Перед лезвиями
глава XVI
От лица Т/и.
Я вернулась туда, чувствуя усталость, но облегчение от того, что дела у Алби и Бена пошли на поправку. Бен лежал с приоткрытыми глазами, его дыхание было тяжёлым, но уже не таким рваным.
Я— Бен. Как ты? — спросила я, подходя ближе и садясь на край его койки.
Б— Лучше, но голова… ужас раскалывается, — слабо проговорил он, морщась. — Полежишь со мной? — он подвинулся, освобождая место рядом.
Я— Да, конечно, — я улыбнулась мягко. Я легла рядом, осторожно, чтобы не задеть его. Он поднял руку и начал гладить меня по волосам. Рука была слабой, но тёплой, и я чувствовала, что он снова рядом, живой.
Б— Я думал, что умру, — тихо произнёс он. — Но я тебе уже говорил… рядом с тобой мне ничего не страшно.
Я— Бен… — мои глаза защипало от слёз. — Я не смогу без тебя.
Б— А я без тебя. Что бы я делал, если бы у меня не было тебя? — Он улыбнулся уголком губ. Я посмотрела на него, и он мягко прижался лбом к моему, глядя прямо в глаза. В них отражалась вся усталость, боль и нежность. Я провела пальцами по его щеке, ощущая шершавость кожи и тепло, которое возвращалось к нему вместе с жизнью. Мы молчали, просто смотрели друг на друга. Бен медленно провёл пальцами по моим волосам, его рука слегка дрожала, но в этом движении чувствовалась невероятная нежность. Он смотрел на меня так, будто не верил, что я действительно рядом.
Б— Ты знаешь… — его голос был хриплым и тихим, словно каждое слово давалось с усилием, — я правда думал, что это конец. Я видел только тьму… и чувствовал боль. Много боли. А потом… я подумал о тебе. — Он улыбнулся слабо, но искренне. — Думал о том, как ты смеялась, когда Чак пытался испечь эти чёртовы лепёшки. О том, как ты всегда держишься уверенно, даже когда тебе страшно. И это удержало меня. Я не мог просто… уйти.
Мои глаза заслезились сильнее, и я прижалась ближе, положив голову на его плечо.
Я— Не говори так, — прошептала я, сжимая его руку. — Ты меня напугал до смерти. Я не смогу снова так бояться за тебя.
Бен тихо вздохнул и поцеловал мои волосы, прижимая меня ближе к себе, как будто боялся отпустить хоть на секунду.
Б— Прости меня… за всё. За то, что я сделал раньше, за то, что довёл тебя до слёз. Ты для меня самое важное, понимаешь? Я бы не выжил без тебя. Я бы сразу сдался, смысла бороться не было бы.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Они были усталыми, но в них светилась искренняя нежность, которую он обычно пытался прятать за колкостью и смелостью.
Я— А я бы не выжила без тебя, — ответила я и, не удержавшись, поцеловала его в щёку. Его глаза закрылись, и он улыбнулся — настоящей, тёплой улыбкой. Он осторожно коснулся моей щеки пальцами и провёл ими по линии подбородка, а потом тихо сказал.
Б— Останься со мной. Просто… побудь рядом.
Я кивнула и снова устроилась рядом с ним, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается, а сердце бьётся спокойнее. Его рука легла мне на спину, прижимая ближе, и в этот момент весь мир сузился до тишины медпункта и его тёплого дыхания у моей щеки.
Б— Ты моё спасение, Т/и, — прошептал он. Я улыбнулась сквозь слёзы и прижалась к нему.
Я— И ты моё.
Бен лежал с приоткрытыми глазами, словно о чём-то размышлял. Его сердце билось медленно и размеренно, а я, не отрывая голову от его плеча, тихо заговорила.
Я— Пока ты был в отключке, ты многое пропустил.
Б— Заинтриговала… — хрипло ответил он с тенью улыбки.
Я— Нам отправили девушку. С запиской: «Она последняя из всех». Ещё после того, как тебя… ужалили, Алби с Минхо отправились выяснять, что с тобой случилось. Теперь ты и сам сможешь рассказать?
Б— Думаю, да. — Он тяжело вздохнул, но на губах всё же появилась слабая улыбка.
Я— Но сначала я расскажу, что было потом, — он кивнул, чуть сжимая мою руку. — Они не успели вернуться до закрытия ворот. И, как видишь, Алби тоже ужалили.
Б— Я знаю… Мне уже Джеф сказал.
Я— Вот гад! Всю интригу испортил, — театрально возмутилась я, заставив Бена улыбнуться шире. — А потом Томас рванул прямо в лабиринт. Они пережили ночь в стенах, и Томас убил гривера. Теперь он бегун.
Б— Вот оно как. Быстро меня заменили… — попытался пошутить Бен, но в голосе слышалась лёгкая грусть. Я подняла голову, посмотрела ему в глаза и покачала головой.
Я— Бен, ты же знаешь, что тебя невозможно заменить.
Б— Приятно слышать… — тихо ответил он. — А дальше что?
Я— Потом они вернулись утром. И лифт привёз Терезу… с запиской. Я уже говорила тебе. Когда она очнулась, она передала мне две колбы с лекарством. Его я и вколола тебе и Алби.
