MISSION 2605

— Боже, Йеджи, у тебя, однако, иммунитет железный… Ты знаешь, как я удивилась, когда увидела тебя на парах такой бодрой? — произнесла Юна с лёгкой улыбкой, но в её голосе сквозила нотка искреннего удивления.

— Да там… не такая уж страшная болезнь была, — пробормотала Йеджи, выходя из аудитории. В голосе звучала уверенность, но внутри она была похожа на хрупкое стекло, готовое треснуть от малейшего удара.

Каждый шаг отдавался неприятным тянущим ощущением в запястьях. Йеджи машинально сжала их, вцепившись пальцами в ткань рукава. Она старалась не думать об этом, заставляя себя идти вперёд, держаться.

«Ты справишься. Ты всегда справлялась.»

Но в глубине души её разъедало что-то другое: странное тепло – благодарность к Рюджин. Та, несмотря на холодные слова и мерзкие сцены, всё равно помогла ей.

«На её месте я бы… я бы бросила. Оставила там. Ушла, не оглядываясь. Мне нельзя привязываться. Это только сделает хуже.»

— Эй, чё такая широкая? Стоишь тут, как шкаф, людям не пройти, — хмыкнул парень из параллельной группы. Его голос резал слух, как тупая бритва.

Рюджин, стоявшая чуть поодаль с Черён, моментально напряглась. Её взгляд стал ледяным, пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Спокойно, — тихо прошептала Черён и положила ладонь на руку подруги. — Не связывайся. Если влетишь к ректору, всё закончится плохо.

— Может, тебе похудеть, а? А то скоро в собственном жире утонешь, — хохотнул парень, бросив на Йеджи долгий, омерзительный взгляд.

Йеджи чувствовала, как мир вокруг размывается. Гул голосов становился всё тише, пока не превратился в липкий, удушающий вакуум. Грудь сдавило. Язык онемел. Она пыталась найти в себе силы для язвительного ответа, но слова застряли где-то в горле, как осколки стекла.

Рюджин не выдержала.

— Ты чё, ебанутый, такие вещи людям говорить?! — резко выплюнула она, шагнув вперёд, поправив рюкзак на плече и сверля парня взглядом. В её голосе звучало такое напряжение, что окружающие невольно отпрянули.
— Ой, защитница нашлась… Чё, запала на эту стерву, да? — ухмыльнулся он, разглядывая Рюджин. — Сборище лесбиянок здесь, что ли?

Йеджи уже не слышала, что происходило вокруг. В ушах стоял звон, тело дрожало. Бежать. Спрятаться. Только бы никто не увидел…
Она резко развернулась и зашагала к туалету. Дыхание сбилось, ноги предательски подкашивались.

Дыхание стало рваным. Грудь сдавило так сильно, что сердце закололо острой болью. Йеджи вцепилась в грудь, пытаясь заглушить боль.

— Где… где, блять, ебучие таблетки… — прохрипела она, падая на колени и судорожно роясь в рюкзаке.

Пальцы нащупали упаковку. Йеджи вытащила её, выдавила таблетку и дрожащей рукой закинула в рот.

— Плевать… если натощак… живот немного поболит… — пробормотала она, отвинтив крышку бутылки.
Вода с трудом проходила через горло. Ком в груди не давал глотать, она закашлялась, жадно хватая воздух. Ладони предательски дрожали, в голове разносились его слова эхом:

Это всё карма… Карма за то, что я сделала тогда?..

flashback

Йеджи лениво жевала жвачку, сидя на перилах, пока её руки уверенно лежали на плечах популярного парня. Она была всего лишь первокурсницей, но уже собирала взгляды на себе.
— Смотри, это та дура идёт, — сказала она с ухмылкой и ткнула пальцем в неуверенно идущую девочку.

Парень усмехнулся, достал зажигалку из рюкзака и молча протянул её Йеджи.

«Как мне теперь жить с этим?.. Я подожгла ей волосы. Она кричала, умоляла потушить, а я… я смеялась. Нам было смешно. Мне было смешно. Мне срочно нужен Хёнджин…»

yejihwang16:

пожалуйста… наше место после второй пары. прихвати пачку 4, таблетки.

