Нить надежды
глава XII
Месяцы пролетали незаметно, словно их съедала рутина. Каждый день казался похожим на предыдущий, и всё же мелкие детали менялись. Бен держал слово — не переходил черту, но я видела его глаза. В них жила надежда, которую он скрывал за шутками и осторожными прикосновениями. Он никогда не говорил прямо, но это было слишком явным, чтобы не замечать. Минхо, напротив, словно поставил между нами стену. Мы почти не разговаривали. Только его взгляды — строгие, резкие, будто обвиняющие меня в том, что я сама не понимаю. Иногда мне казалось, что он смотрит сквозь меня, и это жгло сильнее любых слов.
Ньют и Зарт стали моей тихой гаванью. Вечера, когда я оставалась в их компании, проходили спокойнее: мы обсуждали работу, смеялись над нелепостями дня, иногда просто сидели в молчании, которое казалось уютным. Иногда я заходила к Уинстону и Майку. У них было особое тепло, словно уголок, где можно отдохнуть душой. Барк, всегда встречал меня радостным визгом, толкался носом и ложился у ног, пока мы разговаривали. Его простая собачья привязанность согревала сильнее любых слов. Даже Ньют, который когда-то категорически был против моих визитов туда, смягчился: больше не спорил, лишь иногда тяжело вздыхал, но отпускал меня без лишних слов.
Галли… с ним всё было сложнее. Он не оправился после того, что вспомнил. Его мучили ночные кошмары, от которых он вздрагивал и просыпался в холодном поту. Я знала — он почти не спит. Днём он ходил как тень: вроде здесь, среди остальных, но на самом деле будто отсутствовал. Глаза пустые, движения механические. Он стал похож на призрака, которого никто не видит. Иногда по вечерам я находила его там, где он сидел один, отстранённый, ссутулившийся, будто весь мир давил на его плечи. Я просто садилась рядом. Мы могли провести час или два, не произнеся ни слова. Иногда он даже не смотрел на меня, но я знала: это нужно ему так же, как и мне. Эти молчаливые вечера были словно договор — я не спрашиваю, он не объясняет, но мы оба понимаем.
Каждый месяц я поднимала глаза к небу, моля о том, чтобы в Глейд наконец отправили девушку. Каждый месяц надеялась — и каждый раз горечь сжимала грудь, когда лифт снова открывался, выпуская очередного растерянного парня. Сначала я злилась, потом грустила, но со временем просто смирилась. Мир за стенами казался слишком далёким, а мысли о нём всё реже мучили меня.
Я вливалась в жизнь Глейда, училась быть частью его механизма. Иногда даже забывала, что когда-то была другой. И в этой тяжёлой привычности всё чаще радость приносили вечерние посиделки с Чаком у навеса. Он был ребёнком. Не только по возрасту, а по тому, как смотрел на мир — открыто, честно, наивно. Но иногда, глядя на него, я понимала: ведь и остальные в Глейде — не так уж далеко от него ушли. Большинство из нас сюда забрали ещё подростками, почти детьми. Сейчас всем от силы семнадцать, девятнадцать… а мы вынуждены держать на плечах весь этот мир. В их глазах я вижу слишком много боли и опыта, которых не должно быть в таком возрасте.
Чак же оставался искренним. С ним я могла смеяться, ругаться, спорить о глупостях — и на какое-то время забывать обо всех тяжёлых мыслях. Однажды вечером мы сидели у навеса, и он достал из кармана маленький кусок дерева и нож. Начал что-то вырезать, не говоря ни слова. Я наблюдала, как его маленькие пухлые пальчики сосредоточенно выводят очертания фигурки. Я молча смотрела за его движениями, пока в какой-то момент не улыбнулась и не коснулась его плеча.
Я— Ой, у тебя здорово получается! Для чего это? — спросила я с лёгкой улыбкой.
Ч— Для моих родителей… — тихо ответил он. Улыбка мгновенно спала с моего лица. Я замерла, всматриваясь в него.
Я— Ты помнишь своих родителей? — осторожно спросила я.
Ч— Нет. — Он покачал головой, продолжая выводить очертания деревянного человечка. — Но я знаю, что они у меня есть. Должны же ведь быть… И я знаю, что они по мне скучают. — Голос его дрогнул, он отвёл взгляд, будто сдерживая слёзы. — Я надеюсь, что когда мы выберемся, я найду их и подарю им это. И они будут знать, что я всегда о них помнил.
Я чувствовала, как сердце сжимается. В его словах была такая вера, такая детская честность…
Ч— Как ты думаешь… я найду своих родителей? — спросил он, подняв на меня глаза. И в тот миг внутри меня что-то надломилось. Я застыла, не в силах произнести ни слова. Слёзы жгли глаза. Потому что я знала — за стенами нас ничего не ждёт. Ни родителей, ни дома, ни того мира, о котором он мечтает. Только пустота и боль. Но у него была надежда. Его маленький, хрупкий свет, который держал его на плаву. И если я отберу её… что тогда у него останется?
Я лишь крепко обняла его. Чак тут же прижался ко мне, доверчиво, как ребёнок. Я не хотела, чтобы он видел моих слёз. И, пытаясь звучать спокойно, я тихо прошептала ему на ухо:
Я— Конечно, Чак… Я верю.
