Смытая усталость
глава XIX
Я шла, как в кошмаре, — ноги заплетались, всё плыло перед глазами. В ушах стоял звон, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Я видела, как солдаты тащат наших ребят наружу, как на лице Томаса блестят слёзы, но не слышала их слов. Только собственные рыдания гремели в голове. Мир рушился. Лабиринт отобрал у меня Чака.
Нас вывели наружу. Свет ударил в лицо такой яркой, слепящей вспышкой, что я зажмурилась, инстинктивно закрыв глаза рукой. После тёмных коридоров этот свет был почти невыносимым. Ветер пустыни ударил в лицо сухим горячим дыханием, а воздух пах гарью и пылью. Мы шли по песку, ноги вязли в нём, как в воде, и каждый шаг отдавался болью в усталом теле. Солдаты позади торопили нас, их громкие команды звучали будто издалека, словно я была под водой. По бокам бежали ещё двое, прикрывая нас оружием. Почти всех наших уже усадили в вертолёты, их силуэты маячили впереди, словно мираж в этой бескрайней пустыне.
Я едва держалась на ногах. После истерики не осталось сил, а в голове стоял звон, сердце колотилось неровно, а дыхание было прерывистым. Слёзы перестали течь, но их следы жгли лицо, а сама я выглядела, наверное, как тень самой себя — бледная, вымотанная, с красными глазами. Ноги заплетались, и если бы не крепкая рука Ньюта, я бы упала. Он держал меня за руку, прижимая ближе, почти не отпуская.
Н— Потерпи… мы почти пришли, — шепнул он едва слышно, его голос дрогнул. Наконец нас довели до вертолёта. Бен, который уже сидел внутри, увидев меня, сразу поднялся, замешкался, но тут же отодвинулся, помогая мне подняться на борт. Он крепко взял меня за руки и усадил рядом с собой. Едва я оказалась в безопасности, он тут же обнял меня и прижал к своей широкой груди.
Б— Тише, тише, моя хорошая… Мы вместе. Я рядом. Всё будет хорошо, — шептал Бен мне прямо в ухо, и его голос был низким, мягким, будто издалека, но в этих словах было столько тепла, что сердце снова сжалось. Я прижалась к нему сильнее, всхлипывая, и уткнулась в его плечо. Рука сама легла ему на плечо, словно за якорь, который удерживал меня в этом кошмаре. Слёзы снова нахлынули, застилая взгляд белой пеленой. Я цеплялась за Бена, как за единственное спасение.
Последний солдат запрыгнул в вертолёт, и тяжёлая дверь со скрипом закрылась. Мужчина снял шлем, и его короткие волосы взъерошил ветер от винтов. Он посмотрел на нас внимательным взглядом.
?— Вы в порядке? — его голос прозвучал неожиданно мягко, но уверенно. — Не бойтесь. Теперь вы в безопасности.
Безопасности… Слово отозвалось пустым эхом в моей голове. Мир рушился, я потеряла Чака, Галли и Барк остались там, Эван… я даже не знала, жив ли он. Когда мы взлетели, я медленно оторвала голову от плеча Бена и подняла взгляд к окну. Лопасти вертолёта взревели громче, вибрация прошла по всему корпусу. Сердце сжалось, когда земля начала удаляться. Мы поднимались всё выше и выше, а внизу, словно гигантский шрам на поверхности планеты, раскрывался лабиринт. Он простирался во все стороны, чёткие линии стен образовывали правильный узор — словно паутина, в которой нас держали всё это время. А вокруг — бескрайняя пустыня. Песок, сухой и мёртвый, тянулся до самого горизонта. Ни домов, ни деревьев, ни следов цивилизации… только бесконечная земля, обожжённая солнцем.
Внутри стало тише, как будто каждый понимал, что видит это впервые и, возможно, никогда не забудет. Все заворожённо смотрели вниз. Томас сидел молча, сжимая челюсти, его взгляд был прикован к узким проходам лабиринта. Ньют рядом с ним тяжело опёрся на колени, его лицо побелело, но глаза были широко раскрыты. Даже Тереза, всё время сжимавшая руку Томаса, замерла в оцепенении. Минхо сидел у окна, пальцы его сжались в кулак так сильно, что костяшки побелели. В его глазах горел гнев — не просто на лабиринт, а на всё, что этот мир заставил нас пережить. Он глубоко вдохнул, будто сдерживая себя, но взгляд его был острым, как нож.
Я чувствовала себя так, словно мы вырвались из клетки, но свобода оказалась пугающей. Слишком много потерь, слишком много боли… и теперь мы смотрели сверху на место, которое столько лет было нашим адом и домом одновременно. Вертолёт набирал высоту, а лабиринт становился всё меньше. Казалось, он исчезнет за песчаными барханами, но в памяти он навсегда останется огромным, давящим чудовищем, из которого мы выбрались ценой всего.
