаясь улечься поудобнее, но тут же поморщился от боли в животе. Я аккуратно помогла ему лечь, поправила под него куртку, чтобы хоть немного было мягче, а сама уселась рядом, прислонившись спиной к холодной бетонной стене.
Я— Спокойной ночи, — сказала я.
У— Спокойной ночи… — прошептал Уинстон и закрыл глаза. Его дыхание постепенно стало ровным, размеренным. Я подняла взгляд к небу. Над нами раскинулось чёрное полотно, на котором ярко мерцали несколько звёзд. Неполная луна освещала пустыню мягким серебристым светом, отчего песок казался почти спокойным, словно весь ужас последних часов был лишь сном.
                    Мой взгляд скользнул по нашему временному пристанищу. Ньют спал недалеко, свернувшись на боку, подложив руку под голову. Его лицо в свете луны выглядело неожиданно мягким и спокойным — без тени тревоги, которая обычно жила в его взгляде. Я поймала себя на том, что смотрю на него с нежностью, как на что-то родное, тёплое. Дальше мой взгляд упал на Бена. Он спал на спине, облокотившись плечом о стену. Его лицо было расслабленным, и от этого по груди разлилось лёгкое тепло — просто от осознания, что он рядом, живой. Минхо спал чуть поодаль, тоже у стены, скрестив руки на груди. Его лицо, обычно собранное и решительное, сейчас казалось почти беззащитным. Чёткие линии скул и напряжённые губы, даже во сне он будто хранил в себе решимость. Я поймала себя на том, что смотрю на него чуть дольше, чем следовало. Где-то глубоко внутри шевельнулся вопрос — что я чувствую к нему на самом деле? Это не было чем-то простым. Там смешались уважение, восхищение, тёплая привязанность… и что-то ещё, от чего сердце на миг забилось чуть быстрее.
                         Я перевела взгляд на Рейчел и Ариса. Они спали в обнимку, прижавшись друг к другу, словно это был их единственный островок безопасности в этом пустом мире. Арис уткнулся носом в её волосы, обнимая крепко, но нежно. Она устроилась у него на груди, и оба выглядели такими мирными, будто вокруг не пустыня и не смерть, а тихий дом. От этой картины на душе стало как-то светло. Тихо. Я снова запрокинула голову вверх и прикрыла глаза. Мысли сначала погрузились в темноту, а потом мягко всплыл образ Чака — живой, с его улыбкой и неугомонной болтовнёй. Я вспомнила, как мы сидели на крыльце навеса допоздна, просто разговаривая ни о чём или молча глядя на звёзды. Тогда всё казалось… проще. Уголки губ дрогнули в тёплой, чуть грустной улыбке. Я обняла колени и тихо вздохнула. Ночь дышала ровно.

                        Я проснулась раньше всех.
Небо ещё оставалось тёмным, но на востоке уже начинал проступать тонкий бледно-голубой оттенок — предвестник рассвета. Воздух был прохладным и влажным, пустыня будто на мгновение выдохнула после ночной тьмы. Я зевнула, прикрыв рот рукой, и вытянула руки и ноги — тело ныло, каждая мышца затекла от холодного пола и усталости. Осторожно, чтобы никого не разбудить, я поднялась и, ступая босыми шагами по песку, выбралась из нашего импровизированного укрытия.
                     На улице царила тишина. Лёгкий ветерок шевелил мои волосы, в которых после сна и ночного ветра застрял песок. Я машинально провела пальцами по прядям, пытаясь хоть немного их распутать. Одежда была вся в песке и пыли — я отряхнула её, насколько смогла, стряхивая с плеч и штанов сухие крошки. Во рту пересохло. Горло саднило от жажды. Я потянулась к фляге, висящей на поясе, и на миг приоткрыла крышку… но тут же закрыла обратно. Нельзя. Нужно экономить.
                     Я провела рукой по лицу, стирая усталость, и тяжело вздохнула. Сзади послышался лёгкий шорох — едва уловимое движение, как будто кто-то встал и осторожно приблизился. Я обернулась. Минхо. Он стоял неподалёку, зевая в кулак и щурясь от первых намёков света. Волосы растрёпанные, на лице усталость вперемешку с привычной собранностью.      Он встретился со мной взглядом и едва заметно усмехнулся, будто факт, что я не сплю, его совсем не удивил.
М— Ты тоже не спишь, — сказал он тихо, подходя ближе, чтобы не разбудить остальных. Его голос был немного хриплым после сна, но уверенным, как всегда. — А я думал, ты из тех, кто спит до полудня, пока остальные горбатятся, — сказал он вполголоса, прищурившись.
Я— Ага, — спокойно ответила я, глядя в сторону, на горизонт. Он фыркнул, покачав головой.
М— С тобой, знаешь ли, очень легко разговаривать. Прям праздник общения.
Я— Рада слышать, — сухо отозвалась я. Минхо изобразил театральное удивление, прижав руку к груди.
М— О, ничего себе, целых три слова! Да ты сегодня щедрая на разговор. Осторожнее, а то ещё привыкну.
