Глава 26
Еще какое-то время Шут глумился надо мной, все тыкал пальцем в лоб и проговаривал:
— Ты глупая, недальновидная крошка. Совсем не позаботилась о скрытности. Будет тебе уроком. Запомни, что при дворе везде есть глаза и уши.
«Твои глаза и уши, полагаю» — подумала я, но не озвучила свою мысль.
— Не держи на меня зла. Ты сама вынудила меня преподать тебе урок. Думаешь, мне хотелось лишний раз марать руки? Я делаю тебе столько поблажек. Тебе стоит быть мне благодарной, понимаешь?
«Да что ты несешь?»
— Спустись с небес на землю и пойми, что все твои действия видны как на ладони.
В конце концов, я не выдержала и обронила слезы, но, прошу заметить, не заплакала, не начала хныкать — просто не удержала слезы на глазах. Быть может, если бы этот подонок не трогал меня, я бы смогла проконтролировать этот деликатный момент.
— О? И чего слезы роняем? — Шут остановился, по-птичьи склонил голову вбок, а затем начал тереть мои щеки платком, что пах какими-то благовониями по типу артыша.
— Я никогда не хотела быть дальновидной, хитрой или... коварной, как... как ты! — с обидой произнесла я, продолжая смотреть перед собой, но не на Шута. — Пускай я буду глупой. Я и не должна быть умной. Меня растили не для этого. Я была рождена не для этой жизни! Ах, черт... Ненавижу это.
Я говорила искренне. В целом, вести себя как опытная интриганка меня заставила система. Я никогда не хотела примерять на себя такую неблагодарную роль, к тому же, играя ее, я испытывала сильный стресс.
— И для какой же жизни ты была рождена, моя несчастная рабыня? — Шут поинтересовался с наигранной жалостью, продолжая небрежно тереть мне лицо.
— Я должна была жить не здесь.
Да, не в этом мире. Не в этом отвратительном месте с ненормальными по типу него.
— Все, чего я хочу, это просто вернуться домой и жить обычной жизнью.
При воспоминаниях о моей прошлой жизни, которая теперь казалась далеким миражом, сердце заныло еще сильнее и еще несколько крупных слез стекли по щекам, а затем впитались в хлопковую ткань платка.
Я вспомнила свой мир, далекий от интриг и заговоров. Тогда самым запоминающимся случаем «интриг» был подслушанный в туалете разговор одногруппниц: они обсуждали меня за спиной на первом курсе, а именно то, как я выступила с докладом на семинаре. Но даже этот случай я не решила какой-то местью, не поставила девчонок «на место» или вроде того. Нет, все эти выяснения отношений казались детским садом. Все просто замялось само по себе, потому что бывшие школьницы повзрослели, у нас появились проблемы куда важнее. И уже к третьему курсу весь наш коллектив был не разлей вода: мы помогали друг другу по учебе, иногда встречались по выходным и зависали в ресторанах. Привыкли друг к другу.
Два перевода в разные классы, три переезда и поступление в университет — это и составляло весь мой жизненный опыт. Ну, и прочтение всяких новостей и историй о маньяках, разумеется.
А теперь игра требовала от меня навыков, которые я не успела в себе развить и, признаться, даже не хотела. Из надобности приходилось, конечно, идти на всякие мерзкие поступки, переступать через собственные моральные принципы и испытывать укоры совести, однако это не делало меня талантливой интриганкой и гениальным стратегом. Хотя до сегодняшнего дня я всячески старалась убедить себя в обратном...
— Запретный город — это твой нынешний дом и твоя будущая могила.
Эти слова прозвучали приговором.
— Перестань грезить о невозможном и не плачь. При дворе никто не пожалеет тебя. Потому радуйся моей благосклонности, Черин.
Я выхватила его платок и отвернулась, чтобы самостоятельно стереть слезы с лица.
Он был прав. Меня никто не пожалеет. Значит, мне тоже нельзя было жалеть себя. Жалость к себе — вредное явление.
— Повернись и смотри прямо на меня. — Шут впервые приказал мне что-то столь властным тоном. Я не ожидала услышать такую интонацию его голоса, и это вызвало во мне странный, дискомфортный трепет.
Пришлось вновь взглянуть на его нервирующую маску.
Интересно, с каким выражением лица он смотрел на меня? Тоже улыбался?
— Теперь, если хочешь, чтобы ты и твоя госпожа выжили, исполняй все мои поручения.
Я нервно сглотнула.
— В следующий раз, когда на твоем спальном месте окажется цветок, приходи к фонтану императорского дворца. Я дам тебе еще один, последний шанс. Учти — если не явишься в следующий раз, я решу твою судьбу по своему усмотрению.
Он не сказал, что убьет меня. Значит, сделает что-то другое? От этой неизвестности стало жутко.
— Поняла? — спросил он.
Я ответила:
— Поня... Поняла... — я невольно заикнулась. — Буду выполнять твои поручения. Только не вмешивай Лорен... Она здесь не при чем.
