Танцы в огне
глава VIII
Когда я вернулась в лагерь, солнце уже почти спряталось за верхушками стен, и на поляне оживлённо собирались группы ребят. Фрайпан колдовал у костра, и в воздухе стоял аппетитный запах тушёных овощей с мясом. Смех, разговоры, чей-то громкий спор — всё это смешивалось в привычный вечерний шум, после тихого времени с Уинстоном и Барком казавшийся особенно ярким.
Я на мгновение замедлила шаг, оглядываясь. Кто-то уже устроился ближе к огню, кто-то подтаскивал брёвна для сидений. Ньют и Зарт как раз выходили из амбара — оба усталые, но, кажется, довольные результатом работы. Ньют заметил меня первым, и на его лице мелькнула тёплая улыбка.
Н— Смотри-ка, не заблудилась, — сказал он, подходя ближе. — Как запястье, не тревожит?
Я— Терпимо, — ответила я, пожимая плечами. — Сегодня без работы, так что даже не о чём беспокоиться.
Зарт фыркнул, но в его голосе слышалась забота:
З— Главное, не геройствуй. А то ещё вырубишься прямо за ужином.
Я— Да-да, — я усмехнулась. — Постараюсь этого не делать.
Мы вместе подошли к костру, где Фрайпан уже протягивал миски с едой. Мы сидели у костра, вокруг царила привычная оживлённая атмосфера вечера. Фрайпан разливал еду, кто-то обсуждал прошедший день. Я только начала есть, как к нам подсел Бен — а за ним и остальные бегуны: Марлоу, Келли, Тарик, Эван и, конечно, Минхо. Они расположились тесным полукругом, оживлённо переговариваясь, но Минхо сел чуть в стороне. Он держался на расстоянии, не влезал в разговоры, однако я ловила его косые взгляды. Иногда долгие, иногда мимолётные, но всегда будто с оттенком колкой насмешки.
Разговор с ребятами шёл легко: Марлоу рассказывал про то, как на севере сегодня снова нашёл «сюрприз» — яму, прикрытую ветками, в которую сам чуть не угодил. Келли усмехался и подшучивал над его «ловкостью». Тарик делился своими предположениями о том, куда завтра поведёт маршрут. Эван задумчиво кивал, иногда вставляя короткие замечания. Я смеялась вместе с ними, слушала истории и старалась отвлечься от неприятного жжения в запястье. И вот в какой-то момент тишину разрезал голос Минхо. Спокойный, но с той особенной интонацией, от которой все напряглись:
М— То слишком близкие разговоры с Беном, то поздние посиделки с Галли. Смотри, не разорвись.
Слова повисли в воздухе, и стало чуть тише. Бен даже не удостоил его взглядом, только коротко бросил, смотря на меня:
Б— О чём это он?
Все остальные переглянулись, кто-то с неловкой улыбкой, кто-то с удивлением. Ньют смотрел на меня особенно пристально — в его взгляде читалось то ли разочарование, то ли настороженность. Я знала, что он не одобрял моих разговоров с Галли, особенно после их драки. Я спокойно подняла глаза и посмотрела прямо на Минхо.
Я— Понятия не имею. — Голос мой прозвучал ровно, но внутри всё сжалось. После моей короткой фразы повисла тягостная пауза. Даже потрескивание костра казалось громче обычного. Минхо откинулся назад, явно довольный, что задел меня, и больше ничего не сказал. Но напряжение осталось. Бен тихо хмыкнул, отодвинул миску и наконец посмотрел на него.
Б— Слушай, Минхо, если тебе нечем заняться, кроме того как молоть всякую чушь — лучше молчи.
В его голосе не было злости, скорее твёрдость, но этого хватило, чтобы все остальные снова переглянулись. Марлоу чуть поднял брови, Келли скривился, Тарик фыркнул, Эван опустил взгляд в миску, будто стараясь не встревать, Ньют сидел всё также прямо и поглядывал на меня, Зарт, сложив руки на груди, смотрел исподлобья. Минхо ухмыльнулся, но не стал отвечать. Только бросил короткий, косой взгляд на меня — и отвернулся к темноте. Бен перевёл взгляд на меня и, словно заметив моё напряжение, чуть мягче произнёс:
Б— Не бери в голову. У некоторых язык быстрее, чем мозги.
Я лишь кивнула, делая вид, что меня это не задело, но взгляд Ньюта всё ещё чувствовала на себе. Он молчал, но его глаза словно задавали вопрос, на который я сама не знала ответа. А потом разговор снова потёк в привычное русло — ребята начали обсуждать завтрашний маршрут и карты, но ощущение осадка всё равно осталось.
Позже, когда шум у костра стих и ребята разошлись кто куда, ко мне подошёл Ньют. Его взгляд был спокойный, но в то же время внимательный, как будто он заранее знал, что получит не весь ответ.
Н— О чём говорил Минхо? — спросил он негромко, но в его голосе прозвучала та самая твёрдость, от которой так трудно увильнуть. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Губы сами пытались выдать правду, но я тут же прикусила язык.