Б— Прям сюжет для целой книги, — усмехнулся он, слабо обнимая меня. Я тихо рассмеялась, уткнувшись носом ему в грудь. Наконец впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности. Постепенно веки начали тяжелеть, и я почти провалилась в сон, расслабившись рядом с ним.
Джеф зашёл в медпункт проверить, как мы. Увидев нас с Беном: меня, уснувшую у него на плече, и его спокойную улыбку, Джеф не сдержал собственной улыбки.
Дж— Я смотрю, вы время не теряете, — сказал он шёпотом, чтобы меня не разбудить.
Б— Ты что-то много себе надумал, но мне нравится, — ухмыльнулся Бен в ответ, не повышая голоса. Я тяжело вздохнула во сне, а Бен провёл ладонью по моей спине, оберегая этот редкий миг покоя. Я провела рядом с ним не одну бессонную ночь, но только сейчас, в тишине и тепле его рук, мне удалось уснуть по-настоящему крепко.
Джеф тем временем проверил Алби, который тоже мирно спал, словно ненадолго сбежав от боли и тяжести последних дней. Поставив на стул рядом с его койкой стакан воды, Джеф тихо вышел. В медпункте воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих. И в этой тишине я проспала до самого утра, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.
Утро в медпункте было тихим и спокойным. Солнечные лучи робко пробивались сквозь щели в ставнях, мягко освещая пол и койки. Когда я проснулась, первое, что почувствовала — это лёгкое, почти невесомое прикосновение: чья-то рука нежно гладила меня по голове и спине. Я медленно открыла глаза и встретилась с тёплым взглядом Бена.
Я— Бен! Зачем ты встал?! — выдохнула я, резко садясь и тут же нахмурившись.
Б— Тихо-тихо. Всё в порядке со мной, — с лёгкой улыбкой ответил он. — Прежний Бен вернулся!
Я— Это не смешно! — я сложила руки на груди, пытаясь выглядеть сердитой, но губы невольно дрогнули. Он поднялся и, чтобы доказать свою правоту, задрал рубашку. На его боку красовался лишь светлый шрам — напоминание о пережитом, но не больше.
Б— Видишь? — сказал он с гордостью и снова опустил рубашку. — Так что теперь я могу горы свернуть.
Я— Ну, Бен! Не так же сразу, — пожурила я его, но сердце переполняла радость от того, что он снова был в строю. В следующий миг он резко подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и закружил по комнате. Я вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, обхватив его за шею. В медпункте разлился наш смех — лёгкий, искренний, будто смывающий остатки тревог последних дней.
От лица Томаса.
Я проснулся от скрипа железной двери. В кутузке было темно и холодно, пахло сыростью. Резкий скрип раздался снова — кто-то открывал засов. Я резко сел, сердце колотилось. В проёме показались силуэты. Минхо за ним — Эван, Тарик, Марлоу и Келли. Они стояли молча, будто не желая будить остальных в Глейде. Минхо склонился ко мне, в его взгляде читалась решимость
М— Ну что, салага. Готов?
Т— Да. — кивнул я, вставая. Минхо молча протянул руку и помог мне выбраться наружу. Ночная прохлада ударила в лицо, я вдохнул полной грудью. В Глейде было тихо — лишь догорающие факелы по периметру освещали тёмные углы.
Мы молча двинулись через пустую поляну. Трава под ногами была влажной от росы, а небо едва начало светлеть на востоке. По мере того как мы приближались к воротам, сердце всё сильнее стучало в груди. Великанские створки всё ещё были закрыты, но их массивные тени нависали над нами, как стены крепости. Минхо проверил ремень с оружием и обернулся ко мне.
М— Слушай внимательно. Никаких глупостей, Томас. Держись рядом, понял?
Т— Понял, — кивнул я, чувствуя напряжение в голосах ребят. Мы рассредоточились возле ворот. Эван и Марлоу встали чуть поодаль, а Келли и Тарик стояли по обе стороны от Минхо. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая только стрёкотом ночных насекомых. Потом раздался тяжёлый скрежет. Ворота дрогнули и начали медленно раздвигаться, открывая узкий проход в холодный, ещё тёмный лабиринт. Лёгкий туман клубился у входа, словно пряча за собой тайны и опасности. Минхо первым шагнул вперёд, обернулся и бросил короткое:
М— Пошли.
Мы рванулись за ним. Лабиринт встретил нас сыростью, запахом камня и чего-то металлического, неприятного. Сердце сжалось от волнения, но ноги не замедлили шаг. Мы сворачивали угол за углом. Мы бежали по каменным коридорам, каждый шаг отдавался гулким эхом. Лабиринт казался бесконечным. Тёмные стены, покрытые влажным мхом, возвышались на десятки метров, скрывая небо. Где-то вдалеке капала вода, а в воздухе витал запах сырости и железа. Пробегая мимо четвёртой, пятой и шестой секций, я ощущал, как сердце колотится всё сильнее — каждый поворот мог скрывать что-то неизвестное. Мы добежали до седьмой секции. Марлоу резко остановился, нахмурившись.
Марл— Странно… — пробормотал он.