                      Я лишь бросила на него короткий взгляд и снова отвернулась.
М— Твоя способность не подавать ни одной эмоции пугает. Даже Бен иногда улыбается… хоть и как петух над утренним двором.
                       Я чуть приподняла бровь, но промолчала. Он вздохнул театрально, закатив глаза.
М— Всё ясно. Каменная стена. Я сдаюсь, — поднял руки, будто капитулируя. — Может, хотя бы расскажешь, где научилась так стрелять? — спросил Минхо с лукавой усмешкой, глядя на меня исподлобья.
Я— Если б помнила, возможно, рассказала бы, — ответила я спокойно, не отводя взгляда от линии горизонта. Он хмыкнул.
М— Ну конечно. Загадочная, молчаливая и с пистолетом… Осторожнее, а то влюблюсь.
                     Я сделала шаг ближе, глядя прямо в его тёмные глаза. Внутри будто что-то коротко замкнуло — волна мурашек прокатилась по коже, но я не подала виду. Он быстро моргнул, не ожидая такого от меня, и на миг его ухмылка дрогнула.
Я— Посмотрим, — тихо сказала я, чуть склонив голову, и отстранилась. Он на секунду застыл, потом, будто очнувшись, фыркнул и вскинул подбородок. Я уже хотела отвернуться и просто наслаждаться тишиной, но краем глаза заметила впереди — далеко, за песчаным холмом — что-то неестественное. Я прищурилась. Контуры тёмно-серые, ровные линии, углы. Это не просто камень или скала. Это было что-то построенное людьми. — Минхо, — сказала я тихо, кивая вперёд. Он встал рядом, нахмурился, глядя в ту же сторону.
М— Вижу, — коротко сказал он. Голос стал сухим, собранным — без шуток. — Когда ребята проснутся, пойдём в ту сторону.
                   Ветер тихо гнал песок вдоль дюн, и это строение едва угадывалось в полумраке рассвета, будто мираж. Но нет — оно было реальным. Мы с Минхо молча стояли, ветер обжигал кожу, поднимая песок, и я машинально прикрыла лицо рукой. Мир вокруг будто вымер, оставив только нас двоих — двух уставших людей посреди безжизненной пустыни. Мы опустились на песок у бетонной стены. Тишина снова легла между нами. Мы сидели так ещё некоторое время. Песок холодил ноги, ветер стихал, а небо постепенно бледнело, заливаясь приглушённым золотистым светом.
                        Первые лучи солнца коснулись горизонта, и стало видно — пустыня не такая безжизненная, как казалась ночью.
Из-под песка местами торчали ржавые конструкции, куски бетона, изогнутые металлические каркасы — словно это когда-то был город, который пустыня поглотила. Минхо встал, потянулся, и песок осыпался с его одежды.
М— Пора будить остальных, — сказал он, глядя на небо. Я кивнула и направилась к укрытию.
                        Первым проснулся Томас — по привычке, настороженно, мгновенно переходя из сна в готовность к действию. За ним остальные начали подниматься, потирая глаза, натягивая куртки, собирая вещи. Уинстон ещё не мог встать — его поддержал Джеф, проверяя повязку. Тереза молча подала флягу Томасу, тот сделал пару глотков и передал дальше. Вода шла по кругу — по глотку каждому, не больше.
М— Там впереди что-то есть, — сказал Минхо, когда все уже стояли. — Здание. Похоже, не слишком далеко. Может, найдём укрытие… или воду.
Н— Или неприятности, — пробормотал Ньют, поправляя лямку рюкзака.
М— Ну, с этим мы как-то научились справляться, — ответил Минхо с кривой усмешкой. Я шагнула вперёд, глядя туда, где на горизонте темнели очертания заброшенного строения. Теперь, при дневном свете, стало видно больше: полузасыпанная песком панорамная крыша, треснувшие стёкла, куски бетона, торчащие из дюн.
Я— Оно будто утонуло в песке… — тихо сказала я. Ветер усилился, завыл между обломков, и песок снова закружился спиралями. Томас прикрыл глаза рукой, вглядываясь в даль.
Т— Похоже на старую станцию, — произнёс он, — может, там есть спуск вниз.
М— Проверим, когда подойдём ближе. — Минхо кивнул.
Тар— А если там ещё кто-то есть?
М— Тем более проверим.
                        Мы двинулись. Ноги увязали в песке, оставляя глубокие следы. Ветер бил в лицо, резал кожу, но никто не останавливался. Каждый шаг давался с усилием, но впереди — была цель. Хоть какая-то.
Ф— Вот уж не думал, что скучать по каменным стенам лабиринта буду, — проворчал Фрайпан, поправляя рюкзак.
Б— Зато теперь просторно, — ответил Бен, но в его голосе не было веселья. Я шла чуть впереди с Минхо и Томасом. Мы поднимались по крутой песчаной насыпи, и чем выше становились, тем сильнее било сердце. Солнце обжигало спину, ветер нёс сухие зёрна песка в лицо.