Он облегчённо вздохнул и, прижав деревянную фигурку к груди, закрыл глаза на секунду, словно в этот момент в мире не существовало страха и тьмы.
На следующий день я проснулась уже с тяжёлой головой и хмурыми мыслями — такими же, как и погода. Над квадратом тяжело нависли серые тучи, будто сами стены давили на нас сверху. Воздух был влажным, тянуло сыростью, и даже пение птиц звучало глуше обычного. Я работала на плантациях, когда рядом появился Бен. Его шаги я услышала ещё раньше, чем он заговорил.
Б— Скучаешь без меня? — улыбнулся он, опершись на лопату.
Я— Конечно, Бен, — фыркнула я, продолжая копаться в земле. — Только о тебе и думаю. — Он ухмыльнулся, качнув головой.
Б— Сегодня погода плохая, — сказал он, глядя в серое небо. — Но даже такой хмурый день ты освещаешь.
Я— Льстец. — Я усмехнулась, покачав головой. И тут небо разрезал глухой раскат грома. Я вздрогнула и отложила в сторону инструменты, запрокинув голову кверху. Тучи стали плотнее, темнее, и уже через секунду на лицо упала первая тяжёлая капля.
Я— Чёрт, — только и успела сказать я, как дождь ливанул сразу, мощной стеной.
Б— Быстро, — Бен схватил меня за запястье и потянул прочь с грядок, в сторону навеса. Земля под ногами размокала прямо на глазах, вода стекала с волос, забивала глаза. Я едва поспевала за ним, смеясь и ругаясь одновременно. На полпути до навеса я поскользнулась на раскисшей земле и чуть не упала, но Бен вовремя подхватил меня, крепко удержав за талию. Я резко вдохнула, сердце забилось быстрее, а он, словно нарочно, задержал меня в своих руках на несколько лишних секунд.
Я выпрямилась, смутившись, и мы встали напротив друг друга. Под навесом уже толпились остальные, спасаясь от дождя, но казалось, что мы остались только вдвоём посреди ливня. Бен смотрел прямо в мои глаза, и я, сбитая с толку, тихо спросила:
Я— Что?
Б— А тебе идёт такая причёска, — игриво улыбнулся он, кивнув на мокрые волосы, прилипшие к моим щекам.
Я— Да ладно, — фыркнула я и слегка пихнула его кулаком в плечо.
З— Эй, вы там долго будете стоять? Заболеть хотите?! — выкрикнул из-под навеса Зарт.
Н— Им сейчас не до этого, — с ухмылкой протянул Ньют, и его голос перекрыл раскаты грома. Я усмехнулась, но всё это время ни я, ни Бен не отводили взгляд друг от друга. Мир будто растворился, остались только шум дождя и наши взгляды. Я не выдержала и засмеялась, а Бен улыбался в ответ — так широко, так искренне, будто не мог насытиться этим моментом.
Мы, смеясь, влетели под навес. Бен всё это время держал меня за руку, но делал это так осторожно, будто боялся снова дать мне поскользнуться. Я тут же начала отжимать волосы, вода капала на пол большими каплями, промокшая одежда липла к телу. Бен, не сводя с меня взгляда, протянул руку и помог отжать край моей рубашки, его пальцы едва коснулись моей руки. Я почувствовала, как к щекам приливает жар, хотя вокруг стоял холодный ветер и всё тело пробирала дрожь.
Б— Что, совсем замёрзла? — с лёгкой улыбкой произнёс он, и прежде чем я успела ответить, снял с себя мокрую рубашку, отжал её и набросил мне на плечи, словно щитом прикрывая. По его груди, плечам и мускулистым рукам стекали капли, подчеркивая каждое движение. Я выдохнула, собираясь возмутиться:
Я— Бен! Зачем? Ты что, и вправду заболеть хочешь?
Б— Переживу, — коротко бросил он, не отводя взгляда. И вдруг рядом раздался знакомый голос.
М— Героизмом меряетесь? — холодно заметил Минхо. Он уже был под навесом и всё это время наблюдал. Его взгляд прожигал, а губы кривились в еле заметной усмешке. Он сделал шаг ко мне, и прежде чем я успела что-то сказать, убрал руку Бена с моего плеча, словно она там не имела права находиться.
Я растерянно отступила на шаг, но Минхо спокойно стянул с себя сухую рубашку и решительно накинул её мне на плечи. Я замерла в оцепенении. Тёплая ткань тут же впитала холод с моей кожи, пахла дымом и лесом. Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Бен напрягся, его челюсть сжалась, но он промолчал. Ньют, наблюдавший за всем, громко усмехнулся:
Н— Чак, записывай, потом книжку напишем.
Ч— Я не ребёнок, чтоб книжки писать! — буркнул Чак, но тут же добавил с широкой улыбкой: — Хотя… такую я бы почитал.
Я, краснея, вжалась в стену, стараясь хоть как-то скрыть смущение. Но от того, как оба не отводили от меня взгляда, становилось только жарче. Под навесом повисла тишина, нарушаемая только шумом ливня и гулом капель по крыше. Бен и Минхо стояли почти вплотную друг к другу, их взгляды были острее ножей. Казалось, ещё секунда — и они вцепятся друг другу в глотки.