Вертолёт летел всё выше, и звук его моторов заглушал любые слова. Внутри никто не говорил. Только тяжёлое дыхание, редкие всхлипы и шорох одежды в такт вибрации машины. Томас сидел неподвижно, смотря в одну точку. Тереза прижалась к нему, а он машинально обнял её за плечи, но его взгляд был где-то далеко. Ньют опустил голову, его глаза были красными от слёз. Минхо всё ещё не отрывал взгляда от окна, его кулак дрожал от напряжения. Я сидела, сжавшись, и чувствовала, как мир вокруг будто отдалился. Всё было словно во сне, в тумане: шум моторов, движения людей, даже свет прожекторов внизу — всё казалось не реальным. Голова гудела от усталости и боли. Бен осторожно положил руку мне на плечо. Его пальцы дрожали, но прикосновение было мягким.
Б— Эй… — прошептал он, наклоняясь ближе, — не надо держать всё это в себе.
Я подняла на него глаза, едва сдерживая слёзы. Он попытался улыбнуться, но в его взгляде было столько же боли, сколько и в моём.
Б— Знаешь… когда мне было страшно, ты всегда была рядом. — Его голос был тихим, словно он боялся нарушить тишину вокруг. — Теперь моя очередь. Я не дам тебе сломаться.
Я— Бен… — шепнула я, голос дрогнул.
Б— Всё будет хорошо, — уверенно сказал он, хотя в его собственных глазах стоял страх. Он сжал мою руку. — Пока я рядом, ты в безопасности.
Я почувствовала, как от его слов чуть отпустило напряжение. Он осторожно притянул меня ближе к себе.
Б— Давай… ложись, отдохни. — Он мягко провёл рукой по моим волосам. — Я побуду твоей опорой, как ты была моей.
Я медленно скрутилась калачиком и устроила голову на его коленях. Он немного поёрзал, устраиваясь удобнее, и продолжал гладить мои волосы, прижимая меня ближе. Его дыхание было тяжёлым, руки дрожали, но в каждом движении чувствовалась забота.
Б— Спи, малышка… — едва слышно прошептал он. Я закрыла глаза, чувствуя его тепло и осторожные прикосновения. Бен сидел, напряжённый, но не позволял себе пошевелиться, чтобы не потревожить мой сон. И вскоре шум моторов начал казаться далёким, а я погрузилась в сон в его руках, чувствуя себя хоть на миг в безопасности.
От лица Бена.
Она спала, свернувшись калачиком у меня на коленях, будто пытаясь спрятаться от всего ужаса последних часов. Её дыхание стало ровнее, но на лице всё ещё блестели дорожки слёз, а брови были сведены, словно даже во сне она не могла избавиться от боли. Я осторожно поправил выбившуюся прядь её волос. Моя рука дрожала — от усталости, от боли в теле, от всего того, что я видел сегодня. Но сильнее всего — от страха. Я наклонился чуть ближе, всматриваясь в её бледное лицо. В груди неприятно сжалось.
«Она должна жить. Она должна выжить…» — пронеслось у меня в голове. Перед глазами вспыхнули сцены последних часов: её отчаянный крик, когда Чак умер на наших глазах, кровь на руках, звук выстрелов, пустые взгляды друзей, которых мы потеряли. А среди всего этого — она. Хрупкая, трясущаяся, но сильная. Она держалась из последних сил.
Б— Я больше не позволю, — шепчу я так тихо, что даже шум моторов заглушает мои слова. Сжимаю кулак. — Никто больше не сделает тебе больно. Никто.
Я осторожно провожу пальцами по её щеке. Она не шевелится, доверяя мне даже во сне. Мои руки должны только защищать. И я клянусь, что так и будет. Внутри темнеет от тяжёлых мыслей, но где-то глубоко внутри загорается искра — решимость.
«Я не отпущу тебя. Даже если придётся умереть за тебя — я встану между тобой и этим чёртовым миром. Пусть стреляет, пусть режет, пусть рушится — я не дам тебе исчезнуть»
Я облокачиваюсь затылком о холодный металл вертолёта, продолжая гладить её волосы. Она спокойно дышит, а я держусь из последних сил. Теперь у меня есть цель сильнее страха и боли. «Ты мой свет. Мой смысл. Если я потеряю тебя… останется только пустота»
Вертолёт тряхнуло на порыве ветра. Она шевельнулась, но не проснулась, и я прижал её крепче. Пусть этот час сна будет для неё самым безопасным во всём мире.
От лица Т/и.
Я проснулась от лёгкой вибрации и низкого гула вертолётных винтов, проходящего сквозь тело. Первое, что почувствовала — тепло. Рука Бена всё ещё лежала на моих волосах, осторожно поглаживая их, словно он боялся, что я проснусь в страхе. Его пальцы дрожали, но движение было уверенным и заботливым. Я медленно приоткрыла глаза. Сначала всё было размыто — свет заходящего солнца, полосы тени, силуэты наших ребят, уставших и притихших. Голова была тяжёлой, веки налились свинцом, но сон, пусть и короткий, дал хоть каплю сил. Я подняла взгляд и прильнула к окну. Бен склонился надо мной, его лицо было усталым, но в глазах светилась решимость. Он заметил, что я проснулась, и чуть крепче сжал моё плечо.
