Под биением стен
глава XIV
От лица Томаса.
В последний миг, когда ворота уже почти сомкнулись, оставив лишь узкую щель, я рванул вперёд изо всех сил. Мир вокруг будто замер, сердце колотилось в ушах, а дыхание сбивалось. Я чудом проскочил, едва не задев плечом камень, и тут же рухнул на холодную землю лабиринта, хватая ртом воздух.
Т— Чёрт… — выдохнул я, пытаясь прийти в себя. Минхо сидел чуть поодаль, прислонившись к стене, его лицо было залито потом, а глаза — усталые и полные раздражения. Он тяжело запрокинул голову назад и громко фыркнул, словно не верил своим глазам.
М— Ты только что подписал себе смертный приговор, — сказал он с горькой усмешкой. — Молодец. Поздравляю!
Я медленно поднял взгляд на него, всё ещё не до конца осознавая, что сделал. Лёд страха медленно пробирался по спине, но больше всего меня сейчас тревожил Алби. Я бросился к нему — он лежал неподвижно на земле, его лицо было бледным, а по виску тонкой струйкой стекала кровь.
Т— Что с ним? — спросил я, пытаясь осмотреть его рану. Минхо резко повернул ко мне голову, в его голосе прозвучала едкая саркастичная нота:
М— А ты как думаешь? Гривер ужалил.
Я застыл, ощутив, как холодный ужас пронзает меня до самых костей. Гривер… Значит, он был совсем рядом. Минхо поднялся с земли, вытер пот со лба и оглянулся на глубокую тень коридора впереди:
М— Мы в жопе, новичок.
Я сглотнул, сжав кулаки. Сердце всё ещё бешено билось, но назад пути не было — ворота уже закрыты. И вдруг вдали раздался протяжный рёв. Звук был такой жуткий, что у меня волосы на затылке встали дыбом, а холодная дрожь прокатилась по телу. Он разнёсся эхом по каменным коридорам лабиринта, будто зверь выл прямо у нас за спиной.
М— Чёрт… — выдохнул Минхо, резко обернувшись в сторону звука. Его глаза сузились, и я впервые увидел в них не раздражение, а страх. — Давай быстрее. Пошли, пока нас не прикончили.
Я нагнулся к Алби, пытаясь поднять его под одно плечо. Он был тяжёлый и казался безжизненным — тело болталось, как тряпичная кукла. Я задыхался от усилия, но адреналин заставлял не останавливаться.
Т— Ну же, бери его! — сказал я, оборачиваясь к Минхо. — Мы не можем его оставить!
Минхо стоял, словно в оцепенении, его взгляд метался по коридору. Он был бледен, дыхание тяжёлое. Я чувствовал, что он колеблется, будто что-то внутри него надломилось.
Т— Минхо! — выкрикнул я, с трудом удерживая Алби на себе. — Помоги мне!
Минхо сжал челюсти, руки дрожали от напряжения. Он шагнул ближе, но его голос был тихим и срывающимся:
М— Ты не понимаешь, новичок… Это бессмысленно. Мы… мы не успеем.
Т— Мы должны попробовать! — рявкнул я, стараясь перекричать собственный страх. В этот момент рёв прозвучал снова, но ближе — уже так близко, что я мог поклясться, будто слышу царапанье когтей по каменным плитам.
Т— Минхо! — снова позвал я, чувствуя, как в груди нарастает паника. — Мы его не бросим!
Минхо моргнул, будто очнулся от собственного ступора. Он резко выдохнул, подскочил ко мне и помог подхватить Алби за другое плечо. Его лицо было искажено страхом, но теперь он действовал чётко.
М— Ладно, новичок. Ладно… Но если он замедлит нас — я тебя за это ненавижу, понял?!
Я только кивнул, сжимая зубы от напряжения. Мы подняли Алби и, шатаясь, побежали вглубь лабиринта, стараясь держаться вместе. Но рёв снова раздался — теперь прямо за углом. Мы свернули ещё пару раз, углубляясь в тёмные коридоры, и оказались в узком проходе, который упирался в высокую стену, заросшую лианами. Сердце колотилось в груди так, что казалось, оно сейчас вырвется.
Т— Нам нужно его спрятать! — крикнул я, хватая ближайшую толстую лиану. Минхо мгновенно подключился: он подбежал к стене и дёрнул за лианы, проверяя их прочность. Толстые, вросшие в трещины между камнями, они могли выдержать вес. Мы быстро привязали одну из них к поясу Алби, обмотав узел несколько раз, чтобы не развязался.
М— Держи его крепко, я полезу первым! — крикнул Минхо, вскарабкавшись по лиане вверх. Его движения были отточены и быстры, будто он делал это сотни раз. Я ухватился за Алби под плечи, подталкивая его вверх, пока Минхо сверху тянул его за лиану. Мы работали молча, синхронно, но в груди пульсировал страх.
М— Давай, подтаскивай его! — крикнул Минхо, и я, сжав зубы, поднял Алби как можно выше. Минхо вытянул его на уступ и закрепил там, обмотав лианами вокруг камня. И тут раздался этот звук. Сначала — царапанье. Металлический скрежет, будто что-то острое царапает каменные плиты. Потом — протяжный, жуткий рёв, от которого кровь застыла в жилах.