Я— Да я сама не поняла, — выдохнула я, пожав плечами. — Он просто несёт какую-то чушь.
Ньют чуть прищурился, вглядываясь в меня. Его взгляд будто пронизывал насквозь.
Н— Ты уверена? — спросил он уже мягче. Я улыбнулась натянуто и быстро отвела глаза.
Я— Уверена, Ньют. Не бери в голову.
Он задержался на мгновение, будто хотел сказать что-то ещё, но лишь коротко кивнул и ушёл к другим ребятам. А я осталась сидеть, чувствуя, как сердце неприятно щемит. Врать Ньюту было почти мучительно. Но я знала — эта правда ему не нужна. И всё же тяжесть от того, что я скрываю, никуда не делась, только сильнее придавила меня к земле. Я осталась сидеть, прислонившись к дереву, и сердце ещё долго гулко било в груди. Тяжесть стыда словно сползала по плечам и давила на грудь, не давая вдохнуть свободно. Я повторяла себе, что это для его же блага, что Ньюту знать обо всём не обязательно, но внутренний голос шептал, что обман всё равно ощущается.
Руки непроизвольно сжались на коленях, и я задумалась о том, насколько сложно доверять в этом месте. Даже самые близкие люди могут не узнать всей правды — или не должны её знать. Я смотрела на тёмные силуэты деревьев и пыталась отвлечься на шорохи в траве, на далекий шум лагеря, на дыхание ночного ветра. В голове крутились мысли о Галли, о Минхо, о Ньюте. Каждая встреча, каждый разговор оставляли след — и теперь я понимала, что скрывать часть правды становится почти естественно, если хочешь выжить и сохранить отношения.
Но всё равно было тяжело. И даже когда усталость начала брать своё, когда веки постепенно становились всё тяжелее, чувство вины и стыда не отпускало до самого момента, когда я, наконец, позволила себе закрыть глаза и погрузиться в сон, короткий, но спокойный, чтобы хотя бы на мгновение отдохнуть от внутренней борьбы.
На утро я проснулась привычно чуть раньше остальных, всё ещё ощущая остатки усталости от предыдущего дня. Ветер тихо шелестел листьями, а первые солнечные лучи пробивались сквозь деревья, освещая лагерь мягким светом.
Я потянулась, почувствовала лёгкую боль в запястье, но она была уже не такой острой, как вчера. Решив не откладывать, я направилась в медпункт. Там уже сидел Джеф, как всегда перебирая какие-то инструменты. Он поднял на меня взгляд и улыбнулся, заметив, как я осторожно двигаю рукой.
Дж— Ну, давай глянем, — сказал он спокойно, подзывая меня. Я поднесла руку, и он аккуратно проверил суставы и мышцы. — М-м… Вроде уже не так плохо, — сказал он после осмотра. — Можно приступать к работе, но сильно не напрягай руку. Держи лёгкую нагрузку и будь осторожна с тяжёлыми корзинами.
Я кивнула, чувствуя облегчение. Боль уже почти ушла, и мысль о том, что смогу вернуться на плантации, придавала сил.
Я— Спасибо, Джеф, — сказала я тихо. — Я буду осторожна.
Дж— Отлично. Главное, чтобы не усугубить. С тобой всё в порядке, просто прислушивайся к себе, — улыбнулся он снова.
С лёгким чувством уверенности я покинула медпункт, готовая вернуться к своим обязанностям, понимая, что день обещает быть длинным, но теперь у меня хотя бы есть маленькая гарантия, что с рукой всё будет в порядке.
Позавтракав, мы с Ньютом и Зартом отправились на плантации. Солнце уже поднималось выше, нагревая воздух и заставляя пот выступать на лбу. Работать с рукой было чуть тяжелее, чем обычно, но я старалась не показывать вида — уж слишком хотелось снова быть полезной.
Ближе к обеду мы с Зартом оказались рядом, вместе подрезая длинные стебли и перекладывая их в корзины. Земля под ногами была сухой, воздух пропитан запахом травы и влажной почвы. Вдруг я услышала низкий металлический звук, от которого по спине пробежали мурашки. Что-то тяжёлое и знакомое заскрежетало, будто напоминая всем, что в лабиринте ничто не стоит на месте. Зарт резко поднял голову, нахмурился и пробормотал:
З— Ах, точно. Совсем забыл про этот чёртов лифт.
Он вытер ладонью пот со лба и кинул мне быстрый взгляд. Мы оба почти одновременно рванули в сторону лифта, и к нам уже присоединялись остальные копачи, бросая работу. Я заметила в толпе Стэфана, он шёл чуть позади, и я улыбнулась ему, на ходу кивнув:
Я— Привет!
Ст— О, привет, — ответил он с растерянной полуулыбкой, но дальше мы оба ускорили шаг. Когда мы добрались до лифта, там уже толпились ребята. Все возбуждённо и с нетерпением переглядываются. Я немного протиснулась вперёд, сердце стучало всё быстрее.