Б— Ты в безопасности, — тихо прошептал он, но в его голосе я слышала дрожь. — Я рядом.
Я не ответила. Только глубоко вдохнула и прижалась к нему щекой, словно хотела раствориться в этом мгновении. Пусть на секунду. Пусть мир вокруг продолжает рушиться, но рядом он — живой, настоящий, тёплый. Он приобнял меня, чуть склонившись так, чтобы защитить своим телом, словно вокруг всё ещё была опасность. Я видела усталость на его лице — он пережил всё то же, что и я, но сейчас он держался ради меня, ради нас.
Солнце уже клонилось к закату, окрасив всё вокруг в тёплые, но мрачные золотисто-оранжевые тона. Под нами простирались бескрайние дюны, словно океан песка, застывший в движении. Порывы ветра гнали облака песчинок по барханам, делая мир за окном похожим на чужую, безжизненную планету. Вдали возвышались руины города. Когда-то это были небоскрёбы, теперь же они стояли как чёрные обугленные кости, изуродованные временем и катастрофами. Целые кварталы выглядели мёртвыми — пустыми и разрушенными. Там, где когда-то кипела жизнь, теперь клубилась пыль, а закатное солнце лишь подчёркивало всю холодную безысходность этого вида.
Я задержала дыхание, не в силах отвести взгляд. Всё это казалось не реальностью, а ночным кошмаром, который продолжается даже наяву. Минхо сидел напротив, сжимая кулаки, его глаза полыхали яростью, направленной на невидимых врагов. Томас напряжённо вглядывался в горизонт, а Ньют обнял себя за плечи, нахмурившись, будто это зрелище било по нему так же сильно, как и по мне. Вертолёт слегка тряхнуло, и я почувствовала, как рука Бена легла мне на плечо.
Когда мы приземлились, на улице уже почти стемнело. Горизонт лишь подсвечивался остаточным светом заката, а пустыня погрузилась в серо-золотую мглу.
?— Быстро! Все наружу! — один из солдат, в шлеме и броне, поторапливал нас, размахивая рукой. Мы снова оказались на песке. Под ногами он был мягким, и каждый шаг давался с усилием, ноги утопали, а ветер швырял песчинки в лицо. Воздух был сухим и тяжёлым, и от него першило в горле. Солдаты с оружием окружали нас плотным кольцом. Их движения были отточены, быстрые и резкие. Они постоянно оборачивались, что-то кричали друг другу по рации. Один из них, пробегая мимо, выкрикнул:
?— Шизы на периметре! Держите дистанцию!
Я не знала, кто такие «шизы», но это слово отозвалось в моём сердце так, будто оно означало смерть. Страх сжал сердце. Выстрелы раздались почти сразу. Резкие, гулкие хлопки разорвали тишину пустыни. Вдалеке мелькали фигуры, но я не успела рассмотреть, кто это был. Пули вспарывали воздух, заставляя меня инстинктивно пригибаться. Кто-то из наших ребят вскрикнул, споткнувшись на бархане, но солдат подхватил его за ворот и потащил вперёд.
?— Двигайтесь! Быстро! — крикнул ещё один из военных. Мы бежали, спотыкаясь в песке, с трудом держась вместе. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Я слышала лязг оружия и короткие команды. Всё было как в тумане, звуки сливались в гул, а яркие вспышки выстрелов разрывали темноту, освещая лица наших ребят — усталые, перепуганные, измотанные. Я едва держалась на ногах. Бен шёл рядом, держа меня за руку так крепко, что пальцы побелели. Он не позволял мне замедляться, поддерживая на каждом шагу, но я видела, что ему самому тяжело. Мы оба были на пределе.
Впереди вырастало здание — массивное, тёмное, словно неприступная крепость. Свет фар и прожекторов вырывал его очертания из темноты, создавая ощущение, что нас ведут в другой мир — возможно, не менее страшный, чем тот, из которого мы только что сбежали. Когда мы вбежали внутрь, почти спотыкаясь на каждом шаге от усталости. За спиной с гулом начали сходиться огромные механические ворота — метров двадцать пять в высоту. Их створки медленно смыкались, и металл скрежетал так, что дрожала земля. Звук был пугающий, будто за нами окончательно захлопывалась дверь в прошлое. Секунда — и путь назад исчез. Ворота сомкнулись, а следом сработал механизм полной герметизации: тяжёлые засовы защёлкнулись, и воздух словно стал тяжелее. Мы переглянулись, понимая, что обратно дороги уже нет.