Т— Что? — спросил я, переводя дыхание. Марлоу посмотрел на номер секции.
Марл— Седьмая должна быть закрыта ещё неделю. — Слова повисли в воздухе, заставив всех насторожиться.
Мы свернули за угол и оказались в месте, которое будто принадлежало не этому лабиринту. Огромные металлические плиты возвышались по обе стороны, образуя ряды высоких лезвий, уходящих вверх и вниз. Они выглядели как гигантские ножи, застрявшие в камне.
Т— Что это за место? — выдохнул я, не скрывая удивления. Минхо бросил на меня быстрый взгляд.
М— Мы называем их лезвиями.
Слово подходило идеально. От этого места веяло опасностью. Мы шли вдоль этих огромных конструкций, и вдруг воздух прорезал резкий механический писк. Все замедлили шаг, а потом и вовсе остановились, переглянувшись. Я почувствовал дрожь в кармане жилета и достал устройство, которое мы нашли в теле гривера. Это оно издавало звук — короткие писки с помехами.
Эв— Что за… — начал Эван, но осёкся, когда я поднял прибор повыше. Я медленно повернулся в одну сторону — писк стал громче, чище. Повернулся обратно — звук стих.
Т— Эта штука показывает нам путь, — сказал я, глядя на остальных. Все переглянулись, напряжение висело в воздухе. Минхо коротко кивнул.
М— Тогда двигаемся за ней.
Мы осторожно двинулись вперёд, звуки прибора становились всё громче, словно вели нас. Мы шли вдоль лезвий, пока не достигли поворота. За ним открылся широкий коридор — по бокам зияли пропасти, а стены уходили далеко вниз и ещё выше вверх, теряясь в темноте. В конце дороги виднелась массивная стена. Я взглянул на прибор: лампа на нём продолжала мигать красным, а на табло горела цифра 7.
Тар— Это очередной тупик, — раздражённо бросил Тарик. Но в тот же момент прибор издал короткий писк, цифра сменилась, и лампа вспыхнула зелёным. Ворота перед нами дрогнули и начали медленно разъезжаться в стороны. За ними открылся длинный тёмный коридор, а в конце виднелся круглый проём, который тоже заскрипел и приоткрылся. Мы остановились на мгновение.
Эв— Стоит ли туда лезть? — произнёс мрачно Эван.
Т— Думаю, да, — ответил я, ощущая, как внутри всё сжимается от неизвестности. Мы двинулись к проёму. Минхо первым коснулся стены у входа и поднял руку — на ней осталась липкая, блестящая слизь.
М— Гриверы… — тихо сказал он. Прежде чем кто-то успел ответить, из темноты разрезал пространство яркий красный луч. Он скользнул по нам, словно сканируя каждого. Воздух наполнился металлическим гулом, а затем раздался скрип механизмов. Мы все напряглись. Ворота за нашими спинами начали медленно закрываться.
М— Бежим! — крикнул Минхо. И мы сорвались с места, не разбирая дороги, только слыша позади раздающийся скрежет и металлический гул. Красный луч мигнул ещё раз, и коридор наполнился резким звуком, словно всё вокруг ожило. — Быстрее! — крикнул Минхо, вырываясь вперёд. Мы неслись по тёмному коридору, наши шаги эхом отдавались от каменных стен. Вдруг позади послышался жуткий вой — он был металлическим, нечеловеческим. Гриверы.
Тар— Они идут! — заорал Тарик. Я сжал в руке устройство, лампа на нём мигала красным, показывая путь. Но с каждой секундой казалось, что лабиринт сам закрывается на нас. Мы вылетели к лезвиям, и тут впереди послышался громкий металлический скрежет — одна из гигантских плит медленно начала сдвигаться, загораживая проход.
М— Быстрее, быстрее! — рявкнул Минхо. Мы с Эваном и Келли кинулись вперёд, в то время как Марлоу и Тарик отстали на пару шагов. Я почувствовал, как ветер от движущейся плиты ударил в лицо, и сжал зубы. Прыгнув вперёд, я проскользнул через узкий проём буквально за секунду до того, как лезвие с грохотом захлопнулось за моей спиной.
Т— Давай руку! — крикнул я Марлоу. Он протянул ладонь, и мы вместе с Минхо затащили его через щель. Тарик проскочил последним, зацепив плечом о плиту, но, к счастью, не застрял. Мы рванули дальше, но теперь лабиринт словно ожил. Пол под ногами задрожал, а через мгновение массивные каменные плиты начали разъезжаться в стороны. Щели между ними открывались, как пасти, готовые поглотить нас.
М— Прыгай! — крикнул Минхо, указывая на следующую плиту. Я едва успел ухватиться за край, когда земля ушла у меня из-под ног. Сердце колотилось в ушах, пальцы скользили по шершавому камню. Келли и Эван подхватили меня за руки, вытаскивая наверх. Позади раздался рёв — первый гривер показался из-за угла, его металлические щупальца заскрежетали по камню.
М— Держитесь вместе! — заорал Минхо. Мы прыгали с плиты на плиту, каждая дрожала и опускалась в пропасть. Келли поскользнулся, и я, не думая, схватил его за руку, повиснув вместе с ним на краю. Марлоу подбежал и помог затащить нас обратно.