Йеджи стояла в своей рваной джинсовке, кутаясь в неё всё сильнее, словно тонкая ткань могла спасти от пронизывающего осеннего ветра. Пальцы нервно теребили вытертый шов рукава — ногти впивались в кожу, оставляя бледные следы. В голове всё ещё звучал мерзкий голос того парня: «Заплывёшь в своём жире…» Слова липли к мыслям, как парижская слякоть к подошвам, и никак не уходили.

Аппетит исчез. Желание есть растворилось, как утренний туман над Сеной. Теперь в желудке стояла лишь тупая, тянущая боль, и лёгкое головокружение напоминало о том, что с утра она не проглотила ни крошки.

Сырые каменные стены тёмного переулка источали запах мокрой плитки и далёкого дыма. За углом мерцал тёплый свет boulangerie – оттуда доносился запах свежей выпечки и кофе. Йеджи казалось, этот аромат создан только для того, чтобы напоминать ей, как пусто внутри.

Из-за угла показалась знакомая фигура. Паренёк шёл уверенно, ссутулившись от ветра. Короткие чёрные волосы прятались под бежевой кепкой, полосатая ветровка едва различалась в полумраке, а на плечах висел знакомый, потёртый рюкзак.

Йеджи сразу узнала его и почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Она натянула дежурную улыбку, такую же тонкую и хрупкую, как холодный воздух вокруг.

— Мм… мне кажется, нам пора менять обыденное место с этого вонючего переулка на что-то приятнее, — сказал он в полушёпоте. Его голос сливался с гулом далёкого шоссе и мелодичным звоном колокольчиков на двери boulangerie.

— Да, — выдохнула Йеджи, едва слышно. Слова вырвались так тихо, что их сразу утащил ветром.

Хёнджин молча протянул ей тонкий пакетик. Пальцы Йеджи дрогнули, когда она взяла его. Пластик казался ледяным и каким-то слишком тяжёлым.

— Сколько с меня? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но предательский дрожащий выдох всё испортил.

— Ничего, — ответил он хмуро, уставившись на мокрую брусчатку. — В следующий раз я лучше дам тебе витамины, чем эту дрянь. — Он усмехнулся криво и холодно, с той особенной резкостью, которая выдавала усталость.
— Спасибо… большое, Хён, — пробормотала Йеджи. Улыбка вышла искусственной и треснула, не успев коснуться глаз.

— Быстрее уходим отсюда, — отрезал Хёнджин и бросил быстрый взгляд на дальний конец переулка. За углом кто-то хлопнул дверью, и звук разнёсся по пустым улочкам, как выстрел.

Йеджи кивнула и послушно пошла за ним, всё ещё сжимая в кулаке злополучный пакетик. Город вокруг казался чужим и глухим. Где-то вдали пел уличный музыкант на французском, но слова тонули в гуле машин и шорохе шагов по булыжникам.

«Это же не помощь… Я снова слаба.» — подумала Йеджи, чувствуя, как холод вползает под кожу, а горький привкус стыда разливается во рту.

***

Рюджин валялась на кровати, закинув одну ногу на другую и лениво листая ленту соцсетей. Парижское солнце мягко пробивалось сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату в золотисто-оранжевые тона. За окном слышался гул машин и приглушённые голоса студентов, возвращавшихся после пар. Запах кофе с кухни общаги смешивался с лёгким ароматом дождя от открытого окна — всё это лишь больше подталкивало к лени.

Она уже час пыталась занять себя хоть чем-то, но всё было скучно, пока не щёлкнул замок. В комнату зашла Йеджи, закрыв дверь плечом. Она выглядела так, словно мир только что обрушился на её худые плечи.

— Хватит пялиться, и так раздражаешь, — рявкнула Йеджи, сдёргивая с себя рваную джинсовку.

«Ну здравствуй, шторм номер девять», — с сарказмом подумала Рюджин, но вслух сказала:
— О, мы снова вернулись к классическим «я стерва, а ты меня бесишь», Хван Йеджи?

Йеджи закатила глаза и швырнула джинсовку на стул так, что тот жалобно заскрипел.

— Отвали, зануда. Настроения нет. — Она выдохнула, стянула портфель и начала расстёгивать кофту.

— Всё из-за того придурка, да? — осторожно спросила Рюджин, приподнимаясь на локтях.