Внутри нас встретила суета. Огромная база кишела людьми в форме — они бегали, переговаривались, раздавали команды. Кто-то тащил ящики, кто-то проверял оружие, откуда-то доносился лязг техники. Свет прожекторов бил в глаза, от него всё вокруг казалось ещё более холодным и строгим. Мы остановились, не зная, куда идти дальше. Стояли как вкопанные, осматривая это место, словно попали в другой мир. Пятеро вооружённых людей в форме направились прямо к нам. Их шаги были чёткими, синхронными, а взгляды — холодными, оценивающими. Один из них, судя по уверенной походке и жестам, был старшим. Он подошёл ближе, оглядел нас с ног до головы, задержав взгляд на порванной одежде, грязных лицах и усталых глазах, и коротко скомандовал:
?— Давайте быстрее за мной.
Четверо других солдат тут же встали по бокам от нас, выстроив живой коридор. Их оружие висело на ремнях, но чувствовалось, что они готовы поднять его в любую секунду. Мы переглянулись, но подчинились.
Тар— Ну хоть встретили по-доброму… — буркнул Тарик, тяжело выдыхая. Его голос прозвучал натянуто, и никто не рассмеялся. Майк только вздохнул, опуская плечи. Мы шли молча, у каждого на лице застыла смесь усталости, напряжения и недоверия. Бен шагал рядом со мной, его рука почти незаметно коснулась моей — будто хотел убедиться, что я рядом. Он осматривал всё вокруг внимательным взглядом, словно выискивал опасность в каждой детали. С другой стороны от меня шёл Минхо — его глаза бегали по сторонам, а челюсть была сжата. Он держался прямо, но в его каждом движении ощущалась готовность к действию.
Мы вошли в длинный коридор с металлическими стенами, освещённый яркими белыми лампами. Здесь было ещё холоднее, чем снаружи. Всё вокруг выглядело стерильным и строгим — гладкие полы, идеальные линии, никаких лишних деталей. Только двери с кодовыми замками и ровный ритм шагов солдат. Сердце стучало в груди всё громче. Я не знала, куда нас ведут, но чувство тревоги не отпускало.
М— Не нравится мне всё это… — тихо пробормотал Минхо, но его слова потонули в гуле шагов. Солдаты шли молча, не поворачиваясь к нам ни разу. Их лица были скрыты за тёмными визорами, и это только сильнее давило на нервы. Наконец мы остановились перед массивной дверью, напоминающей люк. Один из охранников что-то пробормотал в рацию, дверь с шипением открылась, и нас буквально впихнули внутрь. Металл снова загремел за спиной — дверь захлопнулась, и звук замков отозвался эхом по всей комнате.
Это было похоже на склад: серые бетонные стены, несколько ящиков, поставленных вдоль стен, пара металлических стеллажей, лампа под потолком, светящая слишком ярко и холодно. Окна не было — только ощущение замкнутого пространства. Мы застыли на месте. Никто не знал, что делать. Минхо первым выдохнул, раздражённо ударив кулаком по ящику.
М— Чёрт! Мы как крысы в клетке.
Ньют опустился на ближайший ящик и потер лицо ладонями. Его плечи дрожали от усталости.
Н— Хоть на секунду можно просто… передохнуть, — глухо сказал он. Фрайпан осмотрелся, пнув ногой коробку.
Ф— Ну, склад так склад. Могли бы и получше место нам выделить, не запереть же нас здесь.
Тереза стояла рядом с Томасом, не отпуская его руки. Он же всё ещё молчал, будто мысли застряли где-то далеко, в лабиринте. Алби встал ближе к двери, уперевшись ладонью в металл, и напряжённо вслушивался, словно надеялся понять, что там, по ту сторону.
Ал— Они нас просто заперли. Как зверей.
Бен держался рядом со мной. Он был всё так же бледен, но его рука то и дело касалась моей — как будто проверял, здесь ли я. Клинт и Джеф переглянулись и сели прямо на пол, прижимая колени к груди. Карл и Келли молчали, каждый по-своему переживая тишину. Тарик нервно ходил взад-вперёд, то и дело бросая раздражённые взгляды на дверь.
Тар— Ненавижу ждать. Что-то тут не так.
Марлоу и Стэфан перекинулись парой слов шёпотом, но было слышно, что они обсуждают солдат и оружие. Только через пару минут Зарт заметил: посреди комнаты стоял стол, а на нём — аккуратно разложенные пайки и бутылки с водой. Мы смотрели на еду так, будто это была миражная иллюзия.
Ф— Да ладно… — выдохнул Фрайпан и первым бросился к столу.
К— Не может быть, — пробормотал Карл, сглатывая слюну. Остальные рванули следом, не думая о порядке или правилах. Мы ели жадно, хватая руками, рвя упаковки зубами. Никого не смущало, что еда была пресной, сухой, безвкусной. Для нас это был пир после голодного ада.
