Хрупкое равновесие
глава IX
Я продолжила полоть грядку, как вдруг с другой стороны поля раздались громкие крики. Я подняла голову — там, на стройке, поднялась суматоха. Сердце неприятно кольнуло, и, не раздумывая, я бросила инструменты и поспешила туда. Барк мгновенно вскочил и побежал за мной, его лапы громко стучали по утоптанной земле. Когда я приблизилась, увидела, как несколько строителей столпились вокруг новичка. Он сидел на земле, держась за плечо и морщась от боли. Один из ребят виновато мялся рядом, бормоча оправдания:
— Я случайно… задел его, когда поднимал доску…
Я присела на корточки перед новеньким, стараясь говорить мягко, но достаточно чётко, чтобы отвлечь его от боли.
Я— Эй, всё в порядке? Что у вас случилось? — спросила я, заглянув в его растерянные светлые глаза. Парни вокруг замолчали, переглядываясь, словно не знали, что ответить. И вдруг он поднял голову, дыхание всё ещё сбивалось, и неожиданно твёрдо произнёс:
Тм— Тим!
На секунду все застыли, не понимая.
— Что? — переспросил один из строителей. Новичок моргнул, а потом, уже увереннее, громче сказал:
Тм— Меня зовут Тим!
Несколько секунд вокруг царила тишина, а потом все словно разом ожили. Кто-то радостно хлопнул его по спине, осторожнее, чтобы не задеть плечо, кто-то воскликнул:
— Он вспомнил своё имя!
— Тим! Ну наконец-то!
Ребята зашумели, заулыбались, кто-то даже присвистнул, и атмосфера резко изменилась. Вместо тревоги — радость и облегчение. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то потеплело. Барк тоже, будто понимая момент, радостно залаял, виляя хвостом, и это только ещё больше развеселило толпу. Тим замер, когда вокруг него поднялся шум. Его светлые кудри слегка растрепались от суеты, а на лице мелькнула смесь удивления и растерянности. Он словно не ожидал, что одно простое слово — его имя — вызовет такую реакцию.
— Тим, значит? — переспросил один из ребят, улыбаясь во весь рот. — Ну что ж, добро пожаловать, Тим!
Другой хлопнул его по плечу, и Тим невольно поморщился от боли, но тут же натянуто улыбнулся, будто не хотел портить момент. Я заметила, как его взгляд метался по лицам — от одного к другому, он ловил эмоции, будто пытаясь поверить, что всё это настоящее. И в этот миг он выглядел не таким растерянным новичком, а почти… живым, настоящим, частью всего этого.
Тм— Тим… — тихо повторил он сам себе, будто пробуя имя на вкус. Его губы дрогнули, и в глазах мелькнуло что-то тёплое. Может, облегчение, а может — надежда. Я не удержалась и мягко коснулась его руки.
Я— Видишь? — сказала я с улыбкой. — У тебя есть имя. А значит, ты уже сделал первый шаг.
Он посмотрел прямо на меня, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало. И на его лице появилась благодарность. Он не сказал ни слова, но в глазах ясно читалось: «Спасибо, что рядом». Барк снова тявкнул, как будто подчеркивая важность момента. Толпа засмеялась, напряжение рассеялось окончательно. Тим же, несмотря на свою усталость и боль, впервые за всё время позволил себе улыбнуться по-настоящему. И эта улыбка, пусть ещё неловкая, осветила его лицо.
Я снова вернулась к работе на плантациях. Руки машинально двигались — вырывали сорняки, поправляли землю, поливали грядки. Жаркое солнце щекотало кожу, а лёгкий ветерок приносил запах сырой земли. Барк лениво улёгся неподалёку, иногда поднимая уши на каждый резкий звук. Краем глаза я заметила, как неподалёку Зарт переносил тяжёлые ящики в кладовку. Его движения были уверенные и привычные, он молча делал своё дело, только изредка обтирая пот со лба.
Чуть дальше стояли Ньют и Алби. Они о чём-то говорили вполголоса. Ньют, с привычной сосредоточенностью, слегка жестикулировал руками, кивая в сторону стройки. Алби слушал внимательно, нахмурив брови. Их разговор звучал серьёзно, но спокойный тон Ньюта выделялся даже среди шума повседневной работы. Я продолжала возиться с грядкой, когда заметила, что разговор их закончился. Алби ушёл в сторону строителей, а Ньют остался стоять, проводив его взглядом. Через мгновение он обернулся и взглядом наткнулся на меня. Я быстро опустила глаза в землю, делая вид, что слишком сосредоточена на сорняках, но уже через пару секунд услышала его шаги.
