Они проснулись
глава XXIV
Мы выскочили из узкого коридора в огромное промышленное помещение, похожее на гигантский ангар. Воздух был пропитан запахом металла и озона от мигающих ламп и повреждённых кабелей. Многоуровневые конструкции с лестницами и мостиками вздымались вверх, словно бесконечный лабиринт из металла. Сверху гулко эхом отдавались шаги, где-то хлопали двери — тревога прокатилась по всему комплексу.
Т— Быстрее! — крикнул Томас, не останавливаясь ни на секунду. Мы мчались мимо громоздких контейнеров, складских ящиков и кабелей, петляя между колоннами. Сигнализация оглушала, красный свет мигал и отражался в блестящих металлических перекрытиях, делая всё пространство ещё более тревожным.
Рейчел споткнулась и тяжело выдохнула. Её лицо побледнело, дыхание стало прерывистым. Арис сразу обернулся.
Ар— Держись. — сказал он, подхватывая её на руки. Она обхватила его за шею, слишком слабая, чтобы спорить. Мы выскочили из-за очередного ряда контейнеров, и перед нами выросли гигантские ворота с укреплёнными балками и светящимися панелями сбоку. Те самые, через которые мы попали сюда, значит, через них отсюда и выберемся. Только как?..
М— Вот они! — закричал Минхо, ускоряясь. Мы столпились у массивных ворот, а позади уже эхом раздавались крики солдат и топот их сапог — казалось, ещё немного, и нас схватят. Томас метался взглядом по стене у ворот и вдруг заметил небольшой металлический рычаг с указателем и стрелкой над ним — «OPEN».
Т— Нашёл! — выдохнул он и резко дёрнул рычаг вниз. С гулким скрежетом и вибрацией, проходящей по земле, тяжёлые ворота медленно, но уверенно начали раздвигаться, пропуская наружу поток ослепительного света и ветра. Едва створки раскрылись достаточно, мы рванули наружу, не оборачиваясь. Снаружи нас встретила ослепительная, сухая пустыня. Ветер был настолько сильным, что буквально сбивал с ног, а песок больно хлестал по лицу. Мы были в лёгкой одежде, выданной в Центре — свободные футболки, тонкие штаны, кроссовки. Никакой защиты от стихии.
Я— Прикрывайте рот и нос! — крикнула я сквозь ветер и натянула горловину своей футболки на нос и переносицу, защищаясь от песка. Ткань приподнялась, обнажив живот и часть спины, потому что штаны были с низкой посадкой. Остальные ребята последовали моему примеру, прикрываясь как могли, но песок всё равно забивался в глаза, заставляя нас щуриться и моргать от боли.
Томас бежал впереди, постоянно оборачиваясь, чтобы убедиться, что все на месте. Бежать по песку было адом — ноги вязли, дыхание сбивалось, а лёгкий ветер превращался в яростный поток, толкающий в грудь. За спиной всё ещё был виден гигантский бункер Порока, возвышающийся над землёй как чёрная крепость. Арис, тяжело дыша, упорно плёлся вместе с нами, неся Рейчел на руках, прижимая её к себе. Она обессиленно обхватила его за шею.
Позади раздались крики солдат и загорелись мощные прожекторы, выхватывая из темноты песчаного бурана наши силуэты. Слышался рёв двигателей — за нами выезжали джипы. Мои ноги горели от усталости, но адреналин гнал вперёд. Вдруг ступня подвернулась на кочке, и я грохнулась на колени, больно ударившись. Остальные продолжали нестись вперёд, не замечая, потому что на хвосте были солдаты.
Б— Т/и! — крикнул Бен, обернувшись. Он уже собирался вернуться, но Минхо опередил его, развернулся и стремительно подбежал ко мне. Не дав мне опомниться, он подхватил меня на руки — я от неожиданности вцепилась в его шею, сжимая слишком сильно, а потом смущённо ослабила хватку.
М— Снова спасаю тебя, — сказал он, ускоряясь и догоняя остальных.
Я— Я не просила, — выпалила я, чувствуя, как сердце колотится. — Отпусти, я сама побегу!
М— Ага, чтобы ты снова упала? — отозвался он с фирменной усмешкой, не сбавляя темпа. — Не дождёшься.
Песок летел в лицо, ветер ревел, сзади слышались выстрелы и приказы. Мы мчались в пустыню, в неизвестность, но с каждым шагом — всё дальше от Порока. Минхо всё же опустил меня на землю, но не отпустил полностью — одной рукой он придерживал меня за спину, помогая удерживать равновесие на зыбком песке. Мы вместе с остальными добежали до высокого песчаного бугра, падая на колени и пригибаясь, чтобы не быть видимыми с воздуха. Сердце бешено колотилось, дыхание вырывалось тяжело и рвано. Мы затаились, плотно прижавшись к песку. Ветер ревел, песок забивался в одежду, волосы, глаза, но никто не шевелился. Томас, приподнявшись на локтях, выглянул из-за бугра, вглядываясь в даль сквозь песчаную пелену.
Т— Буря заметёт наши следы, — сказал он, тяжело дыша. — У них не будет шансов нас выследить.
Вдалеке, на фоне мутного оранжево-бурого неба, мелькали огни джипов, грохотали двигатели и пронзительно перекрикивались солдаты. Прожекторы метались по песку, выхватывая пустые участки, но мы были уже достаточно далеко и скрывались за естественным укрытием.