Б— Может, хватит уже? — процедил Бен, тяжело дыша. — Ты всегда лезешь туда, где тебя не просят.
М— А может, ты перестанешь играть героя? — парировал Минхо, его голос звучал низко и холодно. — Она не твоя собственность, ясно тебе?
Я чувствовала, как воздух вокруг стал тяжёлым, густым от напряжения. Сердце колотилось где-то в горле. Они приближались друг к другу, будто собирались сцепиться прямо здесь, перед всеми.
Я— Хватит! — выкрикнула я, и сама не заметила, как резко схватила Минхо за руку. Мгновение длилось целую вечность. Он резко замер, посмотрел на меня — его тёмные глаза блеснули, но не злостью, а чем-то другим, более опасным. Я в панике отдёрнула руку, будто обожглась, и сделала шаг назад. Минхо медленно опустил взгляд на свою руку, пальцы сжались и разжались, и вдруг он резко выдохнул. В его лице что-то изменилось — напряжение словно растворилось, плечи чуть опустились. Он тихо сказал:
М— Ладно…
Бен выглядел озадаченным, но всё ещё напряжённым, как натянутая струна. Ньют, стараясь разрядить обстановку, хлопнул в ладони:
Н— Отлично. Давайте все дружно перестанем вести себя как идиоты, а то я и сам сейчас кому-нибудь врежу — и неважно кому.
Чак фыркнул и, словно не понимая серьёзности момента, буркнул:
Ч— А вот теперь и вправду книжку можно писать. Только жанр меняется: уже не романтика, а боевик.
Я стояла, сжимая кулаки, и не могла отдышаться. В груди бушевал ураган — злость, страх, смятение. Но больше всего — непонимание, почему всё так снова вышло именно со мной.
Когда дождь наконец закончился, воздух очистился, а капли с деревьев стекли на землю, я стояла под навесом, ощущая лёгкий холодок на коже. Волосы и одежда постепенно подсохли, и с каждой минутой мне становилось теплее и удобнее. Я взглянула на Минхо. Стянула с плеч его тёплую рубашку и протянула ему руку, немного смущаясь:
Я—Вот… твоя рубашка.
Он кивнул, принял её молча, не поднимая глаз. В его лице не было ни насмешки, ни раздражения — только тихое признание, что ситуация разрешилась. Я вдохнула глубоко, почувствовав, как плечи наконец расслабились. Прощание с этим напряжением придало мне сил.
Я—Спасибо, — тихо сказала я, больше для себя, чем для него. Минхо лишь слегка кивнул и отступил в сторону, а я, чувствуя лёгкое тепло после всего произошедшего, направилась обратно к полям. Работа ждала, а с ней — привычный ритм, который помогал мне сосредоточиться и забыть хотя бы на время о всех драматических переплетениях, происходящих в Глейде.
После этого случая Минхо и Бен больше не устраивали при мне открытых конфликтов. Они могли стоять рядом, обмениваться короткими фразами, работать бок о бок, но между ними чувствовалось напряжение — густое, как натянутая струна, готовая порваться в любой момент. Мне меньше всего хотелось, чтобы они вот так ссорились. Их взгляды, колкости, сдержанные жесты — всё это только сильнее давило на меня, напоминая, что я словно оказалась между двух огней.
Минхо я не могла понять вовсе. Его поведение оставалось загадкой: иногда он словно держался на расстоянии, а иногда взглядом прожигал меня насквозь. Он никогда не говорил лишнего, но его молчание часто было красноречивее любых слов. Я не знала, что он думает обо мне, о нас, обо всём этом… и от этой неопределённости становилось только труднее. Со временем всё, казалось, утихомирилось. Острые углы сгладились, напряжение спряталось под маску равнодушия, и я постепенно перестала возвращаться мыслями ко всей этой ситуации.
Я заставляла себя сосредотачиваться на работе, на рутине, на том, что давало хоть какое-то ощущение стабильности. Я старалась думать о лучшем… хотя знала — ничего хорошего нас за этими стенами не ждёт. Эта мысль была тяжёлым камнем, который я носила в груди каждый день.
Особенно тяжело было из-за Галли. Он словно медленно угасал на глазах. Его ночные кошмары становились всё сильнее, а днём он ходил как тень — отстранённый, холодный, будто мир больше не имел для него значения. Иногда мне казалось, что он исчезает прямо у меня на глазах, растворяется в собственных воспоминаниях, и я ничего не могу с этим сделать.
Я пробыла в лабиринте уже почти восемь месяцев. Всё было спокойно, жизнь текла своим чередом: те же поля, те же лица, та же бесконечная рутина, в которой дни сливались в однообразную серую ленту. Я уже знала каждый уголок Глейда, каждую тропинку между грядками и навесами, и казалось, что ничто не изменится. Но в один день всё начало меняться.
Мы с Зартом работали на плантациях, как обычно, пропалывая сорняки и перетаскивая корзины с овощами. Ньют ушёл поговорить с Алби. Солнце стояло в зените, воздух был густым от запаха свежей земли. И вдруг… этот звук. Металлический лязг, который невозможно спутать ни с чем другим. Лифт. Я вздрогнула, вскинув голову. В последнее время я настолько привыкла к размеренной жизни, что совсем перестала ждать его прихода. Каждое появление лифта раньше будоражило, а теперь стало лишь напоминанием, что за стенами продолжается какой-то чужой, недоступный нам мир.
