Тяжесть чужих ожиданий
глава XI
Когда работа уже закончилась и над Глэйдом опустились сумерки, я первым делом направилась к умывальнику. Холодная вода приятно смывала усталость, и я на миг прикрыла глаза, наслаждаясь короткой передышкой.
Б— Эй… — раздался позади знакомый голос. Я вздрогнула и обернулась — Бен. Его пальцы едва коснулись моего локтя. Лицо его было серьёзным, в глазах — совсем не привычная дерзкая усмешка, а что-то другое, честное и прямое.
Б— Прости за утро, — сказал он тихо. — Я перегнул. Просто… я не могу спокойно смотреть, когда кто-то лезет к тебе.
Я вскинула взгляд и на миг потерялась в его глазах.
Я— Бен… — начала я, но он перебил.
Б— Я сказал тебе раньше, и повторю ещё раз: я не собираюсь уступать. Ни ему, ни кому-то другому.
Я— Иногда ты ведёшь себя так, будто мы на войне, — выдохнула я, пытаясь сгладить напряжение.
Б— А разве не так? — тихо усмехнулся он, но глаза оставались серьёзными. — Здесь за каждую мелочь приходится бороться. И за тебя тоже.
Я замерла, не найдя что ответить. Только кивнула, и мы вместе пошли в столовую. Там мы присели к Зарту и Ньюту. За столом царила почти домашняя тишина: тихие реплики, редкие шутки, стук ложек о металлические миски. Я ловила себя на мысли, что впервые за день чувствую себя более-менее спокойно. Но едва я вышла из столовой одна, как из-за угла на меня буквально выскочил Минхо.
М— Тебе нравится играть с огнём? — резко бросил он, даже не поприветствовав.
Я— Что? — я удивлённо нахмурилась.
М— Ты с ним, потом с этим Майком… — он скривился. — Думаешь, я не вижу?
Я— Минхо! — я вспыхнула. — Ты смотришь так, будто я обязана перед тобой отчитываться. Но я никому ничего не должна!
Он замолчал, но в его глазах мелькнула тень боли. Голос стал тише, почти сорвался:
М— А я просто… не хочу, чтобы ты разбилась.
Я застыла, ошарашенная, но он уже отвернулся и пошёл прочь, оставив меня с этим обрывком фразы, который бил сильнее любого упрёка. Он то ненавидит меня, то чуть ли не говорит мне, что я ошибка и меня вообще здесь быть не должно, а сейчас.. переживает за меня? В голове была каша и я ещё переваривала сказанное, но всё же направилась к костру — мне нужно было хоть немного расслабиться. Но на пути меня перехватил Майк.
Мк— Эй… ты в порядке? — он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Его улыбка была чуть смущённой, но в ней было что-то тёплое.
Я— Да, — соврала я, хотя сердце до сих пор гулко билось.
Мк— Извини за ту сцену, — сказал он. — Я не хотел подставлять тебя под их взгляды. Просто… ты показалась мне человеком, с кем легко быть самим собой.
Я— Спасибо, Майк. — Я растерялась, но всё же улыбнулась. Он кивнул, отвёл глаза и добавил тише:
Мк— Если захочешь отдохнуть от их разборок — заглядывай ко мне. Обещаю, у меня спокойнее, — С этими словами он развернулся и ушёл в темноту, а я осталась стоять одна, с ощущением, будто земля под ногами стала куда менее твёрдой.
Наконец я продолжила путь. У костра уже сидели Ньют и Зарт, их лица подсвечивало рыжее пламя. Я присела рядом, и почти следом подошёл Бен. Он опустился рядом со мной, медленно, будто нарочно, подвинулся ближе. Его здоровая рука аккуратно легла мне на плечо, и он слегка приобнял. Я и не особенно сопротивлялась — объятия между нами давно перестали быть чем-то чужим. Наоборот, я позволила себе облокотиться на него, и впервые за весь день почувствовала, как напряжение отступает. Спустя время мне стало неудобно так сидеть — всё-таки Бен не маленький мальчик, а его рука оказалась тяжёлой. Я чуть шевельнулась и, взглянув на него, сказала:
Я— Бен, мне тяжело, — мягко отодвигая его руку с плеча. Он послушно убрал её и осторожно переложил мне на живот, словно подбирая удобное место, где мне было бы не в тягость, и я откинулась спиной на его руку, чувствуя тепло его ладони.
Б— Так удобнее? — с лёгкой ухмылкой уточнил он.