М— Чёрт! — Минхо оглянулся вниз, глаза расширились. — Бросай его!
Т— Что?! — я вскинул голову, не веря своим ушам. — Мы не можем его бросить!
М— Нам нужно бежать, Томас! — закричал Минхо, уже спускаясь по лиане обратно.
Т— Нам нужно его спрятать! — выкрикнул я в ответ, судорожно затягивая узел на лиане, которая удерживала Алби наверху. И тут он появился. Гривер. Он свернул за угол, и я увидел то, о чём только слышал от других.
Огромная туша, похожая на сплетение машинных деталей и живой плоти. Множество щупалец извивались по каменным плитам, металлические клешни скрежетали по земле. Его глаза — десятки маленьких красных огоньков — загорелись в темноте. Я замер, сжимая лиану в руках, и не мог отвести взгляда. Чудовище передвигалось быстро, несмотря на свои размеры, и его рёв разнёсся эхом по коридору, заставив стены дрожать. Минхо рывком схватил меня за плечо:
М— БЕЖИМ! — закричал он, и мы сорвались с места. Позади нас Гривер уже ускорялся, его щупальца с шипением ударялись о камень, а скрежет его клешней будто разрезал воздух. Минхо шёл впереди, двигаясь быстро и уверенно, как будто в голове у него была карта каждого поворота лабиринта. Его дыхание было тяжёлым, но он продолжал нестись, показывая мне жестами, куда сворачивать. Мы уже успели оторваться от одного гривера, но каждый новый звук эхом разносился по коридорам, не давая расслабиться ни на секунду.
М— Новый сектор открылся, — бросил Минхо, даже не оборачиваясь. — Нам нужно туда. Только там есть шанс выжить.
Я кивнул, хотя он этого не видел. Пот струился по лицу, ноги дрожали от усталости, но мысль о том, что Алби привязан где-то позади, а в этих коридорах бродят Гриверы, не давала замедлиться. Вдруг впереди послышался металлический скрежет и тяжелое шипение. Мы резко остановились, а из-за поворота показалась тварь. Её красные глаза светились в полутьме, а щупальца с шипами жадно ощупывали каменные стены.
М— Чёрт! — прошипел Минхо и дёрнул меня за руку. — Назад!
Мы развернулись и побежали в другую сторону. Я чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле, а дыхание сбивается в хрип. Мы сворачивали угол за углом, и вдруг на пути возник ещё один гривер. Его рёв прокатился по лабиринту, заставив меня споткнуться от неожиданности.
М— Врозь! — крикнул Минхо. — Встретимся у прохода!
Он свернул влево, а я — вправо. Я мчался вперёд, петляя между коридорами, почти не разбирая дороги. Лабиринт перед глазами казался бесконечным, каждый поворот был одинаковым, и я не знал, куда бегу. Позади слышался скрежет металлических конечностей — гривер преследовал меня, приближаясь с каждой секундой. Я нырнул в узкий проход, стараясь запутать его, и бежал до тех пор, пока ноги не начали подкашиваться. Сердце колотилось, грудь жгло от боли, но вдруг я буквально влетел в кого-то — мы столкнулись так сильно, что оба чуть не упали.
М— Томас! — выдохнул Минхо, удерживая равновесие. — Сюда, быстрее!
Мы снова побежали вместе, сливаясь в один рваный ритм дыхания и стука ног по каменным плитам.
М— Проход скоро закроется! — крикнул Минхо. — Надо успеть!
Мы неслись по коридорам, и где-то позади снова раздался рёв. Гривер, тот самый, что преследовал меня, снова был на хвосте. Его щупальца скрежетали по стенам, оставляя глубокие борозды, камень летел во все стороны. Минхо свернул за угол, и впереди показался узкий проход в другой сектор — его массивные стены медленно начинали смыкаться, тяжело и неумолимо. Минхо, не сбавляя скорости, нырнул внутрь, но я вдруг замедлил шаг, обернувшись.
Гривер уже вывернул из-за угла. Его глаза светились красным, щупальца скользили по каменным стенам, раздирая их в клочья. И тогда у меня появилась мысль — сумасшедшая, но единственный шанс. Я бросил взгляд на стены, которые медленно, но неумолимо смыкались, и понял: если заманить его сюда…
М— Томас, ты чего?! Быстрее! — закричал Минхо из-за прохода. Но я остался стоять в проёме, дожидаясь, пока чудовище приблизится. Сердце колотилось в груди так, что казалось, оно вырвется наружу. Гривер издал оглушительный рёв и рванул прямо на меня. Щупальца тянулись вперёд, сверкая лезвиями на концах.
Т— Ну давай же… ближе… — прошептал я, чувствуя, как каждая секунда тянется вечностью. Когда он оказался почти вплотную, я развернулся и со всех сил бросился вперёд. Стены сомкнулись ещё сильнее, и теперь времени оставалось меньше секунды. Минхо кричал мне что-то, но я слышал лишь грохот собственных шагов и скрежет когтей за спиной. Гривер рванулся следом, буквально наступая на пятки. В последний момент я прыгнул вперёд, проскочив сквозь узкий зазор. Плиты сомкнулись с чудовищным грохотом, и визг Гривера пронзил уши. Его огромную тушу раздавило между стенами, металлические конечности хрустнули, а на камни брызнула чёрная слизь. Я упал на землю, хватая ртом воздух, сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди. Минхо схватил меня за плечо и встряхнул:
М— Ты псих, Томас, — выдохнул он, тяжело дыша. — Но чёрт возьми, ты только что убил гривера.