В голове у меня пульсировала единственная мысль — пусть там будет девушка. Возможно, мне станет намного проще жить в этом месте, если рядом будет кто-то, кто сможет меня понять. Конечно, Бен и Ньют пытаются меня понять, иногда у них это выходит, но это совсем другое.
Лифт с металлическим скрежетом начал открываться. Я задержала дыхание. И в ту же секунду разочарование обрушилось на меня тяжёлым камнем. Там стоял парень — взъерошенный, растерянный, с круглыми глазами. Не удержавшись, я глубоко выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжалось.
Толпа зашевелилась, кто-то переговаривался взволнованным шёпотом, кто-то уже отпускал шутки, но всё стихло, когда сквозь ребят протиснулись Алби и Ньют.
Ал— Расступитесь, зелёные, — коротко бросил Алби. Ньют шагал за ним и, не раздумывая, спрыгнул прямо в лифт. Металл под его ботинками глухо звякнул, и все замерли, наблюдая.
Новичок оказался крупным, широкоплечим парнем. Сейчас он был немного бледен от испуга, его кудрявые светлые, не слишком длинные волосы спутались, а большие голубые глаза смотрели испуганно и недоверчиво. Он резко отшатнулся, прижимаясь к стенке, словно Ньют был угрозой. Его грудь ходила ходуном от частого дыхания, руки заметно дрожали.
Н— Эй, спокойно, дружище, — мягко сказал Ньют, подняв ладони в примиряющем жесте. — Всё нормально. Никто не тронет.
Парень моргнул, шумно втянул воздух и сжал кулаки, будто хотел защититься, но выглядел растерянным и слабым. Он явно не знал, как себя вести. А я стояла среди остальных и чувствовала, как разочарование разливается по груди неприятной тяжестью. Почему парень? Почему именно меня запихнули к ним, одну-единственную девушку? Я всё это время думала, что после меня начнут присылать и других девушек, что я первая, но не последняя. Эта догадка казалась единственной логичной… и всё же она обрушилась в тот же миг, как только дверь лифта раскрылась.
Н— Никто тебя не тронет, — продолжил Ньют спокойным голосом, глядя прямо ему в глаза. — Просто выберись наружу, ладно? Здесь тебе помогут.
На мгновение в глазах новичка мелькнула смесь паники и недоверия. Он переводил взгляд с Ньюта на Алби и обратно, будто пытался решить — верить им или нет. В толпе кто-то тихо усмехнулся, кто-то пробормотал:
?— Опять новый…
Новичок, всё ещё немного бледный и скованный, наконец вылез из лифта. Алби резко хлопнул ладонью и сказал коротко:
Ал— Все на места, разошлись!
Толпа быстро рассосалась, кто-то переглянулся, кто-то шутливо буркнул, но никто больше не мешал. Пару человек издалека кидали на меня взгляды.
Я вернулась к работе, бок о бок с Зартом, но взгляд невольно постоянно скользил к новичку. Он шёл за Алби, который уверенно показывал ему Глейд, объясняя, куда идти, что смотреть. Парень двигался осторожно, чуть сутулясь, всё время оглядываясь и слушая. В его походке было что-то застенчивое, одновременно настороженное — явно боялся сделать ошибку.
Я держала инструменты в руках, но наблюдала за каждым его движением, отмечая, как он пытается уловить правила Глейда, как всматривается в незнакомую территорию. Иногда он останавливался, чтобы спросить Алби что-то тихо, но Алби всегда коротко отвечал и двигался дальше.
Я не могла избавиться от ощущения дежавю: в этом новичке я видела себя месяц назад. Так же осторожно, сдержанно, словно каждая деталь нового места давалась с усилием. Те же робкие взгляды, тот же страх сделать что-то не так. И, несмотря на растерянность, в нём уже мелькала решимость, которую я сама тогда едва ощущала.
В этот момент ко мне подошёл Ньют. Его шаги были лёгкими, взгляд сосредоточенный, но мягкий.
Н— Всё в порядке? — спросил он тихо, когда встал рядом. Я кивнула, слегка улыбнувшись:
Я— Да, просто наблюдаю. Он кажется… немного растерянным.
Н— Да, он ещё привыкает, — коротко кивнул он, улыбнувшись краешком губ. — Ладно, мне пора. Алби ждет помощи, нужно вводить новичка в курс дела.
Он ещё раз взглянул на меня, словно проверяя, всё ли спокойно, и ушёл, растворяясь среди копачей, оставляя меня с моими мыслями. Я осталась наблюдать за новичком, когда он шёл за Алби. Он двигался осторожно, внимательно всматриваясь во всё вокруг: старые постройки, грядки, места для отдыха — всё для него было новым и немного пугающим.
Минут через пять к ним подошёл Ньют. Алби представил его, и они пожали руки. Я видела, как новичок слегка напрягся, но удержал взгляд и кивнул. Алби ушёл, и Ньют принялся ему что-то рассказывать. В какой-то момент новичок, видимо, что-то спросил, и я услышала лёгкий смех Ньюта. Новичок лишь неловко улыбнулся, словно ещё не понял, что такого смешного он сказал. Через несколько минут они скрылись, уходя в сторону навеса, продолжая разговор. Я осталась стоять в стороне, наблюдая за ними. И чем дольше я смотрела, тем яснее понимала: несмотря на робость и осторожность, в новичке уже виднелись первые признаки уверенности.
