Секунда до безумия
глава XIII
Мы с Беном поспешили к кругу, который уже собирался вокруг Галли и новичка. Бен шёл рядом, прикрывая меня рукой, чтобы в плотной толпе никто случайно не задел. Голоса парней сливались в единый рёв, предвкушая зрелище.
Г— Ты сказал, хочешь быть бегуном? — громкий и насмешливый голос Галли пронёсся над головами. Он стоял посреди круга, скрестив руки на груди, возвышаясь над новичком. — Не много ли ты на себя берёшь?
Новичок замер, переминаясь с ноги на ногу. Я видела его напряжённые плечи, тяжёлое дыхание. Он явно не знал, что ответить.
Я— Галли, оставь его, — сказала я твёрдо, делая шаг вперёд, но Галли лишь бросил на меня короткий взгляд. Толпа уже завелась, выкрикивая в унисон:
— Но-ви-чок! Но-ви-чок! Но-ви-чок!
Галли кивнул, будто соглашаясь с ритмом толпы, и громко произнёс:
Г— Ну что ж, шнурок… — он шагнул ближе, его тень упала на новичка. — Правила просты: я выталкиваю тебя из круга, а ты держись хотя бы пять секунд. Посмотрим, чего ты стоишь.
Не успел новичок что-то ответить, как Галли резко толкнул его в грудь. Удар был настолько сильный, что новичок отлетел назад прямо на толпу. Парни сзади, вместо того чтобы его удержать, пихнули его обратно — и он снова оказался лицом к лицу с Галли. Тот ухмыльнулся и с силой отшвырнул его на землю. Новичок закашлялся, корчась от боли.
Г— Эй, салага, мы ещё не закончили, — голос Галли прозвучал как вызов. Новичок поднял голову, его глаза сверкнули злостью.
?— Я тебе не салага! — выкрикнул он и, тяжело поднявшись, встал в стойку.
Г— Тебе не нравится? — Галли издевательски склонил голову. — Ну и как же тебя называть, а? Сопляк?
Толпа взорвалась смехом. Крики и подзадоривания усилились, каждый хотел увидеть, как новичок сдастся. Я почувствовала, как Бен напрягся рядом, готовый вмешаться в любой момент. Моё сердце колотилось — хотелось крикнуть «Хватит!», но я знала: это бесполезно.
Новичок рванулся вперёд. Он налетел на Галли, изо всех сил пытаясь сдвинуть его с места, но тот стоял, как стена. Схватив его за плечо, Галли легко откинул его в сторону. Новичок рухнул к краю круга, земля под ним вздрогнула. Толпа издала одобрительный рёв.
Г— Знаешь что? — Галли с презрительной усмешкой посмотрел на него. — Я остановлюсь на сопляке.
Снова смех. Но в глазах новичка мелькнула решимость. Он поднялся, сжав кулаки, и снова бросился на Галли. На этот раз он действовал неожиданно — использовал инерцию, упёрся плечом и смог повалить Галли на землю. Толпа взревела, словно это был финальный удар в драке чемпионов. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — этот парень не собирался сдаваться. Галли замедлился на секунду, удивлённый тем, что его сбили с ног. Но в следующую же секунду он резко ударил по ногам новичка, выбивая его из равновесия. Парень рухнул на спину, головой больно приложившись о землю. Толпа замерла на мгновение, а затем раздался единый вздох. Новичок застонал, сжимая голову, а затем его лицо внезапно изменилось — будто он что-то вспомнил. Он поднял взгляд и тихо прошептал:
?— Томас… — Толпа не сразу поняла, что он сказал.
Т— Томас! — уже громче крикнул новичок, его голос зазвенел от радости. — Меня зовут Томас!
Гул голосов разнёсся по поляне. Кто-то хлопнул в ладоши, другой поддержал криком. Круг, который недавно был ареной боя, теперь ожил, как будто парня приняли.
— Томас! — прокричал кто-то из толпы. Другие подхватили, и вскоре его имя скандировал весь Глейд. Галли встал, отряхнулся и посмотрел на Томаса уже без издёвки. В его взгляде мелькнуло уважение, хоть он и не сказал ни слова. Бен бросил на меня быстрый взгляд — он был впечатлён не меньше. Я поймала себя на том, что тоже смотрю на Томаса с неожиданным восхищением. Он сидел на земле, тяжело дыша, но в его глазах горел тот же огонь, что и вначале — только теперь в нём было что-то большее.
Ал— Ну что ж, Томас, — произнёс кто-то рядом. — Добро пожаловать.
Толпа смеялась, кто-то похлопал его по плечу, а я поймала себя на мысли, что в этом парне есть нечто особенное. Алби хлопнул в ладоши, и звук резко прорезал шум толпы:
Ал— Всё, парни. Расходимся, спать! — его голос звучал властно, и ребята начали постепенно расходиться, обсуждая события вечера. Он заметил меня в стороне и слегка наклонил голову: — И, конечно же, мадмуазель.
Я слегка улыбнулась и кивнула в ответ, чувствуя, как взгляд Алби на мне задержался на мгновение дольше обычного. Толпа уже рассеялась, остались только отдельные группы, которые тихо обсуждали бой Томаса с Галли. Я сделала шаг к Бену, который остался рядом со мной, и снова перевела взгляд на Томаса. Бен улыбнулся, заметив мой интерес:
Б— Похоже, у нас появился настоящий новичок, который умеет удивлять.