— Не твоё собачье дело, Шин. Отъебись уже, а? — отрезала Йеджи и осталась стоять в чёрной обтягивающей майке.

Взгляд Рюджин скользнул по изящным ключицам и тонкой линии шеи Йеджи. Она тут же поймала себя на этом и быстро подняла глаза, делая вид, что ничего не произошло. Внутри же что-то неприятно кольнуло: раздражение и… что-то странное, тёплое.

— Он тебя больше не побеспокоит, Йеджи, — проговорила Рюджин нарочито буднично, словно между прочим.

Йеджи обернулась к ней с подозрением:

— Ты его убила, что ли?

— Увы, я не киллер, моя химера, — выпалила Рюджин и замерла, осознав, что сказала.

— Как же ты меня бесишь… — процедила она и отвернулась. — Отвернись, я переодеваться буду.
— Ты серьёзно думаешь, что я никогда не видела женское тело? — насмешливо спросила Рюджин.

— Тебе отвернуться трудно, или чё? Не доводи меня, зануда.

— Если я отвернусь, ты же расстроишься, что у тебя вдруг исчезла публика, — протянула Рюджин с лукавым прищуром.

— Попала в яблочко, да? — ухмыльнулась Рюджин, перехватывая кофту и аккуратно кладя её рядом.

Йеджи покачала головой, стягивая майку, но уголок её губ всё-таки дрогнул. Она повернулась спиной, чтобы Рюджин не заметила этого.
— С самой терпеливой занудой на планете, — сказала Рюджин, но всё же отвернулась к стене, хихикнув в кулак.
— Если будешь так смотреть, я тебя задушу твоей подушкой, клянусь, — буркнула Йеджи, натягивая новую футболку.

— Ух ты, слишком интимная угроза. Может, сразу предложишь разделить подушку? — парировала Рюджин, едва сдерживая смех.

Ближе к вечеру Рюджин, лёжа на кровати, лениво скроллила ленту, в то время как солнце, пробиваясь сквозь жалюзи, резало комнату золотистыми полосками. В воздухе витал запах кофе из кухни общаги и чуть уловимый аромат сигаретного дыма с улицы – кто-то из студентов курил на балконе этажом ниже.

Щёлкнул замок, и Рюджин приподняла голову. Йеджи стояла у зеркала, поправляя чёрную кожаную куртку поверх своей любимой (как заметила Рюджин) обтягивающей майки. Мешковатые серые карго с широкими карманами, чёрные кроссовки – весь образ кричал «я пофигистка», но идеально сидел на ней.
— Я не выгляжу слишком пухлой? — внезапно спросила Йеджи, подходя к Рюджин и чуть наклонившись, чтобы та оценочно посмотрела на её талию. — Ну, зануда?

Рюджин машинально уставилась на майку, которая слегка обрисовывала тонкую линию пресса, и замерла на долю секунды. «Господи, какого хрена я смотрю?» — пронеслось в голове. Она встряхнулась, натянув на лицо беззаботное выражение.
— Какая тебе разница? Боже, — отрезала Йеджи, закатив глаза и вернувшись к зеркалу, чтобы поправить волосы.

— Ты будешь когда-нибудь отвечать нормально, а не всё время с этой своей пассивной агрессией? Я тоже не с вечным терпением, — фыркнула она, с трудом сдерживая раздражение.

Йеджи бросила на неё взгляд через плечо.

— Отстань. Всё, тему закрыли. Сейчас бы ещё не хватало, чтобы ты мне настроение испортила, — сказала она с ноткой раздражения в голосе.

Рюджин сидела в тишине, напряжённо глядя на ту самую дверь.

«Вот дура…» — мысленно пробормотала она и, кусая губу, открыла GPS. На карте мелькнула знакомая точка.

— Она… в клуб? — пробормотала Рюджин, закатив глаза. — Во дурная на всю голову, боже. Я же не пойду за ней туда. Там же эти… обессиленные от танцев тела в центре зала и вонючий алкоголь.
ryujinyo:
Йеджи в клубе. У меня плохое предчувствие.