— О, скоро будет не при чем. Конечно... — ответил он, но я не поняла, что означали его слова. — Черин, воспринимай меня как очень внимательного покровителя. Будешь хорошо служить — я исполню все твои желания.
«Записал меня к себе на службу... В этом мире я что, всем должна прислуживать?»
***
На следующий вечер в темницу вошла Лорен. Она показалась мне какой-то уставшей, обессиленной, наверное, потому что ранее ее мучали боли. Я была очень рада видеть ее целой и невредимой. Видимо, наказание до нее не дошло.
Я облизнула свои пересохшие губы, поднялась и побежала к решетке, словно мне должны были раздать еду.
— Госпожа! С вами все в порядке?
— Его Высочество поверил моим словам и помог мне избежать наказания.
— Слава богу! — возрадовалась я, хотя затем осознала, что никакого тут единого бога нет, а благодарить приходится того, кто все и подстроил. — Точнее богам...
— Также Его Высочество принял мое прошение и сохранил твою жизнь. Это удивительный прецедент. Никогда еще не было такого, чтобы раба пощадили за преступление против императорской семьи.
— Благодарю вас, госпожа...
«Шут даже такое сумел организовать? Какие у него, черт возьми, связи с императором?»
— Однако моя репутация... Теперь в запретном городе знают, что кронпринцесса совершила страшное преступление. И еще более позорно мне показываться, не получив наказания. Предательница, великодушно прощенная Его Высочеством — это будут говорить обо мне.
Я слышала в голосе Лорен обвинения. Ее укор надавил на мою совесть. Я виновато опустила голову.
— Как ты могла так поступить? Черин, зачем ты это делала? Неужели я недостаточно тебе платила?
— Госпожа... Нет, я...
— Или, быть может, ты с самого начала это планировала? Неужели я плохо к тебе обращалась? Потому ты решила меня предать?
— Госпожа... — на мои глаза вновь навернулись слезы, но в этот раз не от обиды. Это были слезы раскаяния. — Умоляю, выслушайте меня. Я всегда была предана только вам!
— Тогда почему?! — крикнула Лорен. Ее тихий голосок сорвался.
Мое тело ослабело. Я спустилась на холодный грязный пол, продолжая держаться за решетку, а затем ответила:
— Я делала все только ради вас. Может, вы не поймете, но я скажу... Вам нельзя понести от этого монстра, иначе вы навсегда будете привязаны к этому месту и никогда не станете свободной. Вы здесь и закончите...
— О чем ты говоришь? — Лорен непонимающе отступила.
— Госпожа, умоляю, как только я выберусь, давайте сбежим из запретного города!
— Сбежать?
Лорен нервно рассмеялась.
— Вот оно что. Сколько волка не корми, а он все равно смотрит на лес... Ты хотела свободы? Неужели ты правда думала, что я соглашусь сбежать с тобой? — она продолжала смеяться и мотать головой, то ли от возмущения, то ли от искреннего непонимания. — Мой отец перед смертью просил меня во что бы то ни стало родить Его Высочеству сына и помочь совершить нашу главную цель — породниться со священным родом. А ты сделала все, чтобы я не смогла исполнить его последнюю волю!
Она продолжала горько смеяться.
— Госпожа, выслушайте меня. Как только Его Высочество станет следующим императором, при дворе начнется сущий ад! Здесь станет еще более небезопасно. Озет — бесчеловечное существо. Он убьет и вас, и всех наложниц в гареме. Он монстр! Не связывайте себя с этим человеком, пожалуйста!
— Замолчи! — шикнула Лорен. — Что за грешное создание? Тебе нужно отрезать язык!
— Это то, что я считаю на самом деле. Разве вы и сами не лучше меня понимаете, что я права? Госпожа, я говорю правду. Я совершила тяжкий грех, однако это было только ради вашего блага.
— Неблагодарная. Все, что ты имеешь, дала тебе империя. А ты смеешь говорить нечто подобное?
— Империя ничего мне не давала!Они отняли мою свободу!
Ах, не об этом я хотела сказать. Эмоции уволили меня дальше от сути, которую я пыталась донести.
— Свободу... Вот оно что. Я поняла, ты боялась за свою жизнь. Это все из-за того, что мы с тобой связаны клятвой, верно? Ты не можешь сбежать одна, пока действует клятва.
— Нет, я бы не бросила вас здесь... — я начала отрицать, но запнулась.
А действительно бы я не бросила Лорен, если бы нас ничего не связывало? Может, мне было бы все равно на ее судьбу, не будь наши жизни связаны? Быть может, я просто проецировала свою судьбу на ее.
— В таком случае, я освобождаю тебя, — заявила она. Этот ответ шокировал меня. — Я делаю это из благодарности за твои годы службы мне и за то, что ты была отдана мне моим покойным отцом. Не могу убить тебя.
— Госпожа? Вы хотите разрушить клятву?
Лорен достала из рукава маленькое лезвие и порезала им ладонь, после чего начала произносить слова на неизвестном мне языке. Высветилось окно системы:
«Клятва на крови: деактивация. Ваша жизнь больше не связана с персонажем: Лорен Ронтхайм»