Н— Утречко, Т/и, — сказал он мягко, чуть наклонившись, чтобы заглянуть мне в лицо. Я подняла голову и встретила его внимательный взгляд. Он, как всегда, казался спокойным, но в глазах мелькала тёплая искорка.
Я— Доброе, — ответила я, вытирая ладонь о колени, а потом чуть улыбнулась. — Ты уже с утра в делах?
Н— Ага, — он пожал плечами. — С Алби обсудили кое-что по стройке. Но я смотрю, у тебя тут тоже забот хватает.
Я слегка усмехнулась, указывая на землю:
Я— Сорняки не ждут, пока их вырвут.
Ньют тихо засмеялся, качнув головой. Его смех прозвучал легко, словно ненадолго разогнал усталость вокруг. Он бросил на меня взгляд, и его глаза будто потеплели ещё больше.
Н— Не хочу, чтобы ты выматывалась. Ты нам нужна, — сказал он так серьёзно и тепло, что в груди защемило. Он слегка коснулся моей руки, прежде чем отойти, это было скорее как молчаливое обещание: «Я присмотрю за тобой». В этот момент мимо нас проходил Зарт, неся на плече тяжёлый ящик. Он остановился и приподнял бровь, усмехнувшись.
З— Эй, Ньют, ты тут снова лекции читаешь или сорняки полишь? — хмыкнул он. Ньют закатил глаза, но уголки его губ дрогнули.
Н— И то, и другое, — ответил он спокойно. Зарт посмотрел на меня и с лёгкой улыбкой добавил:
З— А ты, Т/и, не слушай его слишком внимательно. А то возомнит себя мудрецом.
Я рассмеялась, и даже Ньют не удержался, чуть качнув головой. Тёплая лёгкость на миг сняла усталость, и мне стало как-то спокойнее. Прежде чем уйти, Зарт поставил у моих ног небольшой ящик с овощами, что нёс в кладовую.
З— Оставлю тут. Не таскай лишнее сама, — сказал он коротко, но в этом слышалась та же забота, только выраженная по-своему. Я кивнула, чувствуя, как от этого простого жеста внутри стало теплее. Когда он ушёл, я продолжила работать. Утро тянулось бесконечно. На плантациях казалось, что время будто застряло: одно и то же движение — сорняк за сорняком, комья земли липли к ладоням, солнце постепенно поднималось всё выше, обжигая шею. Воздух стоял плотный, тяжёлый, а вокруг слышались лишь звуки труда — стук мотыг, редкие разговоры копачей, иногда смех, быстро затихающий, будто сама жара гасила его.
Я старалась сосредоточиться на работе, но от этого часы не шли быстрее. Казалось, будто каждое мгновение растянуто, и чем сильнее хотелось есть, тем медленнее двигались стрелки времени. Глаза то и дело скользили к новичку — Тим всё ещё неуклюже справлялся с молотком, но упрямо продолжал, стиснув зубы. В его попытках было что-то трогательное, и я не раз ловила себя на лёгкой улыбке.
Когда наконец прозвучал долгожданный зов к обеду, сердце почти подпрыгнуло от облегчения. Сразу стало легче дышать, и даже ноги, гудевшие от усталости, будто ожили. Я быстро закончила с грядкой, выпрямилась, вытирая лоб, и с чувством долгожданной свободы направилась к столовой. После обеда я решила заглянуть на кухню — там всегда было шумно, но по-своему уютно. Воздух был наполнен запахом свежего хлеба, тушёных овощей и жареного лука. Фрай, как обычно, командовал процессом, громко переговариваясь с Джеком и Джоном, которые помогали ему с готовкой.
Дк— О, гляди-ка, кто к нам пожаловал! — заметил меня Джек, вытирая лоб рукавом.
Дн— Если пришла есть — ты опоздала, — подхватил Джон, но в его тоне слышалась лишь дружеская подколка. Я лишь усмехнулась, садясь на пустой ящик у стены.
Я— Нет уж, я только отдышаться немного.
Фрай в этот момент что-то помешивал в большой кастрюле. Он бросил на меня быстрый взгляд, и уголок его губ тронуло добродушное выражение.
Ф— Сиди-сиди, — сказал он, — работяги вроде тебя заслужили передышку.
Я понаблюдала за ними несколько минут, как Джек ловко нарезает хлеб, а Джон старательно чистит картошку, изредка кидая шутки, чтобы не заснуть на однообразной работе. Было приятно просто находиться рядом, слушать их разговоры и смех, будто на время отстранившись от тяжёлого дня. И тут Фрай подошёл ближе, держа что-то в руках.
Ф— Держи, — сказал он и протянул мне зелёное яблоко. Я удивлённо подняла взгляд.