Вскоре мы разбрелись по своим местам, и рядом с гамаком Чака появился ещё один — Томасу нашли место. День выдался тяжёлым, и как только я улеглась на своё место, усталость мгновенно взяла своё — я провалилась в глубокий сон.
Когда я проснулась, солнце уже освещало Глейд золотым светом. Томаса в гамаке не было. Проходя мимо стены с вырезанными именами, я заметила новое — свежее, аккуратно вырезанное «Томас». Невольно задержала на нём взгляд, а потом направилась к плантациям. Сегодня мне выпало подвязывать помидоры. Я аккуратно закрепляла стебли на тонких верёвках и попросила Зарта передать мне удобрение. В этот момент я почувствовала чьё-то присутствие за спиной — обернувшись, увидела Томаса. Он стоял с лёгкой улыбкой, но взгляд был серьёзный. Ньют, который возился с растениями на этом же ряду, поднял голову, прищурился и лениво бросил:
Н— Решил покорять плантации?
Т— Не думаю. Я вообще хочу быть бегуном. — Томас чуть усмехнулся, но тут же покачал головой. Ньют моментально стал серьёзным. Его взгляд стал тяжёлым, а голос — твёрдым:
Н— Брось это.
Я выпрямилась и тоже посмотрела на Томаса, нахмурившись:
Я— Мы же говорили, что это слишком опасно.
Т— Но я думаю, что справлюсь. — Томас сжал губы, но не отступил.
Н— Думать здесь недостаточно, Томас. — Ньют усмехнулся уголком губ, но без тени веселья. Он вытер руки о штаны и указал взглядом на ворота лабиринта. — Чтобы быть бегуном, нужна нечеловеческая выносливость. Стоит опоздать хотя бы на пару минут до закрытия ворот — останешься в лабиринте на ночь. А после этого… никто не возвращался живым. Почти никто.
Т— Почти? — Томас поднял брови. Я вздохнула, неохотно отвечая:
Я— Только Галли удалось вернуться… Ему едва удалось выжить после укуса гривера. Всё могло закончиться гораздо хуже.
Т— Галли? Так он же вроде не бегун…— Томас нахмурился, шокированный.
Я— Забудь. Тебе не нужно об этом знать. — Я резко покачала головой. Ньют встал рядом со мной, его взгляд был жёстким:
Н— Если хочешь быть полезным, лучше работай больше, а не трепись языком.
Томас опустил взгляд, но по выражению его лица я поняла — он не отступит от своей идеи. Его интерес к лабиринту только усилился, а в глазах горело упрямство, которое я уже начинала узнавать.
Когда удобрения закончились, Ньют, чтобы отвязаться от бесконечных расспросов Томаса, отправил его за новой порцией. Я осталась на месте и продолжила подвязывать длинные стебли помидоров, сосредоточенно завязывая узлы, но в следующий момент раздались резкие крики. Я подняла голову и увидела Томаса — он мчался со всех ног из лесной чащи, а за ним мелькнула ещё одна тень. Сначала я не поняла, кто это, но по спине прошёл холодок.
Я— Ньют! Это Томас! — выкрикнула я, сердце уже колотилось так, что дыхание сбилось. Мы с Ньютом и Зартом рванули в ту сторону. Со всех уголков Глейда к нам сбегались ребята, поднимая шум. Томас споткнулся и едва не упал, но всё же добежал до поляны, а за ним выскочил преследующий. — Бен! — выдохнула я, наконец разглядев лицо. Но это был не тот Бен, которого я знала. Его глаза стали чёрными, как уголь, под бледной кожей проступили чёрные вены, а движения были рваными и неестественными. Бен бросился на Томаса, но Ньют в тот же момент со всей силы ударил его палкой по голове. Бен рухнул на землю, но тут же начал извиваться, издавая странные звуки, больше похожие на звериный рык. Несколько парней кинулись удерживать его, а он лишь вырывался, шипя и бормоча:
Б— Ты… Ты… Это всё ты!
Я подбежала ближе и, не раздумывая, опустилась рядом. Сердце сжималось от ужаса.
Я— Бен! — позвала я, хватая его за лицо дрожащими руками. Кровь от удара стекала по его виску, пачкая мои пальцы — Что случилось?
Он тяжело дышал, глаза метались, но на секунду, увидев меня, будто пришёл в себя:
Б— Т/и… — хрипло выдохнул он, и это прозвучало так, будто он просил о помощи. Толпа расступилась, пропуская Алби. Он посмотрел на нас с каменным лицом, но в его взгляде была тревога.
Ал— Задерите футболку! — резко приказал он. Галли подошёл и дёрнул Бена за рубашку. Я невольно вскрикнула — на его боку красовался отвратительный след от укуса. Раны воспалились, вокруг них кожа почернела.
Я— Его ужалили… — прошептала я, не веря своим глазам. — Посреди дня?
Галли стоял рядом, его лицо побледнело. Бен запрокинул голову, задыхаясь, потом его взгляд нашёл меня. Его губы дрожали:
Б— Т/и…
Г— Его ужалили посреди дня? — он посмотрел на Алби и снова на Бена, в глазах мелькнул ужас. — Чёрт…
Ал— В яму его! — сказал Алби, но в его голосе дрогнула нотка решимости, словно он не хотел, но знал, что выбора нет.
