LXXIV
И наступила зима. Снег, холод. Хотелось весь день просидеть перед огнем, закутавшись в теплый плед, пить горячий отвар. И ни о чем не думать. Но вот с этим как раз была проблема. Мысли лезли в голову, а где-то между сердцем и желудком что-то сдавливало чувства. И Вендела не могла не думать о крепости. Она ей снилась, она появлялась каждый раз, когда Вендела закрывала глаза. Такой, какой она была летом — темной, мощной, высокой и абсолютно неприступной. В эти моменты оставалось только стиснуть зубы, сжать кулаки до боли. Чтобы ногти впились в ладони. И шептать, словно молитву: «Она будет нашей».
Родные и друзья не без испуга смотрели на нее. Она с каждым днем все больше, казалось, одновременно возвращала рассудок и сходила с ума. Она выполняла работу по дому: шила, стирала, убирала, готовила. Фрейя в тот год сильно сдала. Ее мучили головные боли, она часто целыми днями не выходила из комнаты. И Вендела делала все, что было нужно. Но мысли ее всегда были далеко. У той злополучной крепости. И были там всю зиму. Она горела этой идеей, сколько бы ее ни отговаривали все, кто только мог попытаться. Она была непреклонна. И всем оставалось лишь вздыхать и думать, что дальше слов и мыслей это не зайдет.
Всю зиму Вендела и Хэльвард придумывали, как захватить крепость. Они чертили планы, просили у Тормода и Матса какие-то рисунки и сведения, что-то с жаром обсуждали. Сначала Хэльвард делал все это лишь ради сестры, но уже через месяц загорелся вместе с ней. Это стало большой захватывающей игрой. Он даже поверил в успех ближе к весне. Но поверил ведь. А Вендела и не переставала верить. Для нее это была единственная надежда. Как только она отвлекалась, она падала. Почти что в прямом смысле. Ей казалось, что мир бесполезен, совершенно никчемен и лишен сути. Что нет никакой судьбы, ничего нет. Есть только пустота, наполняющая его. Гиннунгагап. А больше нет ничего. Ведь если бы что-то было, Бринхилд бы не умерла. Было ужасно грустно и ужасно тоскливо. Поэтому Вендела старалась не отвлекаться.
Она была благодарна всем, кто был рядом. Йоргену и Фрейе за то, что ничего не говорили о новом занятии своих детей. Кэрите, Матсу, Отталии, Рагнару — всем. Просто за то, что были рядом. Это иногда самое важное. Просто быть рядом. И все. Можно ничего не делать, можно ничего не говорить, просто давая понять, что ты можешь что-то сделать или сказать. Быть рядом. И конечно, Хэльварду. После смерти сестры, которая была для Венделы всем миром, он встал на ее место. И стал всем миром. Поддерживал безумные идеи, выводил из тоски, старался рассмешить. С ним одним ей было действительно хорошо.
Они не знали, что будут делать, когда захватят крепость. Им просто нужно было ее захватить. А дальше... дальше не важно. Дальше все будет по-другому. Почему? Потому что им так казалось.
К весне они закончили. План был безупречен. И они оба уже горели идеей взять эту злосчастную крепость, из-за которой столько бед.
Когда лед, покрывавший большое море около вика толстой коркой, стал ломаться и таять, а план по захвату королевской крепости был готов к воплощению, Вендела и Хэльвард не без помощи Тормода созвали на площадь всех жителей деревни. Народ шумел, в недоумении, негодуя, что их оторвали от повседневных забот. В центр выкатили бочку и перевернули ее — получилось что-то вроде небольшой сцены. Вендела, бледная как снег, стояла около этого сооружения, не в силах набраться смелости, чтобы залезть туда и начать. Мысли путались, зазубренные слова птицами вылетали из головы, а сердце отбивало барабанную дробь. Хэльвард взял ее за ледяную руку и ободряюще кивнул. Сжав губы, она кивнула в ответ. Не сказав ни слова, они сказали больше, чем если бы перебрали тысячи. Хэльвард помог сестре вскарабкаться на бочку и растворился в толпе. Вендела осталась одна. Совсем одна среди сотни лиц. Она втянула ртом холодный весенний воздух, пытаясь унять дрожь. Она обвела глазами людей. Все в ожидании смотрели на нее. Лучше не стало. Тогда Вендела зажмурилась и сначала тихо, дрожащим голосом, а потом громче принялась говорить:
— Воины! Я называю вас, точнее нас, так, потому что у нас, викингов, это самое почетное звание. И все мы — мужчины, женщины, дети, старики — все мы воины. И не только потому, что умеем сражаться, хотя поэтому тоже. Потому что это в нашей крови!