Я— Моё любимое… — почти прошептала я и улыбнулась. Я обожала именно такие — сочные и чуть кисловатые, будто освежающие изнутри. Фрай довольно хмыкнул.
Ф— Знал, что угадаю.
Я аккуратно надкусила яблоко, чувствуя, как кислинка разливается по языку, и блаженно прикрыла глаза.
Я— Именно то, что нужно. Спасибо, Фрай.
Ф— Рад стараться, — ответил он, снова возвращаясь к своим кастрюлям. Пару минут я ещё посидела с ними, слушая привычный гул кухни, а потом поднялась.
Я— Ладно, пора мне обратно. Иначе сорняки решат, что они тут хозяева, — пошутила я, махнув рукой. Джек и Джон хором крикнули:
— Удачи!
А Фрай лишь махнул поварёшкой, как флагом. С яблоком в руке и лёгкой улыбкой я вышла наружу. Время шло тягуче, солнце уже клонилось, когда послышались крики и шаги — бегуны возвращались с лабиринта. Я выпрямилась, вытерла пот со лба и почти машинально потянулась за флягой с водой, стоявшей под навесом.
Бен стоял неподалёку, тяжело дыша, опершись руками о колени. Его рубашка насквозь прилипла к спине, волосы растрепались, лоб блестел от пота. Я подошла ближе и протянула ему флягу.
Я— На, попей.
Он благодарно кивнул и жадно сделал несколько больших глотков, потом протянул флягу Марлоу, тот — Эвану, и наконец сосуд оказался в руках Минхо. Бен чуть выпрямился, облокотился на бедро и вдруг заговорил, всё ещё переводя дыхание:
Б— Ты… не обижаешься после вчерашнего? — Я немного удивилась, но ответила мягко:
Я— Нет, мы же всё уладили. — Он нахмурился, будто не до конца поверил.
Б— Если всё-таки держишь на меня обиду — скажи. Я пойму, — я улыбнулась, покачав головой:
Я— Всё хорошо, Бен. Ну как на тебя можно обижаться?
Он широко, почти мальчишески, улыбнулся в ответ. В этот момент Минхо, сделав последний глоток и вернув флягу, скривил губы в усмешке:
М— Ну да, конечно. Сначала танцы у костра, потом объятия — теперь ещё воду носишь.
Я почувствовала, как жар мгновенно ударил в лицо, пальцы сжались в кулаки. Бен напрягся, нахмурился и уже собирался что-то сказать, но я опередила его:
Я— Чего ты этим добиваешься? — спросила я, прямо глядя на него, нахмурив брови и немного наклонив голову вбок. Воздух будто стал густым, а взгляды остальных — тяжёлыми. Даже Марлоу с Эваном замерли, переглянувшись, но не вмешались. Бен растерянно моргнул, будто не сразу понял, что эти слова вырвались именно из моих уст. Он привык к моей тихой и сдержанной манере, и сейчас в его глазах мелькнуло искреннее удивление.
Б— Эй… — он осторожно коснулся моей руки, словно боясь, что я на самом деле сильно разозлилась. — Всё нормально, правда. Не трать на него нервы.
Я выдохнула, покачала головой и, сжав губы, шагнула к Минхо:
Я— Может, поговорим?
Минхо уже отворачивался, но на мои слова он хмыкнул и метнул быстрый взгляд. В его глазах было больше колкости, чем желания диалога.
М— Поговорим? Серьёзно? Все тут твердят, что ты у нас самая трудолюбивая в Глэйде. Падаешь в обмороки от усталости, руки травмируешь на грядках… — он усмехнулся криво. — Не думаю, что у тебя есть время тратить силы ещё и на разговор со мной.
Я распахнула рот, чтобы ответить, но он уже резко развернулся и ушёл, не дав ни слова вставить. Тишина повисла тяжёлая, и только шаги Минхо отдалялись между рядами.
Б— Эй, Т/и, — Бен тихо заговорил снова, чуть наклонившись ко мне, — не принимай это близко к сердцу. Он всегда такой. Просто… не трать на него себя.
Я посмотрела на него и слабо улыбнулась. Внутри же всё было удивительно спокойно. Я не кипела, не дрожала от обиды, а просто решила для себя: вечером я всё равно поговорю с Минхо, хочет он того или нет.
Я ушла, а Бен провожал меня взглядом. Когда я продолжила работать, день медленно сдвигался к своей привычной кульминации — костру. Дым поднимался ввысь, запах жареного мяса и овощей вплетался в общую суету. Я присела рядом с Ньютом, и какое-то время просто слушала его спокойный голос, ловила оттенки заботы в каждом слове. Но мысли мои были где-то в стороне — взгляд цеплялся за лица, ища одно конкретное.