Я— Нет! — я вскочила, чувствуя, как слёзы уже бегут по щекам. — Алби, прошу… Мы же можем помочь ему!
Я схватила Галли за руку, в отчаянии смотря на него. Я помнила его — помнила, как он лежал в медпункте, бледный и полуживой. Тогда никто не верил, что он выберется. Но он стоит сейчас рядом со мной, живой.
Я— Галли, скажи им! Ты же выжил! Его можно спасти!
Галли отвёл взгляд. Он крепко сжал кулаки, будто слова застряли в горле.
Г— Это не то же самое… — тихо сказал он, но в его голосе слышалась боль. Алби не отрывал от меня глаз, но жестом приказал ребятам поднять Бена. Толпа загудела, кто-то кричал, кто-то отворачивался, не в силах смотреть.
Я— Нет! — сорвался мой голос, я кинулась за ними. — Пожалуйста! Он не опасен, он…
Бен снова посмотрел на меня, но в его глазах уже не осталось ясности. Он дёргался в руках ребят, рычал и шипел, словно зверь. Этот взгляд, полный боли и страха, врезался мне в память. Меня удержал Ньют, обняв за плечи и не давая рвануться вперёд.
Н— Т/и, всё… — его голос был мягким, но твёрдым. — Его уже нет.
Я зажала рот рукой, пытаясь сдержать всхлип. Всё происходило слишком быстро: ещё утром Бен улыбался мне, а сейчас его тащили к яме, словно дикое животное. Я выдохнула, едва удержавшись от того, чтобы рухнуть на колени. Моё сердце рвалось на куски.
Я— Алби, — я бросилась к нему, срываясь на хрип. — Прошу… Дай мне время. Я что-нибудь придумаю. Я помогу ему!
Он посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом, и в его глазах мелькнула тень сочувствия:
Ал— До завтра, Т/и. Но завтра ты сама его не удержишь.
Я отвернулась, чувствуя, как горло сжимает от слёз. Толпа медленно рассеялась, но шёпот остался. Все знали, что это значит: завтра Бена могут изгнать в лабиринт. Я стояла неподвижно, вцепившись в себя руками, а в голове звучал его хриплый голос. Ньют подошёл ближе, положил руку мне на плечо:
Н— Прости, милая. Ты же понимаешь… это для всех нас.
Я оттолкнула его руку и направилась к кутузке. Я не могла просто так стоять. Я должна что-то сделать.
Сквозь решётку я увидела его — он сидел, обхватив голову руками, его тело содрогалось в судорогах. Его губы беззвучно шептали моё имя. Сердце болезненно сжалось. Я прижалась лбом к холодным прутьям, шепча:
Я— Держись, Бен… Я что-нибудь придумаю. Я не дам тебе умереть.
Я сидела на холодной земле, уставившись в пустоту. В ушах всё ещё звенели крики Бена, его слова, полный ужаса взгляд. Мои ладони дрожали, но я сжимала их в кулаки, чтобы никто не видел, как мне страшно. Вокруг уже всё разошлись, но я не могла уйти.
Т— Ты в порядке? — раздался за спиной голос Томаса. Я подняла голову. Он стоял чуть в стороне, нервно переминаясь с ноги на ногу, не зная, как подойти ближе. В его глазах было непонимание и… страх. Он явно не ожидал увидеть такое в Глейде.
Я— В порядке? — я горько усмехнулась, вытирая влажные от слёз щеки. — Томас, ты вообще понимаешь, что происходит? Завтра они… они выкинут его в лабиринт. И всё. Конец.
Он шагнул ближе, его лицо было серьёзным.
Т— Я не понимаю, зачем это. Почему они просто не помогут ему? Может, есть лекарство? Что-то же можно сделать…
Я покачала головой, опустив взгляд.
Я— Здесь никто не выжил после укуса… никто, кроме одного. И Галли чудом остался жив. Я не дам Бену умереть так. — Голос сорвался, и я закрыла лицо руками. — Не вот так… не как зверю.
Томас опустился рядом, неуверенно положил руку мне на плечо.
Т— Мне жаль, — сказал он тихо. — Если я могу помочь… скажи.
Я посмотрела на него. В его глазах было сострадание, искреннее желание помочь, и от этого стало чуть легче дышать.
Я— Просто… останься подальше от этой жестокости, Томас. Я не хочу, чтобы ты тоже… — я запнулась, не находя слов. — Просто будь осторожен.
Он кивнул, бросив взгляд на кутузку, откуда доносились глухие стоны. На его лице мелькнула решимость, но он ничего не сказал, лишь тихо ушёл. Я снова осталась одна, сидя на холодной земле. День тянулся бесконечно. Часы сменялись сумерками, тени удлинялись, а я всё сидела, не в силах уйти. Ближе к вечеру из кутузки донёсся тихий шорох.
Б— Т/и… — слабый голос Бена заставил меня подскочить к решётке. Он подполз к прутьям, его руки дрожали, по вискам катился пот, а кожа становилась всё бледнее, с чёрными прожилками. Он протянул ко мне руку, и я сразу схватила её. Его пальцы сжали мои — крепко, словно он боялся, что я исчезну.
Я— Я здесь, — прошептала я, прижимаясь лбом к прутьям. — Я никуда не уйду. Обещаю.
Б— Не хочу… умирать… — прошептал он. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, но на лице появилась слабая улыбка. Я сдавленно всхлипнула, крепче сцепив наши руки в замок.
