Светлое затишье
глава XX
Белые лампы под потолком ярко светили, будто и не существовало больше тьмы и грязи за стенами базы. Ребята шагали рядом, и разговор постепенно оживился — напряжение понемногу отступало.
Марл— Ну, вот это я понимаю, — протянул Марлоу, озираясь по сторонам. — Чисто, светло, безопасно… как в новом мире.
Тар— После нашего Глэйда это прям рай, — кивнул Тарик, усмехаясь. — Я бы тут остался жить. — Келли толкнул его локтем:
Кел— Осторожнее с желаниями. Ты ещё не знаешь, какие у них порядки.
Мк— Да какие порядки? — вмешался Майк, чуть улыбнувшись. — Главное, что нас не жрут эти… — он запнулся, явно не желая вслух произносить слово «гриверы».
У— Вот именно! — подхватил Уинстон, пытаясь приободрить всех. — Еда, крыша над головой, охрана. Мы наконец можем вздохнуть.
Тм— Я лучше тут буду мыться каждое утро, чем снова гоняться по лабиринту, как крыса. — тоже ободряюще хмыкнул Тим. Все засмеялись, даже Ньют чуть улыбнулся, слыша привычный обмен репликами. Я шла рядом с Беном, и он слегка склонился ко мне:
Б— Похоже, ребята уже начинают расслабляться. Может, и правда всё наладится.
Я кивнула, хотя внутри всё ещё сидела тревога. И только Минхо шёл впереди, хмурый, с руками, скрещёнными на груди. Он постоянно оглядывался по сторонам, словно ждал подвоха.
Ф— Чего такой мрачный? — спросил Фрайпан, догоняя его.
М— Слишком уж всё гладко. Никогда не верь тем, кто улыбается слишком широко. — прищурился Минхо. Фрайпан только махнул рукой, не желая портить настроение. Мы продолжали идти по коридору, и Дженсон, как всегда, говорил спокойно и размеренно, будто специально убаюкивал наш страх.
Джн— Вы должны знать… ваш лабиринт был не единственным. Есть и другие. Другие группы, которые тоже сумели пройти испытания.
Я непроизвольно замедлила шаг. Слова врезались в сознание. Другие лабиринты?.. Мы столько лет думали, что одни. Что только мы в этом аду. Ребята переглянулись: у Тарика глаза загорелись, Марлоу даже выдохнул со смешком:
Марл— Да ну...
Ньют нахмурился, как будто пытался осмыслить услышанное. Фрайпан и Карл недоверчиво переглянулись, а Минхо сжал кулаки, будто ждал подвоха. Мы свернули за очередной угол, и перед нами распахнулись широкие двери. Столовая. И там — они. Человек тридцать-сорок, не меньше. Такие же подростки, как и мы, но другие. Их лица казались одновременно знакомыми и чужими: бледные, усталые, но живые. У кого-то на коже ещё виднелись шрамы, кто-то держался вместе, плечом к плечу. Они сидели за длинными столами, кто-то ел, кто-то разговаривал вполголоса.
Я застыла на месте. Сердце ударило чаще. Они… такие же, как мы. Я всматривалась в них, словно пытаясь найти что-то общее. У многих — тот же взгляд. Глубокая усталость, застывшая где-то в глазах. Взгляд человека, который видел слишком многое.
Н— Bloody hell… — выдохнул Ньют рядом, и его голос дрогнул.
Джн— Я же говорил, — добавил Дженсон, будто наслаждаясь нашей реакцией. — Вы не одни.
Я поймала себя на том, что не могу отвести глаз. Эти ребята были живым доказательством, что наш кошмар был не единственным. Что в этом аду существовали другие клетки, такие же, как наш лабиринт. Минхо напрягся, его глаза скользнули по ним быстро и настороженно. Он хмуро бросил:
М— Посмотрим ещё, друзья ли они нам…
А у меня внутри было странное ощущение: смесь надежды и страха. Как будто мир снова расширился, и за его границей скрывалось что-то большее, чем мы могли себе представить. Мы заняли длинный пустой стол в углу, подальше от шумных компаний. На столах уже стояли подносы с едой — горячее, хлеб, даже миски с фруктами. Запах был настолько домашним и насыщенным, что желудок сжался от голода. Мы начали есть, стараясь не привлекать внимания, хотя сами то и дело украдкой разглядывали остальных. Большинство «других» никак не отреагировали на наше появление. Пара человек лишь скользнула по нам взглядом и вернулась к своей тарелке. Кто-то продолжил оживлённый разговор, будто мы были им совершенно безразличны.