Я вернулась к работе, и день тянулся медленно, но рука почти не болела — лишь иногда напоминала о себе лёгкой тянущей болью. Постепенно солнце клонилось к закату, окрашивая грядки и навесы в тёплые оттенки оранжевого и розового. Все вокруг оживились, готовясь к сегодняшнему вечеру, кто-то подбирал дрова, кто-то настраивал подобие инструментов, а кто-то просто перебирал оставшиеся дела, чтобы после работы иметь немного свободного времени.
Я шла между грядок, проверяя состояние растений, поднимая листья и слегка поправляя ленты, иногда слушая разговоры других копачей. Атмосфера была лёгкой, но все понимали: скоро наступит момент отдыха, который нужно провести максимально полезно и весело. Вокруг сгущался вечер, а воздух наполнялся мягким, слегка прохладным ароматом трав и земли. Все, казалось, готовились к предстоящему вечеру, к которому каждый относился по-своему: кто-то с нетерпением, кто-то с усталостью, а кто-то с лёгким волнением.
Когда наконец наступил вечер, мы с Зартом устало, но с лёгким удовлетворением умылись после работы и направились к костру. Вечерний воздух был прохладный, но приятный, с лёгким запахом скошенной травы и дыма. Костер уже разгорается, и вокруг него собираются остальные. Смеющиеся голоса и тихие шорохи создавали атмосферу уюта после долгого дня на плантациях.
Алби встал, поднял руку, чтобы привлечь внимание, и произнёс приветственную речь. Его голос был уверенным, слегка громким, чтобы все услышали: речь была короткой, но тёплой, с ноткой юмора, что сразу вызвало улыбки и лёгкие аплодисменты. Настроение постепенно наполнялось ожиданием праздника — вечера, когда можно забыть о тяжёлой работе и просто быть среди своих.
Сразу после речи началось веселье и суета: кто-то уже подбрасывал дрова в костёр, кто-то разносил еду, все собирались кучками, что-то обсуждая и громко смеясь. Я сидела немного в стороне, погружённая в свои мысли, когда рядом присел Бен и, улыбнувшись, протянул мне банку с какой-то жидкостью.
Я— Что это? — спросила я, изучая прозрачную банку.
Б— Пойло Галли, — ответил он с лёгкой шуткой в голосе. — Только сильно не налегай. А то потом мне тебя опять придётся до гамака нести и укладывать спать.
Я осторожно отпила глоток и сразу поморщилась: крепкий алкоголь обжёг горло, оставив тёплое, жгучее ощущение в груди. Вкус был резкий и едва знакомый, но от этого как будто сильнее ощущалась сама жизнь вокруг — треск костра, голоса ребят, смех. Бен засмеялся, видя мою реакцию, и лёгким движением руки подтолкнул банку ко мне ещё раз. Я покачала головой, но на уголках губ появилось тихое, улыбчивое выражение.
Вскоре несколько парней начали играть на самодельных инструментах, издавая забавные, неуклюжие мелодии. Бен слегка подтолкнул меня локтем, с улыбкой и лёгким заигрыванием:
Б— Ну что, потанцуем немного? Или боишься? — игриво сказал он. Я рассмеялась, кивнула и позволила себе встать, чувствуя, как усталость вечернего дня постепенно растворяется в тепле компании и музыки. Мы начали двигаться в такт ритму, смеясь.
Все парни вокруг костра, заметив, как я и Бен медленно раскачиваемся в такт музыке, начали перешёпываться, бросая на нас взгляды, иногда с улыбкой, иногда с презрением, кое-где проскальзывали недовольные взгляды. Чуть в стороне сидели бегуны, разговаривая между собой, но едва заметив нас, замолчали. Марлоу, не удержавшись, сказал с улыбкой:
Марл— А Бен-то действует.
Келли лишь слегка приподнял бровь, глядя на нас с тихой насмешкой, Тарик скрестил руки, покачивая головой, будто говоря: «Ну, ну…», а Эван слегка улыбнулся, отводя взгляд, чтобы не выдать интереса. Минхо, как всегда, сидел немного в стороне, косо поглядывая и скривив губы, явно не одобряя наше веселье.
Мы с Беном, не замечая чужих глаз, двигались в танце спокойно, но с лёгкой игривостью. Он уверенно направлял меня, ловко подставляя руку, когда я делала небольшой поворот, а я, в свою очередь, слегка опиралась на него, позволяя себе расслабиться. Наши шаги плавно сочетались с ритмом музыки — легкое покачивание, повороты и небольшие вращения, иногда он слегка подтягивал меня ближе, а я смеялась, пытаясь повторить его движения. С каждым мгновением танец становился всё более непринужденным: мы смеялись над собственными неуклюжими движениями, подстраивались друг под друга и позволяли музыке уносить усталость дня. В этом движении, в этих мгновениях смеха и света костра, казалось, что весь мир сжался до этого танца, и ничего другого не существовало.