Я— Ты не умрёшь. Ты слышишь меня? Я что-нибудь придумаю. Мы выберемся отсюда. Все. Ты не останешься один.
Он зажмурился, но не отпускал моей руки. Его пальцы дрожали, но в этом сжатии было доверие. Я гладила его руку большим пальцем, шептала успокаивающие слова, хотя голос дрожал от сдерживаемых слёз. Впервые за всё время стены казались не просто преградой, а настоящей тюрьмой, где даже друзья становятся жертвами. И только одно я знала точно: я не позволю ему умереть так, как они решили.
Б— Т/и… — снова позвал он меня тихо. Его голос был хриплым, едва слышным, но в нем звучала странная нежность. Я тут же наклонилась к прутьям, сцепив наши руки ещё крепче.
Я— Я здесь, Бен. Я никуда не уйду.
Он посмотрел на меня, его глаза блестели в полумраке, и в них читалась усталость, но не страх.
Б— Знаешь… умирать, когда ты рядом… не страшно, — прошептал он.
Я— Не говори так, — умоляюще сказала я, слёзы защипали глаза. — Ты не умрёшь. Не дам тебе умереть.
Он слабо улыбнулся, его пальцы чуть дрожали, но сжимали мою руку так, словно это единственное, что удерживает его в реальности.
Б— Ты… смысл моей жизни, Т/и. Всё… что было важно… это ты. Когда ты появилась… это самое лучшее, что со мной случалось. Даже здесь… — он выдохнул тяжело, но улыбка не сходила с его губ. Я почувствовала, как сердце разрывается на куски. В груди будто встала огромная тяжесть, не дающая дышать.
Я— Перестань, — я провела рукой по его волосам, чувствуя жар его кожи. — Ты не умрёшь, слышишь? Ты будешь жить, и я сделаю всё, чтобы ты был рядом со мной.
Он закрыл глаза, будто силы уходили с каждым словом. Я сидела, уткнувшись лбом в холодные прутья, и дрожала всем телом. Слёзы текли по щекам, а я не могла их остановить. Внутри разгоралось что-то большее, чем просто отчаяние — это была решимость. Я больше не могла сидеть и ждать его смерти. Резко поднявшись, я побежала в сторону медпункта. Слёзы застилали глаза, но я не останавливалась, пока не ворвалась внутрь. Клинт и Джеф обернулись на меня, удивлённые моим видом.
Я— Прошу вас… Сделайте хоть что-то. Он же… он же ещё жив. Он борется. Как Галли. Почему тогда мы не можем попробовать и сейчас?
Клинт и Джеф переглянулись. В их глазах я видела усталость, страх ослушаться Алби… и одновременно желание помочь.
Кл— Ладно, — вздохнул Клинт. — Принесём его сюда. Попробуем, что можем. Но ты понимаешь… он выглядит хуже, чем Галли тогда. Гораздо хуже.
Я— Понимаю, — прошептала я, чувствуя, как сердце сжимается. — Но я не оставлю его.
Когда мы притащили Бена в медпункт, он уже почти не держался на ногах. Он был бледен, губы пересохли, по лицу стекали капли пота. Его глаза были полуприкрыты, но, заметив меня, он попытался слабо улыбнуться.
Б— Т/и… — выдохнул он хрипло. — Ты… ты всегда рядом…
Я— Всегда, Бен. Я здесь, — я опустилась рядом, погладила его по щеке, с трудом сдерживая слёзы. Клинт и Джеф быстро взялись за дело: промыли рану, перевязали, смазывали какими-то травяными настойками, что они сами изготавливали. Их руки двигались чётко, но напряжённо — я видела, как они переживают.
Дж— Всё, что можем, сделали, — тихо сказал Джеф, вытирая лоб. — Дальше… только ждать.
Я села рядом с Беном на стул, взяла его руку и крепко сжала. Он был горячий, словно его тело горело изнутри. Время шло медленно. Ночь опустилась на Глейд, но для меня она тянулась, как вечность. Я сидела рядом, поправляла влажную тряпку на его лбу, шептала что-то успокаивающее, гладила его волосы, чтобы он знал, что не один.
Я— Ты не умрёшь, слышишь? — сказала я дрожащим голосом, сдерживая всхлип. — Ты не смей меня бросать.
Бен слабо сжал мою руку, едва ощутимо. Его губы дрогнули, и он хрипло прошептал:
Б— Когда ты… рядом… не страшно… Ты… смысл… моей жизни… Т/и… Ты… самое лучшее… что со мной случилось…
Слёзы полились ручьём. Я склонилась к нему, прижимаясь лбом к его руке. Я сидела так всю ночь. Час за часом. Слушала его прерывистое дыхание, вытирала пот, шептала слова поддержки. Я боялась даже на секунду закрыть глаза, чтобы не пропустить момент, когда он перестанет дышать. Каждая минута была мучением, но я не собиралась сдаваться.
Утро встретило меня тяжёлым туманом усталости. Глаза резало от недосыпа, пальцы дрожали, но я всё ещё держала руку Бена, наблюдая, как его грудь судорожно вздымается. Он метался на койке, вырываясь из моих ладоней, шептал что-то бессвязное. Его взгляд был затуманен, а кожа словно стала ещё бледнее. Клинт и Джеф пришли рано. Увидев его состояние, они обменялись коротким взглядом, и в их глазах я прочитала тревогу.