Я только начала есть, когда к нашему столу подошли двое. Первый — высокий, худощавый брюнет с чуть взъерошенными тёмными волосами и зелёными глазами. На лице — тень улыбки, но взгляд внимательный, изучающий. Он выглядел дружелюбным, но в его осанке было что-то от лидера.
?— Эй, новенькие, — сказал он легко, кивая нам. — Можно присесть? Я — Дилан.
Второй был темнокожим, чуть ниже ростом, но гораздо более крепкого телосложения. Короткие волосы, чёткие скулы, глубокий низкий голос. На его лице играла открытая улыбка, а глаза светились живым интересом.
?— А меня зовут Кэмерон. Рад видеть свежие лица, — добавил он и, не дождавшись ответа, опустился на скамью напротив.
Я немного растерялась, но кивнула в знак приветствия.
Я— Вы… из другого лабиринта? — осторожно спросила я.
Ди— Ага, — ответил Дилан, улыбаясь. — Тоже прошли через ад. Рад, что теперь нас больше.
Я заметила, как Бен напрягся рядом. Его рука чуть сжала вилку, а он уже собирался что-то сказать, но Минхо опередил его. Он усмехнулся, откинулся назад и, смерив Дилана и Кэмерона подозрительным взглядом, бросил:
М— Слишком много радости для того, кто выжил в чёртовом лабиринте. Вы тут всех новичков так встречаете? — Его слова прозвучали колко, почти вызывающе. Я сразу нахмурилась и тихо, но твёрдо сказала.
Я— Минхо, ну хватит. — Потом повернулась к парням и добавила извиняющимся тоном. — Не обращайте внимания. Он просто… не доверяет никому.
Км— Всё нормально, я бы тоже насторожился. — Кэмерон хмыкнул, но не выглядел обиженным.
Ди— Но вы здесь в безопасности. Можете доверять… хотя бы немного. — Дилан чуть кивнул, глядя прямо на меня. Я опустила глаза в тарелку, но всё же улыбнулась краешком губ — слишком странно было слышать подобное от незнакомцев, прошедших через то же, что и мы.
Бен молчал, но его взгляд всё больше мрачнел, чем дольше Дилан смотрел на меня. Его пальцы сжимали вилку так, что костяшки побелели. Наконец он резко положил её на стол, шумно, будто специально, и, наклонившись ближе ко мне, положил ладонь мне на плечо.
Б— Ей не нужны новые знакомые, — тихо, но жёстко сказал он, глядя прямо на Дилана. — У неё есть мы.
Я вздрогнула от неожиданности и чуть смутилась, почувствовав вес его руки. Дилан приподнял брови, но промолчал, только чуть склонил голову, будто изучая реакцию. Кэмерон посмотрел на Бена с лёгким недоумением. И в этот момент Минхо, сидевший по другую сторону от меня, криво ухмыльнулся. Он спокойно, даже лениво, поддел руку Бена и с лёгким нажимом убрал её с моего плеча.
М— Расслабься, Ромео, — протянул он с усмешкой. — Она и так окружена идиотами, не хватало ещё одного, который будет ревновать к каждому встречному. — Бен мгновенно вспыхнул:
Б— Заткнись, Минхо! — его голос прозвучал резче, чем он, видимо, собирался.
М— Вот и совет, — Минхо скрестил руки на груди и посмотрел на него с вызовом. — Держи свой пыл при себе.
Я поспешила вмешаться, чувствуя, как напряжение накаляется.
Я— Хватит! — сказала я твёрдо, глядя сначала на Бена, потом на Минхо. — Серьёзно, что с вами? Вы снова ведёте себя, как дети.
Бен отвернулся, его лицо оставалось бледным, но в глазах горел огонь. Минхо только пожал плечами, как будто ему всё это было в удовольствие. Дилан и Кэмерон переглянулись, а потом Дилан сказал тихо, с лёгкой улыбкой:
Ди— У вас, похоже, и без нас хватает драмы.
Км— Ну, в любом случае, рады познакомиться. Даже если не все этому рады. — Кэмерон усмехнулся, но уже с осторожностью, чтобы не задеть никого. Бен сжал губы и опустил глаза в тарелку, но я заметила, что он всё же начал слушать, когда ребята перешли к рассказам о других лабиринтах. Дилан и Кэмерон обменялись взглядами, и вдруг Дилан, склонив голову набок, с любопытством спросил:
Ди— Странно, что ты тут одна среди всех парней. Как так вышло? — Я чуть смутилась и поставила ложку в тарелку:
Я— Я… первая девушка, которую отправили в наш лабиринт. А потом появилась ещё одна — Тереза. Нас всего двое. — Я на секунду задержала дыхание и добавила, чуть тише: — Но сейчас её забрали на какой-то осмотр или ещё что-то. Я точно не знаю.