Я— Ага, — кивнула я, устроившись ближе и прижавшись к нему боком. В ответ он осторожно уложил мою голову себе на плечо, и я почувствовала, как его дыхание чуть замедлилось.
Б— Всё-таки моё плечо удобнее, чем у Ньюта? — с довольным видом спросил Бен.
Н— Я бы поспорил, — тут же отозвался Ньют, который до этого молча наблюдал за нами. Я засмеялась, глядя то на одного, то на другого, и напряжение, сжимавшее меня весь день, наконец-то спало. Зарт, наблюдавший за всем со стороны, тихо буркнул:
З— Главное, чтобы вы завтра не подрались из-за того, чьё плечо мягче.
Мы все трое рассмеялись, и даже огонь в костре заиграл веселее.
Последующие дни стали похожи на натянутую струну. Бен всё чаще держался рядом, шутил, цеплял меня на каждом шагу, не скрывая своих намерений. Минхо же, наоборот, будто превращался в стену: молчаливую, суровую, но слишком пристально следящую. А Майк… он был единственным, кто не пытался никуда тянуть, просто поддерживал разговор и дарил редкое ощущение лёгкости. Но именно это, похоже, стало последней каплей.
За ужином я оказалась за столом рядом с Уинстоном, Майком и Ньютом. Ньют держал слово: он действительно попытался разговориться с Уинстоном, но в каждом его взгляде по-прежнему оставалась осторожность, как будто он ожидал подвоха. Мы смеялись над какой-то нелепой историей с живодёрни — про то, как одна из свиней вырвалась и гоняла Майка по загону, а тот орал громче, чем сама свинья. Даже Ньют не удержался и усмехнулся, хотя видно было, что смех у него сдержанный. И вдруг за моей спиной раздался резкий голос:
М— Весело вам, да? — Минхо стоял позади, руки скрещены на груди, лицо каменное. Я замерла, ложка зависла на полпути ко рту. Ньют медленно поднял голову, нахмурившись, а Уинстон перестал жевать, явно предчувствуя что-то неладное. Майк же слегка подался вперёд, как будто хотел прикрыть меня от удара, который пока был только словами. Минхо шагнул ближе и скрестил руки на груди. Его глаза метнули молнии сначала на меня, потом на Майка.
Мк— Что? — Майк нахмурился, но по-прежнему говорил спокойно. — Мы просто болтаем.
М— «Просто болтаете», ага, — хмыкнул Минхо, и в этом хмыкании сквозило презрение. — С ней все только и «болтают».
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но меня опередил голос с другой стороны. Бен. Он резко встал из-за стола, где сидел с Келли и Марлоу, и шагнул ближе. В его голосе не было привычной бравады, только жёсткость:
Б— Хватит, Минхо. Ты достал.
Столовая мгновенно стихла. Ложки и кружки замерли в руках, кто-то даже перестал жевать. Все смотрели на них.
М— Достал? — Минхо сузил глаза и шагнул к нему, упираясь взглядом. — Думаешь, если она носит тебе еду и сидит рядом, это что-то значит?
Б— Думаю, это значит, что я ей важен, — отчеканил Бен, спокойно, но вызывающе. Словно искра упала в сухую траву. Атмосфера стала вязкой и горячей, как перед дракой. Даже Майк не выдержал и поднялся, вставая между ними.
Мк— Ребята, может, хватит? — он развёл руки, стараясь удержать дистанцию. — Зачем устраивать цирк на глазах у всех?
Минхо, однако, не собирался отступать. Он метнул холодный взгляд на Майка:
М— А ты держись подальше, понял?
Мк— С чего это? — Майк усмехнулся, но в его голосе было стальное спокойствие. — Она сама решит, с кем ей быть рядом.
И тогда они оба посмотрели на меня. Одновременно. Будто всё зависело только от меня. Я почувствовала, как сердце грохочет в груди, будто пытается вырваться. Воздух вокруг казался тяжёлым, чужим. Но слов так и не вышло. Внутри бурлило всё сразу: злость, обида, усталость. Они смотрели так, будто я должна выбрать прямо сейчас, а я… я не собиралась этого делать.
Медленно, чувствуя, как подкашиваются ноги, я поднялась из-за стола. Тишина стала ещё плотнее, кто-то из парней зашептался. Я не смотрела ни на кого из них, просто развернулась и направилась к двери. Шёпот прокатился по столовой, кто-то замер, кто-то недоумённо проводил взглядом. Но я не оглянулась. Шаги отдавались гулко, и только у выхода я вдруг ощутила, как горло сжимает от подступивших слёз.