Ал— Пригнитесь, — скомандовал Алби, и все инстинктивно опустились ещё ниже, спрятав головы и прикрыв лица от ветра. Мы смотрели, как джипы и отряды солдат проносились вдали, двигаясь в противоположную сторону, вероятно, по ложным следам или теряя нас из виду в бушующей буре. Когда они удалились, Томас махнул рукой, и мы бесшумно поднялись, направившись в противоположную сторону от патрулей. Ветер теперь был как укрытие — яростный, но надёжный союзник, скрывающий нас от врагов.
Мы шли почти вслепую, опираясь на силу ветра и друг на друга. Песок хрустел на зубах, забивался в ботинки, волосы и под одежду. Видимость была почти нулевая — плотные потоки пыли и песка заволакивали всё вокруг, и лишь силуэты впереди указывали, где идут Томас и Минхо. Буря набирала силу, гул стоял такой, будто ревела сама пустыня. Мы держались плотной группой, чтобы никто не отстал. Арис продолжал нести Рейчел, несмотря на усталость — его дыхание было тяжёлым, лицо покрыто потом и песком, но он не жаловался.
Мы уже давно сбились с курса, оставив погоню далеко позади. Ветер замёл все следы, и теперь вокруг нас тянулась бескрайняя, сухая пустыня. Каждый шаг давался с усилием — ноги словно налились свинцом, дыхание стало тяжёлым и хриплым. Я шла, волоча ноги по песку, стараясь не упасть от усталости. Молчание давило. Никто не говорил ни слова — то ли из-за усталости, то ли потому, что все понимали: вопросы «куда?» и «зачем?» сейчас не имеют ответов. Я не знала, от чего мы сбежали, но по лицам остальных видела — от чего-то действительно ужасного. В голове крутились десятки мыслей: куда мы пойдём? есть ли у нас шанс выжить? что ждёт впереди? Но эти мысли тонули в одном единственном ощущении — как же я устала.
Я шла, опустив голову, прикрывая лицо от песка. Иногда украдкой поднимала взгляд — Минхо и Ньют шли впереди, проверяя путь, а Бен держался рядом со мной, будто страхуя, если я вдруг споткнусь. Вдруг Тереза, шедшая чуть левее, резко ускорилась. Её глаза выхватили что-то из песчаной мглы.
Н— Что там? — выдохнул Ньют. Перед нами вырисовывалась странная конструкция — кусок стеклянной крыши, почти полностью погребённый под песком. Песок осыпался с неё, словно она медленно тонула в зыбучем море. Это было здание — огромное, но увязшее в песке так, что снаружи виднелась только часть крыши. Одно из стёкол было выбито, и через образовавшуюся дыру открывался проход внутрь. Тереза, не дожидаясь остальных, спустилась по песчаному склону и заглянула внутрь.
Т— Тереза! Держимся вместе! — крикнул Томас, но её уже не было рядом. Она сделала ещё шаг и исчезла, соскальзывая вниз в темноту здания. Томас рванулся к ней, пытаясь ухватить за руку, но успел лишь дотронуться до края разбитого стекла — Тереза уже скользила по насыпи песка внутрь.
Т— Чёрт… — выругался Томас и, не раздумывая, шагнул следом. Он осторожно спустился по песчаному склону, используя руки, чтобы не потерять равновесие.
Ал— Осторожно! — крикнул Алби. Один за другим мы последовали за ним, стараясь не скатиться кубарем. Песок осыпался под ногами, тянул вниз, и спуск был похож на медленное скольжение в бездну. Внизу нас встретила темнота. Помещение оказалось огромным, будто чрево заброшенного здания — обломки конструкций, полуразрушенные лестницы и балки, повсюду пыль и песок. Лишь узкие полосы света пробивались через разбитое стекло в потолке, выхватывая из мрака силуэты друг друга. Наше тяжёлое дыхание гулко отдавалось эхом в этой мёртвой тишине. Минхо опустился на одно колено и снял с себя поясную сумку, ту самую, что он сорвал с пояса солдата. Металлическая застёжка лязгнула в тишине, и он быстро порылся внутри. Его пальцы нащупали небольшой цилиндр — фонарик. Щёлк — и узкий луч света прорезал густую темноту, скользя по стенам, обломкам и пыльным завалам.
Я машинально коснулась пояса и вдруг вспомнила про пистолет — тот самый, который Минхо сунул мне в руки. Он всё это время был заправлен за резинку моих штанов, холодный металл плотно прижимался к коже. Я вытащила его — движение получилось уверенным, будто отточенным. Рука автоматически проверила затвор, палец привычно лёг вдоль спускового крючка, не на него. Я чуть повела стволом из стороны в сторону, прикрывая группу. Внутри мелькнула странная мысль: Может, я и раньше умела стрелять… но теперь не помню. Фиг его знает. Минхо на секунду повернул фонарь в мою сторону, замечая, как я держу оружие. Его взгляд задержался, прищурился — то ли с удивлением, то ли с лёгким одобрением.
М— Ты, похоже, не в первый раз с пушкой, — хмыкнул он вполголоса. Я ответила едва заметным пожатием плеч, словно это действительно было чем-то обыденным. В глубине груди кольнуло странное чувство… смесь воспоминаний, которых нет, и инстинктов, которые никуда не делись. — Ладно, — сказал Минхо, оборачиваясь к остальным. — Держимся рядом. Не нравится мне это место.