Кл— Галлюцинации… — пробормотал Клинт, проверяя пульс. — Его мозг будто что-то вспоминает, но этого слишком много для организма.
Бен вскрикнул и рванулся, хватая меня за руку.
Б— Они… — прошептал он. — Они наблюдают… всё… всё записано…
Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Его глаза были широко раскрыты, словно он видел перед собой что-то ужасное.
Я— Тише, Бен, это всего лишь сон, — прошептала я, гладя его по волосам. — Всё хорошо. Ты в безопасности.
Клинт и Джеф начали сдерживать его, чтобы он не навредил себе, а я поняла, что мне нужно действовать. Нужно сделать что-то большее, чем просто сидеть рядом и ждать. Я оставила его на их попечение, сжимая кулаки от бессилия, и вышла из медпункта. Это было очень раннее утро. Воздух ещё хранил прохладу ночи, а Глейд погрузился в сонную тишину: только редкий шорох листвы и треск костра, нарушали покой. Под навесом дремали ребята — усталые, сбившиеся силуэты, укрытые одеялами.
Мы говорили тихо, почти шёпотом, чтобы никого не разбудить. Алби поднял взгляд на меня и нахмурился, увидев мой вид: красные от слёз глаза, волосы, растрёпанные бессонной ночью, и руки, перепачканные кровью от бинтов. Его лицо было мрачным и усталым, в глазах отражалось что-то тяжёлое, будто он носил на плечах весь Глейд.
Я— Алби, пожалуйста… — мой голос дрогнул, когда я шагнула к нему. — Я прошу тебя… не надо его изгонять. Дай нам шанс помочь. Мы справимся, мы…
Ал— Стой, — перебил он меня тихо, но твёрдо. В его голосе не было злости, только усталость и стальная решимость. Он опустил взгляд, а потом провёл ладонью по лицу, словно стирая напряжение. — Ты думаешь, я не слышал, как ты плакала там всю ночь? Галли уже приходил ко мне. Просил за него. И знаешь… — он тяжело вздохнул. — Чёрт с ним, давайте попробуем.
Я замерла, едва веря своим ушам, а он продолжил:
Ал— Но ты должна понимать… это может закончиться плохо. Очень плохо.
Я— Ты… правда?.. — голос мой дрогнул.
Ал— Да. — Он посмотрел на меня долгим взглядом. Но в его глазах не было безразличия — только боль и страх. — Т/и, ты не представляешь, сколько ребят я уже похоронил за всё это время. Сколько друзей мы потеряли. Я… просто не могу позволить себе снова подвергнуть всех риску. Но… — он опустил глаза, будто признаваясь в том, что обычно не позволял себе озвучивать. — Я тоже хочу, чтобы он выжил. Чёрт, конечно хочу.
Я— Понимаю. — Я сглотнула комок в горле и кивнула.
Ал— Вот и хорошо. — Алби провёл рукой по шее, устало оглядывая спящих ребят. — Тогда слушай внимательно. При малейшей угрозе для остальных… или если его состояние станет неконтролируемым… мы избавимся от него. Без разговоров. Поняла?
Я— Поняла, — выдавила я шёпотом.
Ал— Можешь помогать Клинту и Джефу. Плантации без тебя справятся. Будь рядом с ним. Может… он выкарабкается.
Я— Спасибо, Алби… — Я опустила глаза, прижимая руки к груди.
Ал— Просто… делай, что можешь, — тихо сказал он, глядя куда-то в сторону. — Я… надеюсь, он выкарабкается.
Я вышла из-под навеса с тяжёлым сердцем, но с крошечной искрой надежды, которая зажглась внутри. Теперь у нас был шанс. Маленький, почти призрачный, но шанс. Вернувшись в медпункт, я увидела, что Бен снова стонет во сне, а Клинт и Джеф меняют бинты. Его дыхание было тяжёлым, лицо горело в жару. Я села рядом, взяла его за руку и прошептала:
Я— Держись, Бен. Ты не один. Мы будем бороться за тебя до конца.
Когда небо стало светлеть, ворота лабиринта медленно распахнулись с привычным гулом, и Минхо с Алби отправились внутрь. Видимо, они решили разобраться, почему Бена ужалили посреди дня. Это было странно. Страшно странно. Раньше никогда такого не случалось.
Я весь день просидела возле койки Бена, не притронувшись к еде. Его дыхание то становилось тяжёлым и хриплым, то выравнивалось на короткое время. Иногда он ненадолго приходил в себя, кидал пару невнятных слов и снова проваливался в беспокойный сон. Я держала его за руку, меняла холодные тряпки на лбу и ловила себя на том, что почти перестала различать время. Когда пришло время Минхо и Алби возвращаться, я, чувствуя, как от усталости дрожат ноги, впервые за день вышла наружу. Хоть немного проветрить голову. Села прямо на ступеньки медпункта, локти упёрла в колени, а ладонями подперла лицо. Мир казался мутным, будто покрытым пеленой усталости. Вдруг на мою руку опустилась крошечная божья коровка. Я аккуратно подставила указательный палец, и она медленно перебралась на него. Крошечное красное тельце с чёткими чёрными точками казалось ожившей каплей заката. Маленькие лапки осторожно цеплялись за мою кожу, а крылья под панцирем дрожали, будто собирались расправиться. Я поднесла её ближе к лицу и шёпотом произнесла:
Я— Пожалуйста… помоги Бену...