Я отложила инструмент и посмотрела на Зарта. Он молча кивнул и сделал то же самое. Мы, не сговариваясь, направились в центр Глейда. К тому времени вокруг лифта уже собрались остальные. Кто-то переговаривался шёпотом, кто-то смеялся нервно, но все смотрели в одну точку — на тяжёлые металлические двери, которые медленно раздвигались с привычным скрежетом цепей. Я стояла впереди, стараясь разглядеть, кто на этот раз окажется в лифте. Сердце билось чаще обычного. Но надежды не было. Уже много месяцев я каждый раз ждала чуда, каждый раз надеялась, что нам пришлют девушку. И каждый раз горько разочаровывалась.
И в этот раз… всё было так же. На полу лифта сидел растерянный парень. Совсем юный, с лохматыми волосами и расширенными от страха глазами. Его взгляд метался по лицам собравшихся, пока он не поднял голову вверх — на стены, на кусок неба над головой, на нас. Я глубоко вздохнула. Снова парень. Снова кто-то, кого придётся учить выживать. Кто-то, кто ещё не понимает, что за этими стенами нет ни свободы, ни дома, ни родных. Только лабиринт.
Толпа зашевелилась. Ньют уже спешил к лифту, Алби шагнул вперёд, беря ситуацию под контроль. Зарт молча стоял рядом со мной, и я чувствовала, что он думает о том же, что и я: ещё один. Просто ещё один.
Впереди всех стоял Галли. Его фигура возвышалась над толпой, взгляд был тяжёлым, как всегда. Он с Алби обменялся коротким, едва заметным взглядом — и, не сказав ни слова, Галли легко спрыгнул в лифт. Металл под его ботинками глухо звякнул. Он протянул руку парню:
Г— Ну что, новичок, пора вставать.
Я невольно усмехнулась про себя. Да уж, не повезло парню. Обычно Галли не отличался деликатностью с новичками, я в своё время проверила это на себе. И сейчас он был максимально холоден и прямолинеен.
Парень нерешительно принял протянутую руку, но Галли не стал помогать ему медленно подняться — он резко подтянул его за воротник, вытащил из лифта и буквально выбросил на землю перед толпой. Новенький неловко упал на колени, ладони в грязи, и тут же поднял голову, озираясь по сторонам. Толпа расступилась, но никто не протянул руку помощи. Все смотрели на него одинаковыми внимательными взглядами — кто-то с любопытством, кто-то с настороженностью.
Я тоже смотрела. Парень был худощавый, но жилистый, с тёмными, коротко подстриженными волосами, чуть влажными и растрёпанными, со светлой кожей и карими глазами. Выраженные брови и черты лица, немного острый подбородок. Одет он был так же, как и все новички: простая поношенная рубашка, штаны, изрядно испачканные землёй, и старые ботинки. Он растерянно сидел на земле, озираясь по сторонам. Его глаза метались по лицам, устремлённым на него, полным любопытства и насмешки. Паника отражалась в каждом его движении, дыхание было прерывистым. И вдруг он резко вскочил, словно от удара тока, и рванул прочь, перепуганный, словно загнанный зверёк. Толпа зашумела.
З— Эй, так не же бегун! — усмехнулся Зарт, и над поляной прокатился дружный смех. Я тоже тихо фыркнула, но взгляд снова вернула к новичку. Парень нёсся по поляне, не разбирая дороги, но споткнулся о корень дерева и, потеряв равновесие, с глухим звуком рухнул на землю. Он перекатился по траве, поднимая тучу пыли. Я скривилась от того, как сильно он приложился, а толпа снова разразилась смехом.
З— Погорячился! — ухмыльнулся Зарт. — Беру свои слова обратно.
Парень поднял голову, ошарашенно озираясь. Его взгляд скользнул к воротам лабиринта, которые стояли открытыми. Я видела, как его глаза округлились ещё сильнее, дыхание стало прерывистым. Он медленно поднялся на ноги, будто в трансе. Толпа встретила его аплодисментами, словно это был цирковой номер. Я же стояла в стороне, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за происходящим. Алби нахмурился, жестом подозвав Галли:
Ал— Запри его в кутузке, пока делов не натворил. — Я резко шагнула ближе.
Я— Может, не надо его в яму? — тихо сказала я, глядя на Алби. — Он и так напуган. Может, я с ним поговорю?
Алби покачал головой, его голос звучал жёстко, но спокойно:
Ал— Не стоит, Т/и. Пусть остынет, пока не причинил вреда ни себе, ни другим. Я сам разберусь с ним.
Я сжала губы, но спорить не стала. Только молча кивнула. Галли подозвал одного из строителей, и они направились к новичку. Я наблюдала издалека: парень стоял, словно загнанный зверь, но не сопротивлялся, когда они схватили его под руки и поволокли к кутузкам. Он бросал растерянные взгляды по сторонам, словно ища хоть одно дружелюбное лицо. Они грубо закинули его в яму, и я невольно вздрогнула от звука захлопнувшейся решётки. Алби обернулся к остальным. Его голос разрезал шум толпы:
Ал— Всё. Расходимся по своим местам.