Минхо поднял руку с фонариком и направил луч вперёд. Яркое холодное свечение прорезало темноту, выхватывая из мрака нагромождение битого стекла, обломков металлических балок и деревянных панелей. Пыль, поднятая нашим спуском, клубилась в воздухе, подсвеченная как дым. В глубине слышалось глухое эхо наших шагов и собственное дыхание казалось слишком громким.
Тер— Нет! Томас! — голос Терезы прозвучал твёрдо и немного дрогнул. — Сначала объясни, что произошло. Почему мы бежим от них?
Все взгляды одновременно обратились к Томасу. Даже луч фонаря Минхо скользнул к нему, будто подчеркивая — сейчас все ждут ответа только от него. Томас замер на секунду. Его лицо, освещённое сбоку, выглядело усталым и напряжённым. Он перевёл взгляд на Ариса — тот стоял чуть позади, опустив глаза, — а потом на Рейчел. Девушка едва держалась на ногах, её шатало, а кожа была бледной, как пепел.
Т— Это Порок, — наконец сказал Томас, тихо, но отчётливо. Сердце у меня снова сжалось. — Мы не сбежали. Мы с Арисом нашли… много тел, — продолжил он, сглотнув. — Мы бы успели спасти только Рейчел. Их было слишком много. Около сотни, — он запнулся. В голосе прорезалось что-то тяжёлое, почти надломленное. — Из них… будто выкачивали что-то… Внутри нас есть то, что нужно Пороку. Поэтому нам нужно уйти как можно дальше.
В помещении повисла тяжёлая тишина. У меня внутри всё похолодело. Мысль о сотнях тел, о том, что из них «что-то выкачивали», пронзила как током. Я крепче сжала пистолет, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот. Ньют побледнел, его челюсти напряглись — он опустил взгляд, будто сдерживая рвущийся наружу гнев. Тереза медленно выдохнула, её глаза блеснули, и в них промелькнула смесь страха и решимости. Минхо коротко выругался себе под нос и сильнее сжал фонарик, будто готовясь бить им, если нужно. А Рейчел… Она стояла, обхватив себя руками, словно замерзла. Глаза у неё были широко раскрыты, и в них застыл шок. Она поняла, что из всех спасли только её — и это осознание било сильнее любых слов. Её нижняя губа дрогнула, и она с трудом сглотнула, будто ком застрял в горле.
Н— Хорошо, — кивнул Ньют, сжав губы и потирая ладонью шею, будто прокручивая всё в голове. — И какой план? Куда мы пойдём?
Т— Эм… я… я не знаю, — выдохнул Томас. Его глаза заметались по сторонам, будто он искал ответ где-то в пыльных тенях. В конце концов, они остановились на Терезе, словно в надежде, что она подхватит. Арис аккуратно приобнял Рейчел за плечи, и она, дрожа, уткнулась ему в грудь. Её дыхание постепенно выравнивалось, но взгляд оставался пустым и потерянным.
Н— У тебя ведь есть план? — Ньют шагнул ближе, голос его стал резче. Томас в растерянности поднял руки, будто признавая, что плана нет. — Томас, мы пошли за тобой! А теперь ты говоришь, что понятия не имеешь, куда идти?! — голос Ньюта сорвался на крик, гулко отразившись от стен. Наши голоса эхом разлетелись по огромному мёртвому помещению, усиливая напряжение. Я резко сунула пистолет обратно под резинку штанов и шагнула ближе.
Я— Ньют! — окликнула я, глядя ему прямо в глаза. — Он спас нам жизнь! Как же ты не понимаешь, что если бы мы не сбежали, нас бы ждала та же участь, что и тех людей, которых они уже успели усыпить! — Мой голос прозвучал звонко и отчётливо. Ньют замер. В его глазах промелькнула боль и злость — не на нас, а на ситуацию. Он отступил на шаг, тяжело выдохнув.
Н— Я понимаю… — наконец глухо произнёс он, опустив взгляд. — Просто… это всё слишком быстро.
М— Быстро или нет — назад пути нет, — отрезал Минхо, осветив очередной тёмный угол фойе. Пыль завихрилась в свете фонаря, как туман. — Нам нужно выбираться отсюда. Как можно дальше. И побыстрее.
Томас кивнул, собравшись. В его взгляде снова мелькнула та самая решимость, за которой они все привыкли идти.
Т— Я вспомнил, — вдруг произнёс Томас, и в его голосе зазвенела уверенность, которой до этого не было. Все сразу обернулись к нему. — Они говорили про «Правую Руку». Что они скрываются в горах… и что они против Порока. Может, они помогут нам.
Ньют нахмурился, прищурившись, как будто пытаясь понять, не шутит ли Томас.
Н— Люди в горах? — протянул он с характерным британским недоверием, качнув головой. — И это, по-твоему, план?
Тишина повисла на мгновение, нарушаемая только гулким эхом ветра, просачивающегося через разбитое стекло в потолке. Свет фонарика Минхо дрожал на грудах мусора, словно сцена сама ждала ответа.
Ал— У нас нет выбора. Отвергаешь — предлагай, Ньют, — резко сказал Алби, подавая голос впервые за долгое время. Его тон был жёстким, без капли сомнений. Ньют бросил на него взгляд, потом перевёл глаза на Томаса. Он выглядел раздражённым, но не потому, что не доверял — а потому что понимал, насколько всё шатко.
