Глава 7 (2 часть)
Рюджин зашла в аудиторию, будто в пыточную камеру. Тяжелая дверь с глухим скрипом закрылась за её спиной, а запах старых книг и чьего‑то слишком приторного парфюма сразу ударил в нос. Шин устало опустилась на своё место у окна, рюкзак с глухим стуком плюхнулся на пол. Она провела ладонями по лицу и медленно выдохнула, пытаясь собрать в кучу остатки нервов.
Но не успела она и ручку достать, как к её столу подошёл преподаватель по демографии. Мужчина, будто сошедший со страниц унылого учебника: строгий пиджак, аккуратно причёсанные волосы и слишком узкие очки, которые он сейчас с раздражением поправлял пальцем.
Он наклонился к Рюджин так близко, что от его тяжелого парфюма у неё закружилась голова – стойкий шлейф запаха напоминал смесь пыльной библиотеки и дешёвого французского одеколона.
— Savez-vous où se trouve Hwang Yeji? (Вы знаете, где Хван Йеджи?) — проговорил он с ледяным спокойствием, словно допрашивал подозреваемую. Его глаза прожигали Рюджин насквозь, вызывая неприятный холодок где‑то в области позвоночника.
Шин даже не подняла взгляда, лишь сцепила пальцы на столе и тихо, но уверенно ответила:
— Elle est très malade, je lui apporterai toutes les notes. (Она очень больна, я принесу ей все конспекты.)
На секунду в классе воцарилась тишина. Мужчина кивнул и, не сказав ни слова, выпрямился. Его туфли зацокали по полу, когда он направился к кафедре, раскладывая бумаги и что‑то печатая в старенький ноутбук с облупившимся логотипом.
Сзади кто‑то тихо перешептывался, роняя смешки и бумажки, а Шин изо всех сил пыталась сосредоточиться на тетради, но буквы плыли перед глазами.
В этот момент к ней, словно призрак, мягко подсела Черён. Её волосы всё ещё слегка топорщились после сна, а на губах блуждала хитрая полуулыбка.
— В восемь вечера у нашего любимого кафе, — шепнула Черён, склонившись ближе, чтобы никто не подслушал. — Обсудим план. Кстати, Вонбин тоже в теме. Возможно, поможет с расправой с Джонхёном.
Рюджин вскинула бровь и повернулась к подруге с явным удивлением.
— Вонбин? — переспросила она, нахмурившись.
— Угу, — Черён тихонько хихикнула, облокачиваясь на парту. — Мы с ним знакомы, так‑то.
— Боже, какой же мир тесный… — пробормотала Рюджин, закатив глаза и прикусив ручку. — Осталось только, чтобы ещё и препод оказался его дядей.
Черён тихо прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью.
— Ну, если будет дядей, то тогда точно спалим к хуям этот универ.
Рюджин не смогла удержать смешок, но быстро вернула себе хмурый вид, заметив, как преподаватель снова бросил в её сторону подозрительный взгляд.
***
Рюджин вылетает из корпуса, едва не сбивая с ног первокурсника с кипой книг. Пальцы судорожно цепляются за перила, ботинки скользят по холодной плитке крыльца. Дыхание превращается в клубы пара – воздух стал заметно холоднее, улицы Парижа пропитаны запахом мокрой листвы и костров из сухих веток. Зима уже медленно подкрадывалась к городу, щекоча кожу ледяным ветром.
Шин наконец замечает знакомые силуэты: мягко развевающиеся на ветру чёрные волосы Черён и небесно‑голубые пряди Вонбина. Они стояли возле маленького кафе с чёрной вывеской, облупившейся краской и деревянными столами на улице. От дверей доносился терпкий аромат кофе и ванильной выпечки. Черён уже не могла сдерживать улыбку, заметив подбегающую Рюджин.
— С злым вечером вас, — буркнула Шин с таким видом, будто собиралась убивать, а не спасать, и поправила лямку рюкзака. — Минхо сегодня сожрал мне все мозги своими теориями по психосоциологии.
— Оу… Он же фанат этой хрени. Джисону тоже мозг выпаривает на каждом перерыве, — прыснула со смеху Черён, спрятав улыбку за высоким воротом пальто.
— Господи, сохрани и спаси Джисона и меня от Минхо, — Рюджин закатила глаза так, что можно было подумать, будто она сейчас упадёт в обморок. Она скрестила руки на груди и сделала драматический выдох, по привычке задрав подбородок.
— Так что? Какие планы по Йеджи? — неожиданно резко спросил Вонбин, отвлекая их от болтовни. Его холодный взгляд блеснул в свете редких фонарей.