Толпа нехотя загудела и начала расходиться. Смех и шёпот стихали, но напряжение не исчезло. В воздухе витало ощущение чего-то нового, чего-то, что уже изменило привычный порядок вещей.
Мы вернулись к плантациям — день был сырой, земля ещё не успела просохнуть, последние дни шли дожди. Нам с Зартом нужно было выкорчевать пенёк, который мешал рядам. Он упёрся лопатой в корни, а я присела рядом, помогая разрыхлять землю вокруг.
З— Новенький, конечно, навёл суеты, — пробормотал Зарт, вытирая пот со лба.
Я— Он просто испугался, — ответила я, бросив ком земли в сторону. — А его ещё и в яму закинули.
З— Ничего, оклемается, — пожал плечами Зарт, снова вонзив лопату в твёрдую землю. В этот момент по рядам прошёл Ньют. Он раздавал задания, проверял, как продвигаются работы. Подойдя к нам, он усмехнулся:
Н— Ну что вы тут?
З— Как видишь, — тяжело вздохнул Зарт, наваливаясь всем телом на лопату.
Н— Любопытный этот новенький, — сказал Ньют, скрестив руки. — Ну, ничего, я думаю, ещё привыкнет.
Потом я заметила на поляне Алби — он стоял рядом с новичком. Парень настороженно оглядывался по сторонам, словно пытался ухватиться за хоть какую-то точку опоры в этом странном месте. В его взгляде смешались страх, растерянность и любопытство — я знала это чувство слишком хорошо.
Ньют направился к Алби, легко улыбаясь. Я задержала взгляд на том, как он протянул новичку руку. Парень замер на секунду, словно сомневаясь, но всё же пожал её. Этот жест выглядел неуверенным, будто он не до конца доверял ни этому месту, ни людям в нём. Ньют, обменявшись парой слов с Алби, направился к складу, не спеша, с привычным спокойствием в каждом движении. А Алби повёл новичка дальше, в сторону наблюдательной башни — той самой, где когда-то в свой первый день Ньют показывал мне Глейд, объяснял правила и пытался вселить хоть каплю уверенности в то, что здесь можно выжить. Я на секунду прикрыла глаза, вспоминая тот день: чужие лица, непонимание, страх, и как казалось, что всё это сон. Теперь же я стояла на этой же поляне с лопатой в руках, и Глейд стал домом. А вот этот парень ещё не знал, что его жизнь уже никогда не будет прежней.
Я всё также тихо наблюдала со стороны, непрерывно работая бок о бок с Зартом. Мы почти не разговаривали — только короткие реплики о работе, да редкие взгляды. Тем временем к Алби и новичку, которые стояли на наблюдательной башне, подошёл Чак. Алби махнул ему рукой, и вскоре они с новичком спустились вниз. Алби передал его Чаку и отправился по своим делам — сегодня был особенный день, и Алби нужно было следить за подготовкой к нему. За это я и любила дни, когда приезжает лифт, — за особенную атмосферу таких вечеров, когда весь Глейд будто оживает. Новичок и Чак скрылись где-то у навеса, а я снова вернулась к работе.
Когда мы наконец справились с пеньком, взялись за крупные сорняки, что разрослись вдоль грядок и мешали их расширить. Я врубала лопату в землю, с трудом выдирая корни очередного сорняка, когда вдруг услышала шум в стороне ворот лабиринта. Я выпрямилась, тяжело выдохнув, и прищурилась. Вскоре стало ясно: это были не бегуны. Они должны были вернуться чуть позже… Сейчас я увидела, как к воротам бежал Чак, размахивая руками, а прямо на границе лабиринта стоял новичок.
Я— Зарт… — неуверенно произнесла я, всматриваясь в их силуэты. — Ты это видишь?
Зарт тоже поднял голову, нахмурившись.
З— Он чокнутый, — проворчал он. — Как его вообще без присмотра оставили?
Я сглотнула, чувствуя, как неприятное предчувствие кольнуло сердце. Мы рванули к воротам, Чак стоял растерянный, не зная, как остановить новичка. Со стройки уже летел Галли — он буквально спрыгнул с последней ступени и, не сбавляя скорости, налетел на парня, толкнув его на землю. Тот от неожиданности упал и попятился назад, задыхаясь от возмущения.
Я— Галли! Не слишком грубо! — резко сказала я, но он только бросил на меня быстрый взгляд через плечо.
Г— Это для его же безопасности, Т/и, — сухо ответил он и снова повернулся к новичку. Его голос стал твёрдым. — Пора нам перестать так встречаться с тобой.
Парень вжавшись в землю, метался взглядом между мной и Галли, как зверёк, загнанный в угол. Он вскочил на ноги, но Галли уже стоял спиной к лабиринту, перекрывая путь к воротам, как стена.
Г— Эй. Тихо, — протянул Галли руку ладонью вперёд, пытаясь говорить ровнее. — Успокойся.
Я шагнула ближе, стараясь не напугать его ещё больше.
?— Пусти! — взорвался парень, рванув вперёд. — Почему вы меня не пускаете?! Что там?!
Галли протянул руку вперёд, словно усмиряя дикого зверя:
Г— Просто успокойся. Тихо.