Сначала я заметила Тима — он сидел с Карлом, и я удивилась, насколько легко они болтали. Вчера тот был молчаливым, настороженным, а сейчас смеялся. «Подружились», — подумала я, и в груди отозвалось тихое тепло. Но взгляд всё равно искал другое. И вот — Минхо. Он сидел чуть поодаль с Эваном, ел молча, изредка кивая в ответ на какие-то слова. Когда Эван поднялся, я тоже резко встала.
Я— Ладно, я сейчас вернусь, — бросила Ньюту, и тот только слегка приподнял брови, но ничего не успел сказать. Я шагала уверенно, хотя внутри сжималось. Разговор будет быстрым, — убеждала я себя. — Я просто хочу понять, что с ним не так. Почему он так со мной.
Он заметил меня ещё на подходе. Скрестил руки на груди, лениво откинулся на бревно. Губы тронула знакомая колючая усмешка.
М— Ну-ну, — протянул он, с лёгкой насмешкой. — Новенькая идёт в наступление? Или проверяешь, не сбегу ли я от твоих вопросов?
Я— Хочу только спросить, — я остановилась прямо перед ним, сжала кулаки. — Почему ты всё время ведёшь себя так, будто я тебе что-то сделала?
Минхо склонил голову набок, глаза сузились.
М— Может, потому что не люблю, когда кто-то влетает сюда и сразу оказывается в центре внимания. Бен, Галли, Ньют… все вокруг тебя. Слишком быстро. Слишком легко.
Я— Это неправда. Я не ищу внимания!
Он поднялся с места, шагнул ближе, и его голос зазвучал жёстче:
М— Единственная девушка. Все тебя хотят, и не надо делать вид, что ты этого не понимаешь. Гормоны и прочая ерунда. Они на тебя смотрят так, будто раздевают глазами. А ты… ведёшь себя так, будто ничего не замечаешь.
Я замерла, сердце сжалось. Его слова резанули больнее, чем хотелось признать. Я действительно никогда не думала об этом. Не замечала. Или не хотела замечать. Но тут же, словно вспышкой, в памяти мелькнули лица Дэна и Хэнка. Их наглые ухмылки, когда они переглянулись и предложили пойти в лес «прогуляться». Я помню, как похолодели руки, когда поняла, что они не шутили. А дальше… дальше и думать страшно, если бы тогда рядом не оказались Бен и Ньют. Если бы они не вмешались. Холодок прошёл по спине. Я сделала шаг назад, впервые по-настоящему испугавшись его слов, потому что в них оказалось больше правды, чем я могла себе позволить признать.
М— Вот. Видишь? — он едва заметно кивнул. — Ты поняла, о чём я говорю. Ты боишься — и правильно делаешь. Но продолжаешь вести себя так, будто всё в порядке.
Я— Зачем ты так говоришь? — мой голос предательски дрогнул, но я выпрямила спину, заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — Ты ведь совсем не знаешь меня…
М— Я знаю достаточно, — он резко дёрнул головой в сторону костра, будто вспоминая. — Вчера танцы с Беном. Его руки на тебе. Его объятия. Ты видела, как он смотрел на тебя? Ты хоть понимаешь, что творишь с ним?
Я— Прекрати... — вырвалось у меня, и голос дрогнул. Минхо усмехнулся, но это была горькая, почти болезненная усмешка.
М— А эти твои посиделки с Галли? Ты думаешь, я ничего не вижу? Никогда бы не подумал, что он подпустит кого-то настолько близко. — Минхо сжал челюсть, его глаза сверкнули. — Я слишком хорошо знаю, каково это — терять. Люди приходят и уходят, ломаются, умирают. Я не собираюсь смотреть, как кто-то рушит Бена. Он один из немногих, кому я доверяю. А ты… ты можешь обрушить на него всё, даже не желая.
Я— Если ты не хочешь привыкать ко мне, боишься доверять, это я ещё могу понять. Но зачем же так? Зачем ты обливаешь меня словами, будто знаешь меня лучше меня самой? — Я вдохнула, сдерживая ком в горле. Он шагнул ближе, почти нависая надо мной, и в его голосе смешались злость и отчаяние:
М— Потому что молчать хуже. Потому что я вижу, как всё может кончиться. А я устал хоронить надежды. Устал хоронить людей.
Я— Но я не враг тебе, Минхо, — Я с трудом заставила свой голос звучать твёрдо. — Я не хочу причинять боль. Ни Бену, ни тебе.
Он замер, смотря на меня чуть дольше, чем нужно. В глазах мелькнула тень — то ли сомнение, то ли что-то, что он не собирался показывать.
М— В том-то и проблема, — наконец выдохнул он, и в голосе послышалась усталость. — Ты можешь сделать ему больно, даже если не захочешь.