Кел— Спасибо… — выдохнул Келли.
М— Потом поблагодаришь. — крикнул Минхо. — ДВИГАЕМСЯ!
Мы снова рванули вперёд. Лезвия впереди медленно начали смыкаться, перекрывая выход.
Эв— Не успеем! — закричал Эван.
М— УСПЕЕМ! — ответил Минхо. — НА СЧЁТ ТРИ!
Мы неслись со всех сил. Я чувствовал, как адреналин кипит в крови. Первым прыгнул Минхо — за ним Тарик, потом Марлоу. Я сжал зубы и бросился вперёд, успев проскользнуть прямо в тот момент, когда металлическая плита захлопнулась за моей спиной с оглушительным грохотом.
Т— Келли! — крикнул я, обернувшись. Он был последним. Я увидел, как он набрал разгон и прыгнул — и мы схватили его за руки в последний момент, вытащив сквозь узкую щель. Мы все рухнули на каменный пол, задыхаясь и дрожа. За плитами слышался жуткий вой гриверов и визг их щупалец.
Тар— Никогда… — тяжело выдохнул Тарик. — Никогда больше не ходим туда.
Минхо усмехнулся, хотя сам был бледным и мокрым от пота:
М— Да ладно… мы же выжили. А значит, дорога туда теперь точно есть.
Я посмотрел на устройство в своей руке. Лампа на нём снова мигала зелёным. Казалось, что этот путь — ключ ко всему.
Т— Мы должны вернуться туда… — тихо сказал я, и ребята посмотрели на меня как на сумасшедшего.
От лица Т/и.
Мы сидели с Беном на деревянной лавке у медпункта, наслаждаясь редким спокойным утром. Лёгкий ветерок трепал мои волосы, а солнце медленно поднималось над стенами лабиринта. Бен уже выглядел гораздо лучше: щеки больше не были бледными, а в глазах появилась привычная искра. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как он обнимает меня одной рукой.
Б— Знаешь, ты как мой личный амулет. — тихо сказал он, его голос прозвучал почти шёпотом.
Я— Ого, это ты сейчас комплимент сказал или намекнул, что я маленькая побрякушка? — хмыкнула я. Он рассмеялся.
Б— Ну ладно, ладно, ты самая важная побрякушка в этом чёртовом Глейде.
Я не сдержалась и засмеялась в ответ. Мы дурачились, бесились, ощущая лёгкость, которую не чувствовали уже давно. Всё казалось почти нормальным — как будто нет ни лабиринта, ни мира за его стенами, ни гриверов, ни страха за жизнь. Но смех быстро стих, когда мы услышали громкий скрежет ворот. Бегуны возвращались. Мы переглянулись с Беном и поднялись. Их вид заставил меня похолодеть: Минхо, Томас, Марлоу, Эван, Келли и Тарик были мокрыми от пота, запыхавшимися, будто только что убегали от смерти. В их глазах читалась тревога.
Б— Выглядите паршиво, — усмехнулся Бен, пытаясь разрядить атмосферу.
М— Кто бы говорил, — буркнул Марлоу, но при этом улыбнулся, увидев его на ногах. Все бегуны оживились при виде Бена. Минхо хлопнул его по плечу, Эван пожал руку, Келли даже слегка приобнял.
М— Быстро ты восстановился, — сказал Минхо, сдержанно улыбаясь.
Б— А я вижу, ты и рад, — хмыкнул Бен. Томас стоял чуть в стороне, тяжело дыша и сжимая в руке металлический датчик. Его взгляд был устремлён на стены лабиринта, словно он видел что-то, чего не видели остальные. В его глазах горела смесь ужаса и решимости. Я шагнула к нему:
Я— Томас? Всё в порядке? — Он перевёл на меня взгляд и медленно кивнул.
Т— Мы что-то нашли, — тихо сказал он. — Думаю… это может быть выход. — У меня по спине пробежал холодок. Все потихоньку начали расходиться.
Я— Как твоё плечо? — обратилась к Томасу, который уже собирался идти вслед за остальными. Он обернулся, пожав его и пытаясь выглядеть небрежно.
Т— Уже лучше.
Я— Может, всё-таки сменить повязку? Или показать Джефу с Клинтом?
Томас хотел что-то возразить, но я лишь строго подняла бровь, и он сдался, тяжело вздохнув.
Т— Ладно, ладно. Пошли.
Мы втроём направились в медпункт. Алби уже пришёл в себя. Он сидел на своей койке, но его взгляд был пустым, застывшим, словно он видел не стены медпункта, а что-то ужасное, что осталось в его памяти. Я быстро подошла к нему и присела рядом, пытаясь поймать его взгляд.
Я— Алби? Всё хорошо?
Он медленно повернул голову ко мне, и я заметила, как по его щекам скатываются слёзы. Это зрелище было тяжёлым — Алби, всегда сильный и уверенный лидер, казался сломленным.
Ал— Нет… — его голос был хриплым и тихим. Бен замер на месте, словно боялся пошевелиться. Томас сделал шаг вперёд и осторожно присел напротив, пытаясь заглянуть Алби в глаза.
