LXVIII
На следующий день Вендела с трудом нашла силы подняться, привести себя хоть в какой-нибудь порядок и пойти на похороны. Она уже два дня не спала и ничего не ела. Лежала и смотрела в потолок. Она не плакала больше с того самого дня, когда держала на коленях голову сестры. Не плакала и не думала. Когда она приходила в себя, ей иногда казалось, что все это сон, и вот сейчас она проснется и увидит на соседней кровати Бринхилд, целую и невредимую. Но сколько бы раз Вендела ни смотрела в ту сторону — вторая кровать была пуста. И Вендела снова отворачивалась, снова пыталась забыть все.
Через деревянные стены она слышала, как рыдает Фрейя. Ничего, наверное, не было во всех девяти мирах страшнее этих рыданий. И Вендела зарывалась лицом в подушку, чтобы их не слышать. В комнате Хэльварда царила мертвая тишина. Из хозяйской спальни, где заперся Йорген, доносились неясные звуки. Во дворе, где лежало тело, то и дело кто-то плакал. Обладатели этого плача менялись. Чаще всего Вендела ясно слышала Кэриту, но там было еще много голосов. Они перемешивались в голове, сливались в единый гул, растворялись на границе сознания. Только к ночи все они стихли. Но Вендела знала, что Бринхилд не осталась одна — Ульвар не уйдет до рассвета.
Уже глубокой черной ночью из забытья Венделу вывели голоса родителей в большом зале. Невольно она прислушалась.
— Это ты виноват! — кричала Фрейя, переводя дыхание. — Ты дал ей в руки этот меч, ты! Зачем?! Ну кто тебя просил?!
Йорген отвечал ей ледяным тоном — таким жестким, каким никогда еще не говорил:
— Она хотела этого сама. Она была воином. У нее это было в крови. И без меча она не стала бы той, кем была.
Тишина.
— Ты тоже этого хотела, не помнишь?
— Помню! Но ты меня поддержал! А если бы не эти битвы, она была бы сейчас здесь, со мной, и готовилась к свадьбе!
— Не было бы никакой свадьбы, если бы она не умела сражаться, — голос Йоргена казался совсем тихим по сравнению с воплями жены. — Ты, ты настаивала на том, чтобы она стала воином! И если кто из нас двоих и виноват, то не я.
— Я думала... — Фрейя заговорила тише; теперь в голосе ее звучало отчаяние. — Я думала, если она станет воином, она не станет той, кем ей суждено было стать...
— И она не стала. Чего ты еще хочешь?
— Это я, да, это я виновата... — она говорила все тише и все печальнее; голос ее дрожал. — Боги наказали меня за то, что я противилась судьбе. Она должна была стать такой, как я, такой, как моя мать и моя злосчастная бабка. Но я не захотела ей такой судьбы. Я хотела, чтобы этот род ведьм прервался, чтобы дети мои не знали, кем им предначертано быть... Это я, я во всем виновата...
Последние слова она произносила почти шепотом. Вендела не могла разобрать, что они говорили дальше, но, кажется, они помирились, и Йорген ее успокаивал. А Вендела, не задумываясь о смысле услышанного разговора, снова впала в полусон. Что-то среднее между сном и жизнью.
Она и не заметила, как настало утро. Увидев проблески зари в окне, она сначала по привычке думала собираться на тренировку, но уже через пару секунд остановила себя. Она с трудом встала. Умыла лицо холодной водой. Нашла в шкафу красное платье и плащ с волчьим мехом. Не очень-то много думая, оделась. Расчесала волосы. Они так и остались распущенными после последней битвы. Только теперь они спутались и беспорядочно падали на плечи. Вендела заплела передние пряди в красивую прическу, потому что так было надо. Закончив все эти ненужные и абсолютно бесполезные приготовления, она снова села на кровать и провалилась в никуда.
Она очнулась от стука в дверь. Вошла Фрейя. Она была уже готова. На ней было лучшее платье. Черная краска на лице почти скрывала красноту и синяки под глазами. Стараясь не бросать взгляда на кровать и вещи Бринхилд, Фрейя села рядом с Венделой и принялась красить ее. Подвела глаза, нарисовала на лбу и щеках какие-то полосы и руны.
— Ты спала? — спросила Фрейя.
— Нет, — ответила Вендела.
— Я тоже. Поможешь мне. Пойдем.
Вендела поднялась и без всяких вопросов пошла за ней. Фрейя привела ее в Большой зал. Посреди комнаты стояла лодка. В ней лежало тело Бринхилд. Мертвая так же улыбалась. Вендела вздрогнула от воспоминаний о смерти сестры при виде того, что от нее осталось. Фрейя положила руку на плечо Венделы и, дав ей прийти в себя, сказала:
— Нужно подготовить ее к обряду: вымыть, переодеть, заплести волосы и накрасить лицо.
Вендела испуганно взглянула на Фрейю. Неужели они должны сейчас, будто куклу, мыть, расчесывать и наряжать то, что было когда-то живым человеком? Но Фрейя ничего не сказала. Она принесла полотенца и кивнула на ведра с водой.
Сняв с мертвой грязную одежду, Фрейя и Вендела принялись, содрогаясь, обтирать ее и смывать кровь с ужасных ран. В любой другой момент Вендела точно не выдержала бы этого зрелища, но сейчас ей было все равно. Немного успокоившись, она снова отпустила контроль над своим сознанием и забылась. Она и не пыталась понять, что происходит и что она делает. Она просто делала то, что было нужно. Она все еще не верила, что Бринхилд умерла. И сил в это поверить у нее не было.