Я— Почему ты так уверен? — я сделала шаг ближе, и в груди болезненно кольнуло. — Ты ведь даже не знаешь, что у меня в голове.
Минхо коротко усмехнулся, но улыбка вышла безрадостной.
М— Потому что видел это слишком много раз. А Бен… он держится за тебя, как за воздух. Если ты отпустишь — он утонет.
Я сжала губы, не находя слов. Всё, что он говорил, больно задевало меня, потому что в глубине души я начинала бояться именно этого — что однажды могу сломать Бена, даже не имея на то злого умысла.
Я— И ты поэтому меня ненавидишь? — прошептала я. Он отвёл взгляд, резко выдохнул, словно что-то сдерживая.
М— Ненависть тут ни при чём. Просто… я не позволю, чтобы ему стало хуже.
Я хотела спросить ещё, но он шагнул в сторону. Он развернулся и ушёл. Я стояла ещё несколько секунд, глядя в спину Минхо, пока он уходил прочь, не оглянувшись. Внутри всё сжималось. Его слова резали сильнее, чем хотелось признать. «Ты можешь сделать ему больно… даже если не захочешь». Я вытерла ладонью глаза, пока никто не увидел, и направилась обратно к костру. Шаги казались тяжёлыми, словно я тащила на плечах груз, от которого невозможно избавиться.
Я вернулась к костру, но даже близко не подошла к кругу. Лишь склонилась к Ньюту, который как всегда сидел ближе к огню.
Я— Мне нужно отдохнуть, — тихо сказала я, почти шёпотом. Он поднял голову, внимательно глядя. Его спокойные карие глаза сразу уловили, что что-то не так.
Н— Всё хорошо? — спросил он негромко. — О чём вы говорили с Минхо?
Я чуть задержала дыхание, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
Я— Расскажу… как-нибудь позже. Обещаю.
Он медленно кивнул, и я заметила, что он хотел спросить ещё, но удержался. Только коротко тронул мою руку, прежде чем я отстранилась и пошла прочь. Я направилась в сторону, туда, где было темнее и тише. Хотелось остаться одной, чтобы выровнять дыхание и сложить всё в голове по полочкам. Но стоило мне поднять взгляд — я увидела Чака. Он заметил меня первым. Его глаза загорелись, он тут же вскинул руку, улыбнулся — и мне стало ясно, что пройти мимо не получится.
Я подошла к Чаку и опустилась рядом на бревно. Он сразу поднял на меня глаза и улыбнулся своей неизменной широкой улыбкой.
Ч— О, Т/и, тебя, кстати, Бен искал, — сказал он, будто между делом. Я напряглась.
Я— Зачем? — Чак пожал плечами.
Ч— Не знаю, просто спрашивал про тебя. У тебя всё нормально? Выглядишь уставшей.
Я— Всё хорошо, Чак, — я посмотрела на него мягко, но в голосе прозвучала усталость. — А ты как всегда полон энергии и веселья.
Он смутился, усмехнулся и отвёл взгляд, но в глазах его мелькнула тёплая забота. Мы посидели немного молча: он — болтая ногами, я — уставившись куда-то вдаль. Мысли путались, сердце сжималось. Я чувствовала себя мразью. Ужасным человеком. После разговора с Минхо это чувство только крепло. Самой было трудно объяснить почему, но быть единственной девушкой в Глейде оказалось куда тяжелее, чем я могла представить. Все смотрели, все давили, и некуда было деться. Но выбора у меня нет — придётся уживаться. Ведь теперь я знала точно : за этими стенами нас не ждёт ничего хорошего. Неожиданно для самой себя я спросила:
Я— Чак, что я делаю не так? — Он удивлённо моргнул.
Ч— В смысле? Я думаю, ты хорошо справляешься. Даже лучше большинства парней, которые здесь есть.
Я— Тогда почему меня так ненавидят? — Я уткнулась взглядом в землю. Чак нахмурился.
Ч— Т/и, тебя не ненавидят. Я бы даже сказал… любят. И вообще, откуда ты это взяла?
Я— Знаю. — криво усмехнулась я, не поднимая глаз. Чак нахмурился, смотрел так серьёзно, что мне стало не по себе.
Ч— Это Минхо сказал? — догадался он сразу. Я кивнула. Даже выговаривать было тяжело. В голове снова звучали его слова: «Я не собираюсь смотреть, как кто-то рушит Бена». Я едва не поёжилась.
Я— Его слова очень задели, — призналась я. — Особенно про Бена. Я… я теперь сама боюсь. Боюсь, что могу его ранить, даже случайно. Боюсь самой себя.
Чак тихо выдохнул и чуть толкнул меня плечом, как будто хотел вернуть на землю.