Я нехотя взяла одну из упаковок, села на пол и начала есть медленно, машинально. Вкус не чувствовался. Еда была просто куском чего-то, что заполняло пустоту внутри. Только Минхо так и остался стоять. Он скрестил руки на груди и молча уставился в стену. В его глазах бушевала злость — он не мог позволить себе расслабиться, не мог принять этот странный «подарок».
Н— Ты не ешь? — спросил его Ньют, жуя батончик.
М— Я не доверяю этим ублюдкам, — холодно бросил Минхо, даже не взглянув на стол. Мы переглянулись, но никто спорить не стал. Каждый понимал его по-своему. Когда голод притупился, Ньют заметил старый матрас в углу. Он вытащил его на середину комнаты и расправил.
Н— Хоть немного похоже на кровать, — сказал он устало и рухнул первым. Я улеглась рядом с ним, чувствуя его тепло сбоку, а с другой стороны расположилась Тереза. Мы молча смотрели в потолок, слушая, как остальные жуют, переговариваются или просто тяжело дышат. Впервые за долгое время мы были сыты, но покой так и не приходил. Ньют лежал на боку, опершись рукой под голову. Его глаза всё ещё были красными от усталости и пережитого, но в них теплилось какое-то спокойствие, будто он пытался сохранить его ради нас всех. Он слегка повернул голову и посмотрел на меня. Его губы дрогнули в слабой улыбке.
Н— Ты устала, — тихо сказал он, будто констатируя очевидное. Я кивнула и прижалась к нему ближе. Его рука нерешительно коснулась моего плеча, а потом лёгким движением обняла, словно он боялся спугнуть меня. От этого простого жеста всё напряжение внутри немного ослабло. Я закрыла глаза, слушая ровное биение его сердца и глухие звуки за стенами комнаты. Всё происходившее казалось нереальным — шум базы, голоса солдат снаружи, металлический скрежет ворот. Здесь, рядом с Ньютом, это всё будто оставалось где-то далеко.
Тело наконец поддалось усталости. Я глубже уткнулась в его грудь, чувствуя знакомый запах — смесь пыли и чего-то родного, родного настолько, что на глаза наворачивались слёзы. Ньют тихо, почти неслышно, прошептал:
Н— Всё будет хорошо, слышишь? Просто спи.
Его слова были как обещание, в которое я хотела верить. И, согреваемая его теплом, я незаметно провалилась в сон. Когда моё дыхание стало ровным и лёгким, Ньют понял, что я уснула. Я прижималась к нему так близко, что он почти не смел пошевелиться, боясь потревожить мой сон. Он осторожно поправил одеяло — старый, потертый кусок ткани, который кто-то набросил поверх матраса, — и ещё крепче обнял меня за плечи. Его ладонь дрожала, но он не отнимал её. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами спящих ребят. Где-то в углу Фрайпан тихо посапывал, Тереза свернулась калачиком рядом с нами, а Майк неровно ворочался на боку. Но для Ньюта всё это было будто вдалеке. Всё его внимание было приковано только ко мне. Он смотрел на мое лицо — бледное, уставшее, но удивительно спокойное во сне. И у него внутри сжалось сердце. Сколько всего вы уже пережили… и сколько ещё впереди? Он знал: завтра всё снова превратится в бегство, в страх, в кровь. Но сейчас, здесь, я наконец могла отдыхать.
Ньют наклонил голову ближе и провёл пальцами по моим волосам, медленно, осторожно, будто боялся разбудить. Его глаза блестели в полумраке, и, стиснув зубы, он заставил себя отогнать нахлынувшие воспоминания о потере друзей. И когда все вокруг уже погрузились в сон, только Ньют оставался бодрствовать — сторожем, оберегающим мой покой.
Дверь склада с громким металлическим лязгом распахнулась. Мы все разом вздрогнули, а сонливость мгновенно слетела, словно её и не было. На пороге показался человек в экипировке с автоматом, он шагнул в сторону и пропустил внутрь другого. Вошёл мужчина лет сорока пяти. Его шаги были размеренными, взгляд спокойным, а губы тронула лёгкая, уверенная улыбка. На нём был светлый свитер под горло и чёрная кожаная куртка, будто он сошёл с совершенно другого мира — чистого, ухоженного, далёкого от наших израненных дней.
?— Как жизнь, ребята? — произнёс он бархатистым голосом, в котором слышалось и спокойствие, и нечто отталкивающее. Мы все инстинктивно поднялись. Бен встал прямо передо мной, заслоняя собой, а остальные настороженно сгрудились ближе.
?— Простите за суматоху, — продолжил мужчина, будто не замечая напряжения. — Мы столкнулись с заражёнными.
Т— Кто вы? — Томас шагнул вперёд, голос его дрогнул. Мужчина слегка склонил голову набок, всё с той же лёгкой улыбкой:
?— Тот, благодаря кому вы ещё живы. И я намерен, чтобы так было и дальше.
По его спокойствию пробежала тень опасности — что-то в его голосе заставило мурашки побежать по коже. Но он говорил так уверенно, что часть ребят, похоже, невольно расслабилась.