М— Почти пришли, — выдохнул Минхо, делая последний рывок. И вот — мы выбрались на вершину. Я остановилась и, не веря глазам, замерла. Перед нами раскинулся мёртвый город. Когда-то он, возможно, сиял огнями и гудел от жизни, но теперь — лишь руины, искорёженные остовы зданий, чёрные дыры окон, трещины, уходящие вниз, как шрамы.
Половина улиц была завалена песком, мосты — обрушены, машины — наполовину утонувшие в пыли.
Ф— Охренеть... — только и смог сказать Фрайпан, поднимаясь следом.
Тер— Что это за место? — прошептала Тереза. Минхо молчал. Его глаза метались по разрушенным башням, по искривлённым улицам, по пустым дорогам, где когда-то, возможно, кипела жизнь.
М— Добро пожаловать, — хрипло сказал он, — в город, где когда-то жили люди.
                         Я сделала шаг вперёд. Ветер хлестнул по лицу, принося запах ржавчины и пыли.
Я— Это всё... настоящее, — прошептала я. — Не декорации, не подделка.
— Настоящее, — подтвердил Минхо, глядя вниз. — И чую, ничего хорошего нас там не ждёт.
                         Мы стояли молча, пока солнце окончательно не поднялось над руинами, окрашивая разрушенные стены в золотисто-пепельный свет. В этом было что-то пугающе красивое — как будто смерть и жизнь сошлись в одном дыхании.
Б— Ну что, спускаемся? — подошёл ближе и тихо сказал Бен. Минхо кивнул и мы осторожно двинулись между высоченных разрушенных зданий. Под ногами хрустело битое стекло и крошки бетона. Иногда ветер поднимал пыль, и всё вокруг затягивалось серым маревом — будто сам воздух здесь был уставшим, мёртвым. Повсюду лежали ржавые останки машин, обрушенные балки, перекрученные, словно из фольги. На стенах ещё виднелись обрывки старых плакатов, полусгоревшие вывески, за которыми невозможно было разобрать буквы. Где-то неподалёку глухо гремел упавший кусок железа — эхо прокатилось по пустым улицам, и мы все вздрогнули.
Тм— Что стало с этим местом? — тихо спросил Тим, глядя на развалины. Его голос звучал неуверенно, будто боялся разбудить само прошлое.
Н— Не знаю, — ответил Ньют, медленно оглядываясь. Он выглядел напряжённым, взгляд метался по верхним этажам, по теням. — Но похоже, здесь давно никого не было. Bloody hell… даже крысы сбежали.
Б— Надеюсь, не весь мир выглядит так, — хмыкнул Бен, отряхивая песок с рукава.
М— Было бы чертовски удобно, — буркнул Минхо. — Тогда бы хотя бы никто нас не преследовал.
                         Томас, шедший чуть позади, вдруг остановился. Его взгляд метнулся в сторону, и он поднял руку.
Т— Эй, стоп. — Голос был тихим, но настороженным. Мы все замерли.
Я— Что? — спросила я. Он не ответил сразу, только прищурился, прислушиваясь.
Т— Слышите? — произнёс он наконец. Мы все настороженно замерли. Несколько секунд — ничего. Только ветер. А потом... низкий гул. Он нарастал быстро, с каждой секундой, и земля под ногами начала едва ощутимо вибрировать. Я резко обернулась — на горизонте, между искорёженных башен, блеснул металл. Что-то летело прямо к нам.
Я— Ложись! В укрытие! — выкрикнула я. Реакция была мгновенной. Все бросились к ближайшей бетонной плите, обрушившейся когда-то с моста. Мы пригнулись, прижавшись к холодному песку, затаив дыхание. Через секунду над нами пронёсся огромный транспортник — чёрный, с ревущими турбинами. Воздух вокруг дрожал, песок взвился вихрем, больно ударяя в кожу. За ним — два, нет, три вертолёта.
Н— Чёрт… — прошептал Ньют, сидящий рядом. Голос у него дрогнул, и он сжал зубы. — Эти ублюдки будто знают, где нас искать.
                        Мы сидели, не двигаясь, пока звук двигателей не стал затихать вдали. Только когда он окончательно растворился между развалинами, Минхо первым осторожно выглянул наружу:
М— Кажется, тихо, — сказал он, глядя вслед светлеющему небу. Мы медленно вылезли из-под плиты. Песок осел, но воздух всё ещё пах выжженным металлом.
Ар— Они будут постоянно искать нас? — спросил Арис. Его голос был глухим, в нём звучал страх. В ответ повисло молчание. Рейчел опустила взгляд вниз, сжимая ремень рюкзака. Томас нахмурился, проводя рукой по лицу. Ветер снова поднялся, принеся с собой пыль и гул далёких отголосков. Мы переглянулись — усталые, но всё ещё стоящие.
                        Мы молча двинулись за Томасом сквозь руины, каждый шаг отзывался глухим эхом по развалинам. Никто не говорил ни слова — только короткие сигналы руками, осторожные взгляды и тяжёлое дыхание. Бетонные глыбы шатко лежали одна на другой, проваливаясь под ногами. Каждый шаг отдавался болью в ногах, колени сбивались о торчащую арматуру, ладони царапались о бетон.