Божья коровка замерла на миг, словно прислушиваясь к моим словам, а затем медленно раскрыла крылышки и взлетела. Она поднялась всё выше и выше, оставляя за собой едва заметную в утренних лучах искорку надежды. Я проводила её взглядом, ощущая странное спокойствие. Пусть совсем ненадолго, но в груди теплилась уверенность, что всё ещё может закончиться хорошо. Внезапно у ворот послышался шум — голоса, быстрые шаги. Я поднялась и пошла в ту сторону, сердце тревожно сжималось. Толпа ребят уже собралась у лабиринта, все с напряжёнными лицами смотрели в сторону ворот. Я протиснулась вперёд и увидела Томаса и Ньюта.
Я— Ньют, что происходит? — спросила я, пытаясь справиться с тревогой в голосе. Ньют обернулся ко мне, его лицо было мрачным.
Н— Т/и… Минхо и Алби ещё не вернулись.
Я— Что?! — Я резко вскинула голову к воротам. В этот момент массивные створки начали закрываться. Скрежет металла наполнил Глейд, а все взгляды устремились внутрь лабиринта. И тут из-за угла появился Минхо. Он тащил на себе Алби — раненого, едва державшегося на ногах.
— Минхо, быстрее! — крикнул кто-то из толпы.
— Минхо, бросай его! Беги! — закричал другой голос. Но Минхо не мог бросить Алби, и с каждым мгновением ворота закрывались всё сильнее. Сердце колотилось так, что я едва могла дышать. И вдруг Томас рванул вперёд. Его рука скользнула из хватки Ньюта, который пытался удержать его. Томас, не колеблясь, нырнул за ворота, исчезнув за массивными створками в последний момент. Мы остались по эту сторону, бессильно наблюдая, как лабиринт захлопывает свою пасть. Наступила тишина.
Ч— Они же смогут выжить? — спросил Чак дрожащим голосом, и его слова повисли в воздухе, будто никто не осмелился ответить. Я наклонилась к нему, положив руку ему на плечо:
Я— Я… я не знаю, Чак. — Голос мой был едва слышен. — Но мы должны верить, что они справятся. Минхо — лучший бегун, а Томас… Томас не из тех, кто бросает друзей. Алби тоже держится… Они не такие, как все. Они смогут.
Чак кивнул, но его глаза наполнились слезами. Он шмыгнул носом и отвернулся, чтобы никто не видел его слабости. Ньют стоял неподалёку, руки его были скрещены на груди, лицо напряжённое. Он выглядел так, будто пытался сохранить спокойствие ради остальных, но пальцы сжимались в кулаки, выдавая тревогу.
Н— Т/и, — сказал он глухо, — ты же понимаешь, что если они не выберутся до рассвета… — Он не договорил, но и не нужно было. Все мы знали, что значит ночь в лабиринте. Я почувствовала, как сердце сжалось.
Я— Ты… не веришь, что они смогут? — тихо спросила я. Ньют отвёл взгляд, тяжело выдыхая.
Н— Честно? Нет. — Он замолчал, стиснув зубы, а затем добавил едва слышно: — Но… чёрт, я всё равно надеюсь. Надежда — последнее, что у нас осталось, шанк.
Слёзы сами навернулись на глаза, и я шагнула к нему, обняв крепко, словно боялась, что он сейчас исчезнет. Он обнял меня в ответ, прижимая к себе так, будто мы оба искали друг в друге опору. Несколько секунд мы просто стояли так посреди суматохи, цепляясь за это крохотное чувство тепла среди страха. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться от вечерней прохлады, но внутри было только холодное, липкое беспокойство. Я боялась за Минхо — за его смелость, которая порой граничила с безрассудством. За Алби, который всегда казался таким сильным, а теперь лежал в крови на руках друга. И за Томаса… новенького, который сделал то, чего никто не осмеливался сделать, даже не зная всех правил этого места.
Каждая минута тянулась вечностью. Стук сердца казался громче, чем шёпот окружающих. Я смотрела на холодные створки ворот и представляла, как они сейчас там — в темноте, среди гриверов. Эта мысль прожигала меня изнутри. Постепенно я отошла, вытерев глаза рукавом. Толпа у ворот становилась меньше: кто-то решил пойти спать под навесом, понимая, что от их ожидания ничего не изменится, но некоторые ребята остались. Они сидели прямо на траве, не сводя взгляда со створок лабиринта, словно взглядом могли удержать друзей в живых.
Я молча развернулась и пошла обратно к медпункту. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди, будто я покидала поле боя. Мир казался темнее, костры не давали тепла. Войдя внутрь, я снова увидела ту же картину: Бен лежал без движения, его дыхание было неровным, Клинт и Джеф осторожно меняли повязки. Я села рядом и взяла его холодную руку в свою, сжимая её так крепко, будто могла передать ему часть своих сил.
Я— Держись, Бен… — прошептала я, опустив голову. — Ты мне очень нужен..
Когда Джеф и Клинт вышли из медпункта, чтобы наконец хоть немного передохнуть, в помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Бена. Я сидела рядом, держа его за руку, и уже собиралась поправить ему одеяло, как он слабо пошевелился. Его веки дрогнули, и через мгновение он медленно открыл глаза.