Н— Чёрт… — пробормотал он, потирая лицо ладонью. — Ладно. Горы так горы. Но если это ловушка, я лично свалю тебе всё на голову, Томас.
Тот едва заметно улыбнулся, скорее от облегчения, чем от шутки.
М— Тогда решено, — Минхо шагнул вперёд, освещая путь фонарём. — Сначала найдём, где можно передохнуть. А потом — к тем, кто ненавидит Порок не меньше нашего.
Мы переглянулись, и впервые за всё время в этом мрачном помещении промелькнуло что-то похожее на надежду. Слабое, как отблеск света на пылинках… но настоящее. Я крепче сжала рукоятку пистолета, снова вытащив его из-за пояса. Он почти не покидал моих рук с того момента, как мы вошли сюда. Я щёлкнула магазином — на месте, плотно сидит — и коротко проверила затвор. Полностью заряжен, не хватает всего двух патронов. Судя по магазину, вмещает он двенадцать. Этого может хватить… а может и нет.
Мы двинулись вперёд, и под светом фонарика пространство вокруг постепенно обретало очертания. Оказалось, что мы стоим в длинном коридоре, по обе стороны которого тянулись пустые витрины и заброшенные магазинчики — точно как в старом торговом центре. Стеклянные фасады некоторых были разбиты, осколки хрустели под ногами, отражая холодный луч света. Металлические каркасы покосились, вывески обвисли, а рекламные баннеры полустёрлись и едва читались. Кругом царил полный разгром: заваленные полки, перевёрнутые манекены, обрывки ткани, пыль, песок, и кое-где следы ржавчины от протекавшей воды. Ветер из разбитого потолка тихо завывал в пустых помещениях, создавая ощущение, будто здание само дышит. Было ясно — это место заброшено уже очень давно. Неподалёку от песчаной насыпи, по которой мы спустились, я заметила нечто странное. На ровной поверхности песка отчетливо проступали человеческие следы. Не наши — мы там ещё не ходили.
Я— Эй, смотрите, — сказала я и ткнула рукой в сторону отпечатков. Минхо сразу перевёл туда луч фонаря. Следы не были свежими, но определить, насколько — сложно.
З— Здесь были люди? — хрипловато спросил Зарт, стоя у меня за спиной. — И где же они теперь?
Мы переглянулись. Настороженность мгновенно повисла в воздухе. Томас кивнул — двигаемся дальше. Мы начали прочёсывать здание, проверяя каждое помещение, чтобы убедиться в безопасности и, если повезёт, найти что-нибудь полезное: еду, воду, одежду, всё, что может пригодиться. Слева нам попался небольшой магазинчик или, скорее, лавка-витрина с металлическими жалюзи, опущенными до пола. Я осторожно провела рукой по ржавым ламелям и чуть раздвинула их, пытаясь заглянуть внутрь. Минхо посветил фонариком сквозь узкую щель. Пыль клубилась, но сквозь неё виднелись какие-то ящики, перевёрнутые стеллажи и разбросанные вещи. Разглядеть толком было сложно.
Бен и Тарик подошли с другой стороны и ухватились за нижний край металлической перегородки. Это были те самые складные двери, которые поднимаются вверх гармошкой. С громким скрежетом и дребезгом они начали поднимать её, металл сопротивлялся, будто за годы сросся с ржавчиной и пылью. Глухое эхо их усилий разнеслось по пустому залу, заставив всех на секунду замереть и прислушаться. Сначала внутри лавки царила кромешная тьма, и даже свет фонарика в руках Минхо не мог полностью разогнать густой мрак. Луч скользил по пыльным прилавкам, битому стеклу и кучам вещей, но дальние углы оставались поглощёнными тенью.
З— Здесь темно как в заднице у жука, — проворчал Зарт, наступив на что-то с громким хрустом. Фрайпан, ковыряясь ногой в завалах у входа, нащупал на полу старую переносную лампу. Он поднял её, несколько раз повернул выключатель — к нашему удивлению, лампа ожила, мягко вспыхнув тусклым жёлтым светом. Внутри сразу стало немного уютнее и заметно светлее.
Ф— Вот так-то лучше, — пробормотал он, ставя лампу на стол. Тереза, шаря взглядом по столешнице, вдруг заметила ряд стоящих фонариков:
Тер— Смотрите, — сказала она, взяв один из них. Нажала кнопку — фонарь включился, выдав яркий и чёткий луч, в разы мощнее нашего. Остальные ребята переглянулись с облегчением.
Вдоль стены стояли металлические канистры — ржавые, но, возможно, пригодные. Рядом валялись пустые баклажки из-под воды. Все они были сухие и легкие, ни капли не осталось. А посреди пола лежала куча вещей: одежда, одеяла, какие-то инструменты, несколько пустых коробок. Всё было собрано в одну груду — как будто кто-то специально сгрузил сюда всё ценное, чтобы потом использовать.
Ал— Похоже, здесь жили люди, — заметил Алби, оглядываясь по сторонам.
Тар— Или прятались, — мрачно буркнул Тарик. Томас поднял с пола джинсовку, встряхнул пыль и без лишних слов накинул её на себя. Она села как родная.
Т— Возьмём пару вещей. Всё, что пригодится, — сказал он, оглядывая команду. — Разделимся, осмотрим здание и встретимся здесь.