Кэмерон кивнул, будто взвешивая услышанное, и тут же махнул подбородком в сторону дальнего углового стола.
Км— Вон, видите того парня? — он кивнул туда. — С капюшоном.
Мы все повернулись. Там, отстранённо, почти отрезанно от остальных, сидел худощавый парень. Белобрысые волосы выбивались из-под капюшона, на лице тень усталости. Под глазами темнели круги, а в его взгляде — холодных, голубых, почти янтарных глазах — мелькнула тоска. Он лениво водил вилкой по тарелке, едва касаясь еды. В какой-то момент, будто почувствовав наш взгляд, он поднял глаза. Мгновение — и его взгляд встретился с моим. Я непроизвольно затаила дыхание. Но он тут же снова опустил голову, уткнувшись в тарелку, словно хотел исчезнуть.
Км— Это Арис, — пояснил Кэмерон, возвращая внимание к себе. — Он здесь дольше всех. Говорят, он был единственным парнем в женском лабиринте.
Ди— Есть же везунчики… — криво усмехнулся Дилан.
М— Если это можно так назвать, — тихо буркнул Минхо, всё это время хмуро следивший за остальными. Разговор плавно вернулся к лабиринтам. Дилан и Кэмерон рассказывали, как их забрали: про солдат в броне, крики, свет прожекторов и потом — эта база. Их слова звучали почти спокойно, но по лицам скользила напряжённость, будто за каждой фразой прятались воспоминания, которые они не хотели трогать. И вдруг к нашему столу подошёл солдат. Высокий, в чёрной экипировке, с оружием через плечо. Его взгляд сразу упал на Томаса.
?— Томас? — спросил он твёрдо. Томас замер, но через секунду неуверенно кивнул.
Т— Я.
?— Пойдём. Это не надолго.
Он поднялся, бросив быстрый взгляд на нас. Его глаза задержались на мне и на Ньюте, потом метнулись к двери. Мы молча проводили его взглядом, и внутри у меня неприятно похолодело. Бен нахмурился, сжав кулаки на столе.
Б— Почему именно Томас?..
Минхо щурился, следя за уходящим солдатом, и пробормотал себе под нос:
М— Что-то тут совсем не нравится мне.
Мы все молча продолжали смотреть на закрывшуюся за ними дверь, и еда вдруг перестала казаться вкусной.
От лица Томаса.
Меня вели по длинному коридору, освещённому холодными лампами. Стены казались слишком стерильными, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Солдат впереди не оборачивался, просто шёл ровным шагом, пока не остановился у двери. Он коротко кивнул, открыл её и жестом показал войти. Я сделал шаг внутрь. Комната была пустая, почти до жути. Только металлический стол посередине и два стула — напротив друг друга. Стены гладкие, серые. Справа — большое зеркало. Точнее, я понимал, что это не зеркало. Я видел там своё отражение, но нутром чувствовал: кто-то по ту сторону смотрит на меня.
Солдат закрыл дверь за моей спиной, и звук замка отдался в груди неприятной тяжестью. Я медленно сел за один из стульев, откинулся на спинку и уставился в отражение. Казалось, что даже дышать в этой комнате было неправильно. И вдруг за спиной снова открылась дверь. Я обернулся. Вошёл Дженсон. Всё такой же спокойный, уверенный, даже с какой-то странной вежливой улыбкой, которая больше настораживала, чем успокаивала.
Джн— Спасибо, что пришёл, Томас, — сказал он ровным, мягким голосом, будто мы сидели за чашкой чая, а не в мёртвом помещении. — Это не займёт у тебя много времени.
Он занял стул напротив и сложил руки на столе. Я сжал кулаки, не сводя с него взгляда.
Т— Чего вы хотите?
Джн— Всего лишь поговорить, — ответил он. — Я понимаю, это было нелегко… для всех вас. Но сейчас ты в безопасности.
Я ничего не сказал. Его голос звучал слишком правильно, будто репетированно. Дженсон наклонился чуть ближе.
Джн— Скажи, Томас… что тебе известно о Пороке?
У меня внутри всё похолодело. Я напрягся, глядя в его глаза, и молчал.
Джн— Ты умный мальчик, — продолжал он, будто не заметив моей реакции. — Неужели думаешь, что можешь вечно бегать, не понимая, кто твой враг?
Я глубоко вдохнул, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
Т— Я помню, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я работал на Порок. Они отправили меня в лабиринт. Я видел, как умирали мои друзья… И всё равно — я на их стороне.