Н— Эй… — тихо раздался знакомый голос. Я подняла глаза. Ньют. Он, видимо, последовал за мной, когда я встала и ушла, и сейчас стоял в полумраке, его лицо было напряжённым, но взгляд — мягким. В нём не было ни осуждения, ни ожидания. Только забота.
Я сделала шаг к нему, и он сразу протянул руки, обняв меня крепко, осторожно. Будто укрывал. Я уткнулась лицом в его плечо, и только тогда позволила себе выдохнуть.
Н— Всё нормально, — прошептал Ньют, чуть поглаживая меня по спине. — Пусть эти два идиота перегрызутся сами. Ты не обязана в это ввязываться.
И только рядом с ним напряжение наконец отпустило, а ком в горле начал медленно растворяться. Мы вышли во двор, где уже темнело, и прохладный воздух чуть остудил моё лицо. Он усадил меня на деревянную лавку у стены и присел рядом.
Н— Ну? — тихо спросил он, склонив голову. — Говори, пока сама себя не разорвёшь изнутри.
Я какое-то время молчала, играя пальцами с краем рукава. Потом, наконец, выдохнула:
Я— Я не хочу обижать Бена. Он… мне очень дорог. Но он ведёт себя глупо. Постоянно нарывается, будто доказывает что-то и мне, и всем вокруг.
Ньют слушал внимательно, не перебивая, только изредка кивал.
Я— А Минхо… — слова сами сорвались, и я почувствовала, как в груди сжалось. — Он делает вид, что ему всё равно, но каждый наш разговор заканчивается так, что меня потом нужно откачивать. Будто он специально давит, чтобы я не могла спокойно рядом находиться.
Я стиснула зубы, чувствуя, как щеки горят.
Я— И ещё… — добавила я тише. — Перед Майком мне стыдно. Он вообще ни при чём, добрый парень, а оказался втянут в это всё. Стоял там, молчал, а на него косились, будто он тоже в этой игре.
Я резко вздохнула, чувствуя, как в глазах опять щиплет.
Я— Это глупо, Ньют. Всё это глупо.
Он положил ладонь на моё плечо, тёплую, спокойную.
Н— Нет, не глупо, — сказал он мягко. — Ты просто слишком по-честному к людям относишься. Хочешь, чтобы никому не было больно. А у нас тут, сама видишь, каждый ищет, за что зацепиться… и, может, зацепиться за тебя проще всего.
Я вскинула взгляд, но он только чуть улыбнулся — устало, но искренне.
Н— Ты не должна чувствовать вину за их идиотские игры. Ты — не приз, за который они сцепились. Ты — человек. И если им этого не понять, значит, им ещё расти и расти. — Его слова прозвучали так уверенно, что на мгновение стало легче. Я опустила голову, глядя на собственные ладони. Слова с трудом срывались с губ:
Я— Но если из всех них мне дороже всего Бен… то, наверное, мне стоит выбрать его. — Я замялась, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. — Только если я не хочу того, на что он намекает… что тогда?
Ньют посмотрел на меня пристально, его взгляд был спокойным, но очень серьёзным.
Н— Тогда ты не должна заставлять себя, — произнёс он после короткой паузы. — Дорогой человек — это не значит, что ты обязана разделять его чувства или идти дальше, чем готова.
Я подняла глаза, и он слегка усмехнулся, но без тени насмешки:
Н— Бен хороший парень, я это знаю. Но если он и правда дорог тебе, то должен будет уважать твой выбор, каким бы он ни был. Даже если этот выбор — не идти туда, куда он толкает.
Я— А если он не поймёт?.. — выдохнула я. Я почувствовала, как ком подступает к горлу. Ньют положил ладонь поверх моей, крепко, уверенно:
Н— Тогда это уже его ошибка. Не твоя. — Он чуть наклонился ко мне, понизив голос. — Ты никому ничего не должна. Ни Бену, ни Минхо, ни Майку, ни кому бы то ни было. Ты сама решаешь, что для тебя правильно.
Я глубоко вдохнула, и впервые за долгое время стало чуть легче — будто кто-то снял с плеч часть тяжести, которую я таскала в одиночку.
Я— Спасибо, Ньют… — мой голос дрогнул. — Ты даже не представляешь, как мне это важно сейчас.
Н— Для этого и нужны друзья, понимаешь? Чтобы напомнить тебе, что ты не одна. — Он мягко улыбнулся и слегка сжал мою руку. Я едва заметно кивнула, чувствуя, как в груди становится теплее, и Ньют тихо приобнял меня за плечи, давая выдохнуть всё напряжение.