Черён ответила почти мгновенно:
chaery16:
Тогда одевайся и идём. Жду тебя через 20 минут.

ryujinyo:
Стоп, что? В смысле «идём»? Я не хочу.

chaery16:
А ты видишь где-нибудь знак вопроса, Рю? Я жду тебя. Всё. И точка.

Рюджин тяжело вздохнула, запрокидывая голову к потолку.

— Ради миссии можно и потерпеть громкую музыку, дешёвый алкоголь и толпу полуголых людей на танцполе, — пробормотала она вслух. — Но… насколько я уверена, что это я всё ещё делаю ради миссии?

Она поднялась с кровати и подошла к шкафу, недовольно оглядывая свои вещи. «Ну екарный бабай. Придётся ещё и выглядеть так, будто я в клуб шла по своей воле», – мрачно подумала она, выбирая чёрную рубашку с галстуком и широкие джинсы.

Телефон снова завибрировал.

chaery16:
Не тормози. Если Йеджи напьётся, тебя же и обвинят, что не уследила.

Рюджин закатила глаза так сильно, что чуть не увидела свой мозг.

— Прекрасно… Моя жизнь: шпионю за психованной девушкой и хожу по клубам, хотя ненавижу их. Спасибо, судьба.

Черён и Рюджин протиснулись в узкий коридор клуба. Слабый запах дешёвого парфюма, алкоголя и сигарет стелился по воздуху. Вибрация басов шла снизу, будто пол дышал вместе с толпой. К счастью, охранник даже не взглянул на них – просто махнул рукой, и девушки прошли внутрь, минуя длинную очередь мерзнущих студентов.

— Фух… хоть стоять и маяться не пришлось, — выдохнула Черён, оглядывая зал.

Рюджин мгновенно напряглась. Она быстро скользила глазами по толпе, цепляясь за каждую тёмную макушку, но всё без толку. В зале мелькали разноцветные огни, отражаясь в бокалах и зрачках танцующих. Только когда её взгляд задержался на баре, она заметила знакомые фигуры.
— Господи… философы, блин, ещё и в клубе, — пробормотала Рюджин, нахмурившись. Её взгляд метался по танцполу. Люди смеялись, обнимались, заигрывали друг с другом, и всё это выворачивало Рюджин наизнанку.

— Фак… где эта ходячая психушка? — тихо выдохнула она, наконец замечая знакомую макушку среди вспышек неона.

— Видишь её? Или мы всё же слепые? — спросила Черён, щурясь от яркого света.

— Ты иди, попей чего-нибудь. Тут твоя есть, — отрезала Шин и, сжав кулаки, рванула к Йеджи.

В холодном фиолетовом свете неоновых ламп она увидела Йеджи. Та стояла слишком близко к какому-то парню. Близко настолько, что Рюджин даже издалека почувствовала это напряжение. Неприятную, жгучую близость. Парень что-то шептал ей на ухо, а Йеджи улыбалась и лениво проводила рукой по его плечу.

И тут Рюджин заметила: они оба положили на язык по маленькой таблетке. Сердце Шин ухнуло вниз.

«Наркотики… блять, Йеджи, серьёзно?»

Позади послышался чей-то голос:

— Алло? Тут наркоторговцы. Пропагандируют, блин.

— Блять… как же вы все не вовремя, — мысленно выругалась Рюджин и закусила губу.

Парень наклонился к Йеджи, собираясь поцеловать её. Она не сопротивлялась. Глаза Рюджин наполнились злостью и странным жаром. Она не раздумывала: протиснулась сквозь толпу, схватила Йеджи за запястье и резко дёрнула на себя.

— Сюда! — сзади раздался обеспокоенный голос Черён. Она догнала их с встревоженным лицом. — Тут один придурок уже позвонил в полицию. Бегите! Свернёте в тёмный переулок, за бочками спрячьтесь.
— Фак.. — Рюджин едва улавливала слова, но, поняв суть, потянула Йеджи к выходу.
Девушки выбежали из клуба. Холодный воздух ударил в лицо, а за спиной послышался окрик охранника на французском.
— Химера… тьфу ты, Йеджи! — рявкнула Рюджин, не оборачиваясь. Она остановилась на секунду, чтобы перехватить её за предплечье.

На запястьях Йеджи виднелись фиолетовые синяки. Рюджин сжала зубы.

«Только бы не причинить ей боль… хотя бы физическую.»