Т— Алби, мы, возможно, нашли выход. — Томас положил руку ему на плечо, его голос был мягким, почти умоляющим. — Мы выберемся отсюда.
Но Алби лишь покачал головой и прошептал, словно самому себе.
Ал— Отсюда нет выхода…
Я— Что? — я с тревогой посмотрела на него. — Алби… Ты что-то вспомнил?
Он поднял взгляд на Томаса. В нём было столько боли и горечи, что у меня перехватило дыхание.
Ал— Да… — его голос стал твёрже. — Ты был их любимцем. Зачем они отправили тебя сюда?
Т— Алби… Я не понимаю… — Томас попытался улыбнуться, но его голос дрогнул. Он нервно рассмеялся, будто надеялся, что это шутка. Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, с улицы донёсся крик. Громкий, отчаянный, и по нему сразу стало ясно — это не просто шумная ссора. Это был крик опасности. Я резко повернула голову к двери, сердце пропустило удар.
Я— Что за чёрт?.. — выдохнула я, уже вскакивая с места. Бен рывком поднялся следом за мной, Томас устремился к двери. В этот момент за окном мелькнули тени бегущих парней, и в Глейде поднялся настоящий шум. Как только мы выскочила из медпункта, моё сердце тут же ушло в пятки: в нашу сторону бежал Ньют, лицо его было бледным, а глаза расширены от ужаса.
Н— Т/и! Вот вы где! — крикнул он на бегу, запыхавшись.
Я— Ньют, что случилось? — спросила я, хотя внутри уже всё сжалось. Он остановился передо мной, едва переводя дыхание.
Н— Ворота… не закрываются.
Я застыла. Кажется, даже дышать перестала. Эта новость прозвучала как приговор. И тут же оглушительный металлический скрежет разнёсся над Глейдом, заставив меня рефлекторно прикрыть голову руками. Бен рывком притянул меня к себе, прикрывая своим телом. Скрежет был настолько пронзительным, что заложило уши. Вздрогнув, я подняла взгляд и не поверила глазам: массивные ворота в стенах Глейда, те самые, что всегда оставались запертыми, начали раскрываться. Одна за другой, три огромные створки. Стены содрогались, а металлический скрежет казался рёвом чудовища.
Я— Боже мой… — прошептала я, а по спине пробежал холодок. Лай Барка разорвал тишину — громкий, истеричный. Я обернулась и увидела Уинстона, Майка и ещё нескольких парней, бегущих во всю силу к залу совета. Лица их были искажены страхом.
Н— В зал! Быстро! — выкрикнул Ньют. Мы вчетвером сорвались с места. Мои ноги будто не касались земли, сердце стучало в ушах громче этого адского шума. По сторонам метались напуганные ребята, кто-то орал команды, кто-то просто стоял в ступоре, уставившись на открытые ворота. Я влетела в зал совета вместе с ребятами, а снаружи уже слышались тяжёлые шаги и шум, словно за стенами просыпался сам лабиринт. Алби захлопнул за нами дверь, его руки дрожали.
Я— Что за чёрт происходит? — выдохнула я, прижимаясь к стене. Бен стоял рядом, его глаза метались по комнате, он держал меня за руку так крепко, будто боялся отпустить. Ньют сжимал челюсть, он выглядел так, словно пытается удержать ситуацию под контролем, но в его взгляде я впервые увидела панику.
Н— Это не просто сбой… — сказал он хрипло. — Это… начало чего-то.
Воздух был тяжёлым, натянутым, как струна. Кто-то всхлипывал в углу, кто-то в панике перешёптывался. Барк забился в угол и скулил. Я металась глазами по лицам — все здесь. Но не Чак. И Терезы тоже не было.
Я— Где они?! — спросила я, хватая Ньюта за руку. Он покачал головой.
Н— Я не видел их после того, как всё началось.
Я— Я за ними! — Грудь сжало ледяной рукой.
Б— Ты с ума сошла?! — Бен вскочил, хватая меня за запястье. — Там кишат гриверы!
Я— Если они ещё там, они не продержатся! — крикнула я, вырывая руку. — Ждите меня здесь! Никому не выходить!
Парни закричали что-то вдогонку, но я уже вылетела за дверь. Глейд превратился в кошмар. Всё, что когда-то казалось домом, утонуло в хаосе. Поляна была залита кровью, по земле тащились тела — живые и мёртвые. Металлические корпуса гриверов мелькали повсюду, их лапы впивались в землю, щупальца выхватывали парней прямо из тьмы. Их крики разрывали ночь. Я впервые видела их своими глазами. До этого гриверы были лишь страшилкой, шёпотом в ночи, пугающими рассказами. А теперь один из них пронёсся в нескольких метрах от меня. Его покрытый слизью металлический корпус, длинные скользкие щупальца и десятки мерцающих красных огоньков на морде — всё это врезалось в мозг.
На секунду я застыла, дыхание перехватило от ужаса. Казалось, ноги вросли в землю. Нет, только не сейчас. Я заставила себя моргнуть и пригнуться. Сердце бешено колотилось, но инстинкт взял верх над паникой. Я побежала, зная, что один неверный шаг — и меня разорвут на части.
