MISSION 2605

На носу сессии, как дамоклов меч, нависшие над Йеджи. Паника и тревога с каждой минутой всё сильнее сжимали её грудь. Она всё же решилась взяться за подготовку, но не ожидала, что за последние дни на неё свалится столько проблем, словно кто-то нарочно испытывал её на прочность.

— Йеджи? — дверь в комнату чуть скрипнула, и в проёме появился Сынмин. Его мягкий голос нарушил тишину. — Извини, что беспокою, но репетицию перенесли на следующую неделю.
— Ага. Спасибо за информацию, — бросила Йеджи на автомате, не поднимая головы. Пальцы судорожно вцепились в волосы, губы поджались в тонкую линию. — Сука…— прошептала она почти беззвучно, но ярость в её голосе можно было потрогать руками.

Сынмин задержал на ней взгляд чуть дольше, чем обычно, словно хотел что-то сказать, но всё же молча вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Не прошло и пары минут, как дверь вновь открылась.

— Йеджи? Всё-таки решила отойти от своей «зоны деградации»? Впечатляешь, — с насмешкой протянула Рюджин. Она остановилась в дверях, затем, не дождавшись ответа, вальяжно плюхнулась на свою кровать и уставилась на затылок Хван.

— Ага, — коротко отрезала Йеджи, зубами прикусив нижнюю губу так сильно, что та побелела. Пальцы нервно чертили что-то в тетради, но через пару секунд рука дрогнула, и ручка со звоном упала на пол.

— Ты чего так сильно нервничаешь из-за сессий? — спросила Рюджин, не сводя взгляда с её напряжённого профиля.

Йеджи замерла. Мгновение...и внутренний котёл ярости вскипел. В груди взорвалось что‑то огненное, неконтролируемое.

— Блять, Рюджин, как же ты меня раздражаешь! — взорвалась она, вскакивая со стула и сжимая ладони в кулаки так, что побелели костяшки. — Ты можешь хоть раз заткнуться? Всё время задеваешь меня, всё время одни проблемы от тебя! Почему ты именно моя соседка?!
Рюджин молчала. На лице у неё появилась нервная, кривая ухмылка, как маска, скрывающая то, что происходило внутри.
— Повтори, — неожиданно тихо, почти шёпотом сказала Рюджин, её голос был натянутым, как струна. Она не сводила глаз с Йеджи.

— Я тебя, блять, ненавижу! — выкрикнула Хван ещё громче, дыхание её сбилось, взгляд горел яростью. — Знаешь что, зануда?
— Что? — спросила Рюджин и еле заметно закусила губу, будто старалась не выдать дрожь в голосе.

— Лучше бы ты сдохла, Шин! — прокричала Йеджи так, что в висках Рюджин отдался гул. — Сдохни! Я тебя всей душой ненавижу! Почему ты такая ужасная? Почему ты всё время не думаешь, что говоришь? Если бы не ты, я жила бы спокойно, и мне не пришлось бы испытывать столько ненависти!
В комнате повисла оглушающая тишина. Рюджин выдавила из себя короткий смешок, но в нём не было ни капли веселья. Только горечь и дрожь. Она опустила взгляд в пол.
Слова Йеджи резали больнее ножа. Это была не просто злость. Это было, как если бы по венам пустили стеклянные осколки.
— Я так-то тоже здесь живу, не смущает, да? — выдавила из себя Рюджин, натянув дерзкую ухмылку, но она тут же сбилась, превратившись в болезненно-кривую гримасу.
— Да мне похуй, Рюджин! Желательно, чтобы ты обратно уехала в свой Лондон! — крикнула Йеджи, голос её дрогнул, но ярость всё ещё кипела.

«Если бы жизнь была письмом, я бы стёрла эту страницу…Жаль только, что это письмо написано чернилами, которые хер сотрёшь.»

Время шло к шести вечера, за окном Париж медленно погружался в вечерние сумерки, а в душе Шин уже давно царила тьма.

Она вышла во внутренний двор университета и опустилась на скамейку. В ушах заиграла знакомая мелодия – «Washing Machine Heart».
Йеджи стояла посреди комнаты, словно вкопанная. Её руки дрожали, а дыхание сбилось и рвалось наружу короткими, судорожными вздохами. В ушах всё ещё звенели собственные крики, разлетавшиеся по четырём белым стенам, как эхо, не давая ей покоя.

— Какого хрена я натворила?.. — хрипло выдохнула Йеджи, опускаясь на свою кровать. Матрас с глухим скрипом прогнулся под её весом, а она сама рухнула на подушку и уставилась в потолок, в котором плясал тусклый свет от лампы.
«Я наговорила ей слишком многого… Много… слишком много… Но ведь мы всегда так общаемся? Это же нормально… Правда?..» — мысли путались, слова звучали обрывками, а в груди колотился острый страх.