Они смыли с тела всю кровь и грязь, и теперь нужно было одеть его в похоронный наряд. Фрейя, задержавшись около лица дочери, кивнула Венделе в сторону стула. На нем висело приготовленное для похорон платье. Вендела сняла его и расправила. Это было традиционное свадебное платье здешних мест. Немногие сейчас надевали такие на торжество, но испокон веков считалось, что именно таким должен быть свадебный наряд. Это было черное струящееся платье, украшенное белыми кружевами. Пояс, лежащий тут же, тоже был белым. Вендела замерла на минуту, рассматривая. А потом принесла все Фрейе.
Они надели на Бринхилд платье, затянули пояс и накинули ей на плечи плащ с белым воротником. Заплели волосы у висков, разрисовали черной краской лицо. Когда все было готово, Бринхилд и вправду походила на спящую. Казалось, вот сейчас она откроет глаза и, потянувшись, встанет. Но она не вставала.
К полудню Хэльвард, Ульвар и Йорген вложили в руки мертвой ее меч и прикрепили щит к лодке. На своих плечах они отнесли последнее судно Бринхилд вниз, к берегу. Вендела с трудом преодолела лестницу. Каждую секунду ей казалось, что она вот-вот полетит вниз.
На берегу толпился народ. Вендела, как и все члены фрита погибшей, стояла в первом ряду, откуда ей было отлично видно лодку с телом сестры. Тормод сказал какую-то банальную речь о том, что Бринхилд была воином и сейчас она уже отправляется в Вальхаллу. Закончив, он предложил близким попрощаться. Родственники и друзья кинулись было к лодке, но Ульвар остановил их, сказав, что хочет при всех преподнести невесте последний подарок. Викинги застыли и приготовились слушать. Ульвар откашлялся и сдавленным голосом произнес:
— Бринхилд, — он смотрел прямо ей в лицо, как будто она могла его услышать, — сейчас мы с тобой должны были праздновать свадьбу... Но ты лежишь в лодке, не дышишь, а я стою здесь и разговариваю с тобой в надежде, что ты слышишь меня. Я приготовил тебе подарок на свадьбу и вопреки всему все же решил преподнести его тебе.
Он достал из кармана ожерелье с драгоценными камнями и языческими символами. Те, кто знал, что это, ахнули и застыли. Ульвар молча надел свой подарок на шею невесте и пояснил:
— Это семейная реликвия. Уже многие столетия она передается в моей семье из поколения в поколение. Жених дарит ее своей невесте на свадьбу в знак любви и верности. Невеста же, став женой, бережно хранит ожерелье, пока не настанет пора завести семью старшему ее сыну. Тогда мать передает ему реликвию, чтобы он подарил ее своей невесте. Моя мачеха Адела отдала мне это ожерелье в день нашей с тобой помолвки. Я должен был подарить тебе его, чтобы ты сохранила его для нашего сына. Но я не могу подарить тебе его на свадьбу, поэтому дарю на похороны. Я делаю это с чистой совестью, зная, что оно будет с тобой в Вальхалле. Сохрани его там, пожалуйста. Традиция нашей семьи не прервется, потому что, клянусь, не будет у меня в Мидгарде никакой другой жены, кроме тебя. И клятву свою перед тобой и перед богами, и перед всеми, кто слышит ее, я закрепляю тем, что отдаю ожерелье тебе в другой мир и в этом мире уже не смогу никому его передарить. Клянусь тебе в верности. А ты сохрани его, возьми с собой. Подожди меня, а когда я приду к тебе, у нас будет сын, которому ты сможешь передать мой подарок. В добрый путь, любимая. До встречи в Вальхалле.
С трудом сдерживаясь, он наклонился и поцеловал ее в застывшие холодные губы. Это был их первый и единственный поцелуй. Сразу на всю жизнь.
Ульвар отошел, друзья и родные обступили лодку. Вендела и не пыталась пробиться к ним. Она все еще не могла думать. Оплакав и проводив ее, отошли и они. Настал черед самых близких родственников. Хэльвард пошел первым. Он обнял сестру и шепнул что-то ей на ухо. Лицо его хотя и было бледным и каким-то острым, все равно оставалось невозмутимым. Вернувшись в толпу, он толкнул Венделу. Та вздрогнула и вышла вперед. Она все еще не понимала ничего и не верила. Растерявшись, не зная, что делать, она просто постояла рядом и посмотрела на сестру. Образ тот впечатался в ее память. И она отошла, так ничего и не сказав. Йорген и Фрейя пошли вместе. Фрейя механическими движениями несколько раз провела такими горячими пальцами по такому холодному лбу дочери и отошла, не в силах больше видеть все это. Йорген сказал: «Прости, дочка» — и прикоснулся губами к ее холодному лбу. Лодку спустили на воду и подтолкнули. Медленно она поплыла от берега.
Йорген первым пустил горящую стрелу, и лодка вспыхнула. Фрейя и Хэльвард тоже выстрелили. Стрелы летели, и не было уже видно тела, только пламя и кружева с платья. Когда Венделе дали лук и стрелу, она машинально натянула тетиву, прицелилась и отпустила. Все еще не веря, не сознавая и не думая. Стреляли и другие. Уже несколько десятков стрел подожгли лодку, и уже не судно — огромный костер плыл по воде к открытому морю.
Викинги стояли на берегу, провожая глазами огонь. Там горело тело Бринхилд, горел ее меч, горела семейная реликвия Ульвара, горело роскошное свадебное платье. И люди стали тихо подниматься в крепость, как будто ничего не случилось. А ее больше не было. В этом мире, по крайней мере.