Я посмотрел на закрывшийся проход, на обломки щупалец и чёрную жидкость, стекающую по камню. Мы остались живы. На этот раз не случайно — я выманил его. Мы оба тяжело дышали, прислонившись к холодной стене лабиринта. Я осел на землю, чувствуя, как боль пронзает левое плечо. Только теперь я заметил тёплую влажность под рубашкой. Я осторожно оттянул ткань и увидел длинный, рваный порез от лезвия гривера — он зацепил меня, когда гнался следом. Кровь струилась по руке, но я пытался не думать об этом.
М— Чёрт, Томас… — Минхо бросил на меня взгляд, заметив кровь. — Тебя хорошо задело.
Т— Не смертельно, — выдавил я, пытаясь отдышаться. — Главное, что Алби жив.
Минхо сжал губы и кивнул, перевёл взгляд на неподвижного Алби, которого мы спрятали высоко на стене. В его глазах мелькнула тень уважения, но он ничего не сказал. Вокруг царила мёртвая тишина — только редкие капли чёрной жижи с раздавленного гривера падали на камень, отдаваясь эхом. Ночь опустилась на лабиринт быстро и давяще, сгустив тьму так, что казалось, она дышит. Мы знали: нужно сидеть тихо, иначе привлечём других. Я сжал рану на плече, стараясь остановить кровь. Боль пульсировала, но усталость была сильнее. Мы укрылись под выступом стены, устроив временное убежище, и Минхо положил рядом с собой короткий обломок камня, как оружие последнего шанса.
М— Ночь будет длинной, новичок, — пробормотал он тихо. — Держись.
Я лишь кивнул, прижимая руку к плечу, а взгляд сам скользнул наверх — туда, где неподвижно висел Алби, закреплённый лианами. Мы должны были дождаться утра. Мы обязаны. С каждым часом холод пробирал до костей, а звуки где-то вдалеке напоминали, что мы не одни. Каждое шевеление листвы или стук камешка отдавались в сердце тревожным ударом. Но мы держались. Мы просто сидели рядом в полной тишине, сжимая зубы и вглядываясь в темноту, молясь, чтобы рассвет пришёл.
От лица Т/и.
Дыхание Бена было тяжёлым, но ровным, и впервые за долгое время он хоть немного поспал относительно спокойно. Я боялась даже шевельнуться, лишь осторожно гладила его по голове, чувствуя, как усталость сводит веки. В какой-то момент сон всё же одолел меня, и я снова уснула. Проснулась я от того, что в окно медпункта пробился первый серый свет рассвета. Небо только-только начинало светлеть, но Глэйд всё ещё окутывала предутренняя тишина. Я осторожно поднялась, проверила, что с Беном всё в порядке: он спал, и на его лице не было боли, по крайней мере сейчас. Я поправила одеяло, задержав взгляд на его бледном лице, а потом тихо вышла на улицу. Холодное утро встретило меня влажным воздухом и тишиной, от которой по коже пробежал мороз.
Большая часть парней спала прямо у ворот лабиринта — кто-то скрючившись на траве, кто-то прижавшись к стене. Я прошла мимо навеса, под которым обычно было шумно и многолюдно, но сейчас он был почти пуст. Только один человек сидел неподалёку — Галли. Он сидел на поваленном бревне, сгорбившись и уставившись в землю, пальцами вертел что-то в руках. Его лицо было напряжённым, будто застывшим. Я медленно подошла к нему, стараясь не спугнуть его мыслей.
Я— Галли? — позвала я тихо, почти шёпотом. Голос дрогнул — сил после бессонной ночи почти не осталось. Он поднял голову, и в глазах мелькнула усталость. Я вдруг представила, что могло происходить в лабиринте этой ночью… Представила Минхо, тащащего Алби, Томаса, который рванул за ними. Мысли об их судьбе сжали сердце ледяной рукой. Галли слегка вздохнул и посмотрел на меня.
Г— Ты тоже не спала, да? — хрипло сказал он, кивая в сторону медпункта. Я лишь покачала головой и опустилась рядом на бревно. Мы сидели в тишине, и только холодный ветер шевелил листву и мои волосы.
Г— Т/и… я эм… вспомнил ещё кое-что, — сказал он хмуро, глядя в землю. Его голос звучал глухо, будто каждое слово давалось тяжело. Я повернулась к нему, нахмурилась, сердце сжалось.
Я— Надеюсь, это хорошая новость.
Он поднял на меня глаза, в которых теперь горел страх, перемешанный с гневом.
Г— Я вспомнил Томаса. Это он был там. Там, где над нами ставили опыты. Это был он.
Я— Что? — выдохнула. Я замерла, не сразу поняв смысл его слов. — Ты уверен?
Г— Он был там, Т/и. Я помню его лицо. Помню, как он смотрел. Чёрт возьми… это он. — Галли кивнул, его лицо исказилось от напряжения. Я всмотрелась в него, пытаясь уловить хоть тень сомнения, но Галли был совершенно серьёзен. Его руки сжались в кулаки, костяшки побелели.