?— А теперь, — он махнул рукой, — все за мной. Мы приведём вас в порядок.
Мы переглянулись, но выбора не было. Один за другим вышли из душной комнаты-склада. Коридор за дверью был освещён яркими лампами. Металлические стены уходили вдаль, раздавался звон инструментов, треск сварки, откуда-то доносились крики рабочих. Люди в форме и рабочем комбинезоне сновали туда-сюда, кто-то что-то чинил, кто-то нёс ящики. Нам казалось, что мы попали в другой мир. Огромная база жила своей жизнью, и каждый её уголок напоминал о силе и контроле.
?— Можете звать меня мистер Дженсон, — сказал мужчина, идя впереди и не оборачиваясь. — Я здесь главный. Для нас это укрытие, спасение от ужасов внешнего мира. Можете считать это транзитной станцией… домом между домами. — Мы сворачивали коридор за коридором.
Т— Нас отправят домой? — спросил Томас, его голос звучал осторожно, но в нём проскользнула надежда. Дженсон посмотрел на него через плечо.
Джн— Да… в некотором роде. — Он ненадолго задержал взгляд. — К несчастью, от ваших домов мало что осталось. Но у нас есть одно место. Убежище за жаровней. Там, где Порок не сможет вас найти.
От слова «Порок» у меня неприятно кольнуло в груди, и я вздрогнула. Минхо шёл рядом, не сводя глаз с Дженсона, его губы сжались в тонкую линию. В его взгляде читалось презрение и подозрение.
М— Зачем помогать нам? — не выдержал он. Дженсон на секунду остановился, обернувшись. Его улыбка стала чуть шире.
Джн— Мир снаружи висит на тончайшем волоске. А вы, детки, устойчивы к вирусу. Вы — наш лучший шанс. К сожалению, это же делает вас мишенью. Как вы уже наверняка заметили… — Он сделал акцент на последних словах, и мы поняли, что он говорит не только о внешнем мире, но и о том, что произошло с нами до этого. Мы подошли к массивной двери со стеклянной вставкой. Дженсон достал карту-ключ, провёл ею. — За этой дверью начинается ваша новая жизнь, — сказал он торжественно. — Но сперва… избавимся от этого запаха.
И его улыбка снова сверкнула. Дверь с глухим металлическим скрежетом поползла вверх, и нас ослепил яркий свет. Мы на несколько секунд зажмурились, привыкшие к тусклому освещению склада. Перед нами открылась просторная комната, больше похожая на стерильный ангар. Белые стены, ровные ряды душевых кабинок, стальные шкафчики, запах дезинфекции и свежего пара. Вдоль стен двигались люди в белых халатах и масках, кто-то перекладывал стопки чистых полотенец, кто-то возился с приборами. Мистер Дженсон шагнул вперёд, открыв нам дорогу.
Джн— Свободные, — сказал он мягко, но так, что в голосе чувствовалась твёрдая власть. — Привыкайте. Здесь вам будут рады.
Я почувствовала, как Ньют слегка сжал моё плечо, будто проверяя, не дрожу ли я. Минхо хмуро посмотрел на кабинки, как будто внутри пряталась ловушка, и шепнул себе под нос:
М— Слишком гладко всё у них…
Бен чуть подался вперёд, оглядываясь, словно проверял, не хотят ли нас разъединить. Тереза шагнула ближе ко мне, и её рука едва заметно коснулась моей, будто ища поддержки.
Дженсон продолжал говорить, сопровождая нас широким жестом.
Джн— Горячая вода, свежая одежда, еда… всё, чего вы так давно лишены. Мы хотим, чтобы вы вспомнили, каково это — чувствовать себя людьми.
Ф— Ну хоть наконец-то можно будет смыть всю эту грязь… — хмыкнул Фрайпан и пробормотал. Мы вошли внутрь, и за нашими спинами снова с грохотом опустилась массивная дверь. Я невольно вздрогнула — словно нас окончательно заперли в новом мире, из которого выхода уже не будет. Холодная стерильность вокруг вызывала тревогу. Вроде бы здесь всё выглядело безопасно и правильно… но под этой идеальной оболочкой чувствовалась напряжённость, будто в воздухе витало что-то скрытое, недосказанное. Мистер Дженсон снова повернулся к нам и с улыбкой развёл руками:
Джн— Ну что ж, начнём с малого. Душ.
Мы переглянулись — кто-то с радостью, кто-то с подозрением. Первым шагнул вперёд Фрайпан, скинув куртку и бормоча:
Ф— Если это ловушка, то пусть хоть чистым сдохну…
Минхо закатил глаза, но, тем не менее, тоже двинулся за ним, явно решив держать всё под контролем. Ньют слегка подтолкнул меня вперёд, его ладонь задержалась на моём плече чуть дольше, чем нужно. Я кивнула и последовала за остальными. Белые халаты встретили нас как давно ожидаемых гостей — протянули стопки полотенец, аккуратные стопки одежды, кто-то кивком показывал на свободные душевые. Их движения были слишком слаженными, натренированными, будто всё происходящее было тщательно отрепетировано. Бен всё время держался возле меня, не отводя взгляда от людей в масках. Его челюсти сжались, а пальцы иногда подрагивали, будто он был готов в любой момент сорваться.