Б— Т/и… — хриплый шёпот едва сорвался с его губ.
Я— Я здесь, Бен, — ответила я, сжимая его пальцы. Он моргнул, словно пытаясь сфокусировать взгляд, и чуть заметно улыбнулся.
Б— Побудь со мной… пожалуйста.
Я— Я и так с тобой, — тихо сказала я, но он покачал головой.
Б— Обними меня. Так будет легче.
Его просьба прозвучала так искренне и устало, что я не раздумывая кивнула. Он осторожно подвинулся на койке, освобождая место, и я медленно легла рядом, повернувшись на бок. Его рука с трудом поднялась и обвилась вокруг меня, а я положила голову на его плечо, стараясь не причинить боли. Несмотря на бледность и жар, исходивший от его тела, его дыхание стало чуть ровнее. Он прикрыл глаза, и лицо на мгновение расслабилось. Я подняла руку и осторожно коснулась его волос, перебирая их пальцами, поглаживая его по голове. Моё сердце сжималось от страха и нежности. Он был в ужасном состоянии — глаза блестели от жара, кожа казалась холодной и горячей одновременно. Внутри меня зрела болезненная мысль, что, возможно, это один из последних разов, когда мы так близко. Я гнала её прочь, но слёзы подступали к глазам. Мои пальцы скользнули по его плечу и спустились ниже, но случайно задели место на боку — чуть выше перевязанного укуса. Бен резко зашипел и открыл глаза.
Я— Прости! Прости, Бен… — в панике выдохнула я, быстро убрав руку и нежно коснувшись его лица, потом осторожно положив ладонь ему на грудь. — Боже, прости… Я не хотела…
Б— Ничего, Т/и… — прохрипел он, слабо улыбаясь. Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и хотела отвернуться, но он с трудом поднял руку и кончиками пальцев стер её с моего лица. Этот жест был таким нежным, что меня пронзила новая волна боли.
Я— Прости… пожалуйста… — прошептала я дрожащим голосом.
Б— Т/и… — его голос был слабым, но твёрдым. — Ничего страшного. Всё хорошо.
Я закусила губу, чтобы сдержать всхлип, и кивнула. Он прижался ко мне ближе, словно сам хотел успокоить меня, хотя сил у него почти не осталось. Его веки снова опустились, он пытался уснуть, а я, ощущая его дыхание у себя на щеке, невольно начала тихо напевать. Колыбельная просто появилась в голове, как будто кто-то подсказал её слова и мелодию. Она была мягкой и печальной, словно шёпот ветра за стенами лабиринта. Я пела шёпотом, едва раздвигая губы, а его дыхание становилось всё ровнее. В медпункте царила почти нереальная тишина: только мой голос, его хриплое дыхание и потрескивание факелов за окном.
Мир сузился до этого мгновения, до тепла его руки, до надежды, что он переживёт ночь. Пол-ночи мы пролежали так, прижавшись друг к другу. Я боялась даже моргнуть лишний раз, боялась заснуть и не услышать, если ему станет хуже. Каждый его вздох казался мне сигналом тревоги, каждый стон заставлял сердце сжиматься. Бессонная ночь давила на плечи тяжёлым грузом, веки наливались свинцом, но я всё равно старалась не закрывать глаза. Я тихо перебирала его волосы, слушала хриплое дыхание и шептала успокаивающие слова, больше для себя, чем для него. Но усталость оказалась сильнее. Где-то между одним вдохом и другим я всё-таки провалилась в сон, прижимаясь к нему щекой, чувствуя его руку на своей спине.
Не знаю, сколько времени прошло — может, час, может, два — но меня разбудил тихий стон. Бен метался на койке, его глаза были полуприкрыты, а губы что-то беззвучно шептали. Казалось, он снова видел то, чего не видела я: чудовищ лабиринта, стены, что давили на него со всех сторон. Его лицо было бледным, в висках бился пульс.
Я— Бен… — позвала я шёпотом, осторожно касаясь его руки. — Тише, всё хорошо… Я здесь.
Но он не слышал меня. Его пальцы судорожно сжались в простынях, дыхание стало прерывистым. Я почувствовала, как внутри поднимается паника, и резко встала.
Я— Потерпи, я сейчас… — прошептала я и бросилась к столу с бинтами и лекарствами, на ходу хватая глиняный кувшин с водой. Я вернулась к нему с чашей, торопливо наливая воду, так что часть расплескалась на пол. Он стонал всё громче, голова его металась из стороны в сторону.
Я— Бен, милый, выпей… пожалуйста, — попросила я, поддерживая его за затылок и поднося чашу к губам. — Это просто вода… только вода…
Он сделал пару глотков, но вскоре оттолкнул чашу рукой, пролив воду на себя и на простыни. Его глаза открылись, но взгляд был пустым, невидящим, устремлённым куда-то сквозь меня. Он тяжело дышал, бормоча что-то несвязное:
Б— Оно… оно здесь… стены… они двигаются…
Я сжала его ладонь, пытаясь достучаться:
Я— Бен, тише… Это всего лишь сон, слышишь? Всё в порядке. Ты в медпункте, ты в безопасности.
Но он не слышал. Его тело дёрнулось, и он попытался подняться, словно хотел куда-то бежать. Сердце забилось сильнее — я поняла, что сама не справлюсь.