Н— Знаешь, — сказал он после короткой паузы, — лучшее, что ты можешь сделать для Бена, — это не играть с ним в полутени. Если он тебе дорог, так и скажи. Если он тебе друг, так и скажи. Но не оставляй его в подвешенном состоянии, иначе обоим будет хуже.
Я— Ты думаешь, он поймёт? — Я нахмурилась, прикусив губу. Ньют пожал плечами, но в его глазах не было сомнения:
Н— Он должен понять. Если действительно ценит тебя — поймёт. Честность иногда больнее в моменте, но она лечит. А недомолвки только рвут сильнее.
Я тяжело вздохнула и чуть крепче прижалась к нему, позволяя теплу его слов согреть меня.
Я— Спасибо тебе… правда. Без тебя я бы уже совсем потерялась.
Н— Тогда считай, что моя работа выполнена. А дальше уже ты сама. — Он улыбнулся мягко, почти братски. Мы сидели на лавке ещё несколько минут, и я впервые за долгое время чувствовала тишину внутри себя, а не вокруг. Но эта тишина продлилась недолго. Из темноты донёсся быстрый шаг. Я сразу узнала его, даже до того, как он вышел в полоску света. Бен. Он выглядел не так, как обычно. Никакой бравады, никакой ухмылки — только сжатые кулаки и глаза, в которых бушевала смесь злости и растерянности. Но злость явно была направлена не на меня.
Б— Можно?.. — он остановился прямо перед нами, голос чуть хриплый, будто ему было трудно выговорить даже это одно слово. Ньют посмотрел на меня, потом на него, и мягко поднялся.
Н— Я оставлю вас, — тихо сказал он, почти шёпотом. Его ладонь на миг коснулась моего плеча, как поддержка, и он ушёл в сторону. Мы остались одни. Бен переминался с ноги на ногу, словно сам не знал, как начать. Я смотрела на него настороженно, всё ещё помня напряжение в столовой.
Б— Я… — он выдохнул и потер затылок, — Я вёл себя как идиот, — он замолчал, будто ждал, что я перебью. Но я молчала. — Я знаю, что давлю на тебя. Я знаю, что выглядел так, будто пытаюсь отнять у тебя право самой решать.
Он сжал кулаки сильнее, затем шагнул ближе. Его глаза были устремлены только на меня.
Б— Прости. Я просто… не умею по-другому. Когда дело касается тебя.
Моё сердце ёкнуло. В его голосе не было привычной уверенности, только честность, от которой стало не по себе ещё сильнее.
Я— Бен… — выдохнула я, отворачиваясь на мгновение. — Ты мне дорог. Очень. Но иногда ты слишком близко, и… это пугает. Я чувствую, будто ты толкаешь меня туда, куда я пока не готова.
Он резко замер, и на лице его отразилась боль. Но он не спорил.
Б— Я понимаю, — наконец произнёс он глухо. — И если честно… я ненавижу себя за то, что довёл тебя до такого.
Он глубоко вдохнул и шагнул ближе, уже осторожнее, будто боялся нарушить невидимую границу.
Б— Я не хочу, чтобы ты чувствовала страх рядом со мной. Я просто… хочу быть рядом. Хоть так, как ты позволишь.
Я подняла на него глаза, и впервые за долгое время в его взгляде не было ни борьбы, ни вызова. Только искренняя просьба. Медленно, будто проверяя саму себя, я протянула руку и коснулась его ладони.
Я— Тогда будь рядом. Но не дави. Не сейчас.
Б— Обещаю. — Его голос дрогнул, он выдохнул, словно с него спала тяжесть. — Я больше не буду.
Я поверила. Я знала, что он сдержит слово.
Б— Ты для меня важнее, чем я могу объяснить. И мне страшно было, что ты выберешь кого-то другого.
Я— Я понимаю. — С запинкой ответила я, почувствовала, как сердце болезненно дрогнуло. Некоторое время мы стояли в молчании. Ночь обволакивала двор, где-то вдали кричала птица. И вдруг Бен шагнул ближе — но не резко, не как раньше, а осторожно, будто спрашивая взглядом разрешения.
Б— Можно? — почти шёпотом. Я медленно кивнула. Он протянул руку и осторожно коснулся моей ладони, сжал её — не крепко, не властно, а просто тепло и надёжно.
Б— Я буду рядом, как бы ты ни решила, — сказал он. — Просто рядом.