Джн— Расслабьтесь, — раздался мягкий голос Дженсона, который словно всё ещё витал вокруг. — Здесь вы в безопасности. Здесь нет Порока.
М— А вот это мы ещё посмотрим, — тихо буркнул Минхо, входя в кабинку и захлопывая за собой дверь. Постепенно и остальные начали расходиться. Томас задержался у входа, его взгляд метался по белым стенам, и я видела, что он пытается уловить подвох. Тереза встала рядом с ним и едва заметно тронула его локоть. Я долго стояла перед дверью душевой кабинки, сжимая в руках аккуратно сложенное полотенце. Сердце билось слишком громко, будто боялось, что за этими белыми стенами снова будет очередной кошмар. Но когда я повернула кран, и первые капли воды коснулись кожи, всё внутри дрогнуло.
Я специально сделала воду холодной. Она обрушилась на меня ледяным потоком, сразу прогоняя сонливость, тяжесть и вязкую усталость, которая тянулась ещё со времён лабиринта. Капли стекали по лицу, по волосам, смывая пыль, пот и грязь, въевшуюся в кожу. Я втянула воздух сквозь зубы и закрыла глаза, прижавшись ладонями к стене. Холод был резким, но в нём было что-то очищающее, словно вместе с грязью исчезал весь груз последних дней. На миг я почти почувствовала себя живой. Почти. Рядом со мной, через тонкую стенку, включилась ещё одна кабинка. Шум воды, и знакомый голос с лёгкой хрипотцой:
Б— Фу-у-у, да ладно… эта вода ледяная! — раздалось оттуда, и я сразу узнала Бена. Я не удержалась от короткой улыбки.
Я— Привыкай. Освежает.
Б— Освежает? — он хмыкнул. — Это скорее похоже на пытку. Я только руки подставил — и всё, пальцы отвалиться захотели.
Я услышала, как он втянул воздух и закашлялся от неожиданности, видимо, полностью нырнув под поток. Потом его голос стал мягче, тише.
Б— Хотя… может, ты права. Смывает. Всё. Даже будто легче дышать стало.
Я прижала голову к холодной плитке, чувствуя, как ледяная вода стекает по шее и спине, унося за собой липкую усталость.
Я— Я будто заново родилась, — прошептала я сама себе.
Б— Ну… — голос Бена стал чуть живее, несмотря на хрипотцу и усталость, — если ты заново родилась, то, выходит, я теперь первый, кто услышал твой голос в новой жизни. Значит, обязан тебя охранять. Ещё больше.
Я закатила глаза, хотя улыбка невольно коснулась губ. Он тихо рассмеялся, но смех быстро перешёл в кашель.
Б— Только не проси меня снова под этот холод лезть… хотя… ради тебя, может, и потерплю.
В его голосе звучала та самая дрожь — не от страха, а от того, что он всё ещё был измотан. Но вместе с этим появилась искра — чуть заметная, едва уловимая. Бен медленно оттаивал изнутри, и даже эта игривая нотка была доказательством, что он пытается жить дальше, несмотря на то, что лицо оставалось бледным, а руки дрожали.
Холодная вода лилась и лилась, и я впервые за долгое время почувствовала, что грязь смывается не только с кожи, но и с души. Тепло чистого полотенца оказалось почти нереальным после ледяного душа. Я вытерла волосы, запах стерильного порошка и чего-то свежего щекотал нос, и от этого внутри стало странно спокойно. Будто часть боли и ужаса мы оставили там, в грязи и пыли. Я вышла в коридор, держась за ткань, обёрнутую вокруг плеч. Бен стоял неподалёку — волосы мокрые, рубашка нараспашку, и он выглядел так, словно снова стал собой. Всё ещё бледный, с тенями под глазами, но уголки губ были приподняты. Он заметил меня и улыбнулся.
Б— Ну, смотри-ка… прямо не узнать. Как будто ты здесь не выживала, а отдыхала в спа.
Я— Тогда и ты выглядишь почти прилично. — Я фыркнула, но улыбка всё равно вырвалась сама собой.
Б— Почти? — он качнул головой, притворно вздыхая. — Ладно, буду работать над этим.
Он слегка подтолкнул меня локтем, давая понять, что пытается разрядить атмосферу, хоть сам ещё еле держался на ногах. В этот момент дверь душевой распахнулась, и вышел Минхо. Он был только в тёмных штанах, вода ещё стекала по его коже, подчеркивая рельефный торс. Он встряхнул головой, откидывая мокрые волосы назад, и хмуро огляделся, словно готов был снова броситься в бой. Я поймала себя на том, что задержала взгляд дольше, чем нужно. Сердце будто споткнулось, и я поспешно отвела глаза, чувствуя, как щёки слегка заливает жар. Бен, конечно, всё заметил. Он усмехнулся уголком губ, но ничего не сказал — только тихо качнул головой и, словно в шутку, прошептал:
Б— Осторожнее. А то придётся мне напоминать, кто твой личный герой.