Я— Но… Галли, он ведь тоже ничего не помнит, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Зачем им отправлять своих сюда? Это не имеет смысла.
Г— А если он притворяется? Если он всё помнит, но играет с нами? — его голос стал громче, в нём зазвенела паника. Он резко вскинул голову. — Если он всех нас погубит?!
Я машинально положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить.
Я— Галли… — позвала я мягко, но твёрдо. — Ты устал. Все устали. Мы не знаем, что происходит. Никто не знает. Но сейчас обвинять Томаса — не выход.
Г— Не выход? — он горько усмехнулся, отводя взгляд. — Ты думаешь, я не вижу, как он смотрит на лабиринт? Как будто он уже его весь знает. Как будто он… ждёт чего-то.
Я прикусила губу, не зная, что ответить. Галли сжал кулаки ещё сильнее, опустил голову.
Г— Просто… будь очень осторожна, ладно? — его голос стал почти шёпотом. — Пожалуйста.
Я посмотрела на него внимательно и кивнула.
Я— Ладно, — тихо сказала я. — Но, Галли… Томас помог Минхо и Алби. Он мог просто остаться за воротами, но он пошёл туда, рискуя своей жизнью. Это не похоже на предателя.
Галли молчал. Он лишь сжал губы и отвернулся, глядя куда-то в сторону ворот. Я знала, что он не хотел спорить, но и мои слова не убедили его. Между нами повисла тяжёлая тишина. Я совсем обессиленно опустила голову ему на плечо. Галли не шелохнулся, лишь тяжело выдохнул и, глядя куда-то вдаль, хрипло произнёс:
Г— Я не позволю ему разрушить то, что мы так долго выстраивали. Глейд — это наш дом.
Я промолчала, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от его слов. Он говорил тихо, но в его голосе слышалась клятва, почти угроза. Я не знала, что ответить, а сил спорить уже не было. Мы просто сидели рядом, вцепившись каждый в свои мысли. Тишину разорвал громкий скрип. Ворота начали медленно открываться, словно гигантские каменные пасти. Толпа парней ожила: кто-то вскочил на ноги, кто-то рванул ближе, чтобы первым увидеть вернувшихся. Шёпот перерос в тревожный гул.
Мы с Галли переглянулись и тоже поднялись. Он встал чуть впереди, словно заслоняя меня от толпы, и мы подошли ближе к парням, которые уже сгрудились у ворот. Их лица были напряжёнными, каждый смотрел в темнеющий проход в надежде увидеть друзей живыми. Сердце бешено колотилось. Моё дыхание стало прерывистым, руки сами сжались в кулаки. Я молилась, чтобы вот-вот показалась знакомая фигура Минхо… Томаса… хоть кто-то из них.
Все вокруг шумели, переговаривались, кто-то выкрикивал имена, но для меня этот гул будто растворился в тишине. Вдруг из-за угла лабиринта показались две фигуры. Минхо и Томас, вымотанные до предела, тащили Алби, который висел у них на плечах, как тряпичная кукла. Его голова безжизненно свисала, лицо было залито потом и кровью. Сердце забилось так сильно, что на мгновение я перестала слышать всё остальное. Толпа взорвалась радостными криками, кто-то бросился помогать. Клинт и Джеф моментально подхватили Алби, аккуратно перехватив его под руки.
Дж— Быстро, в медпункт! — крикнул Джеф, и они почти побежали прочь, стараясь нести его как можно осторожнее. Я сделала шаг вперёд.
Я— Нужна моя помощь? — спросила я их, но Клинт лишь бросил короткий взгляд и кивнул в сторону:
Кл— Позже! Иди!
И тогда я увидела Минхо. Он стоял, тяжело дыша, опираясь на стену ворот, с Томасом рядом. Плечо Томаса было разодрано, но он держался на ногах, стиснув зубы. Минхо же, хоть и вымотанный, держал осанку, в его взгляде мелькала стальная решимость, перемешанная с шоком. Мои ноги сами понесли меня к нему. Всё происходило будто в замедленной съёмке: шум толпы растворился, перед глазами был только Минхо, живой, хоть и измотанный. Я подбежала и, не успев даже осознать, обняла его. Слёзы хлынули сами по себе, я прижалась к нему крепче, чувствуя запах металла, пота и крови.
Минхо замер, его руки на мгновение зависли в воздухе, будто он не верил, что это происходит. А потом он осторожно опустил ладонь мне на спину, сжимая чуть сильнее, чем следовало, будто проверяя — не сон ли это. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым.
Я— Боже, как я рада, что вы живы! — прошептала я сквозь слёзы. Голос сорвался. Минхо приоткрыл рот, посмотрел на меня растерянно, словно не находя слов. Потом только тихо спросил:
М— Как там Бен?
Я— Ночью мучали галлюцинации… — выдавила я шёпотом. Он отвёл взгляд, плечи его поникли. Всё это длилось мгновение, но оно врезалось в память навсегда — этот момент, когда он стоял передо мной, живой, но с глазами человека, который пережил ночь в аду. Я выдохнула и, сделав шаг, подошла к Томасу. Он стоял, опираясь о стену ворот, весь в пыли и грязи, с рассечённым плечом, но с тем самым взглядом — дерзким, упрямым, будто то, что он сделал, было для него единственным выходом. Я осторожно коснулась его плеча:
Я— Ты сумасшедший!