Слова будто отдались эхом в пустой комнате. Дженсон молчал. Его глаза чуть сузились, и в них блеснул странный огонёк — словно я сказал именно то, чего он ждал.
Джн— Интересно, — протянул он мягко, и от этой мягкости мне стало ещё холоднее. — Ты работал на Порок, а они всё равно отправили тебя в лабиринт. Как думаешь, зачем?
Т— Не знаю. Спросили бы у них… прежде чем убивать. — Я резко мотнул головой. Он замер на мгновение, будто взвешивая мои слова, а потом уголки его губ чуть дрогнули в едва заметной улыбке.
Джн— Так и поступлю в следующий раз.
Я стиснул зубы. Сердце гулко билось в груди, как будто вот-вот выпрыгнет.
Т— И это всё?
Дженсон поднялся. Каждое его движение было медленным и спокойным — он явно наслаждался этим ощущением контроля.
Джн— Да, — произнёс он, словно подытоживая. — Это всё, что я хотел знать. Скоро вас перевезут… в более уютное место.
Я следил за ним взглядом, пока он не вышел, и только тогда позволил себе выдохнуть. В висках стучало, в груди жгло злостью. Дверь снова открылась — появился солдат. Холодный взгляд, каменное лицо. Он кивнул, показывая, что пора идти. Коридор встретил меня ослепительным светом ламп. Стены были голыми, белыми, и каждый мой шаг гулко отдавался эхом. Я шёл, чувствуя, как злость копится внутри, и вдруг… замер. В нескольких метрах впереди шла Тереза. Два врача в белых халатах держали её под руки, словно пленницу. Она была бледная, голова опущена. Но я узнал её сразу.
Т— Тереза! — крикнул я. Она подняла глаза. Наши взгляды встретились всего на секунду — и в них было что-то, чего я не мог понять: страх? просьба? вина? Но один из врачей тут же подтолкнул её вперёд, и она опустила голову. Я рванулся к ней.
Т— Эй! — но охранник позади дёрнул меня за плечо, удерживая. — Пусти! Почему я не могу к ней?!
?— Она придёт позже, — холодно сказал он. — Сейчас ей нужны процедуры.
Т— Да какие, к чёрту, процедуры?! — вырвалось у меня. Я дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка была как стальные тиски. Меня потащили дальше, и я бессильно стиснул зубы. Через минуту двери столовой распахнулись. Солдат буквально втолкнул меня внутрь. У входа стояли ещё двое, перекрывая путь обратно.
Т— Дайте мне её увидеть! — закричал я.
?— Тебе туда нельзя, — отрезал один из них.
Т— Почему?! — в горле запершило от злости. Охранник уже поднял руку, чтобы оттолкнуть меня, но вдруг дверь за его спиной открылась. Вошёл Дженсон.
Джн— Томас, — произнёс он, словно укоряя ребёнка. — Я думал, мы уже всё уладили.
Он подошёл ближе и положил ладонь мне на плечо. Лёгкий жест, но от него по спине пробежал холодок — он не просто давил, он показывал, что власть целиком на его стороне.
Джн— Она присоединится к вам позже. А пока — иди к остальным.
Я хотел сказать что-то, но язык будто прилип к нёбу. Всё, что я смог, это бросить на него злой взгляд и развернуться. Сердце колотилось, дыхание было рваным. Я пошёл к нашему столу, чувствуя на себе взгляды остальных. Как только я сел на своё место, Дженсон вышел вперёд. Его голос разрезал шум столовой, легко и уверенно, он перечислял какие-то имена. Имена сыпались одно за другим. Каждый, кого он называл, вставал и проходил вперёд. Они выстраивались за его спиной — словно избранные. Кто-то из ребят хлопал их по плечу, кто-то аплодировал. В столовой поднялся лёгкий гул одобрения, будто все действительно радовались за них. Я нахмурился и наклонился вперёд.
Т— Куда их уводят? — спросил я вполголоса. Кэмерон, всё ещё сидевший напротив, улыбнулся так, будто пытался успокоить.
Км— Каждый день забирают несколько ребят. Говорят, их отвозят в спокойное и безопасное место.
Ди— Нас всех постепенно туда отправят. Терпение, Томас. — Дилан кивнул, глядя на меня серьёзнее. Я перевёл взгляд обратно на Дженсона. Он как раз закончил список и шагнул вперёд, разведя руки, словно отец семейства.
Джн— Не расстраивайтесь, ребята, — сказал он с той своей фирменной мягкой улыбкой. — Ваша очередь тоже придёт. Если бы я мог взять больше — взял бы. Но мы делаем всё возможное. А сейчас можете расходиться по своим комнатам.