Когда музыка стихла и мы с Беном рассмеявшись закончили танцевать, он проводил меня обратно к месту у костра и мы сели рядом. Я чувствовала, как щеки ещё горят от движения и смеха, а вокруг всё шумело — кто-то спорил, кто-то шутил, кто-то даже пел. Бен протянул мне снова банку, но я лишь покачала головой, и он, ухмыльнувшись, сделал глоток сам. Мы немного разговаривали — о том, как прошёл день, о том, что завтра снова предстоит работать, и он в своей привычной манере вставлял какие-то шутки, из-за которых мне становилось легко и спокойно.
В какой-то момент взгляд сам собой скользнул в сторону и задержался на новичке. Он сидел чуть в стороне с Джеком и Карлом. Вид у него был растерянный: он почти не говорил, только кивал и слушал, иногда бросая быстрые взгляды по сторонам, словно пытаясь понять, где оказался и что его ждёт. Я задержалась на нём дольше, чем хотела, и поймала себя на мысли, что сочувствую ему. Он выглядел крупным, сильным — но сейчас, казался таким же потерянным, как когда-то я.
Б— Чего уставилась? — спросил Бен тихо, чуть склонившись ко мне и проследив мой взгляд.
Я— Просто… вспоминаю себя, — ответила я честно, чуть улыбнувшись. Бен хмыкнул и снова откинулся, но я заметила, что и он время от времени смотрел на новичка с лёгким любопытством.
Вечер шёл своим чередом: кто-то продолжал танцевать, кто-то шутил, кто-то громко заливался смехом. А мы с Беном сидели у костра и болтали обо всём на свете, но в какой-то момент я заметила, что неподалёку вокруг чего-то собралась толпа. Смехи, выкрики, шум — явно происходило что-то интересное. Я бросила взгляд в ту сторону и увидела, как люди начали образовывать круг.
Я— Пойдём посмотрим, — предложила я, и Бен тут же поднялся, протягивая мне руку. Мы пошли к толпе, и он постоянно прикрывал меня, подставляя руку, чтобы кто-то случайно не толкнул. Я чувствовала, как он слегка направлял меня вперёд, пропуская в узкие просветы между плечами. Наконец мы протиснулись ближе, в первые ряды, и я смогла увидеть, что там происходило.
В центре круга стояли Галли и Дэн. Оба уже разгорячённые, напряжённые, будто хищники перед броском. Толпа шумела, кто-то подбадривал, кто-то свистел, а я в недоумении нахмурилась.
Я— Что они делают? — спросила я, не сводя глаз с их поз. Бен ухмыльнулся и наклонился ко мне поближе, чтобы перекричать шум:
Б— Играют. Задача простая — вытолкнуть соперника за пределы круга.
Толпа ревела, когда Галли резко рванул вперёд, схватил Дэна за плечи и всей массой навалился на него. Дэн сопротивлялся, уперевшись ногами, но Галли был тяжелее, крепче, и толкнул его так сильно, что тот пошатнулся назад. Крики стали ещё громче, кто-то выкрикнул имя Галли, подзадоривая его. Они сцепились, плечо в плечо, руки сомкнулись на локтях друг друга. Вокруг было тесно, парни подпрыгивали, выкрикивали советы и смеялись, кто-то хлопал в ладоши, кто-то спорил, кто победит.
— Давай, Дэн! — орал один.
— Жми, Галли! — отвечали другие.
Я едва успела заметить, как Галли сделал резкий рывок и подсёк Дэна ногой. Дэн потерял равновесие, рухнул на землю, и по инерции его тело откатилось почти к краю круга, прямо в мою сторону. Я ахнула и инстинктивно отшатнулась, но в тот же момент Бен успел выставить руку, прикрыв меня от удара. Дэн проскользил буквально в паре сантиметров от меня и, чертыхнувшись, поднялся, отряхиваясь.
Б— Всё нормально, — сказал Бен тихо, чуть наклонившись ко мне. Его ладонь по-прежнему лежала на моём плече, удерживая меня на месте, чтобы никто больше случайно не задел. — Я тебя прикрою.
В центре круга Галли уже вскинул руки вверх, принимая одобрительные крики толпы. Улыбка на его лице была самодовольной, глаза сверкали — он явно наслаждался вниманием. Я же, чувствуя, как сердце ещё колотится от неожиданности, бросила взгляд на Бена. Его спокойствие и то, как естественно он оберёг меня, заставило меня чуть-чуть улыбнуться, хоть и нервно.
Толпа ещё долго шумела и подбадривала друг друга после победы Галли. Его имя выкрикивали особенно громко, но он, похоже, не стремился оставаться в центре внимания. С самодовольной ухмылкой он сделал пару шагов в круге, поднял руки в победном жесте, а потом резко, будто потеряв интерес, вышел и, пробравшись сквозь толпу, уселся чуть поодаль. Там он достал свою банку с пойлом, сделал несколько жадных глотков и, нахмурившись, принялся сидеть в одиночестве, не обращая внимания на продолжающееся веселье.