Вендела нашла в себе силы открыть глаза. С одобрением и любопытством ее слушали. С новой энергией, бурлящей в теле и в душе, она продолжала:
— В крови наших матерей и отцов! Мы воины, воины сердцем, это наше предназначение. Я не родилась викингом, в моей крови не было вашей отваги. Но я благодарю ваших богов и своего Бога за то, что я попала к вам. И теперь я, Вендела, дочь Йоргена, могу с уверенностью заявить, что в моих жилах течет ваша кровь. Я видела мало людей в своей жизни, но я глубоко убеждена, что таких людей, как мы, нельзя найти нигде. Мы без слез и страха достойно идем на верную смерть и без слез и страха достойно умираем или возвращаемся. Мы готовы умереть за своих богов, за своих близких в любую минуту. Мы не знаем слова «трусость», мы преданы друг другу как никто и никому. Мы стоим друг за друга, мы клан! И мы готовы сражаться всегда, если есть за что. Сейчас нам есть за что сражаться. Сколько наших родных и друзей погибли под стенами королевской крепости за все те годы, что она стоит? Десятки, сотни? Пора отомстить! Пора, воины! Отомстить за всех, кто умер за своих богов, за свои семьи! Воины мы или нет?
По толпе разнесся громкий, ни с чем не сравнимый боевой клич. Вендела сама подхватила его и кричала вместе со всеми. Это было неповторимо. Кричали все, все думали об одном и том же. Но уже через минуту они замолчали, дав девушке закончить. Откашлявшись, она опять заговорила:
— Раз мы воины, мы отомстим вместе. С моим братом этой зимой мы придумали, как захватить эту крепость. Клянусь перед своим Богом, ибо я не язычница и перед вашими богами клясться права не имею: вы можете сделать со мной все что угодно, если у нас не получится, но у нас получится, я верю. Я расскажу о нашем плане чуть позже, если вы согласитесь его выслушать. Летом, как только мы посадим семена на полях, я зову вас вместе со мной отправиться в поход. Последний. И главный. Решающий. Мы сделаем это! Все вместе! Победа или Вальхалла! Вы со мной?
И тишина... Оглушающая, сжигающая изнутри. Вендела поняла, что сейчас упадет. Если они не согласятся — это конец. Хоть падай со скалы. Это конец. Они с Хэльвардом столько вложили в это все, чтобы все закончилось, не успев начаться?..
— Я с тобой!
Молчание прервал звучный голос Кэриты, полный решимости и храбрости. Вендела с благодарностью взглянула на нее и прошептала: «Спасибо». И ей показалось — или нет? — что Кэрита чуть заметно кивнула.
— И я с вами! — крикнул басом Рагнар, посмотрев на сестру.
— И я! — не очень громко, будто испугавшись собственного голоса, произнес Матс.
Кэрита с опаской посмотрела на друга, но промолчала.
— Я тоже пойду! — бросила Отталиа.
Рагнар обернулся к ней, но она предотвратила чуть было не сорвавшийся с его губ вопрос резкими, режущими, словно кинжал, словами:
— Рагнар, я дочь викинга. И я умею держать оружие. То, что я мать и жена, не значит, что я не могу быть воином.
— Да, — прошептала Рагнар, — но как же Ингимунд?
— Вырастет — поймет, — отрезала Отталиа, глядя мужу в глаза. — У него много родственников. А я нужнее тебе и ему на поле битвы. Не отговаривай меня.
— Я иду! — громко произнес Ульвар.
Ему уже нечего было терять. И многие посмотрели на него с сочувствием. Но он сделал вид, что не заметил. Согласились уже Йорген, Густав, Эйвинд. Но Вендела с замиранием сердца ждала еще одного решения. Очень важного. А пока она ждала, вокруг все раздавались будто вспышки слова вроде:
— Я тоже иду!
— Меня возьмите!
— Я пойду!
— Я с вами!
И с каждым словом Венделе становилось все радостнее. Она готова была прыгать и обнимать всех, кто ее поддержал. Воплотились в жизнь самые смелые мечты.
И наконец она услышала голос, которого больше всего боялась и ждала.
— Я поддерживаю и тоже иду, — сказал Тормод. И все было решено.
— Спасибо вам! Спасибо! — закричала Вендела, срывая голос.
С ее лица уже не сходила улыбка; она чувствовала, в первый раз за долгое время, что не одна в этом бесполезном мире. А если она не одна, может, этот мир не такой уж и бесполезный? Хэльвард снял ее с бочки, сжал в объятиях и закружил в воздухе.
— У тебя получилось! Даже я растрогался, хотя знал, что ты будешь говорить, — прошептал он ей.
— У нас получилось.
Он ее выпустил, но она не отходила. Кто-то проткнул бочку, на которой стояла Вендела — там оказался эль. Пили, радовались, предвкушая поход.