Я глянула на него искоса, но он снова выглядел расслабленно-игривым, как будто и не было в его голосе ни ревности, ни усталости. Мы все собирались в коридоре: чистые, но всё ещё настороженные. Мир снаружи оставался тем же, но в этот миг, глядя на ребят, я чувствовала — хотя бы на несколько минут мы снова могли дышать. Мы прошли ещё несколько коридоров, и воздух становился всё чище, пахло дезинфекцией и металлом. Вскоре нас привели в помещение, напоминавшее медблок. Белые стены, яркий свет, аккуратные кушетки, столики с приборами и шприцами. Люди в белых халатах и масках двигались без суеты, но с какой-то пугающей точностью.
Джн— Прошу, — сказал Дженсон, жестом показывая внутрь. — Пора привести вас в порядок. — Мы переглянулись. Минхо прищурился:
М— «Привести в порядок»? Звучит как-то… слишком расплывчато.
?— Ничего страшного, — вмешался один из медиков, мужчина лет сорока с усталым взглядом. — Обычные проверки: кровь, давление, лёгкая дезинфекция. Вам нечего бояться.
Бен фыркнул, но сел на кушетку первым, словно хотел показать пример.
Б— Ну давайте уже. Колоть будете — только быстро, ладно?
Медсестра ловко взяла у него кровь. Он поморщился, но тут же улыбнулся.
Б— Ай, ну хоть не хуже, чем укус гривера в лабиринте.
Я невольно рассмеялась. Впервые за долгое время смех прозвучал легко, и даже Ньют хмыкнул себе под нос.
Я— Серьёзно, Бен, — сказала я, — даже здесь ты шутишь?
Б— А что остаётся? — он пожал плечами. — Если начну ныть, будет только хуже.
М— Главное, не вздумай упасть в обморок, герой.
Б— Не дождёшься, — парировал Бен.
Когда подошла моя очередь, сердце застучало быстрее. Молодая женщина в белом халате подошла ко мне, её голос был ровным, будто заранее заученным:
?— Расслабьтесь. Это займёт минуту.
Я села на кушетку, стараясь не показывать, что руки дрожат. Холодная игла вошла в вену, я сжала зубы. Внутри всё протестовало: они слишком спокойны, слишком уверены, будто знали нас ещё до встречи.
Н— Всё в порядке. Я рядом. — тихо сказал Ньют, заметив моё напряжение. Я выдохнула, и стало чуть легче. Тем временем Томас задал прямой вопрос Дженсону:
Т— Зачем вам наша кровь?
Дженсон, стоявший в стороне, всё так же улыбался своим спокойным, почти бархатным голосом.
Джн— Чтобы понять, что делает вас… особенными. Не волнуйтесь, это в ваших же интересах.
М— Всё в наших интересах, да? Только вы забываете спросить, чего хотим мы. — Минхо скрестил руки на груди. Дженсон чуть прищурился, но не ответил. Его взгляд скользнул по нам, и на мгновение я почувствовала себя подопытной.
Ф— Ладно, хоть не режут на куски. — буркнул Фрайпан, сидя на соседней кушетке. Когда подошла очередь Терезы, она спокойно протянула руку, хотя я заметила, как чуть дрогнули её пальцы. Медик быстро взял кровь, но вместо того чтобы закончить, что-то сказал коллеге и кивнул в сторону пустой кушетки за ширмой.
?— Пройдёмте сюда, мисс, — ровно произнёс врач. Тереза бросила на нас быстрый взгляд, но подчинилась. Ширма тут же скрыла её силуэт, и мы услышали только приглушённый голос врача, задающего какие-то вопросы. В этот момент Дженсон хлопнул в ладони и сказал:
Джн— Остальные — за мной. — Мы переглянулись. Томас шагнул вперёд, взгляд его был прикован к ширме.
Т— А Тереза?
Джн— Она присоединится к вам позже. Нужно провести дополнительные обследования. — Дженсон даже не замедлил шага, только слегка обернулся.
Я— С ней всё хорошо? — вырвалось у меня. Голос прозвучал тише, чем я хотела, но слишком тревожно.
Джн— Да, с ней всё будет в порядке, — уверенно ответил Дженсон, его бархатистый тон будто ставил точку. — Пойдёмте.
Мы двинулись дальше, но я всё время оглядывалась на закрытую ширму. В груди нарастало нехорошее чувство, будто вместе с дверью за нашими спинами закрылась и какая-то важная часть нашей команды. Мы вышли в коридор, воздух здесь пахнул чем-то свежим, металлическим.