— Есть сигнал! — пискнула она так громко, что уличные прохожие с удивлением обернулись. Шин моментально нервно сглотнула и потупила взгляд, вжимая шею в плечи. — То есть…кхм, сигнал есть.
Черён едва сдерживала смех, прикрывая рот ладонью, а Вонбин закатил глаза и с раздражением мотнул головой, будто хотел сказать: «Шин, ты вообще понимаешь, что нас легко могут заметить?»
— Нет, конечно, просто скажем, что хотим провести эксперимент, и пусть он остаётся в машине. Мы всё сделаем сами, — предложила она, вытирая уголок глаза от слёз. — Но нам понадобятся фонарики, аптечка и хотя бы нож для самообороны.
— А автомат можно взять? — серьезно спросил Вонбин, сунув руки в карманы своей чёрной жилетки.
— Ты же там работал, — Рюджин смерила его колючим взглядом. — Фак… Сигнал опять исчез. Ладно, я успела заскринить местоположение.
В этот момент небо заволокло тучами, но между ними всё ещё пробивались звёзды, рассыпавшись по небосводу тусклым холодным светом. Город затаил дыхание, а холодный ноябрьский ветер тянулся ледяными пальцами к их лицам.
— На улице становится всё холоднее… Начало ноября никого не щадит, — пробормотал Вонбин, пряча руки в карманы и косясь на Рюджин.
— Да вы издеваетесь, — буркнула Шин, но на губах у неё всё равно появилась лёгкая улыбка.
***
Йеджи раздражённо покачивалась на шатком стуле, скрипучий звук отдавался эхом по тёмной комнате. Грубые верёвки натирали запястья, оставляя тонкие красные полоски на коже. Она закатила глаза и шумно выдохнула, оглядывая унылый интерьер — облупленные стены, пыль на полу и единственная лампа, свисающая на перекошенном проводе и мерцающая, будто издевательски мигала: «Всё равно не выберешься».
— Генерал Чёрная Маска! — выкрикнула Хван, наклонившись вперёд так сильно, что стул угрожающе закачался. — Дай попить, а? Или ты хочешь, чтобы я тут сдохла от обезвоживания, и Рюджин потом тебя отпиздила?
Скрипнули петли на старой двери. В комнату вошёл мужчина в чёрной одежде и с маской, словно сошедший с дешёвого боевика 90‑х. Он тяжело вздохнул и оперся плечом о дверной косяк, глядя на неё с усталой насмешкой.
— Ты, блять, уже пятый раз орёшь за час, — протянул он, и в его голосе слышалась едкая ирония. — Тебе не надоело? Как с тобой эта Рюджин вообще выживает?
В руках он держал пластиковую бутылку воды, но демонстративно не спешил ей давать.
— Слышь, козлина, я пить хочу! — Йеджи вскинула подбородок, взгляд стал злым и дерзким. — Вот Рюджин приедет и набьёт тебе ебало за это, понял?
— О‑о‑о… — протянул он, криво ухмыляясь под маской. — Вы что, в отношениях? Ты так говоришь, как будто она твой боксер‑масик, готовый всем раздавать.
— Чего?! — Йеджи аж подпрыгнула на стуле, и он снова закачался. — Нет! — выкрикнула она недовольно, багровея, — Она просто любит подраться… вроде бы.
— Да она вообще козлина ещё та, — пробормотала Йеджи тише, закатывая глаза так, будто могла ими просверлить потолок. — Раздражает меня до трясучки. Хотя я ей недавно… ну… смерти пожелала… — её голос сорвался, стал почти шёпотом. — Думаю, она слишком обижена на меня и, наверное, наоборот рада, что меня нет…
Мужчина усмехнулся и покачал головой, вертя бутылку в пальцах.
— Я тебе что, семейный психолог, Хван Йеджи? — бросил он холодно. — Приедет она. Раз уж бежала к тебе, когда ты с моста прыгнуть хотела.
Йеджи едва успела открыть рот, чтобы огрызнуться, но он, недовольно выдохнув, схватил тяжёлую дубинку, обшитую изношенной кожей.
— Спокойной ночи, Хван Йеджи, — пробурчал он с едва заметным раздражением и, не колеблясь, замахнулся.
— Сука, только попробуй...
…и тут же почувствовала, как мир рушится в темноту. В ушах звенело, ноги предательски дёрнулись в последний раз, и она уже слабо уловила, как скрипнула дверь, когда мужчина вышел, оставив её в темноте.