Томас на секунду встретился со мной глазами и тихо ответил, почти шёпотом:
Т— Я знаю.
Толпа оживилась ещё сильнее, каждый наперебой задавал вопросы, гул нарастал. Все хотели знать, что они видели, как им удалось выжить.
— Томас! Минхо! Что там было?!
— Вы видели гриверов?!
— Как вы выбрались?!
Чак стоял рядом со мной, глаза сияли от любопытства. Он вскинул голову и спросил с нескрываемым восторгом:
Ч— Вы видели гривера?
Минхо повернулся к Томасу, а потом снова к толпе и произнёс, его голос прозвучал хрипло, но твёрдо:
М— Он убил его.
На мгновение воцарилась тишина. Гул стих, словно все пытались осознать услышанное. Томас стоял неподвижно, тяжело дыша, кровь с его плеча медленно стекала по руке. Минхо же смотрел на него так, будто сам не мог до конца поверить в то, что только что сказал. Толпа переглядывалась, кто-то замер с открытым ртом, кто-то нервно сглотнул. В глазах людей промелькнула надежда — но вместе с ней и страх.
Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как адреналин ещё бурлит в крови, но усталость почти валит с ног. Толпа начала гудеть, раздаваться шёпоты и приглушённые вопросы. Томас всё ещё стоял в центре внимания, и мне не нравилось, как на него смотрят — кто с восхищением, кто с подозрением.
Я— Так, ладно! — твёрдо сказала я, стараясь перекрыть шум. — Все по местам! Расходимся! Томасу нужно обработать плечо.
Мои слова словно прорезали шум, на секунду воцарилась тишина. Несколько человек молча разошлись, кто-то хмыкнул и просто отступил в сторону. Даже мне было странно — я не ждала, что они послушаются. Скорее, это было не подчинение, а усталость: никто не хотел сейчас спорить. Но Хэнк фыркнул и вышел вперёд:
Хк— С чего это мы вдруг должны слушаться девчонку? — его голос прозвучал насмешливо, но в нём слышалась злость. Я сжала губы, готовая ответить, но вдруг впереди оказался Минхо. Его лицо было привычно серьёзным, но в глазах мелькнула тень — он был измотан, но явно не собирался допустить ссоры. Он приблизился к Хэнку почти вплотную, и его голос прозвучал холодно и уверенно.
М— С того, что она права. Томасу надо обработать рану. Или ты хочешь, чтобы он сдох от заражения?
Хэнк попытался что-то возразить, но Минхо сделал шаг ближе и его взгляд стал ещё жёстче.
М— Тебе что, спорить не надоело, умник? — произнёс он ровно, но с угрозой в голосе. Хэнк сглотнул и отступил. В толпе воцарилась тишина, а потом кто-то фыркнул, кто-то усмехнулся. Хэнк пробормотал что-то нечёткое и отступил, не выдержав тяжёлого взгляда Минхо.
М— Вот и отлично, — бросил Минхо сухо, а потом обернулся ко мне. Его взгляд смягчился буквально на секунду, но голос остался строгим. — Веди его. Пусть Клинт посмотрит.
Я кивнула, пытаясь держаться спокойно, хотя руки слегка дрожали. Томас молча смотрел на нас, его взгляд был усталым, но в нём читалось благодарное признание.
Я— Пошли, — тихо сказала я ему, и мы направились в сторону медпункта, пока толпа постепенно расходилась, обсуждая случившееся.
Мы вошли в медпункт. Воздух был пропитан запахом крови, йода и чего-то металлического. Свет падал тускло, мерцая в углах, а на койках лежали двое — Алби и Бен. Сердце болезненно сжалось при виде их обоих рядом: один неподвижный, бледный, с туго перетянутой раной, другой — в жару, измученный и осунувшийся. Клинт и Джеф сосредоточенно возились над Алби: один держал салфетку, пропитанную антисептиком, другой осторожно накладывал повязку. Их лица были напряжёнными, но движения — точными, почти отточенными за долгие месяцы работы.
Я— Чем можно обработать плечо Томаса? — тихо спросила я, стараясь не мешать их сосредоточенной работе. Клинт на секунду поднял глаза, заметил нас и кивнул в сторону шкафа:
Кл— Там на верхней полке. И вот, — он взял свернутый бинт, лежавший рядом, и, не отрываясь от Алби, бросил его мне. Я поймала свёрток, кивнула и подошла к полке. Руки дрожали, но я заставила себя взять пузырёк с антисептиком и чистые салфетки. Томас молча сел на свободный стул, слегка поморщившись, когда рубашка задела его рану.
Я— Снимай рубашку, — тихо сказала я. Голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовала. Он послушно стянул ткань через голову, и я увидела глубокие царапины от лезвия гривера: края были рваные, но уже начали затягиваться кровью.
Я— Ничего себе, — пробормотала я, аккуратно промывая рану. — Ты чудом отделался.
Т— Ну… — Томас слегка усмехнулся, но в голосе чувствовалась усталость. Я осторожно прикасаясь к его коже салфеткой, смоченной в антисептике. Он поморщился, но не издал ни звука. Я работала быстро, но аккуратно: обработала края раны, тщательно промыла её, а затем начала накладывать бинт. Его плечо было тёплым, пульсирующим от боли. Томас молчал, только изредка шевелил пальцами или сжимал кулак, когда я затягивала повязку.