Ч— Т/и, ты ничего плохого не сделаешь. Ты вообще не из тех, кто ломает других. Ты наоборот… собираешь. Понимаешь? Бен рядом с тобой стал другим — спокойнее, мягче. Даже счастливее. Я это вижу, и не только я.
Я— Ты правда так думаешь?.. — я вскинула на него глаза, удивлённо.
Ч— Я это знаю, — уверенно ответил он. — А Минхо… он не злой. Просто слишком много потерял. Он никого не подпускает близко и думает, что так безопаснее. Даже если для этого приходится ранить словами.
Мои губы дрогнули — то ли от желания улыбнуться, то ли от боли. Я обняла колени, уткнулась в них лбом.
Я— Всё равно тяжело. Я чувствую, будто давлюсь этим.
Чак осторожно положил ладонь на моё плечо.
Ч— Значит, не тащи всё сама. Мы же тут вместе, понимаешь? У тебя есть я. Есть Бен. Есть Ньют. Ты не одна.
Я подняла голову и посмотрела на него. В его глазах было столько искренности и детской, но такой чистой веры, что ком в горле стал ещё больше.
Я— Спасибо, Чак, — выдохнула я и чуть коснулась его руки. — Ты даже не представляешь, как для меня это важно.
Чак шумно выдохнул, снова пытаясь вернуть лёгкость:
Ч— Слушай, ну вот серьёзно, если кто тут и умеет делать больно — так это Галли. А ты? Ты же… наоборот. Ты из тех, кто склеивает трещины.
Я— Знаешь, Галли и самому приходится очень тяжело.. — наконец сказала я, глядя куда-то в землю. — Ему на самом деле больнее, чем кажется со стороны. — Чак вздохнул и пожал плечами.
Ч— Может быть… Но он сам никого к себе не подпускает. Всё время в броне.
Я— Броня нужна тем, кто внутри совсем разбит. — Я чуть улыбнулась, но очень устало. Между нами повисла молчание, и вдруг за спиной послышался знакомый голос:
Б— Т/и?.. — я обернулась и увидела Бена. Он стоял чуть неуверенно, будто боялся прервать разговор. Чак сразу всё понял. Он тихо тронул меня за плечо и с лёгкой, тёплой улыбкой сказал:
Ч— Я пойду. Не буду мешать.
Я— Чак… — я посмотрела на него благодарно, но он только махнул рукой и уже через мгновение скрылся. Я осталась с Беном, сердце неприятно дрогнуло — после слов Минхо именно его видеть было особенно тяжело. Бен сделал шаг ближе, в глазах мелькала тревога.
Я— Привет, — выдохнула я, немного смущённо. Он присел рядом, но не слишком близко, давая пространство.
Б— Всё нормально? — спросил он осторожно, будто боялся задеть что-то хрупкое. Я сглотнула, слова вязли в горле.
Я— Да… почти. Просто устала, — ответила я, пытаясь улыбнуться. Но внутри была тревога. Бен заметил моё молчание, лёгкую дрожь в голосе.
Б— Т/и… что-то случилось? — спросил он мягко. — Ты поговорила с Минхо?
Я замялась, боясь, что скажу слишком много. Но потом решилась.
Я— Его слова… он сказал, что я могу причинить тебе боль, — выдохнула я почти шёпотом. — И теперь я боюсь, что это правда.
Бен нахмурился, но его взгляд был внимательным, без осуждения.
Б— Т/и… ты никогда не причиняешь мне боль. Даже если боишься, я вижу, кто ты на самом деле.
Я посмотрела на него, но всё равно чувствовала, как дрожь прокатывается по спине.
Я— Я хочу… пытаюсь быть осторожной, — призналась я. — Но боюсь самой себя.
Он слегка улыбнулся, но в глазах оставалась серьёзность:
Б— Это нормально. Мы все боимся потерять тех, кто нам дорог. Но ты — не угроза, ты часть меня.
Я глубоко вздохнула. Чувство тревоги не ушло полностью, но рядом с ним оно стало легче переносимым. Спустя время я тихо выдохнула, не поднимая глаз:
Я— Минхо сказал, что ты и так много потерял…
Бен на миг замолчал. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак, и я заметила, как по лицу пробежала тень. Но когда он посмотрел на меня снова, в его взгляде не было ни боли, ни злости — только твёрдость и тепло.
Б— Да, — кивнул он медленно. — Это правда. Мы многих потеряли за то время, что мы тут. Слишком многих. — Он провёл ладонью по лицу, будто стирая воспоминания, и чуть улыбнулся. — Но самое главное… я нашёл тебя.
Я подняла на него глаза, и сердце сжалось — от его слов, от этой искренности. Внутри было так тревожно, что хотелось спрятаться, но рядом с ним вдруг стало легче дышать.
