Люцифер
Тоун в человеческом обличии завис под сводом пещеры. Закинув руки за голову, словно отдыхая на летнем пляже, он задумчиво напевал какую-то старинную песенку. Люцифер стоял внизу, в ожидании скрестив руки на груди. Его работа была выполнена, и он хотел получить дальнейшие указания.
– Девочка здесь? – без особого интереса спросил Тоун, и Люцифер кивнул. Хоть Тоун и не смотрел на него сейчас, он прекрасно видел и без этого.
– Были проблемы в Вельссаре?
– Нет.
– Ей передался Свет Мариссы?
– В полной мере.
С раскатистым смехом, словно карканье ворона, Тоун сгустился в истинную Тьму и ринулся вниз, разбиваясь о серый камень и снова обращаясь в человека. Такие выходки уже давно были привычны, и Люцифер даже бровью не повел.
– Эта девочка слишком много значит для меня, Люцифер, – прошелестел голос Тоуна с разных сторон. – Ее Свет – путь к моей свободе и твоей мести.
Люцифер кивнул.
– Когда потерянный Свет вернется ко мне, мир перестанет существовать таким, каким ты видишь его сейчас. Я смогу уничтожить Завесу и каждого Светлого, который попадется на моем пути. В мире будет править лишь одна раса – Деасы.
То, что Тоун сможет без труда исполнить обещания, для Люцифера новостью не было. Обращаясь в сгусток истинной Тьмы, Тоун мог одним прикосновением вобрать в себя весь Свет, оставляя в человеке лишь Тьму.
– Как долго ждать накопления силы в девчонке? – спросил Люцифер.
Тоун некоторое время молчал, что-то прикидывая и цокая языком, если эти мысли его не устраивали. Люцифер преданно ждал.
– Создай голема из глины и Тьмы в облике девчонки, пусть он всегда находится рядом с дочерью Мариссы, следит за ней, оберегает и любую информацию передает тебе. Но и ты должен всегда быть недалеко, поддерживая голема своей энергией, иначе ей не выжить.
– Почему Тень не может жить здесь, во дворце? – Мысль о том, что залог их освобождения будет находиться так далеко в Обители, вызывала у Люцифера недоумение.
– Ты уже дал ей имя? – усмехнулся Тоун. – Весьма необычное, но отражающее ее суть. Насчет Обители… Ее Свет должен расти. Завеса только помешает становлению энергии, будет напитывать ее и не давать развиваться самой.
Тоун рассмеялся с гортанным хрипом, блики от освещавшего кристалла рисовали на его лице замысловатые тени, отчего оно было похоже на облезший череп.
– А теперь иди. У нас много работы.
Люцифер соврал, когда сказал, что проблем в Вельссаре не было. Комнату дочери Мариссы он нашел без проблем с помощью ведущего кристалла, созданного Тоуном и наполненного Светом, он должен был привести к аналогичному носителю той же энергии. Носителей было два: Марисса и ее новорожденная дочь. Однако Люцифер был крайне удивлен, когда в покоях вместо одного младенца обнаружил двух, лежавших в одной просторной колыбели и завернутых в мягкие покрывала.
– Какого?… – выругался он, поднося кристалл к каждой из них. Он срабатывал одинаково, указывая на то, что оба младенца являются носителями Света.
– Возможно, истинный Свет от одной передается другой, – нахмурился Люцифер. – Или этот чертов кристалл сломан!
Принц спрятал кристалл в карман и взял из теплой колыбели двух светловолосых девочек. За дверью послышались женские голоса и легкие шаги, приближающиеся к детской спальне. Люцифер замер, прислушиваясь, готовый в любое время открыть Темное пространство и скрыться в нем.
– Нужно проверить, а то вдруг проснулись, а мы и не услышали с тобой, Марисса! – прозвучал звонкий голос.
– Так хорошо с тобой, Одри, заходила бы почаще с дочкой, так вырастут девочки, подругами станут.
Дверная ручка уже совершила оборот, как Люцифер открыл пространство, исчезая.
В Темных землях морок спал, и кристалл распознал в одной из малышек истинную Светлую. Одна действительно была дочерью Мариссы, но насчет второй у Деаса закрадывались сомнения: девочка в таком раннем возрасте уже обладала высоким уровнем энергии. Даже кристалл мог ошибиться. Поэтому Люцифер не нашел ничего лучше, чем отправить в Обитель обоих младенцев и следить за ними, пока им не исполнится по двадцать лет.
– У девочек есть имена, господин? – спросила Люцифера трясущаяся от страха Никербокер, наставница Темной Обители, принимая из рук два свертка.
– Ее зовут Тень. – Он указал пальцем на голубоглазую малышку, ту самую, которую кристалл распознал как дочь Мариссы. – Вторую можете назвать как угодно. Мне все равно.
Никербокер быстро кивнула.
– Я поняла, господин. А теперь позвольте идти, сегодня к нам доставили еще несколько новых адепток, я должна удостовериться, что Фриция все делает правильно.
– И еще. Скоро к вам доставят еще одну, она всегда должна находиться рядом с Тенью.
– Будет сделано, господин, – заискивающим тоном заверила Никербокер.
Люцифер махнул рукой, позволяя ей идти.
За столько лет Люцифер настолько привык всегда находиться рядом с Софией, напитывать ее своим светом, чтобы она выглядела как обычная Жертвенница, и вливать в нее Тьму, чтобы поддерживать жизнь голема. Она была его детищем, к которому он действительно прикипел душой. И сейчас ее тело умирало, а он ничем не мог помочь. Ее время пришло, и миссия, ради которой она создавалась, была выполнена.
– Мне недолго осталось… – прохрипела София, облизывая искусанные после вливания Тьмы губы.
Люцифер медленно кивнул, глядя на ее бледное, заостренное лицо.
София прикрыла веки.
– Знаешь… – сухими губами прошептала она. – Я всегда видела в тебе то, чего не замечали другие… Даже она.
К горлу подкатил ком, и Люцифер поднес ее ледяную руку к губам, согревая своим дыханием.
– Если бы я не гнался за местью, если бы ее яд не очернял мое сердце, тебя бы не было… Ничего этого бы не было.
София медленно, с тихим стоном попыталась подняться с постели, но ничего не вышло. Люцифер придержал ее, позволяя улечься снова и убирая со лба прилипшие пряди.
– Я не жалею ни об одной минуте, проведенной рядом с тобой и своими сестрами, – бессвязно прошептала она. – Я благодарна за жизнь, которую ты вдохнул в мое тело, и с благодарностью приму эту смерть.
Губы Люцифера коснулись ее лба, а когда он поднялся, чтобы еще раз взглянуть в ее лицо, глаза Софии были открыты и смотрели в пустоту…