Ч— Т/и!!! — раздался истошный крик. Я резко обернулась и увидела Чака. Он махал мне рукой, а рядом стояла Тереза — бледная, но собранная. Позади них грохотали гриверы, ползущие по стенам.
Я— Бежим! — заорала я. Мы втроём кинулись к залу совета. Сердце стучало в ушах, земля тряслась под ударами металлических лап. Один из монстров пронёсся мимо, цепляя парня с поля — тот закричал, а потом его тело исчезло в щупальцах. Чак вскрикнул от ужаса, я толкнула его вперёд. Мы почти добежали, когда я увидела его. Минхо. Он лежал в луже крови у стены, стиснув зубы, рукой зажимая бок. Его дыхание было рваным.
Я— Бегите! — крикнула я Терезе и Чаку. — В зал! Живо!
Ч— НЕТ! — Чак вцепился в мою руку. — Мы не можем тебя оставить!
Я— Чак, пожалуйста! — рявкнула я, срываясь на крик. — Тереза, уведи его!
Тереза схватила Чака за плечи и потащила прочь, хотя её глаза метались между мной и Минхо. Она не хотела уходить, но понимала. Я бросилась к Минхо, пригибаясь, чтобы не попасться на глаза гриверам.
Я— Минхо! — прошептала я, опускаясь рядом. Он поднял на меня глаза, полные боли и злости.
М— Уходи. Сейчас же. Это приказ.
Я— Даже не надейся, — прошипела я. — Я не уйду без тебя.
Он попытался что-то сказать, но скривился от боли. Я подсунула его руку себе на плечи, пытаясь поднять. И тут из-за угла раздались тяжёлые шаги. Сердце замерло. Я схватила первый попавшийся булыжник, готовясь к худшему.
К— Т/и!
Я едва не вздрогнула. Из тьмы вышел Карл. Он был весь в крови, глаза бешеные. Но это была не его кровь. Его руки дрожали.
К— Джон… — хрипло сказал он. — Джона больше нет.
Я— Помоги мне! — Я сжала зубы, не дав себе времени на эмоции. Мы подхватили Минхо вдвоём, его ноги волочились по земле. Вокруг раздавались металлические скрипы и хриплые звуки гриверов.
Я— Быстрее! — зашипела я. Карл показал рукой на лифт. Дверь приоткрылась — изнутри выглянули Галли, Дэн и Хэнк.
Г— Сюда! Быстрее!
Мы бросились туда, и в последний момент, когда щупальце гривера хлестнуло в нашу сторону, Галли с силой захлопнул дверь. Мы все свалились внутрь, тяжело дыша. Минхо стонал от боли, его лицо было белым, губы синими. Я опустилась рядом, отрывая кусок от своей тонкой рубашки.
Я— Потерпи, Минхо. Всё будет хорошо.
М— Ты сумасшедшая… — прошептал он сквозь зубы.
Я— Ага. Иначе бы ты уже сдох.
Я прижала ткань к его ране, кровь моментально пропитала её. Минхо вздрогнул, но не оттолкнул меня. Мы сидели в кромешной тьме, слушая, как снаружи по металлу скребутся лапы гриверов. Кто-то из парней всхлипывал в углу, Галли стискивал кулаки.
К— Они не уйдут… — прошептал Карл. Его лицо было в слезах.
Я— Уйдут, — отрезала я, вжимая ткань в рану Минхо сильнее. — Они уйдут. Мы просто должны продержаться.
Мы сидели в тесном лифте, дыша тяжёлым воздухом. Снаружи удары металлических хвостов отдавались в стенах, как молоты. Я прижимала ткань к ране Минхо, чувствуя, как горячая кровь быстро пропитывает её. Он держался невероятно — губы побелели, челюсти сжаты так, что казалось, он сломает себе зубы. Вдруг его тело дёрнулось от новой волны боли, он резко схватил мою руку своей окровавленной ладонью и сжал так сильно, что я вздрогнула. Голова Минхо запрокинулась назад, и он зашипел, сдерживая крик.
М— Чёрт… чёртово жало…
Я— Минхо, держись, слышишь? — прошептала я, едва не плача. Он резко открыл глаза, посмотрел на меня с какой-то странной смесью боли и привычного упрямства.
М— Ты что, правда думала… что меня так просто сломать?..
Я не знала, смеяться или плакать. Его пальцы сжимали мою руку так сильно, что та онемела, но я не убирала её — пусть хоть немного легче ему будет. Снаружи снова что-то грохнуло, кто-то из парней вздрогнул и сжал зубы. Галли нервно стукнул кулаком по металлической стене и посмотрел вверх.
Г— Вот и где этот Томас?! — процедил он сквозь зубы. — Это всё из-за него. Если бы не он…
Я вздрогнула от его слов, а Минхо приоткрыл глаза и, несмотря на боль, прорычал.
М— Заткнись, Галли. Томас здесь не причём. Всё это… всё равно бы случилось. Рано или поздно.