Йеджи с силой вдавила ладони в глаза, будто хотела выдавить из себя все образы. Но чем сильнее давила, тем ярче вставала перед ней картинка - Рюджин, стоящая в дверях, с кривой нервной ухмылкой и болью, которая рвалась наружу сквозь её ледяное лицо.

«Блять… Я ей буквально смерти пожелала…» — эта мысль ударила, как пощёчина, и Йеджи вскинулась, сев на кровати.

В горле пересохло, в висках пульсировала горячая кровь, а пальцы сжимались в дрожащий кулак. Воздух в комнате был вязким и тёплым, пахнул ванильным диффузором и старой бумагой с учебников. Это удушало.

Йеджи резко встала. Скрипнули половицы. Голова кружилась от слишком резкого движения, но ей нужно было уйти.

Проветриться. Исчезнуть хоть на время. Или навсегда.

— Если я сейчас не выйду, то я нахуй задохнусь… — пробормотала она себе под нос, хватая куртку с кресла.

Она шагнула к двери, но остановилась. На кровати остался телефон – экран тускло мигнул уведомлением и снова погас. Йеджи посмотрела на него несколько секунд, пальцы едва заметно дрогнули.

«Пусть…Пусть остаётся. Если Рюджин напишет… Я не знаю, что ей отвечать.» — глухо подумала она и резко выдохнула, чувствуя, как ком в горле становится всё больше.

Йеджи вышла в коридор, дверь за спиной закрылась с глухим щелчком. На улице пахло мокрым асфальтом, холодным воздухом и чьими-то выхлопами. Парижский закат растянулся по небу густыми мазками оранжевого и пурпурного, и на миг ей показалось, что город смеётся над ней – таким живым, шумным и чужим.
«Я слишком плохо с ней поступила… Но ведь и она тоже со мной была жёсткой… — мысли снова начали душить, спутываясь в один клубок. — Лучше бы я сдохла, а не она…»
Йеджи втянула в лёгкие прохладный воздух, но легче не стало. Ступив на каменные плиты двора, она сунула руки в карманы и пошла в сторону улицы, даже не зная, куда ведут её ноги. Ей просто нужно было уйти. Из этой комнаты. Из этих мыслей. Из самой себя.

***

Рюджин вернулась в общежитие за два часа до того, как должна была пройти комендантша. Дверь она открыла едва слышно, придерживая ручку, чтобы та не скрипнула. Тусклый свет в коридоре растекался по полу тонкими жёлтыми полосами. Шин шла на цыпочках, стараясь не задеть ботинком расставленные по полу сумки.

Когда она осторожно прикрыла дверь в комнату за собой, её взгляд сразу упал на пустую кровать Йеджи. Простыня была небрежно смята, а на самом краю лежал её телефон – экран мигнул уведомлением и погас.
«Её нет… И телефон оставила…» — в мыслях у Рюджин словно щёлкнул переключатель. Она втянула воздух, чувствуя запах цветочного шампуня Йеджи, смешанный с пылью и старой древесиной мебели.
Щёлкнула молния, и Рюджин вытащила из маленького бокового кармана небольшой серебристый девайс. Он был размером с флешку, но внутри уже хранились все нужные данные. Девушка устроилась на полу, скользнув коленями по прохладному ламинату, и ловко подключила устройство к телефону Йеджи.
На экране высветились строчки кода, побежали цифры. Рюджин следила за процессом, нервно прикусывая губу. В комнате стояла звенящая тишина, лишь из-за стены доносились глухие звуки чужих шагов.
— Над этой игрой руковожу я, всё-таки, — прошептала Рюджин, уголки её губ дрогнули в холодной улыбке. — Сама вынуждает меня…

Она бережно положила телефон Хван на кровать, ровно в то место, где он лежал. Проводя пальцами по экрану, чтобы стереть оставшиеся следы, Рюджин невзначай задержала взгляд на обоях с выцветшими цветами.

С тяжёлым вдохом Шин опустилась на свою кровать, кровати слегка заскрипели в унисон. Она протянула руку к полке и достала старый потрёпанный дневник. На обложке от времени проступили тёмные пятна, а страницы пахли чернилами и пылью.
Эмоциональная взрывчатка, блять. Я не знаю, почему мне так больно от её слов… Она мне буквально смерти пожелала. Эта девчонка уже несколько тысяч раз поменялась в моих глазах. Не хочу с ней общаться, но к сожалению, миссию нужно довести до конца. Черён была права – она пиздец тяжёлая жертва. Теперь я понимаю, почему заказали на неё морального киллера.