Я— Бен… — прошептала я, не зная, как ответить, чтобы не выдать всю бурю внутри. Он осторожно коснулся моей руки — так мягко, словно боялся напугать.
Б— Ты не должна бояться себя, — сказал он почти шёпотом. — Я рядом. И если что-то случится — я выдержу. Но только не отталкивай меня, Т/и.
Сердце болезненно дрогнуло, и я не удержалась — сжала его пальцы, будто хватаясь за спасение.
Я— Я правда стараюсь… — выдохнула я. — Но иногда мне кажется, что я только всё порчу.
Бен посмотрел на меня так серьёзно, что дыхание перехватило. Его глаза были тёплыми, но в них плескалась боль, которую он умел скрывать от других.
Б— Ты ничего не портишь, — сказал он твёрдо. — Наоборот. С тех пор как ты появилась, у меня впервые появилось ощущение, что всё это имеет смысл.
Я замерла. Слова повисли между нами, тяжёлые и обжигающие, как пламя.
Я— Я… — хотела начать я, но не смогла продолжить. Он чуть ближе наклонился, и его дыхание коснулось моей щеки.
Б— Я знаю, что это может прозвучать неправильно… но иногда мне кажется, что если я потеряю тебя, то не выдержу. — Он произнёс это так тихо, будто боялся, что его услышит кто-то ещё. Моё сердце колотилось так сильно, что я не знала, что делать — отстраниться или наоборот шагнуть к нему. Но я всё равно осталась рядом, не убрала руки.
Я— Не говори так… — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробегает по коже. — Не стоит связывать всё со мной.
Он чуть улыбнулся, но в улыбке было больше грусти, чем радости.
Б— Слишком поздно.
Я опустила взгляд, боясь встретить его глаза. Минхо был прав — я могла причинить ему боль. И это пугало больше всего. От этой мысли слёзы на глазах так и накатывались. Я отчаянно пыталась их сдержать, но внутри будто что-то треснуло. Несколько раз глубоко вдохнула, заставила себя успокоиться. Когда дыхание выровнялось, я медленно поднялась на ноги. Бен тоже тут же встал, настороженно глядя на меня, будто боялся пропустить что-то важное.
Б— Что такое? — тихо спросил он, в его голосе слышалась тревога. Я аккуратно приблизилась к нему, колеблясь, но усталость и тревога взяли верх. Сделав шаг вперёд, я робко протянула руки, словно прося разрешения. Бен заметил это и притянул меня к себе.
На этот раз объятие было иным — уверенным, спокойным, почти защищающим. Я почувствовала его дыхание на своей шее, прижалась сильнее, тяжело дыша и сдерживая слёзы, которые не хотела никому показывать. Он мягко провёл рукой по моим волосам, а затем осторожно скользнул ладонью по спине. Мир вокруг словно исчез, оставив только нас двоих, тёплое тепло его тела и тихое, почти незаметное биение сердца. Я прижималась к нему всё сильнее, и в какой-то момент почувствовала, как его губы едва коснулись моей головы, почти как нежный поцелуй, и от этого дрожь пробежала по всему телу. Моё сердце билось быстрее, а тревога постепенно растворялась в этом тихом, но глубоком ощущении близости. Он тихо прошептал:
Б— Не бойся, я рядом.
И в этом шёпоте была и защита, и что-то тёплое, что заставило меня почувствовать защиту. Я закрыла глаза, ощущая, как мир снова обретает форму, и пусть пока лишь на мгновение, но мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Вдруг за спиной послышался знакомый голос:
Н— Ого, кто-то сказал, что устал, — прозвучало слегка насмешливо. Я медленно повернулась и увидела Ньюта, который стоял с лёгкой улыбкой, явно заметив наше с Беном объятие.
Я— Так и есть… — выдохнула я, едва сдерживая улыбку. Ньют усмехнулся, словно решив поддразнить нас:
Н— Ага… я вижу, тут у нас романтика на горизонте, да? Не слишком ли вы нежные, ребята? — Я сразу же отстранилась и засмеялась, покачав головой:
Я— Эй! Это не романтика! — заявила я. — Это… дружеская поддержка!
Бен слегка приподнял бровь, ухмыльнувшись, но молчал, позволяя мне отстаивать своё. Я подошла к Ньюту и, поднимая руки, обняла его.
Я— Чтоб не завидовал!
Он резко поднял меня в воздух и покружил, а я смеялась. Бен тихо подошёл, не спеша, но в его глазах было видно тепло и мягкая насмешка. Он обнял нас обоих, присоединившись к нашему весёлому хаосу.