Я— Готово, — сказала я наконец, закрепив бинт. — Держись подальше от лишних движений.
Он благодарно кивнул и натянул обратно рубашку, застёгивая пуговицы одной рукой.
Т— Спасибо. Ты хорошо с этим справляешься.
Я— Приходится, — я бросила взгляд на койку Бена, сердце снова сжалось. Томас заметил, куда устремился мой взгляд, и ничего не сказал. Он только встал, тихо поблагодарил ещё раз и вышел из медпункта. Я выдохнула и сразу же подошла к Бену. Он был всё так же бледен, лицо блестело от пота, губы шептали что-то неслышное во сне. Я села на стул рядом с ним и взяла его за руку.
Я— Я рядом, — прошептала я. — Всё будет хорошо… Должно быть хорошо.
Бен слабо сжал мою руку, и я осталась сидеть рядом, не в силах отойти, пока Клинт и Джеф заканчивали работу над Алби. Он что-то невнятно прошептал, я склонилась ближе, пытаясь расслышать.
Б— Т/и… — прозвучало едва слышно. Его глаза на секунду приоткрылись, мутные, усталые, но в них промелькнула искорка узнавания.
Я— Да, я здесь, — сказала я, мягко улыбнувшись сквозь слёзы. — Я никуда не уйду.
Его губы тронула слабая тень улыбки, и он едва заметно сжал мою руку. Я осторожно поправила одеяло, укрывая его получше, и другой рукой убрала прилипшую прядь волос с его лба. Он шумно выдохнул, словно вынырнув из кошмара, и прикрыл глаза.
Б— Всё… хорошо… — прошептал он еле слышно, и его дыхание чуть выровнялось. Моё сердце болезненно сжалось, слёзы подступили к глазам. Я провела пальцами по его щеке, чувствуя, как он слегка поворачивает голову к моей ладони, будто ищет опору даже в полубессознательном состоянии.
Я— Спи… я рядом, — прошептала я и, не выдержав, положила голову на край его койки, продолжая держать его руку. Его пальцы слабо обвили мои, будто он цеплялся за меня, не желая отпускать. Я сидела так, слушая каждый его вздох, и только тогда поняла, насколько вымотана: веки начали тяжелеть, но я всё равно боролась со сном. Мне казалось, что если я усну, он исчезнет. Но в этот момент Бен слегка шевельнулся и чуть крепче сжал мою ладонь. Я осторожно придвинулась ближе, коснулась губами его лба — проверяя, не жар ли это мучает его. Кожа обожгла мои губы теплом, но не настолько, чтобы испугаться. Это был его обычный жар, тот, что всегда появлялся после ночи в мучениях.
Я задержалась так на секунду, а потом почувствовала, как его пальцы едва ощутимо коснулись моей шеи. Медленно, неуверенно, но удивительно нежно, Бен поднял руку и положил её мне на шею, будто хотел убедиться, что я действительно рядом. Его пальцы были горячими, слабые, но их прикосновение заставило меня затаить дыхание.
Я— Тише… — прошептала я ему в ухо. — Я с тобой.
Он тихо выдохнул, его пальцы чуть сжали мою шею, словно он пытался удержать меня здесь, в этом маленьком мирке, где мы остались только вдвоём. Я прижалась к нему крепче, обняла его за плечи и зарылась лицом в его шею, чувствуя слабый запах крови, смешанный с лекарствами и чем-то родным, таким знакомым.
Я— Засыпай… — прошептала я. Бен чуть дрогнул, будто услышал мои слова даже в полусне, и его рука ослабла, но осталась лежать на моей шее. Его дыхание стало чуть ровнее, а сердце, которое я ощущала под своей ладонью, замедлило свой бешеный ритм. Я погладила его по щеке, по волосам, стараясь запомнить каждый штрих его лица в ту секунду — бледные губы, стиснутые от боли, длинные ресницы, дрожащие от сна, и ту самую слабую, едва ощутимую улыбку, когда он почувствовал мои губы на своём лбу. Я снова коснулась его лба губами, на этот раз уже не для проверки жара, а просто потому что не могла иначе. И в тот момент мне показалось, что он наконец расслабился — хоть немного, но по-настоящему.
Джеф и Клинт наконец закончили с Алби. Его рану перевязали, но выглядел он всё равно плохо — бледный, с измученным лицом, почти не реагирующий на нас. Атмосфера была тяжёлой, тревожной, словно сама комната пропиталась болью и страхом. Мы втроём — я, Джеф и Клинт — присматривали за ними. Каждые несколько минут кто-то из нас проверял их пульс, поправлял повязки, давал воду. Тишина нарушалась только их тяжёлым дыханием и редкими стонами. После обеда дверь в медпункт распахнулась, и в проёме появился Галли. Его лицо было суровым, взгляд жёстким, как всегда, когда он брал всё в свои руки.
Г— Совет собирается, — сказал он твёрдо. — Все должны быть там.
Я переглянулась с Джефом, и он молча кивнул.
Я— Я пойду, — сказала я, поднимаясь с табурета возле койки Бена.