Рюджин тихо фыркнула и с лёгким хлопком закрыла дневник. Пальцы на секунду задержались на обложке, будто не хотели отпускать. Она снова положила его на полку, сдвинула тетради и потянулась за телефоном.
На экране мелькали уведомления. Рюджин пролистывала их с каменным лицом, но на мгновение её брови сошлись в сердитую складку. Пальцы сжались сильнее, ногти впились в кожу. В комнате снова воцарилась гнетущая тишина, которую нарушало только редкое потрескивание радиатора.
В дверь тихо щёлкнул замок, и Рюджин подняла голову от экрана телефона. Йеджи стояла в проёме, освещённая тусклым светом из коридора. Глаза их встретились – взгляд Йеджи был колючим, усталым, но в то же время таким пустым, что Шин стало не по себе.
Рюджин усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Она резко открыла чат с Черён и быстро набрала:

ryujinyo:

Не дожидаясь ответа, Рюджин швырнула телефон на стол, отчего он глухо стукнулся об дерево, и скрестила руки на груди. Её взгляд был прикован к пустой двери. В глубине души теплилась глупая надежда, что сейчас раздастся лёгкий стук, и Йеджи вернётся, чтобы извиниться. Но комната продолжала молчать. Мир, как назло, не крутился вокруг Рюджин.

Прошло несколько минут, и дверь снова открылась, но на этот раз на пороге стояла Черён. На ней была смятая пижама с забавными принтами, а волосы топорщились, как у воробья, встревоженного посреди ночи.
— Она взорвалась из-за пустяка! — с чувством выпалила Рюджин, взмахнув руками. — Я понимаю, эмоциональное выгорание и всё такое… но она мне смерти пожелала! Понимаешь, смерти! — Шин надула губы, взгляд её метался по комнате. — А сейчас эта королева драмы зашла сюда на пару секунд и даже не извинилась!
— Серьёзно?.. — Черён задумчиво потерла подбородок. — Я впервые вижу, чтобы её вспыльчивость зашла настолько далеко. Хотя, может, ты и права, может это реально эмоциональное выгорание.
— Что Черён? — невинно хлопнула глазами Ли. — Я что, не права? Думаю, со мной бы все согласились.

— Всё, замолчи, — тихо рассмеялась Шин и несильно толкнула подругу плечом, словно прогоняя её слова прочь.
«А если прыгнуть?.. Это ведь просто… секунда.» — мысль закралась внезапно, и пальцы судорожно сжались так сильно, что костяшки побелели.

В это время, за километры от моста, Рюджин сидела в комнате, вцепившись в телефон. На экране GPS-трекера точка Йеджи застыла на мосту. Секунда. Две. Пять. И внезапно медленно подползла к самому краю.

— О, нет-нет-нет… — вырвалось у Шин.

Сердце забилось так громко, что, казалось, его было слышно по всему общежитию. Она соскочила с кровати, подхватила кроссовки и рванула к двери, не думая ни о ветре, ни о комендантше, которая в это время обычно обходила этажи. На ней была только белая футболка с рисунком сонного кота и рваные чёрные джинсы.

«Если она… если что-то случится.…» — паника билась в голове ртутными каплями.

Шин бежала по ночным улочкам Парижа, в лицо бил ледяной ветер, пахнущий хлебом из ближайшей пекарни и выхлопами машин. Под ногами шуршала прошлогодняя листва.

И вдруг – знакомая фигура. Красная ветровка, короткие тёмные волосы, ветер треплет капюшон. Йеджи стояла на мосту, и к ней медленно подъезжал чёрный фургон. Рюджин замерла.

— Не сейчас… только не это… — выдохнула она.

Из машины вышел человек в чёрном. Он приблизился к Хван, и прежде чем та успела обернуться, резкий удар… Йеджи пошатнулась и безвольно рухнула в его руки.

— Ах ты, сука… Джонхён… — прорычала она, стискивая зубы. — Этот долбаёб до сих пор жив?!
В голове замелькали тревожные мысли: «Если он знает о миссии… Если он спалил меня…»

— Ты ведь знаешь Шин Рюджин? — Он приблизился, и на мгновение Йеджи почувствовала его кислый запах дешёвых сигарет.