Тем временем на его место в круге вышли новые парни — смех, азартные крики и споры разгорелись снова, теперь уже вокруг других поединков. Копачи и строители азартно боролись, иногда даже падая вместе на землю, вызывая гулкие смешки у зрителей.
Б— Ну и суета, — усмехнулся Бен, когда мы с ним отошли чуть в сторону. Он опустился рядом со мной на бревно, подвинулся ближе, чтобы меня не задели случайные локти толпы. — Эти игры каждый раз как представление.
Я кивнула, но мысли то и дело ускользали. Я бросала взгляды в сторону новичка — он всё также сидел в компании Карла и Джека, слушая их, но выглядел всё так же неуверенно. Иногда он кусал губу, иногда поднимал глаза и словно искал хоть кого-то знакомого в толпе. Но всё чаще мой взгляд возвращался к Галли. Он сидел в тени, откинувшись на локти, глядя в огонь с мрачным, почти пустым выражением лица, иногда делал глоток из банки. Его самодовольство растворилось, и оставалась только угрюмая тишина вокруг него.
Я— Сейчас вернусь, — тихо сказала я, поднимаясь.
Б— Куда? — нахмурился Бен, но я лишь коротко бросила:
Я— Недалеко.
И, не дожидаясь его возражений, я направилась к Галли, ощущая на себе взгляды — и Бена, и других. Толпа казалась шумной и далёкой, а он сидел в стороне, будто в другом мире, отгородившись от всех. Я медленно подошла к нему, вокруг него царила странная тишина, будто шум и смех остальных ребят не касался его вовсе. Огонь отражался в его лице, отбрасывая то мягкие, то резкие тени. Он заметил меня ещё на подходе — уголком глаза, но не двинулся, не отстранился и не посмотрел в упор. Просто сделал ещё один глоток из своей банки и протянул ноги вперёд.
Я— Все веселятся, а ты сидишь один, — сказала я, опускаясь рядом на бревно. — Снова эти воспоминания не дают покоя?
Г— Ага, — коротко ответил он, резко переведя взгляд на меня. Его глаза блеснули в отблесках костра, но я не выдержала и посмотрела в сторону огня, стараясь не ловить этот прямой и слишком откровенный взгляд.
Я— Ты круто сделал его, — произнесла я после паузы, имея в виду поединок. Галли слегка усмехнулся, но не радостно, а скорее сухо, с оттенком горечи.
Г— Для них это всего лишь игра. Для меня — способ выпустить пар. Хоть на минуту забыть, — он сделал глоток из банки, и я заметила, как пальцы у него чуть подрагивают, хотя лицо оставалось каменным. Я нахмурилась, глядя на огонь.
Я— Минхо пытался поставить меня в неловкую ситуацию. Сморозил при всех какую-то ерунду про нас… Напридумывал себе там чего-то, — пробубнила я, жалуясь.
Г— А тебе-то что? Пусть говорит что хочет, — спокойно сказал он, откинувшись назад, не отлипая от банки с напитком.
Я— Но он ведь даже не знает, о чём мы говорили! — возмутилась я, повернувшись к нему. — Как он может что-то утверждать?
Галли слегка повернул голову, его губы тронула едва заметная кривая усмешка.
Г— Потому что Минхо — выпендрёжник. Ему важно, чтоб все слышали. А правда его никогда не волновала.
Я— Но всё равно... — начала я, но он перебил, не меняя спокойного тона:
Г— Ты сама знаешь, что было на самом деле. И я знаю. Этого достаточно. Остальные — пусть себе выдумывают.
Его уверенность прозвучала неожиданно твёрдо, и я невольно замолчала. Снова посмотрела на костёр, чувствуя, как внутри постепенно оседает злость, смешиваясь с каким-то странным облегчением. После небольшой паузы я сказала:
Я— Больше ничего не вспомнил?
Г— Почти ничего, — коротко бросил он. Спустя время добавил:
Г— Всё те же обрывки… и всё чаще вижу ту девочку.
Между нами повисла тягостная тишина. Я не знала, что сказать, поэтому просто сидела, глядя на языки пламени костра, слушая смех и гул голосов вокруг. Через какое-то время я поднялась, бросив на него короткий взгляд. Галли снова уставился в огонь, будто меня рядом и не было. Когда я вернулась, Бен уже ждал меня. Я только собиралась опуститься рядом, как он резко вскочил, встав вплотную ко мне. Его глаза сверкали, лицо напряглось.
Б— И как это понимать? — резко бросил он.
Я— Никак. Просто разговор, — попыталась я спокойно ответить.
Б— Значит, всё-таки были у вас с Галли те самые «поздние посиделки», о которых говорил Минхо? Или как ты мне это объяснишь? Зачем ты трёшься возле него? — в голосе слышалась горечь, а челюсть Бена сжалась так, что даже скулы напряглись.