Дж— Я с тобой, — тихо отозвался Джеф. Клинт поднял голову от кровати Алби и нахмурился:
Кл— Кто-то должен остаться с ними.
Дж— Останься ты, — предложил Джеф. — Мы сходим, послушаем, что они там решили.
Кл— Хорошо. Но возвращайтесь сразу же. Не хочу оставаться здесь один надолго. — Клинт тяжело вздохнул и кивнул, снова присев рядом с Алби и проверив повязку. Мы с Джефом вышли из медпункта и направились к залу совета. Там уже собирались остальные. Толпа парней была напряжённой, каждый шёпот казался громче обычного. Все понимали: после этой ночи Глейд уже не будет прежним.
Галли стоял в центре зала, высокий, с жёстким взглядом, похожий на лидера больше, чем когда-либо. Его вид и тонкие нотки раздражения в голосе говорили о том, что он настроен решительно. Я опустилась на лавку рядом с Джефом, крепче прижимая руки к себе. Чувство тревоги снова подступало к горлу.
Г— Все собрались? — голос Галли разрезал тишину, возвращая всех в реальность. — Тогда начнём.
Томас сидел за спиной Галли на ящиках — на том самом месте, куда обычно ставили виновного, того, из-за кого собирали совет. Теперь это был он. Его лицо было мрачным, взгляд устремлён куда-то в пол. Минхо и Ньют стояли неподалёку от Галли, спиной к остальным ребятам, словно стена между ним и толпой. В зале стояла напряжённая тишина, казалось, даже ветер за пределами навеса стих, чтобы услышать, что будет сказано. Каждый взгляд был прикован к Галли. Он шагнул вперёд, оглядывая всех.
Г— Всё меняется, и это неоспоримо, — его голос был ровный, но в нём слышалось раздражение и страх, которые он умело скрывал. — Сначала Бена жалят посреди белого дня.
Я дёрнулась, не сдержав тихий вздох, и Джеф кинул на меня быстрый, но полный беспокойства взгляд. Я опустила глаза, не желая привлекать внимание.
Г— Потом Алби... — продолжил Галли, и его голос стал чуть громче, от чего по толпе прошёл едва заметный ропот. Он сделал паузу, переводя взгляд на Томаса.
Г— И всё это началось после того, как появился он.
В толпе прошёл шёпот. Кто-то кашлянул, кто-то переступил с ноги на ногу. Все понимали, к чему ведёт Галли, и от этого в груди стало холодно. Минхо нахмурился, скрестив руки на груди, а Ньют выглядел мрачным и усталым. Они оба молчали, но я чувствовала, что они держат ситуацию под контролем, не давая толпе сорваться.
Г— Наш новичок решил взять на себя смелость и отправиться в лабиринт. Что является явным нарушением наших правил! — голос Галли эхом разнёсся по залу совета. Он резко развёл руками, будто рассекал воздух, а потом твёрдо указал на Томаса.
Ф— Галли, но он же спас жизнь Алби, — вмешался Фрайпан, его голос прозвучал с надеждой.
Г— Да ну! — Галли саркастично усмехнулся, свёл брови и повернулся к толпе. — Мы три года сосуществовали с этими тварями! Три года. А теперь… — он резко развернулся к Томасу и ткнул пальцем прямо в него. — Этот парень убил одну из них. Кто знает, чем это обернётся?
Он снова повернулся к нам лицом, разводя руки широко и драматично, будто призывая к здравому смыслу. Ньют, всё это время стоявший рядом с Минхо и внимательно следивший за каждым словом, медленно скрестил руки на груди. На его лице не было эмоций, но в глазах читалась сосредоточенность.
Н— И что же ты предлагаешь? — спросил он спокойно, но в его голосе прозвучала опасная сталь. Галли на мгновение замялся. В зале повисла напряжённая тишина.
Г— Наказать его, — наконец произнёс он, чеканя каждое слово. Толпа взорвалась. Возгласы возражений и одобрений слились в гул, будто сам Глейд ожил и теперь спорил сам с собой. Кто-то кричал «Да, правильно!», кто-то возмущённо шептал: «Он спас Алби!» Атмосфера накалилась, казалось, вот-вот вспыхнет ссора. Я резко встала, пытаясь перекричать шум. Голос дрогнул, но слова прозвучали уверенно:
Я— Галли, я думаю, ты перебарщиваешь.
Несколько человек обернулись на меня. Джеф поднял голову, Минхо бросил на меня серьёзный, чуть вопросительный взгляд. Галли встретил мой взгляд суровым, напряжённым взглядом.
Г— Т/и.. Мы позже поговорим, — бросил он. Ньют перевёл на него тяжёлый взгляд, на его лице явственно читалось: «Что это ещё за выходки? И вряд ли у тебя получится с ней поговорить — я против». Я открыла рот, чтобы возразить, но Ньют, как всегда, оказался быстрее. Его пальцы сжались в кулаки, голос зазвучал громче и твёрже:
Н— Минхо. Ты был там. Что скажешь?
Толпа притихла. Все взгляды устремились на Минхо. Он шагнул вперёд, слегка опустив голову. Его обычно насмешливое лицо было серьёзным, взгляд тяжёлым.
М— Этот чёртов герой действительно спас Алби, — сказал он тихо, но отчётливо, и в его голосе слышалась усталость. — Я уже собирался сбежать, но он остался. До последнего. Всё время думал о Алби, а не о себе.