Его слова встретили лёгкими аплодисментами, даже кивками благодарности. Но в груди у меня было пусто и холодно. Я почувствовал, как Т/и бросила на меня тревожный взгляд. Наши глаза встретились лишь на секунду — и она перевела взгляд обратно на Дженсона, будто тоже пыталась понять, что происходит. Дилан и Кэмерон поднялись вместе с остальными. Они улыбнулись нам напоследок, бросили пару слов прощания, и их вывели из столовой. Почти сразу к нашему столу подошли двое охранников.
?— Пойдёмте, — коротко кивнул один. Мы поднялись и пошли следом. Коридор тянулся длинный и белый, сворачивал раз, другой… всё одинаково стерильное, всё чужое. Я шёл, оборачиваясь каждый раз, когда нам навстречу попадались люди в белых халатах, цепляясь глазами за каждый поворот. Я искал её. Терезу. Но её нигде не было.
От лица Т/и.
Охранник открыл перед нами массивную железную дверь, и мы вошли внутрь. Комната оказалась просторной, хотя и выглядела немного стерильно. По обеим сторонам тянулись ряды двухъярусных кроватей, у стены стояли несколько шкафчиков, а в углу я заметила большое зеркало в металлической раме. Освещение было мягким, не слишком ярким, но тёплым и даже уютным после всей стерильности коридоров. Как только мы зашли, за спиной раздался тяжёлый грохот закрывающейся двери. Звук словно подчеркнул — мы снова заперты. Но ребята будто и не обратили на это внимания: едва увидели кровати, сразу бросились занимать места.
Ф— О! — протянул Фрайпан, ухмыляясь. — Чур я наверху! — он уже собрался карабкаться, но Минхо оказался быстрее. С ловкостью кошки он прыгнул, и в следующее мгновение уже сидел на втором ярусе, свесив ноги.
М— Опоздал, — ухмыльнулся он сверху. Я усмехнулась и, не теряя времени, запрыгнула на соседнюю кровать, на второй этаж.
Я— Увы, — щёлкнула языком, будто подтверждая приговор. — Но здесь тоже занято.
Фрайпан с притворной обидой посмотрел на нас, театрально разведя руками.
Ф— Ей! Так не честно!
Ньют устроился на нижней кровати под Минхо, а Бен занял первый этаж подо мной. Он бросил на меня быстрый взгляд, будто хотел убедиться, что я рядом, и только тогда расслабился. Алби выбрал себе кровать ближе к центру комнаты, словно по привычке оставляя место для обзора. Зарт лёг напротив него, вытянувшись, будто хотел занять побольше пространства. Фрайпан, бурча себе под нос, всё-таки занял нижнюю койку в дальнем углу — «раз уж ему ничего не досталось». Клинт и Джеф устроились рядом, тихо переговариваясь о чём-то своём. Марлоу с Келли заняли соседние кровати, и Келли первым делом начал проверять пружины, скрипят ли. Майк, Тарик и Тим устроились ближе к двери, как будто чувствовали себя надёжнее там, где есть возможность быстро выйти. Стэфан и Карл уселись на верхних ярусах в глубине комнаты, переглядываясь с усмешками — явно радовались хоть какому-то комфорту. Уинстон тихо опустился на нижнюю кровать — он выглядел усталым и задумчивым, словно его мысли всё ещё оставались в лабиринте. Томас опустился на край кровати недалеко от Алби, но выглядел напряжённым: он то и дело проводил рукой по волосам и бросал взгляд на дверь, словно ждал, что она вот-вот снова откроется. Терезы всё ещё не было.
А комната постепенно наполнилась шорохами: кто-то устраивался поудобнее, кто-то шептался, а кто-то уже тихо зевал. Я задержалась у своей кровати, потом спрыгнула вниз и подошла к большому зеркалу. Впервые за долгое время я увидела себя в нормальном освещении: усталое лицо, волосы растрёпанные после душа, но чистые, глаза покрасневшие от недосыпа. В отражении я казалась одновременно живой и чужой.
М— Ну и видок, — услышала я рядом знакомый голос. Минхо подошёл и встал позади меня, чуть наклонившись, чтобы заглянуть в зеркало вместе со мной. В его взгляде сквозило привычное ехидство, но голос был мягче обычного. — Знаешь, — он сложил руки на груди, — в лабиринте мы выглядели хуже. Так что можешь считать — это твоя гламурная версия.
Я— Очень поддерживающе, — я приподняла бровь и усмехнулась. Минхо фыркнул.
М— А ты что хотела? Чтобы я сказал: «О, боже, ты прекрасна, как никогда»? — он картинно закатил глаза. — Извини, не дождёшься.