— Ты её миссия, Хван Йеджи. — Мужчина скрестил руки на груди и фыркнул. — Она моральный киллер. Сломает тебя, как игрушку, и пойдёт дальше.
«Килл…что?» — мысленно пробормотала Йеджи. Сначала у неё дёрнулся глаз, потом она резко закатила глаза.
— С чего я должна верить какому-то мужику в капюшоне, который даже не представился? — с ядом спросила она. — Может, ты ещё Дамблдор?
— Потому что я знаю о ней всё… — он перешёл на крик и развёл руками, топнув ногой.
— Хочешь верь, хочешь нет. — Он резко выпрямился. — Но у тебя на телефоне стоит GPS-трекер. Она знает, где ты.
— А вот теперь мне даже жаль Шин, — усмехнулся он и медленно скрылся за дверью.

Когда шаги стихли, Йеджи громко выдохнула.
— Ну и тварь он… — пробормотала она и закатила глаза. — Ладно, если это правда… у Рюджин потом сама спрошу. А если врёт, то ноги ему переломаю.

— Бля… ещё и руки затекли, как назло. Шикарно, Хван Йеджи. Просто аплодисменты. — пробормотала она сама себе, сдавленно смеясь.

— Ааааа! — надрывный вопль Сынмина прокатился по коридору. — Черён! Не трогай мою кофту!
Где‑то за дверью послышался шум шагов и нервный смех Черён.

Вспомнив про пары, Шин резко села на кровати и застонала.
— Ох сука… демография. — Это слово звучало как приговор.

Преподаватель по демографии, старый брюзга с вечно красным лицом и вязаным жилетом, буквально изводил студентов бесконечными разговорами о «нарушении прав». Хотя никто и не помышлял их нарушать.

Она, небрежно сгрёбши тетради и ручки со стола, запихнула их в рюкзак. Металл молнии зазвенел в утренней тишине. Выхлопы машин за окном и запах утреннего кофе из столовой смешались в странный парижский коктейль, который злил её ещё больше.

Шин вышла из комнаты и бодро шагнула в коридор — бодро только внешне, внутри же её настроение напоминало вчерашнюю немытую кружку.
— Рюджин! — протянула Лия, слегка наклонив голову. — Не видела Йеджи? Обычно она уже давно выходит в это время.

— Заболела, — отрезала Рюджин с таким тоном, будто к ней пристали с вопросом о налогах. — Температура зашкаливает, лучше заходите к ней через пару дней, когда заразность спадёт.
Она уже хотела пройти мимо, но Юна слегка приобняла её за плечо, словно старая знакомая.
Рюджин остановилась и медленно повернула голову к Юне, в глазах блеснуло «убить или пожалеть».

— Даже если вы наденете маски, это бесполезно, — холодно начала она и вдруг, сама того не замечая, перешла на лекционный тон. — Во-первых, маска быстро намокнет от дыхания и слюны, а влажная ткань перестаёт фильтровать вирусы и бактерии. Во-вторых, при чихании и кашле поток воздуха вырывается с такой силой, что аэрозоль обходит маску сбоку и разлетается по комнате.

Юна с Лией переглянулись, а потом Юна прыснула со смеху.

— Боже, Шин, ты как Википедия с ногами! — хихикнула она. — Ладно, ладно, поняла. Тебе препод ворчун просил принести ему конспекты.
Она двинулась вперёд и заметила впереди Черён, та шла вяло, с наушниками в ушах и бутылкой с водой в руках.

— Живучий он какой‑то, — выдохнула Шин и недовольно скривила губы. — Этот ублюдок похитил Йеджи. Готова поспорить, он хочет таким образом меня выманить.
— Ого… — Черён приподняла бровь и слегка понизила голос.

— Я, если что, имею в виду миссию, — заговорила нервно Рюджин, теребя пальцы. — Понимаешь, да? Это не потому что она мне дорога. Просто… работа.
— Я ей в телефон встроила трекер, — продолжила Рюджин. — Но сегодня ночью он пишет: «Нет доступа к интернету». Меня это напрягает. Я уже сказала её подружкам, что она болеет. Ну не скажу же я им: «Вашу стервозную Йеджи похитили».
— Шин, ты слишком беспокоишься, — мягко сказала она и положила руки на плечи подруги. — Всё будет нормально. Джонхён хочет тебя спровоцировать, не более.
— Может, ты права… — пробормотала Рюджин, но глаза её нервно забегали. — Но всё же…я злюсь на Йеджи, а всё равно спасу её. Это же моя работа. Просто работа!

— Конечно, конечно, «просто работа», — с усмешкой кивнула Черён. — Ты сама себя слышишь?

— Ну ладно, ладно, работай, моральный киллер, — подмигнула Черён. — Только не забудь: сперва миссия, а потом сердечко.

Рюджин в ответ фыркнула и пошла дальше, но комок в груди никуда не делся.