И в его голосе не было лжи. Я впервые за долгое время почувствовала, что он говорит не для того, чтобы что-то доказать, а потому что действительно понял. Я улыбнулась ему едва заметно и тоже крепче сжала его пальцы. Мы стояли всё так же, держась за руки, и я чувствовала, как тёплые пальцы Бена слегка дрожат. Будто ему всё ещё страшно — не за себя, а за то, что я оттолкну. Он чуть улыбнулся уголком губ, совсем не так, как обычно. Без дерзости, без вызова — просто искренне.
Б— Знаешь… — тихо сказал он. — Ты умеешь сводить меня с ума. Но в хорошем смысле тоже.
Я— Это был комплимент? — Я невольно хмыкнула.
Б— Самый честный, — серьёзно ответил он и осторожно подтянул меня ближе. Я сначала замерла, но не отстранилась. Его рука легко легла мне на спину, и я почувствовала, что в этот раз он держит не слишком крепко — будто боялся лишним движением испортить всё.
Б— Так лучше? — спросил он почти шёпотом. Я выдохнула и прижалась щекой к его груди. Сердце у него билось быстро, неровно, и я вдруг поняла, что он нервничает не меньше меня.
Я— Лучше, — ответила я тихо.
Некоторое время мы просто стояли так, и весь шум лагеря словно исчез. Только темнота, запах дыма от костра где-то вдали и его ровное дыхание над моим ухом. Он осторожно наклонил голову и прошептал:
Б— Я правда постараюсь не быть для тебя тяжёлым. Просто дай мне шанс.
Я подняла глаза — и заметила , что в его взгляде не было ни давления, ни собственничества, только упрямая, честная привязанность.
Я— Хорошо, Бен, — ответила я, почти не слыша собственного голоса. Он улыбнулся так, что уголки его глаз дрогнули, и мягко коснулся губами моей щеки едва-едва, словно боялся спугнуть. Когда мы наконец разжали руки, тишина между нами уже не казалась тяжёлой. Напротив — в ней было что-то новое, спокойное.
Б— Пойдём? — спросил Бен, кивнув в сторону костра. Я только кивнула. Он шёл рядом, чуть позади, словно давая мне самой выбрать, насколько близко подпустить. Но когда мы подошли к кругу огня и кто-то из ребят обернулся, я почувствовала его ладонь на своей — не крепкую хватку, а лёгкое касание.
Ньют первым заметил нас. Его взгляд метнулся от меня к Бену, задержался на переплетённых пальцах и снова вернулся ко мне. Он ничего не сказал, только чуть приподнял брови и откинулся назад, будто скрывая реакцию. Зарт, наоборот, хмыкнул, пробормотав что-то себе под нос и сделав вид, что разглядывает языки пламени. Фрайпан, проходя мимо с очередным ведром, фыркнул:
Ф— Ну наконец-то, а то этот здоровяк уже всех достал своими вздохами.
Я смутилась, но Бен, к моему удивлению, только усмехнулся и подтянул меня ближе, усаживая рядом с собой. Его рука снова оказалась у меня на плече — но теперь не давила, не тянула, просто лежала, как тихое обещание. Ньют вдруг кашлянул, явно нарочито, и бросил в сторону Бена:
Н— Только не задави её своим весом, герой.
Б— Расслабься, я осторожный. — Бен скосил глаза и ухмыльнулся. Я засмеялась, и напряжение вокруг заметно спало. Огонь потрескивал, ребята переговаривались о завтрашней работе.
Я едва успела устроиться рядом с Беном, как огонь отразился в тёмных глазах напротив. Минхо. Он сидел чуть поодаль, скрестив руки на груди, и молча следил. Я сразу почувствовала, как внутри всё сжалось. Его взгляд был тяжёлым, цепким, будто он одним своим присутствием хотел стереть то, что только что произошло. Ньют заметил его первым и, прищурившись, бросил:
Н— Ну чего ты тут как чёрт из табакерки? Садись ближе, если уж смотришь.
Минхо не шелохнулся, только перевёл взгляд на Бена, который в этот момент положил мне руку на плечо чуть крепче, чем раньше, словно демонстрируя. Тишина натянулась, как струна. Даже потрескивание костра будто стихло. Я не выдержала и сама заговорила:
Я— Может, вы перестанете смотреть друг на друга так, будто готовы подраться? — голос мой прозвучал резче, чем я хотела. Минхо слегка склонил голову, в его глазах мелькнула знакомая насмешка, но губы оставались жёсткими:
М— Просто интересно, как долго это продлится.