Н— Томас, — Ньют кинул ему один из найденных фонариков. Томас поймал его на лету, включил и кивнул.
Т— Пойдём, — коротко бросил он, и часть ребят двинулась за ним, исчезнув в глубине коридора. Посветив своим фонариком, я заметила на столе запылённую кобуру — старую, но вполне пригодную. Я смахнула с неё толстый слой пыли ладонью, закрепила на поясе и убрала туда пистолет. Теперь он был под рукой, и мне стало как-то спокойнее.
Тереза и Бен тем временем перебирали кучу вещей. Бен вытащил лёгкую куртку, немного поношенную, но чистую. Примерил — она хорошо сидела на его широких плечах. Потом нашёл джинсовку поменьше, встряхнул её и повернулся ко мне.
Б— Эй, Т/и, иди-ка сюда, — позвал он. Я поправила кобуру с пистолетом и подошла. Бен развернул джинсовку, чтобы я просунула руки в рукава. Я встала к нему спиной, и он аккуратно накинул её на меня. — Отлично смотрится, — довольно сказал он, отступив на шаг.
Я— Спасибо, — улыбнулась я, застёгивая пуговицы. — А главное, не холодно.
Я опустила взгляд на кучу вещей, присела и начала рыться. Среди старых тряпок и рваных кофт наткнулась на длинный кусок плотной ткани. Подумала пару секунд и решила, что он отлично сойдёт за импровизированную бандану — пригодится во время песчаной бури. Я аккуратно свернула его и положила к себе. В помещении постепенно воцарилось странное ощущение… как будто это место когда-то было для кого-то убежищем. И теперь мы заняли его на время, словно тени прежних жильцов. Я резко выдохнула, будто стряхивая с себя липкий ком мыслей, и опустилась на колени к куче вещей. Пыль взвилась в воздух, щекоча нос и горло, но я не обращала внимания. Надо было сосредоточиться. И вдруг, почти случайно, моя рука наткнулась на что-то прохладное и гладкое. Я отодвинула старую тряпку — под ней лежали несколько металлических фляг.
Я— Ну-ка… — пробормотала я, подхватывая одну. Я открутила крышку, поднесла к носу — никаких посторонних запахов. Потом посветила внутрь фонариком. На дне блеснула прозрачная жидкость. Вода. Настоящая, чистая вода.
Я— Вот это да… — выдохнула я с улыбкой. Я быстро проверила остальные фляги — все полные. Сокровище. Одну я пристегнула к поясу, теперь с одной стороны висела кобура с пистолетом, а с другой — фляга с водой. Чувство надёжности будто стало крепче. Мой взгляд случайно упал на Рейчел. Арис усадил её у стены, подложив под спину сложенную куртку, и теперь аккуратно поправлял ей волосы, проверяя, как она себя чувствует. Он был сосредоточен, внимателен — в его движениях не было ни суеты, ни показухи. Просто тихая забота. Смотреть на это было… приятно. Тепло. И странно успокаивающе. Я почти не знала ни её, ни его, но в груди зародилось чувство — он хороший человек. Я взяла вторую флягу и направилась к ним. Рейчел заметила меня и подняла на меня усталый, но ясный взгляд.
Я— Держи, — сказала я, протягивая ей флягу. Она моргнула пару раз, будто не сразу поняла, а потом слабо улыбнулась и взяла воду обеими руками.
Р— Спасибо, — прошептала она, едва слышно, и жадно сделала несколько глотков.
Я— Не благодари, — ответила я спокойно. — Нам всем нужно держаться вместе.
Арис коротко кивнул мне, в его взгляде читалась благодарность без слов.
Ф— Может, расскажете про себя? — неожиданно сказал Фрайпан, усевшись на перевёрнутый ящик. Голос его прозвучал спокойно, даже с лёгким теплом, будто он просто хотел отвлечь всех от мрачных мыслей. — Раз уж мы оказались в такой… кхм… компании.
Он обвёл взглядом нас всех — кто стоял, кто сидел у стены, кто рылся в вещах. Воздух был густой от пыли и тишины, и его слова прозвучали почти неуместно… но в то же время — нужными.
Ар— Эм… ну, мы из одного лабиринта с Рейчел, — начал Арис, усаживаясь рядом с ней. Его голос был чуть хриплым, будто пересохшим от усталости. — Потом, когда Порок спас нас от самих себя, её забрали у меня. — Рейчел зажмурилась и прижалась к его плечу. — Я пытался её найти, потому что не верил этим людям с самого начала. И когда я впервые пробрался по вентиляции и увидел, как они везут тела… я понял, что был прав. От нас что-то скрывали. И никто оттуда на самом деле не выходил. — Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминание. — Но я не мог проверить это в одиночку. А когда увидел, как Томас рвётся к Терезе, готовый прорываться через охрану и Дженсона, я понял — он тоже не верит им. И если мы будем действовать вместе, сможем узнать правду. И я не прогадал. Все эти байки про ферму и безопасные зоны — полная чушь.
Некоторое время все молчали. Лишь где-то вдалеке поскрипывал металл от ветра снаружи. Я опустилась на пол, подтянув колени к груди. Джинсовка, которую дал Бен, приятно грела плечи. Ветер, пробивающийся через трещины в стенах, приносил запах пыли и ржавчины, но внутри, впервые за долгое время, было спокойно. Сунула руки в карманы — сначала джинсовки, потом штанов. Почти пусто, только в правом кармане штанов — крошечная фигурка, которую дал мне Чак. Я достала её, провела пальцем по неровным краям. Небольшая, простая, но от неё веяло чем-то родным. Мне всё ещё не верилось, что его больше нет. Эта фигурка — всё, что осталось от него. Бен опустился рядом, скрестив ноги. Я поспешно убрала фигурку обратно, будто это что-то слишком личное, чтобы кто-то видел.