Я— И слава богу, — я качнула головой, но невольно улыбнулась.
Б— А я скажу.
Я обернулась и увидела Бена. Он стоял всего в паре шагов от нас, руки в карманах, но взгляд был прикован ко мне.
Б— Ты выглядишь… лучше, чем когда-либо. — Он сказал это спокойно, без тени шутки, и я почувствовала, как к щекам приливает кровь. — Даже тут, после всего, что мы прошли.
Я замерла, не зная, что ответить. Минхо скосил на него взгляд, и хотя его лицо оставалось почти каменным, я заметила, как напряглась челюсть. Он откинулся чуть назад, словно «пропуская» момент, но глаза его потемнели.
М— Вот оно как… — протянул он с ленивой усмешкой, будто сам себе. — Ромео всё-таки решился открыть рот.
Бен проигнорировал его выпад, шагнул ближе и посмотрел прямо на меня.
Б— Серьёзно, ты не должна сомневаться. Мы тут все выжили чудом, но ты… держалась лучше многих.
Я опустила взгляд, пытаясь спрятать смущение, а в отражении заметила, как Минхо сжал руки в кулаки, скрестив их на груди. Он молчал, но в его глазах горел тихий огонь — тот самый, что всегда предшествовал его язвительным репликам. Бен чуть наклонился ко мне, голос его стал мягче, чем обычно:
Б— Ты сильнее, чем сама думаешь. И… красивее, чем видишь в этом зеркале.
Я почувствовала, как сердце сбилось с ритма, но ответить не успела — Минхо резко хмыкнул.
М— Ого. Ты это репетировал? Или прямо сейчас придумал?
Бен перевёл на него взгляд, и уголки его губ дёрнулись.
Б— Не все, Минхо, общаются сарказмом. Иногда можно говорить честно.
М— Честно? — Минхо фыркнул, глядя на него сверху вниз. — Ага. Честно ты сейчас выглядишь, как щенок, который пытается впечатлить хозяйку.
Б— Лучше быть щенком, чем вечно оскаленным котом.
М— Ну конечно, — Минхо ухмыльнулся, но в его глазах промелькнуло раздражение. — Дальше что? Стихи ей читать собрался? Или песенку под гитару?
Б— А если и так? — Бен шагнул ближе, взгляд у него был упрямый. — Зато я умею говорить нормально, а не только бросаться ядом.
Минхо уже готов был ответить, но я в этот момент просто вздохнула и отошла от зеркала. Ни слова не говоря, вернулась к своей кровати и одним движением запрыгнула на второй ярус. Я уткнулась лицом в подушку, решив не вмешиваться. Пусть сами меряются, кто кого. И только через минуту, когда их колкости становились всё язвительнее, я услышала, как Минхо замолчал первым.
М— Эй… стоп.
Бен тоже обернулся, нахмурившись. И оба вдруг поняли, что я уже давно ушла, оставив их спорить с воздухом. Минхо тихо пробормотал, больше себе под нос:
М— Великолепно. Мы тут как два идиота, а она даже слушать не стала.
Бен усмехнулся, но в его улыбке было что-то победное.
Б— Может, потому что ей не нужны твои подколы.
Минхо зыркнул на него и сжал челюсть, но спорить не стал. После моей тихой демонстрации равнодушия спор сам собой сошёл на нет. Минхо фыркнул, метнул в сторону Бена последний взгляд и, не сказав больше ни слова, одним резким движением запрыгнул на соседнюю с моей кровать. Металл чуть скрипнул, когда он устроился на втором ярусе, и через секунду он уже лежал, закинув руки за голову, будто ему всё было безразлично. Но я знала — он кипел внутри. Бен, наоборот, сел на нижнюю койку прямо подо мной. Я почти чувствовала его присутствие через матрас, его напряжённость и то, как он не находил себе места. Минуты тянулись, в комнате постепенно становилось тише: кто-то уже уснул, кто-то лениво переговаривался. И вдруг я услышала, как Бен встал. Тихие шаги, лёгкий скрип пружин, и в следующую секунду его лицо появилось у края моей кровати. Он выглянул осторожно, будто боялся спугнуть меня.
Б— Эй, Т/и… — его голос прозвучал неожиданно мягко, почти шёпотом. Я медленно открыла глаза и приподняла голову от подушки. Его взгляд встретился с моим — усталый, но полный чего-то тёплого и упрямого.
Я— Кровати… очень удобные, — пробормотала я сонно, чувствуя, как веки снова тяжелееют. Он чуть усмехнулся, но тут же посерьёзнел.
Б— Т/и… — повторил он, и в его голосе дрогнула нерешительность.