Н— Минхо, — устало отозвался Ньют. — Хватит.
Он хотел добавить что-то ещё, но я первой отвела взгляд, делая вид, что устраиваюсь удобнее у Бена на плече. Я чувствовала, как сердце колотится так, что будто слышно всем вокруг. Минхо всё-таки откинулся назад, бросив короткое:
М— Ладно. Делайте вид, что всё нормально.
Разговор возобновился — кто-то шутил, кто-то спорил о завтрашней работе, но это напряжение не уходило. Я сидела, прижавшись к Бену, и делала вид, что не замечаю того взгляда, который время от времени всё равно прожигал меня из темноты. Когда огонь стал догорать, разговоры стихли один за другим. Кто-то зевал, кто-то поднимался и шёл к своим гамакам. Бен тоже вскоре встал, тихо коснувшись моего плеча:
Б— Спокойной ночи. Отдыхай.
Я кивнула, глядя ему вслед, и осталась ещё на минуту у угасающего костра. Мне хотелось тишины, хоть чуть-чуть. Когда я поднялась и пошла по тропинке в сторону навеса. В голове всё ещё звенело от недавних слов, от напряжённых взглядов. Но стоило свернуть за угол, как рядом раздался знакомый голос:
Н— Эй.
Я вздрогнула. Ньют стоял, прислонившись к стене. В полутьме его лицо выглядело серьёзнее обычного.
Я— Ты меня напугал, — выдохнула я. Он чуть улыбнулся, но глаза оставались напряжёнными. Сделал шаг ко мне.
Н— Слушай… — начал он тихо, — я видел, что там творилось.
Я хотела что-то сказать, но он покачал головой.
Н— Не надо оправдываться. Это не твоя вина. Просто… они, Бен и Минхо, ведут себя как два тупых жеребца. — он наклонился чуть ближе, его голос стал мягче. Я замерла, вслушиваясь в его слова. — И я не позволю им разрывать тебя на части. Так что если станет тяжело — ищи меня. Я рядом. Всегда.
Горло сжало, я очень сильно устала от этого всего. В следующий миг я шагнула ближе и обняла, его объятия были спокойными и надёжными, и снова и снова успокаивали меня.
Я— Спасибо, Ньют, — тихо сказала я. Он чуть улыбнулся, не отпуская:
Н— Всегда, Т/и. Всегда.
Я пошла к навесу, стараясь успокоиться после напряженного вечера. Небо уже совсем стемнело, а костёр за спиной догорал, оставляя лишь слабый оранжевый отсвет. Возле навеса было тише, только потрескивали насекомые в траве и гулко отзывался ночной ветер. На своём гамаке, качаясь вполсилы, сидел Чак. Увидев меня, он резко поднял голову.
Ч— Скажи честно, — выпалил он так внезапно, что я едва не оступилась. — У вас с Беном всё… серьёзно?
Я остановилась как вкопанная, рот сам приоткрылся от шока.
Я— Что?.. — выдохнула я, глядя на него в полнейшем недоумении. Но Чак, похоже, только начинал разгоняться. Он нахмурился и добавил:
Ч— И почему Минхо тебя ревнует?
Я— Что?! — у меня сорвалось уже громче, я чуть не споткнулась, зацепив носком за землю. Рядом, на соседнем гамаке, где развалился Тим, раздался глухой звук — он с такой силой ударился головой о деревянный столб, что даже покачнулся. Я в панике метнула взгляд на него:
Я— Тим! Ты в порядке?!
Тм— Я… да… вроде… — пробормотал он, потирая лоб и уставившись на Чака с выражением «ну ты и сказанул». Я вернула взгляд к Чаку, который смотрел на меня широко раскрытыми глазами, будто правда ждал прямого ответа. Глубоко вдохнув, я заставила себя выпрямиться и спокойнее заговорить:
Я— Чак… ты хоть понимаешь, что спрашиваешь?
Ч— Ну да. Все же видят, как Бен за тобой бегает. А Минхо… он такой, будто готов в любой момент кинуться на любого, кто к тебе подойдёт. Вот и… я хотел понять.
Я прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Сердце всё ещё стучало бешено, но голос уже был твёрже:
Я— Бен мой друг. И он это понимает, — сказала я спокойнее, — А Минхо… — я замялась, словно ища слова, — я не знаю, что творится у него в голове. Но одно я знаю точно: я никому ничего не должна.