Р— А вы красивая пара, — вдруг тихо сказала Рейчел, глядя на нас с нежной улыбкой. Я подняла взгляд — она действительно улыбалась. Ньют, стоявший неподалёку, лишь усмехнулся, качнув головой.
Ф— Вот и мы о том же, — фыркнул Фрайпан, лениво откинувшись назад. — Хоть в чём-то в этом аду романтика живёт.
Я— Нет, мы не пара, — спокойно сказала я, глядя в сторону.
Б— Пока не пара, — с лёгкой ухмылкой добавил Бен, опираясь рукой о пол. — Но знаешь, я парень настойчивый.
Я— Да ну тебя, — отмахнулась я, чувствуя, как уголки губ сами собой дрогнули в улыбке. Бен снова за своё, подумала я, закатив глаза.
Ф— Смотри, а то Минхо снова заревнует, — сказал Фрайпан, довольно улыбаясь и отпивая из своей фляги. Где-то в углу тихо хохотнул Зарт, не упуская случая вставить подначку:
З— Да уж, Минхо-то теперь сутки хмуриться будет.
Я— Что ж вам не имётся, — пробурчала я, уткнувшись взглядом в пол. — Мне ж не о чем думать, с кем бы шуры-муры крутить.
Ал— Т/и права, — вмешался Алби, откидываясь на стену и скрещивая руки. — Пусть сами разбираются. А вам лишь бы кого-то донимать. Не лучшее время нашли.
Я благодарно улыбнулась ему, а он лишь кивнул в ответ. Сухой воздух обжигал горло, я откинула голову и провела рукой по лицу, выдыхая. В тот же миг висок пронзила резкая боль — короткая, но острая, как игла. Я сжала губы, моргнула несколько раз, пока всё не стихло. Не хотелось никого тревожить, поэтому просто глубоко вдохнула и прикрыла глаза, будто ничего не произошло. Рядом тихо перекатился камешек, кто-то передвинул ящик, и я снова услышала голос Бена рядом.
Б— А вы-то сами пара, если не секрет? — спросил он, глядя на Ариса и Рейчел. Рейчел уже почти спала, уткнувшись ему в плечо. Арис чуть улыбнулся, не отводя взгляда от неё.
Ар— Мы пережили многое… и привыкли держаться вместе, — ответил он, тихо, с какой-то нежностью, будто говорил не нам, а самому себе. В его взгляде было больше, чем просто забота. Бен посмотрел на меня — коротко, внимательно, будто увидел в их двоих нас. Я отвела глаза, делая вид, что не заметила.
От лица Минхо.
Мы пришли в какое-то странное место, и теперь я точно уверен — когда-то здесь жили люди. Луч фонаря скользил по тёмному, пыльному пространству, выхватывая из мрака детали, будто кусочки старой, забытой жизни. Потолок когда-то был стеклянным, но теперь большая его часть обрушилась. Через дыры пробивались косые лучи холодного голубоватого света, рассеиваясь в пыли. Это придавало помещению почти мистический вид — словно мы очутились в утробе огромного мёртвого кита, где каждый звук отзывался гулким эхом.
В центре зала стоял старый фургон, над которым кто-то натянул брезентовый навес. Похоже, это место служило кому-то как временное убежище. Я подошёл ближе, фонарь выхватил из тени проржавевшие борта машины, потрескавшееся лобовое стекло и облупившуюся краску. Навес дрожал от лёгких порывов ветра, просачивающегося через трещины в стенах. Я откинул полог и заглянул внутрь. Там царил полный бардак — будто жильцы ушли в спешке или их что-то вынудило бросить всё как есть. На полу валялись пустые консервные банки, потрескавшиеся пластиковые бутылки, какие-то старые тряпки и мешки. На сиденьях были разбросаны вещи: одежда, инструменты, грязные бинты. В углу фургона лежал скрученный спальник, покрытый толстым слоем пыли. Я провёл ладонью по капоту — на ней остался серый налёт, словно пепел.
М— Давно тут никого не было… — пробормотал я вполголоса. Воздух внутри был затхлым, с привкусом ржавчины и чего-то старого, давно забытого. Сразу стало ясно — последние жильцы покинули это место не вчера и, похоже, уже никогда не вернутся. Всё вокруг казалось застывшим во времени, словно кто-то нажал «пауза» и ушёл.
Дж— И так, что мы здесь ищем? — послышался голос Лекаря из глубины помещения.
Честно говоря, я сам не заметил, как у меня в голове на всех появились свои позывные. Удобно — будто пометки на карте, по которым сразу ориентируешься, кто есть кто. Джеф, к примеру, у меня давно стал Лекарем. Понятное дело, почему. Ньют — Старик. Не из-за возраста, а из-за его вечной рассудительности. Он говорит как человек, который видел больше, чем хочет признаться. Иногда занудно, но чёртовски полезно. Фрайпан — ну тут без вариантов — Повар. Как его ещё звать, если он единственный способен сварганить что-то съедобное даже в самых безумных условиях. Зарт у меня всегда был Тенью. Этот тип двигается так тихо, что пару раз я реально пугался, когда он вдруг появлялся из темноты.