Г— Ты правду сказал? — Галли резко повернулся к нему. — Рано или поздно? Ты действительно думаешь, что я не знал, что мы все обречены? Ты хоть представляешь, сколько парней гибнет из-за этого придурка?! Если бы он нас сюда не запихнул, то, возможно, мы бы остались живы... — его голос сорвался, и в нём прорезалась боль, настоящая, глубокая. — Мы ничего не можем сделать! Ничего!
М— Та откуда ты можешь знать, что это он нас всех сюда посадил? — Минхо поморщился от боли, но даже в таком состоянии бросил на него мрачный взгляд. Я не выдержала и резко подняла голос, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
Я— Хватит! Просто… хватит. Сейчас всем тяжело. Если мы начнём спорить, легче не станет.
В лифте снова повисла тяжёлая тишина, лишь прерываемая тяжёлым дыханием Минхо и звуками на улице. Я прижала ткань сильнее к ране и украдкой вытерла слёзы. Я опустила взгляд на рану — кровь сочилась всё медленнее, но от жала шёл тёмный след по коже. Меня трясло.
«Как там ребята? Чак, Тереза, Ньют, Бен… Томас?..» — в голове мелькали мысли одна за другой, будто я одновременно здесь, в этом тёмном лифте, и там, в хаосе Глейда.
М— Они живы, — словно прочитав мои мысли, прохрипел Минхо. — Держи ткань сильнее.
Я подчинилась. Минхо стиснул зубы так, что по скулам прошла дрожь, и снова сжал мою руку, будто это единственное, за что он держится, чтобы не потерять сознание. Его дыхание было резким.
Мы выбрались из лифта, когда наверху наконец всё стихло. Наверху стояла тишина — настолько густая и вязкая, что казалось, будто сам воздух умер. Первые серые лучи рассвета пробивались сквозь туман, но этот свет не приносил облегчения — он только обнажал кошмар. Я поднялась и сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди.
Слабый утренний ветер донёс запах, от которого меня скрутило. Запах крови. Смерти. Гнили. Глейд… больше не был Глейдом. Всё, что когда-то казалось домом, превратилось в кладбище. Поляна была залита кровью, густыми тёмными лужами, на траве виднелись клочья одежды и рваные куски тел. Лозы на стенах были изорваны в клочья, повсюду торчали изломанные деревянные копья и обломки ловушек. Трава выгорела до чёрного, от построек остались лишь обугленные остовы. Над руинами слался дым, словно сама земля стеснялась показывать своё лицо после того, что здесь произошло. На одной из дорожек я увидела шлем, покрытый трещинами и красными пятнами. На другой стороне валялась чья-то рука. Внутри всё похолодело. Ноги стали ватными, голова закружилась, и я почувствовала, как тошнота подступает к горлу.
Я— О, Боже… — сорвалось с моих губ. Голос дрогнул и исчез, растворившись в мёртвой тишине. Карл шёл позади, его лицо побледнело так, что он казался призраком. Минхо опирался на меня, тяжело дыша, но даже он замер, стиснув зубы от ужаса. Зал совета… я не сразу его узнала. Крыша рухнула, балки торчали из земли, как сломанные кости. Место, где был вход, завалило наглухо. Я застыла на месте, не в силах дышать. Сердце болезненно сжалось. Они все мертвы.
Минхо опёрся на меня сильнее. Его дыхание было рваным, одежда пропиталась кровью, а я лишь сильнее вжимала тряпку к его боку. Галли шёл рядом, стиснув зубы так, что на челюсти заиграли мышцы. Никто не говорил — мы просто шли по мёртвому Глейду. И тут я услышала это. Лай. Я застыла. Повернула голову.
Я— Барк… — выдохнула я. Лай повторился — громче, ближе. Мои ноги сами понесли меня к руинам зала совета.
Я— Он живой! — крикнула я, и в голосе впервые за этот кошмар прорезалась надежда. Мы бросились к завалам. Карл отложил нож и начал руками разгребать обломки. Галли, несмотря на злость в глазах, вцепился в одну из балок и сдвинул её с места. Я отбросила доску в сторону, пыль поднялась столбом, оседая на лицо. Минхо пытался помочь, но я надавила ему на плечо.
Я— Сиди! Не вздумай вставать!
Щебень летел в стороны, пальцы горели от заноз и ссадин. Лай становился всё громче, к нему добавились голоса. Чьи-то слабые, хриплые крики:
— Помогите! Здесь! Мы здесь! — Сердце ухнуло. Они живы.
Я— Держитесь! Мы вас вытащим! — крикнула я, и рванула доску, раздирая ладони в кровь. Наконец, под завалами открылся узкий проход. Я заглянула внутрь — и увидела их. Двадцать с лишним ребят. Грязные, в крови, измотанные. Кто-то плакал, кто-то сидел в ступоре, кто-то держал раненого за руку. И среди них — знакомые лица.
Фрайпан. Томас. Бен. Тереза. Ньют. Алби. Уинстон. Джек. Тарик. Марлоу. Тим, Стэфан, Чак, Келли, Клинт, Зарт, Майк… и Эван. Он сидел, прижимая к груди сломанную руку, обмотанную какими-то тряпками. На его лице застыло болезненное выражение. Видно было, что руку сломало, когда на него рухнула часть крыши.