Чак выдохнул, будто сбросил с себя тяжесть, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка. Тим, потирая всё ещё болевшую голову, лишь тихо пробурчал:
Тм— Вот же дурацкие вопросы для вечера… чуть мозг себе не выбил.
Я невольно усмехнулась и села на край гамака, чувствуя, что напряжение начинает спадать.
Я— Чак, хватит делать из меня центр своих расследований, — добавила я с лёгкой усмешкой. — Правду ты уже знаешь.
Он закатил глаза, но в его взгляде проскочило облегчение. Тим лишь тихо фыркнул, и вокруг повисла спокойная атмосфера, где можно было на минуту забыть об этом всём. У меня уже начинала болеть голова, а глаза слипались от усталости. Физическая усталость давала о себе знать сильнее, чем эмоции. Как только я легла на гамак, мягкая ткань почти сразу обвила меня, и я почувствовала, как тело расслабляется.
Тишина навеса, лёгкий шелест ветра и спокойное дыхание Тимa неподалёку действовали умиротворяюще. Всё напряжение дня словно вытекало из меня через каждую мышцу. И прежде чем я успела осознать, что делаю, глаза окончательно закрылись, и я погрузилась в крепкий, долгожданный сон, где нет ни споров, ни ссор, ни двусмысленных взглядов — только тёплое чувство защищённости и лёгкости.
Следующий день прошёл спокойно. Никто меня не беспокоил, и я почти не покидала плантаций. Джеф наконец сказал, что Бен полностью восстановился и уже может отправляться в лабиринт. И он был рад этому, ведь ему уже давно наскучило сидеть без дела в Глейде, а так он тоже приносит пользу. А в это время я, пока руки заняты делом, размышляла и осмысливала события вчерашнего дня и всё, что со мной вообще происходило за это время.
Вечером я заметила вдалеке силуэт — тёмная фигура, сидящая в стороне от костра, будто намеренно прячущаяся в тени. Сначала я хотела пройти мимо, но что-то внутри остановило меня. Любопытство? Или какое-то странное чувство, что этот человек не должен оставаться один.
Подойдя ближе, я узнала его. Галли. В руках у него была знакомая банка с крепким самодельным напитком. Запах ударил в нос сразу, тяжёлый, резкий. Он был уже достаточно пьян, но в его лице не было легкомысленной дурости. Там было что-то другое — тягучая, тяжёлая боль. Не физическая, нет… глубже. Я опустилась рядом, осторожно, будто боялась спугнуть это молчаливое отчаяние.
Я— Галли? — тихо позвала я. — Ты пьян? Нельзя же вот так. Тебя могут наказать!
Он резко дёрнул головой, посмотрел на меня мутным, но всё ещё яростным взглядом.
Г— Никто не узнает, — пробормотал он глухо, словно проглатывая слова вместе с глотками из банки. — Никому нет до этого дела.
Я— Не говори так… Ты ведь знаешь, что это неправильно. — Я нахмурилась, пытаясь поймать его взгляд. Он усмехнулся — грубо, без радости.
Г— «Неправильно»? — хрипло повторил он. — А что у нас тут вообще правильно, а? Лабиринт? Мы, как крысы в клетке, каждый день ждём, пока кто-нибудь сдохнет… А все делают вид, что так и должно быть.
Я замерла. Его слова, хотя и пропитанные алкоголем, звучали слишком честно. Слишком больно.
Я— Галли… — начала я мягко. — Тебе плохо. Я вижу. Но это не выход.
Он снова сделал глоток, но рука дрогнула, и часть жидкости пролилась на землю.
Г— Может, и не выход… — пробормотал он, — но хотя бы что-то, что глушит всё это дерьмо.
Он сжал банку так сильно, что костяшки побелели, и на миг показалось, что он вот-вот раздавит её. Я осторожно протянула руку, положив на его запястье.
Я— Пожалуйста. Хватит. Ты не один, даже если думаешь иначе, — сказала я, осторожно сжимая его запястье. Галли усмехнулся, но в его голосе прорезалась хрипотца, что звучала как горечь.
Г— А ведь если б не ты тогда… я бы подох в той яме, — пробормотал он, не поднимая глаз. — И знаешь что? Никто бы даже не вспомнил обо мне. Никто.
Я сжала губы, не зная, что ответить. В груди неприятно кольнуло — его слова были слишком искренними.
Я— Это неправда, — тихо сказала я. — Может, ты так думаешь, но… ты нужен, Галли.