Я— Слушай, не надо. Поверь, ты не хочешь туда идти. — стараясь говорить мягко.
?— Хочу! — выкрикнул он. — Я имею право знать, что там!
Сердце колотилось, я уже хотела подойти ближе, как вдруг из-за угла лабиринта раздались тяжёлые шаги и резкие крики. Новичок дёрнулся в сторону ворот, но я схватила его за руку. Из тени коридора выскочили бегуны — вперёд выбежал Минхо, за ним Бен, Марлоу и Эван. Они все были запыхавшиеся и в грязи.
Б— Новенький? — Бен удивлённо посмотрел на Томаса, потом на меня, подходя ближе. — Что здесь происходит?
М— Всё чисто. Но этот новенький что-то шустрый, а? — махнул Минхо рукой Алби. Парень, словно забыв про нас всех, смотрел на них широко раскрытыми глазами:
?— Они… они оттуда? Вы были там?! Что там?!
Ал— Парень. — Алби подошёл к нему вплотную, положив руку на плечо, голос у него был жёсткий. — Я тебе серьёзно говорю: тебе туда пока не стоит соваться.
Тот вскинул голову, его взгляд метался от Минхо к воротам. Он был готов сорваться с места, и я это видела. Я сделала шаг вперёд, стараясь говорить ровнее:
Я— Слушай, это опасно. Никто не идёт туда без подготовки. И уж точно не в первый же день.
Он только сжал кулаки, тяжело дыша. Все вокруг пытались его успокоить, но в его взгляде читался протест. И вдруг ворота начали двигаться. Огромные створки с гулом пошли навстречу друг другу, посылая сильные порывы воздуха из лабиринта. Ветер ударил в лицо, поднял волосы и одежду. Ребята мгновенно замолкли, будто по команде, и все взгляды устремились на тяжёлые бетонные ворота. Томас стоял, как заворожённый, его глаза широко раскрылись, и в них теперь смешались страх и восхищение. Минхо усмехнулся краем губ, бросив коротко:
М— Вот именно поэтому мы тебя туда не пускаем.
Ворота закрылись с глухим скрежетом, и поляна погрузилась в напряжённую тишину. Новичок всё ещё смотрел на них, словно пытался понять, что скрывается за этими стенами.
Г— В следующий раз я дам тебе свалить, — проходя мимо новичка, бросил он холодно и отрывисто. Он даже не обернулся, просто удалился, громко стуча ботинками по земле. Остальные, не сказав ни слова, начали расходиться. Чак метался рядом, бросая обеспокоенные взгляды на растерянного новичка, но, видя, что Алби и Ньют заняты, тихо ретировался к своим делам. Бен, уходя с остальными бегунами, на секунду задержался возле меня, легко коснулся моей руки кончиками пальцев и подмигнул:
Б— Ну что, теперь он точно никуда не денется. — Его тон был лёгкий, но глаза внимательно изучали меня. Я слабо улыбнулась, а новенький, который до сих пор не знал даже собственного имени — всё ещё стоял неподвижно, будто прикованный к месту, не отводя взгляда от ворот. В его глазах мелькали страх, любопытство и упрямство. Я шагнула к нему ближе и мягко положила руку на его плечо. Он вздрогнул от прикосновения, словно вернувшись в реальность, и повернул ко мне растерянный взгляд.
Я— Ты найдёшь ответы на некоторые вопросы, — тихо сказала я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Но со временем. Ладно?
Он кивнул едва заметно, губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не смог.
Я— А пока что иди отдохни, — добавила я мягче, с лёгкой улыбкой. — Сегодня будет грандиозный вечер.
Парень медленно отвёл взгляд от ворот, тяжело вздохнул и поплёлся вслед за Чаком, который ждал его у тропинки, чтобы проводить. Я смотрела им вслед, пока их фигуры не скрылись за углом навеса, и лишь тогда ощутила, как напряжение в груди отпускает.
Вот и настал вечер. Мы с Беном подошли к костру. Тёмное небо над Глейдом озаряли отблески огня, а Алби, стоявший чуть поодаль, поднял руку, подавая знак. Пара ребят поднесла факелы, и огромный костёр вспыхнул, разгоняя сумрак. Огонь трещал и бросал пляшущие блики на лица всех, кто собрался вокруг. Кто-то ударил по струнам самодельной гитары, кто-то подтянул ритм на барабанах из пустых бочек, и Глейд наполнился лёгкой, живой мелодией.
Б— Может, потанцуем? — голос Бена вырвал меня из задумчивости. Я повернулась к нему и увидела его протянутую руку. — Помнишь, как мы с тобой танцевали в твои первые месяцы? — Я усмехнулась, слегка склонив голову.
Я— Как такое забыть, Бен… — ответила я, но всё же на миг замерла, колеблясь. Он не дал мне времени на сомнения — мягко взял мою руку и притянул к себе.
Б— Не бойся, я не кусаюсь, — сказал он с привычной ухмылкой, глядя на меня так тепло и озорно, что уголки моих губ сами собой дрогнули в улыбке. — Тем более я обещал тебе быть хорошим мальчиком.
Я— Бен! — я толкнула его кулаком в плечо, а он лишь рассмеялся.