Я— Бен, успокойся. Минхо напридумывал себе чего-то, я вообще не знаю, к чему он это сказал. Мы с Галли просто поговорили, и всё. — опять соврала я, потому что знала, что если сейчас расскажу о том, что рассказал мне Галли той ночью, о том, что он рассказывает только мне, лучше не станет. Но Бен словно не слышал меня, смотрел пристально, словно ища в моих словах подвох. Его дыхание сбилось, он сжал кулаки, потом внезапно схватил меня за руку. Острая боль пронзила запястье, и я вскрикнула. Бен будто очнулся. Его глаза расширились, и он тут же отпустил, едва не отпрянув сам от себя.
Б— Т/и… — его голос сорвался, дрогнул. — Прости… я не хотел…
Он осторожно потянулся ко мне, будто желая убедиться, что всё в порядке, но я инстинктивно сделала шаг назад, прижимая руку к себе. На его лице мелькнул страх, смешанный с отчаянием. Он качнул головой, будто сам не понимая, что только что произошло.
Б— Я… я сам не свой… — прошептал он, глядя на меня снизу вверх, почти умоляюще. После короткой паузы между нами повисла тяжесть. Бен пытался подобрать слова, но каждый раз, когда он начинал, губы непроизвольно дрожали, а взгляд искал подтверждения в моих глазах.
Б— Я понимаю… — наконец сказал он, — просто не хочу, чтобы тебе было плохо.
Я— Бен… — я вздохнула, чувствуя, как усталость тянет вниз. — Сегодня день был слишком долгий, и я просто хочу отдохнуть.
Он чуть опустил взгляд, а потом, немного колеблясь, мягко положил руку мне на плечо.
Б— Ладно… — сказал он тихо. — Тогда просто позволь мне быть рядом.
Неожиданно он обнял меня. Я почувствовала, как Бен крепко прижимает меня к себе, и сразу стало ясно, насколько он крупный и сильный. Его плечи были шире моих, руки уверенно обхватывали меня, но при этом держались осторожно, будто боясь причинить боль. Я прижалась к его груди и ощутила, как сердце бьётся ровнее, а тяжесть усталости чуть спадает. Он был выше меня, и его тепло окутало словно защитным коконом. Каждый вдох, который я делала, смешивался с тихим запахом его одежды и земли. В этом объятии не было спешки и давления — только его уверенность, спокойствие и сила, которые казались почти осязаемыми.
Я закрыла глаза на мгновение, позволяя себе просто быть рядом, ощущать его дыхание и биение сердца. Оно было крепким и ровным, как будто повторяло: «Ты в безопасности». И даже несмотря на всю усталость и тревоги, которые висели над этим днем, в этот момент мне стало легче. Бен при этом не отводил взгляда, осторожно прижимая меня к себе, словно проверяя, всё ли в порядке. Его объятие было не только поддержкой, но и тихим обещанием, что я могу на него опереться, если захочу.
Мы стояли так несколько долгих секунд, наслаждаясь ощущением тепла и безопасности. Постепенно сердце стало биться ровнее, мышцы расслабились, и я поняла, что готова отпустить. Осторожно отстранилась, чуть отведя голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Бен заметил движение и мягко отпустил меня, не делая резких жестов. Его руки медленно опустились, но он продолжал стоять рядом, словно готовый поддержать меня в любой момент. Взгляд оставался внимательным, заботливым, без прежней напряжённости — просто внимание и забота. Я тихо вздохнула, чувствуя, как усталость накатывает снова.
Я— Я… думаю, мне лучше немного отдохнуть, — сказала я, всё ещё чуть согнувшись от утомления.
Бен кивнул, не спеша отдаляться, и слегка коснулся моего плеча.
Б— Отдыхай, — сказал он спокойно. — Я рядом.
Когда я ушла, шум голосов постепенно стихал позади. Лагерь словно выдыхал вместе с теми, кто расходился по своим местам. Воздух был напоён дымком от костра и запахом сырой земли, а в темноте слышалось лишь редкое потрескивание догорающих веток да тихие шаги ребят, уходящих к своим гамакам. Я подошла к навесу, большинство ещё пустовало, кое-где кто-то ещё устраивался, но общее движение затихало. Мой взгляд невольно зацепился за новый гамак неподалёку от моего. Там лежал новенький — вытянувшись на спине, он смотрел в потолок навеса так, будто пытался найти ответы в грубых переплетениях досок. Его лицо освещал слабый отсвет от углей костра, и по выражению было ясно: мысли не давали покоя.
Я хоть и была уставшей, ноги сами вели меня к нему. Подошла почти неслышно и тихо, почти шёпотом произнесла:
Я—Эй, привет.
Он дёрнулся, вынырнув из мыслей, и тут же повернул голову ко мне. В глазах мелькнуло лёгкое удивление, будто он не ожидал, что кто-то заговорит с ним в такой поздний час…
Я— Меня зовут Т/и. Ты, наверное, ещё не вспомнил своего имени? — тихо сказала я, стараясь не напугать его.