Бен… вот с ним в последнее время стало невыносимо. Когда-то был надёжным, прямолинейным — поэтому я прозвал его Зверем. Сила, напор, никаких полутонов. Но сейчас… чёртов петух. Вечно выпендривается, особенно перед Т/и. Как будто сцена его, а мы все просто массовка. Я закатываю глаза всякий раз, когда он начинает очередной показательный номер. Томас — Лидер. Потому что как бы я ни ерничал и ни спорил, он ведёт. Даже когда сам не до конца уверен, куда. Люди идут за ним, и я тоже. Просто не вслух.
А вот с Т/и всё иначе. С первых дней она как-то зацепила меня. Не тем, что делает, а тем, какая она. Я пытался подобрать ей кличку — «Колючка», «Заноза»… но ни одно не подходило. Всё не то. И, скорее всего, дело не в словах. Я просто плохо её знаю. Сколько ни пытался — она всегда будто ставила невидимую стену, отталкивала, не подпускала ближе. Может, поэтому я и не смог дать ей прозвище. Проще наблюдать за ней со стороны. Так безопаснее. Для неё… и, наверное, для меня.
Т— Признаки жизни, людей… всех, кто может помочь нам, — ответил Лидер, освещая фонариком тёмный коридор. Его голос гулко отразился от стен, и на секунду мне показалось, что мы не в пустом здании, а в пасти чего-то огромного. Я сжал фонарик крепче. Ненавижу тишину. Она слишком часто предвещает неприятности. Я направил фонарик на какой-то старый щиток с проводами на стене. Пластик давно пожелтел, как старые зубы, и треснул в нескольких местах. От него тянулось несколько пучков проводов. Часть просто валялась на полу — чёрные, изогнутые, как засохшие корни. Другие шли по потолку к светильнику, который торчал из ржавого крюка, а прямо под ним, в старом кресле с потертой обивкой, я заметил… силуэт. Нечто сидело, будто всё ещё охраняет свой пост. Силуэт человека. Замерзшего во времени.
М— Это считается? — бросил я через плечо, чуть кривя рот. Несколько парней обернулись. Тарик прищурился, Келли нахмурился, а Томас направился в ту сторону. Я шагнул ближе. Луч фонаря скользнул по телу — и меня передёрнуло. То, что когда-то было человеком, превратилось в высохшую, закрученную мумии подобную массу. Он был замотан в какие-то старые ткани — может, простыни или ленты — они прилипли к телу и потемнели от времени. Лицо… если это можно так назвать… съежилось, кожа слиплась с костями, губы исчезли, обнажив зубы, словно он до сих пор тихо ухмыляется во мраке. Глазницы пустые, но такие тёмные, что казалось — если всматриваться достаточно долго, что-то оттуда посмотрит в ответ. Под ним на полу — горка высохшего мусора, трухи, пыль. Сидит он так, будто просто заснул посреди рабочего дня… лет этак сто назад.
Т— Ну… думаю, он нам уже не поможет, — сухо сказал Томас, проходя мимо и не задерживаясь. Тим хмыкнул, но звук быстро затих — в помещении стояла такая гробовая тишина, что даже собственное дыхание казалось громким. Тарик постучал по светильнику пальцами:
Тар— У них, видимо, был свет, — заметил он, хмурясь на щиток. Карл подошёл ближе, глядя под ноги. И, как назло, зацепился ногой за один из проводов, споткнулся и смачно выругался. Я прыснул от смеха. Тихо, но не удержался.
К— Твою ж… Минхо, смешно, да? — прорычал он, оборачиваясь.
М— Ну… чуть-чуть, — пожал я плечами и сделал вид, что осматриваю щиток дальше, хотя улыбка ещё не сошла с лица.
У— Думаю, где-то должен быть выключатель. Если он вообще ещё живой — можно попробовать зажечь свет, — пробормотал Уинстон, щурясь на провода и щиток.
Т— Ладно, вы пока поищите здесь, — кивнул Томас в сторону группы, а потом указал на дальний угол помещения, где в темноте темнела дверь, подпертая небольшим булыжником. — А мы посмотрим там.
Он пошёл первым, решительно, будто точно знал, куда ведёт эта дверь. Я не собирался отставать — что-то в этой темноте скребло на уровне инстинктов, заставляя двигаться ближе к свету и своим. За нами пошли Тарик и Уинстон. Я подступил к двери, легко отодвинул булыжник ногой. Металл двери заскрипел, будто не открывался годами, и в тот миг, когда я потянул её на себя, внутри что-то ёкнуло. На долю секунды мне реально показалось, что из темноты кто-то метнётся прямо на меня. Пусто.
Я шагнул внутрь, подняв фонарик. Луч вырвал из мрака огромное помещение — потолок терялся в темноте. Под ним — рваные куски уцелевшей вентиляции, с которых свисали провода, похожие на кишки. Эхо наших шагов растекалось по залу, как в пустом ангаре. Мы продвинулись чуть дальше. Повсюду — кучи хлама: старые стеллажи, ящики, битые пластиковые контейнеры, сломанные стулья. Слева, у стены, я заметил странную конструкцию — металлическая решётка, почти как клетка. Уинстон посветил туда, и я нахмурился. У сетки лежал разорванный в клочья матрас, вокруг валялись ошмётки ткани. А прямо на решётке, как жуткое украшение, висели старые мягкие игрушки — облезлые, грязные, деформированные временем. Одна — плюшевый заяц — была прибита прямо к прутьям, словно чучело. Другие висели на тряпичных верёвках. Меня прошиб холодный пот.