Я— Чёрт… — прошептала я, осторожно опуская его обратно на койку. — Потерпи, Бен, я сейчас…
Я вскочила и выбежала из медпункта босиком, не чувствуя холодной земли под ногами. Ночной воздух был пропитан тревогой, часть ребят спали прямо у ворот. Я рванула к навесу, под которым отдыхали Клинт и Джеф, и тряхнула Клинта за плечо:
Я— Он хуже… Пожалуйста, идите скорее! — выдохнула я, задыхаясь от волнения. Они переглянулись и сразу поднялись, схватив сумку с лекарствами. Мы втроём почти бегом вернулись в медпункт. Бен уже метался на койке, его тело трясло в судорогах, лоб блестел от пота, губы бормотали бессвязные слова. Клинт быстро перехватил его за плечи, удерживая, а Джеф достал из сумки чистые бинты и шприцы.
Дж— Держи его голову, Т/и! — крикнул Джеф, и я сразу подбежала к Бену, взяла его за лицо, прижимая к себе.
Я— Всё хорошо, слышишь? Я рядом. Ты не один… — шептала я сквозь слёзы, глядя в его глаза, полные ужаса. Клинт сделал укол в плечо, и постепенно дрожь начала стихать. Его дыхание стало ровнее, глаза прикрылись. Он ослабил хватку на моей руке, будто силы окончательно покинули его. Я смахнула мокрые волосы со лба Бена, вытирая пот рукавом. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.
Дж— Он продержится, — тихо сказал Джеф, проверяя пульс. — Пока что он стабилен… но, Т/и, ты должна быть готова ко всему.
Я молча кивнула, не доверяя своему голосу. Подняла взгляд на Клинта, который выдохнул и покачал головой, но в глазах его всё же мелькнула крошечная искорка надежды. Я снова легла рядом с Беном, осторожно укрывая его одеялом, прижимая его голову к своей груди, словно это могло защитить его от кошмаров. Он был горячим, словно огонь. Я снова начала тихо напевать ту самую колыбельную, что пришла мне в голову раньше, лишь бы он снова заснул.
Мы лежали вместе, и казалось, что весь мир за пределами медпункта исчез. Тусклый свет факелов за окном едва освещал комнату, отбрасывая длинные тени на стены. Бен прижимался ко мне так близко, словно пытался найти в моих объятиях защиту от чудовищных галлюцинаций, терзавших его разум. Его дыхание было горячим и прерывистым, иногда он тихо стонал, но даже тогда не отпускал мою руку. Я обняла его одной рукой за плечи, другой осторожно провела по его волосам, перебирая мягкие светлые пряди, и приложила щеку к его виску. Его сердце билось быстро, но уже ровнее, чем несколько минут назад, а мне казалось, что каждое биение отдаётся болью в груди.
Я чувствовала, как он дрожит, и накрыла нас дополнительным одеялом, пытаясь согреть его своим телом. Его рука, слабая и почти безжизненная, легла мне на талию. Он тихо вздохнул, словно это движение требовало от него огромных усилий, но в этом вздохе было что-то вроде облегчения — будто он наконец-то позволил себе расслабиться хоть на немного. Я прижалась к нему ближе, ощущая его тепло и слабость. Слёзы сами катились по щекам, и я их не останавливала. Я боялась, что он услышит всхлипывания, но он, кажется, уже снова засыпал, отступая от реальности в зыбкий мир сна. Его лицо стало чуть спокойнее, дыхание глубже.
Я тихо плакала, уткнувшись в его плечо. Горячие слёзы пропитывали ткань его рубашки, а я всё пыталась взять себя в руки, но каждый новый всхлип лишь сильнее разрывал грудь. Я чувствовала его слабое дыхание и то, как он дрожит, но он всё равно попытался поднять руку. Слабым движением его пальцы коснулись моей щеки, едва ощутимо, словно он прикасался к стеклу, которое боялся разбить.
Б— Я должен был… оберегать тебя, — выдохнул он едва слышно, голос его был хриплым и прерывающимся. — А в итоге… ты плачешь… из-за меня.
Я зажмурилась, пытаясь сдержать рыдания, но слова резанули по сердцу, и я прижалась к нему ещё крепче.
Я— Не смей так говорить… Ты не виноват… — мой голос дрожал, но я старалась быть твёрдой, хоть руки сами сжимались в кулаки от бессилия. Он попытался улыбнуться, но получилось лишь слабое движение губ. Его взгляд скользнул по моему лицу, и в нём было столько боли и нежности, что у меня перехватило дыхание.
Б— Если бы я мог… забрать всё твоё горе на себя… я бы сделал это, — он замолчал, тяжело вздохнув. — Ты не должна плакать, Т/и. Ты… ты у меня сильная.
Я снова разрыдалась, но его слова будто согревали изнутри, придавали крохотную надежду, за которую хотелось цепляться. Я осторожно коснулась его щеки, чувствуя жар его кожи, и прошептала:
Я— И ты сильный, Бен. Мы справимся… слышишь? Справимся…
Он закрыл глаза, чуть сильнее прижимаясь ко мне, и, несмотря на его слабость, мне показалось, что он пытается меня успокоить, а не наоборот. Мы лежали так, вцепившись друг в друга, как будто этот хрупкий контакт был единственной защитой от всего мира.
Божья коровка* - символ надежды и веры. Считалось, что если поймать божью коровку, она полетит к богам и вернётся с хорошими вестями.