?— Нет… — пробормотал он с удивлением, медленно присаживаясь на край своего гамака, перебравшись из лежачего положения. Его кудрявые, светлые волосы слегка падали на лоб, а голубые глаза искрились, отражая усталость и лёгкое недоумение. Лицо было крупное, широкоплечее, с едва заметной бледностью от напряжения, но черты сохраняли мягкость — высокие скулы, прямой нос и слегка приподнятые брови, придававшие взгляду одновременно удивление и осторожность.
Я— Видимо, у тебя сегодня трудный день, не правда ли? — продолжила я спокойно, с лёгкой улыбкой.
?— Не то слово… — коротко ответил он, едва слышно. Из меня невольно вырвался лёгкий смешок. Он моргнул, будто не сразу понял, почему я смеюсь, а затем уголки его губ чуть дрогнули, и глаза на мгновение оживились. В этой короткой реакции сквозила лёгкая нерешительность и интерес — словно он впервые почувствовал, что кто-то рядом не будет его торопить или пугать. Воздух между нами стал чуть теплее, мягче, словно этот небольшой момент позволял ему на миг расслабиться.
Я ещё на мгновение посмотрела на него, пытаясь уловить его настроение. Его голубые глаза немного смягчились, а лёгкая усталость всё ещё отражалась на лице.
Я— Ладно… — тихо сказала я, улыбаясь. — Спокойной ночи тебе.
?— Спокойной… — пробормотал он, чуть кивнув, не отводя взгляда. Я сделала шаг назад, аккуратно не тревожа его, и повернулась к своему гамаку. Ночь была тихой, лишь лёгкий шум ветра шуршал в листве навеса. Подойдя к своему месту, я устроилась, прикрыла глаза и медленно погрузилась в сон, чувствуя, как усталость дня постепенно отступает.
В стороне, недалеко от нового гамака, он остался сидеть, словно обдумывая этот короткий разговор, но уже без прежнего напряжения. В эту тихую ночь мои мысли постепенно растворялись в темноте, и я погружалась в долгожданный отдых.
Утро началось так же, как и всегда. Гул колокола поднял всех, и вскоре лагерь зашевелился: кто-то тянул воду, кто-то уже направлялся к своим обязанностям, а на кухне гремела посуда. Воздух был свежим, чуть влажным после ночи, и я, собрав волосы в хвост, пошла к плантациям. Земля под ногами ещё хранила прохладу, но солнце уже напоминало, что скоро станет жарче. Я опустилась на колени возле грядки, принимаясь выдёргивать сорняки, и с каждым движением чувствовала, как уходит остаток сонливости.
В тени от куста, чуть поодаль, лежал Барк — довольный, с прижатыми к земле ушами и хитро поблёскивающими глазами.
Я— Сбежал от Уинстона? — проговорила я с лёгкой улыбкой, отряхнув руки от земли и шагнув к нему. Барк радостно дёрнул хвостом и тихо фыркнул, будто соглашаясь. Я наклонилась, провела ладонью по его шерсти, чувствуя её жёсткую теплоту. Пёс довольно закрыл глаза и тихо фыркнул, но оставался лежать неподвижно, как будто специально выбрал это место, чтобы быть рядом.
Я— Ладно, оставайся, — тихо сказала я и вернулась к грядке. Работа снова увлекла меня, но каждый раз, когда я поднимала голову, взгляд невольно скользил к Барку. Он лежал спокойно, будто караулил меня, и от этого становилось чуть легче переносить усталость. Вокруг слышался гул голосов, скрип тележек, шум листвы от лёгкого ветра, но в этом шуме присутствие Барка придавало какое-то спокойствие и уверенность.
Вскоре я заметила новичка. Алби как раз ввёл его в курс дела, коротко объясняя что-то и показывая направление. Он выглядел всё ещё растерянным, но старался держаться. Теперь его поставили помогать строителям, и я с интересом наблюдала, как он, неуклюже сжав молоток, пытался забивать гвозди в доску. Несколько раз промахнулся, едва не ударив себя по пальцам. С губ невольно сорвался тихий смешок — в этом было что-то трогательное и по-своему забавное. Но тут раздался резкий голос одного из копачей:
?— Эй! Убери свою псину, она мешает! — недовольно рявкнул он, кивая в сторону Барка. Я нахмурилась, подняв голову в его сторону. Копач недовольно махнул рукой в сторону Барка, а тот даже ухом не повёл, продолжая мирно лежать, положив морду на лапы.
Я— Он никому не мешает, — спокойно сказала я, стараясь не повышать голос. — Просто лежит в стороне.
Копач фыркнул, но, видимо, не нашёл, что возразить, и вернулся к своей работе, бросив напоследок недовольный взгляд. Я улыбнулась краем губ, опустилась обратно к грядке и снова погладила Барка.
Я— Видишь, — прошептала я ему, — они ворчат, а ты молодец. Тише воды.
Барк в ответ слегка приоткрыл глаза и повёл хвостом по земле, будто соглашаясь. А чуть поодаль всё ещё слышались глухие удары молотка — новичок снова промахнулся, и я, краем глаза наблюдая за ним, едва сдержала новый смешок.