Он замолчал, опустив взгляд на пол, словно прокручивая события в голове. Потом поднял глаза, встретился взглядом с толпой и твёрдо добавил:
М— Он сделал то, чего нам не хватало. — твёрдо сказал Минхо, обведя толпу взглядом. — Смелости. Решимости. Он должен стать бегуном.
Последние слова Минхо громко разнеслись по залу, будто отдаваясь эхом в каждом уголке. Ньют довольно ухмыльнулся, похлопав себя по колену, словно одобряя. Толпа снова зашумела, волной разносясь по залу. Я невольно глянула на остальных бегунов. Тарик, Келли, Марлоу и Эван стояли кучкой неподалёку, и сердце снова сжалось — среди них не хватало Бена. Его отсутствие ощущалось как пустота, будто часть Глейда исчезла. Галли сделал шаг вперёд, сжимая руки в кулаки. Его голос зазвучал с неожиданной яростью:
Г— Хотите закатить ему вечеринку? Валяйте! — выпалил он, обводя зал взглядом. — Но если я что и понимаю насчёт лабиринта, так это то, что нельзя… — он резко осёкся. За стенами послышался громкий металлический гул — звук лифта. В глазах у всех, включая меня, отразилось удивление и тревога. Лифт? Ещё ведь не время.
Толпа замерла. Сердце застучало быстрее. Я ощутила, как холодок пробежал по спине — в этот момент все забыли о спорах и страхах за свои роли. Все взгляды невольно устремились к двери. Все поторопились выйти наружу. Сердца стучали быстрее, дыхание путалось — лифт приехал слишком рано, и это сразу внесло тревогу в воздух. Когда мы все добрались до центра Глейда, двери лифта размахнулись, и я увидела то, чего точно не ожидала увидеть. Кого угодно — но не это. В лифте лежала девушка. Столько месяцев я молила, чтобы прислали девушку, и вдруг всё произошло так резко, когда я совсем не ждала. Она лежала спокойно, словно спала, но в воздухе висела тревога.
Ньют первым спрыгнул в лифт, осторожно приблизившись к ней. Ее волосы были шелковистыми, черными, как смола, они струились по полу, создавая контраст с кожей — светлой, почти белой, словно жемчуг. Лицо девушки было удивительно мягким, с тонкими чертами, с губами, чуть приоткрытыми, и ресницами, словно нарисованными, которые отбрасывали тени на её щеки. Она была удивительно хрупкой, казалась не из этого мира, словно сама светилась изнутри слабым, тихим сиянием.
Н— Девчонка… похоже, мертва, — тихо, почти шепотом, сказал Ньют, присев рядом. Я стояла, словно вкопанная, не веря своим глазам. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно может вырваться из груди. Галли, напряжённо сжав челюсть, нахмурился и грубо спросил:
Г— Что у неё в руке?
И вправду, девушка сжимала что-то пальцами, белые костяшки сжимали предмет так крепко, что казалось, она держала его даже во сне или смерти. Ньют осторожно разжал её хрупкие пальцы, в которых она судорожно сжимала бумажку. Лист был мятым, влажным от пота, но надпись на нём бросалась в глаза чёткими, ровными буквами.
Н— «Она последняя из всех», — прочитал он вслух, его голос эхом отразился от стен шахты, будто сама земля решила запомнить эти слова. — Что это значит?..
Я чувствовала, как напряжение сжимает грудь. Толпа замерла. Никто не шевелился, не говорил ни слова, только ветер тихо трепал листву на верхушках стен. И вдруг девушка резко вдохнула, с силой, словно вырвалась из долгого сна или кошмара. Резкий звук вдоха пронзил тишину, от чего я невольно вздрогнула и инстинктивно отшатнулась назад. Кто-то рядом едва не наступил мне на ногу, но я удержала равновесие. Она приподняла голову, её глаза, светло-голубые и блестящие, на миг открылись, а губы дрогнули:
?— Томас... — прошептала она почти беззвучно, но этот шёпот отчётливо услышали все. Словно заклинание, её голос пронёсся над толпой. Все взгляды разом обратились на Томаса. Он стоял неподвижно, слегка растерянный, но взгляд его стал твёрже.
Г— Всё ещё думаете, что я перегибаю? — хрипло произнёс Галли, переводя взгляд с девушки на Томаса. Его брови были нахмурены, в голосе звучал вызов. Потом он вдруг посмотрел на меня, ожидая реакции, будто надеясь, что я соглашусь с ним. Но я не собиралась терять времени.
Я— Джеф! Ей нужна помощь! — мой голос прозвучал громче, чем я рассчитывала. Джеф очнулся от оцепенения, кивнул и, не раздумывая, спрыгнул в шахту. Ньют уже держал девушку за плечи, осторожно поддерживая её голову. Их движения были осторожными, точными, будто она была сделана из стекла. Они подняли её медленно, аккуратно, стараясь не причинить лишней боли. Толпа расступилась, пропуская нас. Мы шаг за шагом шли в сторону медпункта, а её бледное лицо казалось нереальным — слишком правильные черты, чёрные шелковистые волосы, разметавшиеся по плечам, кожа почти прозрачная, словно вырезанная из жемчуга. Даже в обмороке она выглядела так, будто сошла с картины.