Я не верила глазам. Сердце готово было взорваться от облегчения и боли одновременно. Мы помогали им выбираться один за другим. Минхо приподнялся на локте, бледный, но живой, и даже попытался улыбнуться, когда увидел ребят. Ньют вылез последним. Его лицо было покрыто копотью, волосы слиплись от крови, но он был цел. И сразу же, не раздумывая, он шагнул ко мне и обнял так крепко, будто боялся, что я исчезну.
Н— Больше не делай так никогда! — его голос дрожал, но в нём была злость, и страх, и облегчение. Я прижалась к нему, чувствуя, как из глаз льются слёзы, и разревелась в его объятиях. Ньют гладил меня по голове, сам дрожа от пережитого. Из толпы медленно вышел Бен. Он был бледный, губы побелели, глаза красные. Я медленно отошла от Ньюта и кинулась к нему, повисла на его шее, не в силах сдержаться:
Я— Я думала, вы все погибли! — выдохнула я сквозь слёзы. Он обнял меня в ответ, крепко прижимая к себе, его пальцы дрожали. Он не сказал ни слова, просто стоял и держал. Чак стоял чуть в стороне, грязный, со следами крови на лице. Я бросилась к нему, опустилась на колени и обняла так, что он пискнул от неожиданности.
Я— Чак! Господи… ты живой…
Ч— Я… я думал, ты умерла.. — выдохнул он, его голос дрожал, а маленькие руки обняли меня в ответ. Я зарылась лицом в его волосы и разревелась ещё сильнее. Вокруг царила тишина. Только потрескивание догорающих балок, тихие всхлипы и стоны раненых. Глейда больше не было. Всё, что мы знали, что считали домом — сгорело и утонуло в крови.
Но мы были живы. Пусть переломленные, израненные, но живы. И тут раздался резкий, глухой звук удара. Я обернулась и увидела, как Томас, пошатнувшись, держится за челюсть. Перед ним стоял Галли — с поднятым кулаком, дыхание его было тяжёлым, лицо перекошено от ярости.
Я— Галли! — крик вырвался из меня прежде, чем я успела подумать. Я подорвалась, встав между ними, упершись ладонями в его грудь, пытаясь удержать, а ещё несколько парней бросились хватать его за плечи и руки. Но Галли был как разъярённый зверь. Его глаза пылали, челюсть ходила ходуном, вены вздулись на шее. Он рванулся вперёд, и парни едва смогли его удержать.
Г— Это ты виноват, Томас! — прорычал он так громко, что даже обугленные балки будто дрогнули от его голоса. — Оглянись вокруг! — его глаза сверкали безумием и болью, а голос сорвался на крик. — Всё сгорело! ВСЁ! Мы потеряли парней, мы потеряли Глейд! — он дёрнулся, пытаясь освободиться от крепких рук. — Ты слышал, Алби, он один из них!? — повернулся он к Алби, который с трудом стоял, держась за свою ногу. И вновь развернулся к Томасу, продолжая — Ты — их ублюдок, Томас! Они послали тебя, чтобы всё разрушить, и ты справился! ОГЛЯНИСЬ! — прорычал он, словно зверь в клетке, и его взгляд прожигал Томаса насквозь и его взгляд метнулся к Алби, словно ища подтверждения в глазах лидера. Все обернулись к Алби. Он стоял неподвижно, словно мраморная статуя, с пустыми глазами, в которых отражался огонь горящего Глейда. Его лицо было бледным, губы сжаты, руки сжаты в кулаки, но он не произнёс ни слова. Он только смотрел на Томаса, словно пытаясь что-то вспомнить или сопоставить, и молчал. Эта тишина пугала больше, чем крик Галли. Сердце колотилось так, что я едва слышала собственные мысли. Его боль и ярость чувствовались почти физически — он готов был убить.
Я— Галли… — выдохнула я, прижимаясь ближе, почти касаясь его груди. Голос мой дрогнул. — Пожалуйста… Перестань. Ради меня. — Слова сорвались почти шёпотом, только для него одного. Он замер. Его тяжёлое дыхание обжигало моё лицо. Несколько долгих секунд он смотрел прямо мне в глаза, и в его взгляде ярость боролась с усталостью и болью. Затем он резко откинул голову и рявкнул:
Г— Руки убрали, остолопы! Я полностью спокоен! — Парни послушались, нехотя разжав хватку. Галли стоял неподвижно, кулаки сжаты, грудь ходила ходуном. Но он отступил на шаг, и напряжение чуть спало. И в этот момент за моей спиной что-то щёлкнуло. Я резко обернулась — и увидела Томаса. В его руке была странная металлическая игла-шприц, он вонзил её себе в бедро. Его лицо побледнело, взгляд стал рассеянным.
Я— Томас?! — выкрикнула я, но он уже качнулся вперёд и рухнул на землю без сознания.
Г— ЧТО ОН ТВОРИТ?! — взревел Галли, рванувшись снова, но я удержала его, встав на колени рядом с Томасом. Его тело обмякло, дыхание сбилось.
Я— Томас! — я потрясла его за плечи, но он не реагировал. Шприц выпал из его руки, ударившись о землю. Все замерли. Лишь огонь потрескивал позади, а дым поднимался в небо.