Б— Ну вот, теперь уже точно никто не упадёт, — пробормотал он, притираясь щекой к моей голове, — двойная защита, скажем так.
Я смеялась, ощущая тепло их тел и лёгкое покачивание, когда Ньют всё ещё аккуратно держал меня в воздухе.
Я— Эй! — воскликнула я, смеясь, — вы оба сговорились, чтобы меня утопить в объятиях?
Б— Нет, нет, — Бен улыбнулся, слегка шутливо, — просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.
Н— А я проверяю, что с тобой всё ещё нормально после проверок Бена — поддразнил меня Ньют, и я не смогла сдержать смех. Мы стояли так несколько мгновений, смеясь, дыша одновременно и наслаждаясь ощущением близости. Было тепло, уютно, как будто весь Глейд исчез, оставив нас одних в этом тихом, но радостном моменте.
Я— Ладно, достаточно шуток, — наконец сказала я, слегка выпрямляясь и касаясь Бена рукой, — хватит меня кружить.
Н— Хорошо, хорошо, — согласился Ньют, осторожно опуская меня на землю, — просто хотел убедиться, что ты не расстраиваешься по пустякам.
Я— Я в порядке, — ответила я, улыбаясь обоим, — просто хочу, чтобы этот момент длился чуть дольше.
Бен слегка прижал меня к себе, а Ньют коснулся плеча, и я почувствовала, как тепло и поддержка окутывают меня, словно защитная оболочка от всего, что нас тревожит. Я пошла к своему гамаку, чувствуя необычное спокойствие. Слова Минхо больше не преследовали меня, тревога не поднималась в груди, словно кто-то снял тяжёлый груз с плеч. Я устроилась поудобнее, закрыла глаза и позволила себе просто уснуть, не держа внутренний диалог о том, как я могу причинить боль другим.
Через пару дней я снова работала на плантациях. Солнце уже клонилось к закату, и наступало время, когда бегуны должны были возвращаться из лабиринта. Но их всё не было. Я всё чаще поднимала голову к воротам, сердце начинало тревожно сжиматься при каждом шаге вдали. Вдруг среди привычного гулкого шума плантаций раздался странный звук — топот, крики, стуки. И я увидела их: Тарик посередине, Минхо с окровавленной головой и ссадинами на руках, Бен с заметными ссадинами на лице, Марлоу вместе с ними.
Я замерла на месте, сердце упало куда-то в пятки. Их вид был хуже, чем я могла ожидать. Минхо шёл, шатаясь, кровь густыми потёками стекала по виску и щеке, его глаза были полуприкрыты, он явно с трудом держался на ногах. Тарик и Марлоу поддерживали его с двух сторон. Бен шёл чуть сбоку, лицо исполосовано грязью и ссадинами, губа разбита, рубашка порвана на плече. Несмотря на то, что он выглядел лучше, чем Минхо, я заметила, как он старался держаться прямо — слишком прямо, словно боялся показать боль.
З— Т/и! — выкрикнул Зарт, который всё время работал рядом, но я уже не слушала. Я рванулась вперёд, бросив инструменты прямо на землю.
Я— Зарт! — крикнула я через плечо. — Я потом вернусь, честно!
Но уже не думала ни о плантациях, ни о работе — только о том, чтобы добежать до них.
Я— Бен! Минхо! Что случилось?! — мой голос сорвался, когда я подбежала ближе. Минхо поднял на меня взгляд — тяжёлый, усталый и холодный, с привычной неприязнью, но отвечать не стал. Бен же выдохнул, встречая меня глазами, полными облегчения и усталости:
Б— Ловушка… мы пошли в новый сектор, и там была яма, прикрытая лианами. Я успел зацепиться, но Минхо сорвался сильнее. Я пытался его вытащить, а потом сам ударился плечом, — он говорил тяжело, но всё равно пытался звучать уверенно.
Я в ужасе посмотрела на их состояние: ссадины, кровь, одежда в клочьях. В груди защемило от мысли, что всё могло закончиться куда хуже. Я осторожно коснулась лица Бена, проверяя рану на щеке, и прошептала:
Я— Слава богу, вы живы…
Он слегка кивнул, но в глазах мелькнула тень боли, когда я заметила, как он машинально придерживает своё плечо. Марлоу и Тарик уже тащили Минхо ближе к медпункту, и я заметила, как тот стиснул зубы, чтобы не показать слабости, но стоило Марлоу дотронуться до его повреждённого бока, как он зашипел от боли. Я шагнула рядом с Беном, поддерживая его за локоть.
Я— Дай я помогу, — тихо сказала я, но он упрямо покачал головой:
Б— Я справлюсь. Главное — Минхо.
Но я всё равно не отпустила, ощущая, как его рука дрожит в моей ладони.