Я— А? — Он вдохнул глубже, будто собираясь сказать больше, чем мог позволить себе:
Б— Ты прости меня…
Я моргнула, окончательно просыпаясь от его слов. Но прежде чем он успел продолжить, я устало покачала головой.
Я— Бен, хватит. Ты всё время извиняешься, а потом снова наступаешь на те же грабли. Я не знаю, что с тобой делать…
Он на секунду замер, глядя мне прямо в глаза. Потом чуть усмехнулся, но в его улыбке было больше грусти, чем радости.
Б— Может… просто терпеть меня, пока я учусь быть нормальным? — тихо сказал он. — Я знаю, я косячу. Но я реально стараюсь, Т/и. Я просто… не хочу тебя потерять.
Его слова задели меня глубже, чем я ожидала. Я отвернулась на миг, пытаясь скрыть, как дрогнуло лицо, а потом снова посмотрела на него.
Я— Ты иногда ведёшь себя как упрямый идиот, — пробормотала я, но уголки губ всё же дрогнули. — Но ладно… мир?
Он чуть выдохнул, словно камень упал с его плеч. Его ладонь скользнула по краю моей кровати, и я несмело дотронулась до его пальцев.
Б— Мир, — подтвердил он, и на этот раз улыбка была настоящей.
Я— Спокойной ночи, Бен.
Б— Спокойной ночи, Т/и.
Я улеглась на бок, позволяя усталости затянуть меня. Всё было наконец-то спокойно. Но не тут-то было. Соседняя кровать тихо заскрипела, и раздалось фырканье Минхо.
М— Ну конечно, — протянул он с язвительной усмешкой. — Романтика... Чего дальше от вас ждать?
И тут в темноте голос Фрайпана прозвучал особенно громко и ехидно:
Ф— Ну вот, — театрально вздохнул он. — Ревнивый котяра. Минхо, просто признай — ты ревнуешь. Вечно рычишь, когда Т/и рядом с кем-то другим. Мы-то знаем, что ты на неё запал.
Комната разразилась тихим смехом, несколько ребят даже прыснули в подушки. Бен снизу довольно усмехнулся, не утруждая себя ответом. Минхо резко сел, и даже не видя его лица, я чувствовала, как он закипает.
М— Фрайпан… хочешь, я научу тебя летать? Со второго этажа. Головой вниз.
Ф— Ну, вот и доказательство, — протянул Фрайпан, смеясь. — Влюблённый котик в бешенстве.
Но прежде чем перепалка успела разгореться, голос Алби прорезал полумрак комнаты.
Ал— Всё. Хватит. — Его тон не оставлял места для возражений. — Спать. Сейчас же.
По комнате разнёсся общий шорох, кто-то фыркнул, кто-то тихо хихикнул, но больше никто не решился возражать. Один за другим все улеглись, и комната постепенно снова погрузилась в тишину. Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец накрывает окончательно.
От лица Томаса.
Все постепенно успокоились. Комната наполнилась размеренным дыханием, кое-где послышалось лёгкое похрапывание. Но я лежал, уставившись в потолок, и сон никак не приходил. Мысли одна за другой накатывали, мешали расслабиться. Я перевернулся на бок, закинул руку под голову и краем глаза заметил, как Т/и устроилась на втором ярусе чуть дальше. Она спала спокойно, уткнувшись в подушку, будто все эти перепалки и шутки остались позади.
Я вдруг поймал себя на мысли о том, что Минхо и Т/и… смотрелись бы вместе. Странная пара, да, но в ней было что-то правильное. Он всегда был саркастичным, дерзким, любил язвить, но я видел, как он смотрит на неё, когда она этого не замечает. В этих взглядах не было его обычного ехидства. Там было что-то другое. Настоящее. Он оберегал её, хотя делал это по-своему: прятался за шутками, прятал серьёзность под усмешками. Но стоило кому-то перегнуть палку рядом с ней — и Минхо превращался в стену. Вроде бы и срывается, вроде бы грубит, но всё это — маска. А под ней… забота. Настоящая. Я усмехнулся сам себе. Может, я ошибаюсь. Может, это просто мои домыслы. Но всё равно — не зря же он взрывается, когда кто-то вроде Бена подходит к ней слишком близко.