Г— Нужен? — криво усмехнулся он. — Мы все тут как мясо для опытов. Думаешь, у нас есть какой-то выход? Лабиринт — это клетка, и даже если однажды мы найдём путь наружу… что там? — он махнул рукой в темноту. — Разрушенный мир? Пустошь? Или ещё один эксперимент, где мы как крысы для этих ублюдков?
Я молчала. В его словах звучала та жуткая правда, о которой никто не знал. Все верили, что у них есть шанс выбраться отсюда.
Г— Иногда мне кажется, — продолжил он глухо, глядя куда-то мимо меня, — что лучше уж тут. В клетке. Хоть иллюзия порядка есть. А за стенами… там всё кончено.
Тишина навалилась тяжёлым грузом. В груди сдавило, и я попыталась перевести разговор. Но он вдруг усмехнулся и скосил глаза на меня.
Г— А ты-то… — его голос стал мягче, но опасно ядовитым. — У тебя и тут свой лабиринт, только не из стен, а из парней.
Я— Что? — Я замерла.
Г— Не строй из себя удивлённую, — фыркнул он. — Бен, Минхо… и ты между ними. Весь Глейд это видит. Они чуть не перегрызлись из-за тебя. Думаешь, это шутки?
Я отвернулась, чувствуя, как в висках снова пульсирует боль. И вдруг во мне заиграла ярость. Я резко развернулась к нему, голос сорвался на крик:
Я— Боже! Вы все так говорите, будто мне легче всех здесь! Будто я наслаждаюсь этим, будто мне нравится, что кто-то из вас готов глотку перегрызть другому только из-за того, что я рядом! — я стиснула кулаки, в глазах защипало. — Никто из вас не сможет понять меня. Никто!
Галли опешил, но быстро нахмурился, взгляд его стал ещё тяжелее.
Г— Думаешь, ты одна тут страдаешь? — тихо, но жёстко сказал он. — Ты правда думаешь, что твоя боль особенная?
Я— Нет! — выкрикнула я, чувствуя, как голос дрожит. — Но я устала быть виной всему. Устала слышать, что это я виновата в чужих ссорах, что из-за меня что-то рушится. Я не просилась сюда! Я не просила быть центром ваших идиотских догадок и сплетен!
Мы замолчали. Только ночные звуки леса и его тяжёлое дыхание заполнили паузу. Галли отвёл взгляд, но в его лице мелькнуло что-то новое — не злость, а скорее усталость и… понимание.
Г— Может, ты и права, — пробормотал он. — Но пойми и ты… любая слабость в лабиринте — смертельна. А чувства… — он горько усмехнулся, — чувства убьют быстрее, чем гриверы.
Я не знала, что сказать. Его слова били в самую суть, но я всё равно не могла согласиться. Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнула отчаянная искренность.
Г— Никому больше я этого не говорил. Никому. Только тебе… потому что ты единственная, кому могу доверять.
Мир будто замер. Галли, которого все считали жёстким и злым, на самом деле держит в себе невыносимый груз. Тайна, которую он скрывал ото всех. Только я знала, что Галли помнит — больше, чем позволено. Что его прошлое жжёт его изнутри, превращает каждую ночь в пытку.
Я— Галли… — только и смогла выдохнуть я. Он слабо усмехнулся и отвёл взгляд.
Г— Так что давай, не строй из себя жертву. У каждого из нас свои демоны. Просто ты одна из немногих, кто видит моих.
Я молчала, глядя на него. В груди что-то перевернулось. Не от жалости — от тяжести осознания: он доверил мне то, что держал под замком от всех остальных. Галли откинулся на спину, закрыл глаза на секунду, будто собирался с силами, и пробормотал:
Г— Останься. Просто… не уходи пока. Я не хочу опять остаться один.
Я медленно присела ближе, обняв колени руками. Ночь была густой, ветер приносил запах дыма и влажной земли. Между нами висела тишина, но впервые она не давила.
Я— Хорошо, — тихо ответила я. — Я останусь.
Он кивнул, не глядя, и сделал глоток из банки, но уже без прежнего азарта, словно напиток потерял всякий смысл. Некоторое время мы сидели молча, слушая, как где-то вдалеке переговариваются. Потом он, не открывая глаз, сказал:
Г— Если кто-то узнает… мне конец. Ты понимаешь?
Я— Понимаю, — я сжала пальцы, чувствуя, как эта тайна теперь ложится и на мои плечи. — Но я никому не скажу. Обещаю.
Г— Знаешь, странно… я ненавижу доверять людям. Но тебе… почему-то могу. — Усмехнулся он тихо, почти невесомо. И снова тишина. На этот раз спокойная.