Б— Неисправим, знаю, — подмигнул он. — Какой есть.
Мы начали танцевать. Он положил одну руку мне на талию, а другой мягко держал мою ладонь. Его пальцы были тёплыми и крепкими, и я чувствовала, как по телу разливается лёгкий трепет. Музыка была неторопливой, с лёгким ритмом, и мы двигались в унисон, плавно, будто всегда танцевали вместе. Я ощущала тепло его тела совсем близко, слышала его ровное дыхание и смех, который срывался с его губ, когда я неуклюже наступала ему на носок ботинка.
Б— Осторожнее, — шепнул он, улыбаясь, и чуть сильнее притянул меня к себе, чтобы я не оступилась. Его рука на моей талии стала крепче, и мне показалось, что огонь вокруг стал ярче. Я краем глаза заметила движение — Минхо сидел неподалёку с бегунами. Они что-то оживлённо обсуждали, смеялись, но он не участвовал в их разговоре. Его взгляд был направлен на нас. Пронзительный, внимательный. Он словно изучал каждый наш шаг, каждое прикосновение. На секунду я поймала его глаза, и сердце сжалось, но я быстро отвела взгляд, заставив себя сосредоточиться на танце.
Бен что-то шепнул мне на ухо — шутку, от которой я рассмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо. Его рука чуть скользнула по моей спине, осторожно, почти невесомо. Мы кружились в такт музыке, и вскоре смех, голоса и шум костра растворились для меня. Было ощущение, что мы с Беном остались вдвоём в целой вселенной — только он, я и огонь, отражающийся в его глазах. Когда песня сменилась более спокойной мелодией, мы с Беном переглянулись и решили передохнуть. Он провёл меня через толпу глейдеров к костру, где сидели Ньют и новенький. Парень всё ещё выглядел растерянным, его глаза метались по сторонам, словно он пытался осознать, где оказался. Ньют, сидя рядом, что-то ему рассказывал, жестикулируя руками, но в его голосе звучало спокойствие и привычная мягкость.
Б— Можно к вам? — спросил Бен, и Ньют кивнул, улыбнувшись. Мы опустились на траву рядом с ними. Я бросила взгляд на новенького — он выглядел таким уставшим, словно прожил не один день, а целую неделю. Ньют ободряюще похлопал его по плечу:
Н— Привыкай, парень. Скоро всё станет на свои места.
Бен протянул мне банку с мутноватым янтарным напитком — фирменная «гордость» Галли. Я пару секунд посмотрела на неё и сделала пару глотков. Горло тут же обожгло огнём, вкус был терпким и резким, будто смесь перебродивших фруктов и чистого спирта. Тепло моментально разлилось по груди и щекам, а голова слегка закружилась.
Я— Ух, Галли постарался, — пробормотала я, передавая банку новенькому. Он неуверенно взял её и сделал глоток. Почти сразу его глаза расширились, он поперхнулся и чуть не выплюнул содержимое обратно.
?— Что это?! — выдавил он, морщась и отдавая банку Ньюту. Мы с Ньютом переглянулись и рассмеялись.
Н— Сам не знаю, — сказал Ньют, поднимая банку и с интересом разглядывая её содержимое. — Рецепт Галли.
Б— Секрет фирмы, — усмехнулся Бен, пожав плечами. Мы оглянулись в сторону костра: чуть поодаль парни образовали круг, в центре стоял Галли и один из строителей. Они снова играли в свою безумную игру, азартные крики разносились по поляне.
?— Всё равно он кретин, — тихо сказал новенький, покосившись в сторону Галли.
Я— Сегодня он спас тебе жизнь, — сказала я, встретившись с его взглядом. — Поверь, лабиринт очень опасное место.
?— Мы здесь… застряли? — нерешительно спросил он. Ньют развернулся к нему лицом, его голос стал мягким, но серьёзным:
Н— Видишь парней? — он указал на группу бегунов, сидящих неподалёку в кругу. — Это бегуны. Каждый день они отправляются туда, чтобы найти выход. —
Он повернулся ко мне и Бену. — А это Бен. Он тоже бегун.
Я посмотрела на новенького — он сидел нахмурившись, его взгляд снова метнулся к высоким стенам лабиринта. В глазах читалась смесь страха и жгучего любопытства, и я знала этот взгляд — когда-то он был и у меня.
?— И сколько вы уже ищете выход? — новенький посмотрел прямо на Бена.
Н— Три года, — серьёзно сказал Ньют, его взгляд был устремлён в костёр.
?— И так ничего и не нашли? — не отставал новичок. Бен скривился, скользнув взглядом на закрытые ворота:
Б— Это не так просто, как ты думаешь.
Я машинально тоже посмотрела на ворота. В этот момент за стенами донёсся странный глухой звук, будто что-то тяжёлое передвигалось по камню. Бен наклонил голову, прислушиваясь:
Б— Слышишь? — его голос стал тише. — Это лабиринт. Он меняется. Каждую ночь открывается новая секция. И так — каждый день. Это усложняет нам поиски выхода.
Новичок нахмурился, явно пытаясь осмыслить услышанное.
?— Как… как же это возможно?