Бен… с ним всё куда понятнее. Он не скрывает, что чувствует. Он прямой, честный, иногда слишком. Слишком резкий, слишком упрямый, слишком… открытый. Но именно это и сбивает её с толку. Он говорит в лоб, и иногда этим давит. В отличие от Минхо, у него нет хитрых способов выразить то, что внутри. Он просто рвёт на свет всё сразу. Бен и Т/и… они выглядели вместе красиво. Очень. Даже естественно — будто что-то цельное, словно они всегда должны быть рядом. Но, чёрт возьми, почему-то мне всё время казалось, что она больше подходит Минхо. Минхо и Т/и — это искры. Огонь и сталь. Ссоры, подколы, вечное противостояние, но и поддержка, которая скрывается за всей этой язвительностью. Он бы смог держать её рядом, быть рядом, как бы ни было тяжело.
Но с другой стороны… жалко Бена. Он любит её так сильно, что иногда кажется: без неё он просто не он. Будто всё, что в нём держится, держится только на ней. Я видел, как он мягко к ней обращался, как выбирал слова, как был осторожен рядом с ней — почти деликатен, как будто боялся спугнуть. Это в нём было новым, необычным. Я никогда не видел его таким с другими. Минхо не сможет дать ей такой же нежности. Он грубее, прямее, он умеет защищать, но не умеет быть мягким. Бен — наоборот. В нём это есть. В нём эта нежность так и рвётся наружу, стоит только взглянуть на неё. И от этого мысли путались ещё больше. Я не знал, что для неё правильнее, но видел ясно одно: кто бы из них ни оказался рядом, второй будет сломлен.
Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь вытолкнуть из головы эти сравнения. Но образ Т/и с Беном, и рядом же — Т/и с Минхо, снова и снова всплывали перед глазами. И теперь между ними — напряжение. Я видел, как она смущалась от его слов, как уводила взгляд, как не знала, что ответить. Но и от Минхо тоже отворачивалась. Будто сама не понимала, что для неё правильнее. Я вздохнул и снова перевернулся на спину, закрыв глаза.
А потом в голову закралась другая мысль. Где сейчас Тереза? В памяти вспыхнул её образ — глаза, полные решимости, и одновременно тени сомнений, которые она всегда пыталась спрятать. Я вспомнил, как она смотрела прямо, не отводя взгляда, будто готова бросить вызов всему миру, даже если внутри её что-то разрывает на части. Мысли о ней были обрывочными, словно фрагменты сна. Вот мы сидим за столом, склонившись над какими-то бумагами, и она быстро чертит формулы, её рука двигается уверенно, точно. Вот слышу её голос — ровный, но властный, отдающий распоряжения. А потом — белые коридоры, лаборатория, и она рядом со мной. Не просто друг. Даже не просто союзник. Больше. Напарник, который дышит в одном ритме, понимает с полуслова. Я сжал челюсть. Всё это было… до. До лабиринта. До того, как всё перемешалось и пошло под откос.
Тереза знала больше, чем говорила. Я чувствовал это с самого начала. Но несмотря на это, стоило вспомнить её — и внутри что-то отзывалось. Тепло, странное, почти пугающее. Я не хотел признавать, но мысль о том, что её забрали «на осмотр», и её нет рядом, оставляла меня пустым. Зачем так надолго? И почему именно её?
Я перевёл взгляд на зеркало, стоявшее у стены. В темноте оно отражало лишь смутные силуэты. И вдруг стало не по себе — будто там, за стеклом, кто-то наблюдает. Сжал кулаки, но внутри это ощущение не тревоги, а тоски: что бы там ни происходило, я хотел бы быть рядом. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. А сон так и не приходил. И вдруг я услышал какой-то металлический звук. Сначала негромкий, будто что-то зацепилось, но потом — отчётливый лязг. Я приподнялся на локтях, оглядывая комнату, но ничего подозрительного не заметил. Остальные спали или притворялись, что спят.
?— Ей… — послышался чей-то тихий шёпот, настолько близко, что у меня по спине пробежал холодок. Сердце ухнуло в пятки. Я медленно склонился и заглянул под кровать. Крышка вентиляции лежала на полу, откинутая в сторону. А из самой шахты выглядывал парень — лицо худое, глаза горящие, будто он знал что-то, чего мы не знали.
Т— Что за… — выдохнул я, не веря своим глазам. Парень приложил палец к губам и кивнул.
?— Быстро. За мной, — прошептал он и начал втягиваться обратно в темноту вентиляции. Я сглотнул. Всё это могло быть ловушкой, очередной «эксперимент», ещё один из их грязных трюков. Но внутри всё сжалось: если я не рискну, то никогда не узнаю, кто он и что происходит на самом деле. Я быстро сполз с кровати и нырнул под неё, стараясь не шуметь. Металл вентиляции был холодным на ощупь, сердце колотилось так, что я боялся — его услышат не только я. Я бросил последний взгляд на комнату — тихие силуэты на кроватях, мерцание тусклой лампы. Потом вдохнул и потянулся в темноту за парнем.