LXV
Когда это случилось, была зима. Белая и холодная. Снег, подхватываемый ледяным ветром, изо всех сил бил по раскрасневшимся, потрескавшимся от мороза лицам. Нестройная колонна воинов, возвращавшаяся с похода, словно косяк журавлей плыла по снегу.
Бринхилд, кутаясь в теплый плащ, весело говорила с братом об удачном походе и большой добыче. Хэльвард изредка кивал и вставлял пару слов. Он промерз до костей, но шел, стараясь скрыть дрожь. Вдруг Бринхилд споткнулась и чуть не упала. Хэльвард еле успел ее поймать.
— Аккуратно, — сказал он, подавая ей руку, — как это тебя угораздило?
— Стой! — вскрикнула она, оборачиваясь. — Здесь что-то есть.
Бринхилд присела на корточки и принялась быстро, с жаром и волнением раскапывать снег в том месте, где чуть не упала. Мимо проходили усталые белые воины. Они искоса поглядывали на Бринхилд, спрашивали, что она делает. Но она отвечала неопределенно и коротко. Они с Хэльвардом уже оказались в самом конце колонны, хотя еще минуту назад шли в начале. Хэльвард стоял возле сестры, пряча в складках плаща обледенелые, уже неспособные ни на какое слаженное действие пальцы. Вдруг Бринхилд отпрянула и сделалась белее снега.
— Что там?
Хэльвард опустился на корточки рядом с ней. Бринхилд сидела на земле и смотрела в одну точку. Перехватив ее взгляд, Хэльвард увидел торчащую из-под снега руку. Он тут же принялся копать. Бринхилд, опомнившись, присоединилась. Холод обжигал пальцы, но они не обращали внимания.
Через пару минут слаженной работы они нашли девушку. Глаза ее были закрыты, она была холодной, как снег, в котором лежала. На ней была легкая, уже изношенная шуба. Темные волосы подчеркивали бледность, даже белизну лица, наполовину сливающегося со снегом.
— Отец! — закричала Бринхилд.
Йорген, шедший в начале колонны, развернулся и побежал к детям.
— Что вы делаете? — кричал на ходу он, приближаясь. — О боги!
Йорген положил пальцы на тонкую шею девушки, пытаясь нащупать пульс. Хэльвард и Бринхилд молча смотрели на него и ждали.
— Есть, но очень слабый, — сказал он наконец, отнимая руки.
Бринхилд закрыла глаза и облегченно выдохнула:
— Мы ведь заберем ее, правда? Мама ее вылечит...
Йорген не ответил. Он отдал свое оружие сыну, бережно взял девушку на руки и пошел к началу колонны. Бринхилд догнала его.
— Сколько еще до моря?
— Рукой подать... — произнес Йорген, тяжело дыша. — Она почти дошла.
— Как думаешь, она долго лежала... там? — спросил Хэльвард, догоняя их.
— Не очень. Меньше дня. Вчера была сильная метель, вот она, наверное, и не дошла куда хотела, упала. Ей очень повезло, что мы оказались здесь сейчас. Она бы умерла уже к вечеру.
— Но поблизости же нет деревень? — спросила Бринхилд, вглядываясь в безжизненное лицо девушки. — Как она здесь оказалась? И зачем ей было идти к морю?
— Это сейчас должно беспокоить нас меньше всего... — вздохнул Йорген. — Нужно отвести ее к маме как можно скорее.
— Море! — раздался крик Тормода.
Викинги отвезли девушку в крепость. Фрейя никак не выдала своего удивления. Она тут же велела устроить больной постель в кладовой и принялась лечить ее.
Девушка была без сознания всю зиму и начало весны. Бринхилд сперва часто следила за ней, думала, кем она может быть и зачем шла в такую метель. Истории, слагавшиеся в ее воображении, всегда оказывались ужасно захватывающими, даже слишком. И главная героиня этих историй — таинственная девушка в ее доме — нравилась ей все больше и больше.
Когда больная пришла в себя, она была еще слаба, и Фрейя запретила дочери видеть ее. Так продолжалось несколько недель. А потом Тормод объявил поход. Когда воины вернулись, девушка уже почти выздоровела.