— Рюджин?.. Зануда?.. — невнятно хихикнула Йеджи, глаза её блестели, движения были вялыми. — Так хорошо… Я…я, кажется, опять подсела…

— Хван, ты безумная! — процедила Шин, резко сворачивая в тёмный переулок. Позади завыли сирены. — Будь тише, молю… моя химера.

— Что ты… имеешь в виду под «химера»?.. — шептала Йеджи, задыхаясь, но всё же подчиняясь.

Рюджин опустилась на корточки, прячась за металлическими бочками и контейнерами. Сердце колотилось в ушах.

— Объясню… когда время придёт, — ответила она шёпотом.

Сверху забегали лучи фонарей, раздались тяжёлые шаги. Рюджин быстро приложила ладонь к губам Йеджи, чтобы та не выдала их в своём состоянии.

— Hé! Sors tout de suite! (Эй! Выходите сейчас же!) — хрипло крикнул полицейский. Луч света бегал по стенам.

— Patron, je crois qu’ils se sont arrêtés dans un café! (Шеф, думаю, они остановились в кафе!) — сказал другой голос.

Шин выдохнула так, будто только что увидела бога. Ноги затекли от напряжения, а сердце всё ещё рвалось из груди.

Йеджи осторожно убрала её руку со своих губ, глядя на Рюджин с недовольной моськой.

— А теперь быстро в общагу, пока нас не засекли, — прошептала Рюджин.

— Боже, зануда ты всё же, — пробурчала Йеджи и закатила глаза.

— Я спасаю наши задницы. Точнее, твою. Во второй раз, между прочим, — недовольно ответила Шин, поднимаясь.

— А я тебя разве просила? По ощущениям, ты ходишь за мной по пятам, как навязчивая тень… — бросила Йеджи холодно.

В голове раздался внутренний голос – резкий, как хлыст: «Она ненавидит тебя, Рюджин! Ты ей не нужна.»
Шин сжала кулаки. Сердце болезненно кольнуло. Ей хотелось спросить напрямую, но губы будто приросли друг к другу от страха услышать подтверждение.

С каждой секундой дождь хлестал сильнее, превращаясь в настоящий осенний ливень. Холод впивался в кожу, пальцы замёрзли до онемения. Зрение начало плыть, перед глазами мерцали тёмные пятна.

«И как давно я стала называть людей химерой?» — в голове раздалось эхом. — «Может, стоит снова держать её на расстоянии? Хотя… какая нахуй обычная жизнь для меня?»
Но даже сейчас, несмотря на злость и боль, Рюджин не могла думать о Йеджи плохо. Она не хотела больше причинять ей боль. Наоборот. Хотелось сделать так, чтобы та процветала, чтобы вырвалась из этой душной дыры, в которой застряла. Даже если для этого придётся положить собственную жизнь.

— Пойдём, — коротко сказала та, отступив на шаг и вновь оставляя между ними привычную дистанцию.
Рюджин сжала края куртки, чувствуя, как от неё всё ещё тянет теплом тела Йеджи, и тихо пробормотала:

— Спасибо…

Слова прозвучали почти беззвучно, как будто Шин боялась, что кто-то посторонний может их услышать.

— Не стоит благодарить, — ответила Йеджи, опустив взгляд.

Она выдохнула и, похоже, сама замерзала до костей, но, чёрт возьми, не могла смотреть, как Рюджин дрожит, промокшая до нитки. Йеджи не знала, зачем вообще это делает – снова действует на автомате, как всегда. Каждый раз её восприятие менялось, а вместе с ним и отношение к Шин.

«Наверное, поэтому она постоянно в ступоре рядом со мной… и не понимает, кто я на самом деле,» — мелькнуло в голове Йеджи.

Она чувствовала себя сломанной игрушкой: внутри всё кричало о том, что ей нужна опора, но стоило кому-то спросить, как она, из уст вырывалось лживое, но привычное:

— Всё хорошо…

— Тебе самой не холодно? Ты ведь вообще в майке… — наконец спросила Рюджин, осторожно глядя на неё.

Йеджи ухмыльнулась, но в глазах промелькнула усталость.

— Всё хорошо, — повторила она и отвернулась, чтобы скрыть дрожь.