Н— Спроси у тех, кто нас сюда запихнул, если вдруг встретишь. — Ньют усмехнулся, с лёгким сарказмом в голосе. Новенький фыркнул, но не успокоился:
?— А… а почему никто из вас не пытался… ну… просто выбраться через стену? Лестницу построить? Что-то вроде того?
Б— Отличный план. Вот только лестницу нужно будет метров этак тридцать… сорок. И надеяться, что эти стены не рухнут на голову, — усмехнулся Бен, опершись локтем на колено.
Н— И ещё надеяться, что они не оживут и не сожрут тебя, — добавил Ньют, весело покосившись на него. Новичок нахмурился ещё сильнее, и я видела, как он борется с недоверием.
?— Вы шутите?
Я— Кто знает? — пожала я плечами, стараясь не смотреть на него слишком серьёзно. Он на секунду замолчал, а потом спросил прямо:
?— А где все девушки?
Мы втроём замерли. Я почувствовала, как взгляд Ньюта и Бена упал на меня. Ньют отвёл глаза в сторону, а Бен криво улыбнулся и ответил за нас:
Б— Она первая… и последняя девушка, которую сюда отправили.
?— Что? Серьёзно? — Глаза новичка округлились. Бен кивнул, явно сдерживая смешок от его реакции.
Б— Ага. Так что наслаждайся компанией.
Н— Да ладно вам, — вставил Ньют, ухмыльнувшись. — Он просто хочет знать, почему ему так повезло.
?— Повезло?! — возмутился новенький. — Я очнулся в железной клетке, посреди какого-то… леса, за каменными стенами! Это вы называете везением?!
Мы с Беном переглянулись и рассмеялись.
Я— Добро пожаловать в Глейд, — сказала я, чуть смягчая тон. — Здесь каждый думает, что попал в кошмар.
?— И правда… вы вообще понимаете, кто нас сюда засунул? Или зачем? — Новичок снова посмотрел на ворота. Ньют вздохнул, почесав затылок.
Н— Парень, мы столько вопросов себе задали за эти годы, что уже устали от них.
Б— Да, — кивнул Бен. — Вот только ответов нет.
Новичок нахмурился, задумавшись, но было видно — его жгучий интерес к лабиринту только растёт. Он бросил на меня взгляд, чуть прищурившись, словно хотел что-то спросить, но не решался. Бен резко поймал его взгляд и сказал спокойно, но с твёрдой ноткой:
Б— Слушай внимательно, шнурок. Она здесь не просто так. Она под моей защитой. И под защитой Ньюта тоже. Так что веди себя умнее, чем выглядишь.
Н— Да, дружище. У нас тут свои правила. И одно из них — не нарывайся. Особенно на неё. — Ньют усмехнулся, подыгрывая другу. Я закатила глаза, но промолчала. Новичок отвёл взгляд и нервно сглотнул, а Бен с ухмылкой продолжил потягивать свой напиток.
Н— Ладно, раз уж ты всё равно не отстанешь со своими вопросами, скажу тебе ещё кое-что, — сказал Ньют, лениво проводя пальцем по горлышку банки. — В лабиринте не только стены и коридоры. Там есть твари. Мы их зовём гриверами.
?— Твари? — он резко поднял взгляд. Бен склонился ближе и понизил голос:
Б— Огромные механические чудовища. Ползают по стенам, как жуки. Шипы, жвалы, иглы... лабиринт — их дом.
Новичок слегка побледнел, но взгляд его оставался упрямым.
?— А я всё равно туда пойду, — тихо сказал он, словно самому себе. Я нахмурилась, но ничего не ответила. Он и правда был не похож на остальных новичков — в глазах не страх, а одержимость. Я сделала глоток из банки, крепкий вкус обжёг горло, а по телу растеклось тепло. Подняв глаза, я поймала взгляд Минхо. Он смотрел прямо на меня — пристально, серьёзно, без намёка на улыбку. Этот взгляд был слишком прямым, чтобы его проигнорировать. Я чуть наклонила голову набок, словно спрашивая, что случилось, но Минхо после короткой паузы всё же отвёл взгляд и повернулся к бегунам.
Н— Ну что ж, на сегодня довольно расспросов. Сегодня ты почётный гость, — сказал Ньют, вставая с бревна и протягивая ему руку. — Пойдём, я покажу тебе тут всё.
?— О нет… — протянул новенький, строя недовольную мину.
Н— Пойдём-пойдём, — усмехнулся Ньют, увлекая его прочь от костра. Мы с Беном остались вдвоём. Я снова поднесла банку к губам и сделала небольшой глоток.
Б— Эй, лучше не налегай, — сказал Бен, слегка наклоняясь ко мне, его голос звучал мягче обычного.
Я— Всё под контролем, Бен, — ответила я чётко. Он усмехнулся, заглядывая мне в глаза.
Б— Ну, если ты так уверена… Тогда дай угадаю: кто-то должна держать Глейд под контролем, да? И, похоже, это ты.
Я закатила глаза и откинулась на руки. Бен только хмыкнул, но улыбка осталась на его лице. Я перевела взгляд к кругу, где строители снова что-то шумно обсуждали. Галли с азартом толкал плечом очередного парня, а потом с лёгкостью отправил его на землю — прямо на Томаса, который оказался рядом.
Я— О боже. Ни минуты спокойствия, — проворчала я, поднимаясь с места.