Я оглянулся на Томаса — его лицо стало каменным, глаза метнулись к решётке, но он ничего не сказал. Тарик выругался тихо, почти шёпотом. Уинстон сглотнул. Я перевёл луч фонаря дальше… и увидел массивный железный корпус. Генератор. Я присел на корточки, осмотрел его поближе — пыльный, но внешне целый.
М— Похоже, выключатель, — хмыкнул я, нажимая пару кнопок, которые выглядели менее всего ржавыми.
Тар— Эй… что-то не то здесь, — пробормотал Тарик, мрачно оглядываясь. Секунду ничего не происходило. Мы все замерли. И вдруг — короткий треск. Щелчок. Ещё один. Потом вдоль потолка, по всей длине помещения, один за другим начали оживать светильники. Сначала — тусклый мутный свет, дрожащий, как будто сам боялся того, что освещает. Затем — чуть ярче. После кромешной тьмы этого хватало, чтобы всё пространство проявилось.
Я уже собирался ухмыльнуться — мол, вот кто молодец, а? — но потом заметил Уинстона. Он стоял спиной к решётке. И там… за сеткой… шевельнулось. Сначала я подумал, что это игра света. Но нет. Из тени выскользнула худющая фигура. Она впилась в сетку с жутким воплем, таким пронзительным и нереальным, что у меня зазвенело в ушах.
М— Сзади! — заорал я. Уинстон обернулся и, к счастью, успел отскочить. Существо навалилось на решётку, выгибаясь и дрожа. У него не было глаз. Вообще. Лишь две тёмные, блестящие впадины, из которых сочилась чёрная густая жидкость, капающая на пол. Рот раскрыт неестественно широко, губ почти нет, по подбородку тянулись потёки засохшей чёрной слизи. Звуки, которые оно издавало, были… не человеческие. Смесь рёва и визга, словно рвали металл.
Т— Что за... — выдохнул Томас, пятясь. Тарик, не раздумывая, схватил прямо у моих ног железную палку, размахнулся — и со звоном ударил что-то справа от нас. Я обернулся. Вторая. Из темноты между куч хлама, ломая всё на пути, на нас неслась ещё одна тварь. Уже не в клетке.
М— Твою мать, — вырвалось у меня. Она мчалась на четырёх, будто зверь, издавая низкое рычание. Мы разбудили их. Чёрт.
Т— Уходим! — рявкнул Томас. Я не ждал второго приглашения. Развернулся на месте, почти юзом, и бросился обратно к двери, из которой мы вошли. В спину бил визг и топот, будто по бетонному полу скребли когтями. Уинстон и Тарик следом, тяжело дыша. Мы выскочили в главное помещение, где оставались остальные. Сзади — глухой удар: тварь врезалась в дверной проём, не остановившись.
Т— Закрывайте её! Быстро! — крикнул Томас, оборачиваясь на бегу. Тарик схватился за ручку, дёрнул дверь, но та не поддавалась как следует — проржавевшие петли заклинило. Я подскочил, вмазал плечом — дверь захлопнулась с металлическим грохотом, но уже через секунду с той стороны раздались чудовищные удары, будто там таран.
У— Не удержим! — выкрикнул Уинстон.
Т— Шкаф! — Томас уже показывал на массивный железный шкаф у стены, когда-то наверняка принадлежавший охране или техперсоналу. Мы с Тариком одновременно вцепились в него, пальцы скользили по пыльной поверхности. Шкаф был чертовски тяжёлый, колёсиков у него не было, и он оставлял за собой борозду на полу. Мы изо всех сил толкали его, зубы стиснуты, плечи напряглись до боли. С той стороны — визг и удары. Металл двери гудел, будто его били кувалдой.
Тар— Давай-давай-давай! — рычал Тарик. Томас с другой стороны поднажал, и шкаф с оглушительным скрежетом встал вплотную к двери. Едва мы успели отступить, как дверь снова содрогнулась от сильного удара — шкаф дрогнул, но устоял. Я переводил дыхание, сердце колотилось так, что отдавало в виски.
— Что, мать твою, это было?! — выкрикнул кто-то из ребят, оставшихся снаружи. Я поднял фонарик и посветил на дрожащую дверь. Удары не прекращались. Что бы это ни было — оно не собиралось просто так сдаваться.
У— Они не люди, — тихо сказал Уинстон, и в его голосе впервые за всё время прозвучал откровенный страх. Томас посмотрел на всех нас, серьёзно и жёстко.
Т— Нужно выбираться отсюда. Срочно.
Я кивнул. Внутри всё ещё гудело от адреналина. Мы включили свет — и этим разбудили то, что здесь спало.
Т— Бежим! — рявкнул Томас, и этот крик разорвал гул тьмы, как выстрел. Из-за стен, проломов, шахт, даже вентиляций — повалили они. Шизы. Перекрученные, будто сломанные тела, пустые чёрные впадины вместо глаз, из которых сочилась вязкая, блестящая в свете фонарей чёрная жижа. Визг, не похожий на человеческий, пронзил воздух.