LVIII
Через час танцев, песен и эля Ульвар и Бринхилд наконец вырвались из ликующей толпы и спустились к берегу. Вода была голубой и прозрачной, словно небо. С моря дул свежий ветер. Бринхилд держала Ульвара за руку.
— И что, ты правда женишься на мне? — спросила она.
— Я ведь поклялся.
— Да, конечно... Просто не верится, — Бринхилд села на камни, прижав колени к груди.
Ульвар опустился рядом. Они молчали. Волны разбивались о скалы. И Бринхилд почему-то вдруг почувствовала себя спокойнее, чем когда-либо.
— Слушай, — вздохнула она, — я очень постараюсь быть хорошей женой, но не думаю, что у меня получится. Я не умею шить, не исколов все пальцы; когда я готовлю, еда либо сгорает, либо остается сырой. А когда хочу подмести дом, разбиваю буквально все! Я буду плохой хозяйкой...
Бринхилд говорила все громче, с нарастающим отчаянием. Она схватилась за голову и отвернулась. Ульвар мягко положил руку ей на плечо.
— Нет-нет! — он сказал как отрезал. — Мне не нужна хорошая жена. Мы научимся делать все вместе. Мне не нужна та, кто будет лишь убирать, готовить, ждать меня из походов и слушать мои истории. Мне нужен верный друг, добрый товарищ, который пройдет со мной все: бои, штурмы, победы и поражения. Друг, который всегда подставит плечо. И я отвечу тем же. Я хочу, чтобы моя жена не оставалась дома — чтобы была со мной всегда и везде. И я тогда тоже буду с ней. А готовить, шить, убирать — это все не важно. Мы научимся вместе.
По мере того как он говорил — твердо, спокойно — она взглянула ему в глаза и, помолчав немного, ответила:
— Если ты правда думаешь так, как говоришь, ты сделал правильный выбор. Я всегда буду с тобой. Я клянусь. Во всех боях, во всех походах, да и в любых твоих идеях, даже безумных. Я буду с тобой, и у тебя всегда будет мое крепкое плечо, если у меня будет твое. Я не хочу любви до Вальхаллы, красивых слов. Я не хочу даже верности: я готова простить измену, если ты сам скажешь мне о ней. Это ничто, это мелочи. Я прошу лишь уважения, достойного обращения. Честности. Доверия. Я не хочу быть просто женой, я хочу быть другом, советником. Я хочу, чтобы ты не принимал без меня важных решений. Я хочу быть равной.
— Само собой, — кивнул Ульвар.
Он приобнял ее, и она опустила голову ему на плечо. Ульвару хотелось бы, чтобы этот день длился вечно. Из деревни доносились радостные крики, но они как-то странно заглушались здесь, на узкой полосе каменистого пляжа. Волны мчались к скалам, снова и снова разбивались о них. Они не учились на своих ошибках и вот уже миллионы лет умирали у берегов, но после где-то далеко в океане возрождались словно фениксы.
— Я так понимаю, ни о какой любви здесь речи не идет? — тихо спросил Ульвар, нехотя прерывая этот чудный миг.
— Любовь? — иронично протянула Бринхилд. — Я в нее не верю. Зато я верю в честность. И в уважение.
— Разумно, — согласился Ульвар. — Но почему я?
— Что? — еле слышно, стараясь не нарушить тишины, спросила она.
— Да брось, я знаю, что ты специально. Ты бы меня победила. Почему не стала?
— Я споткнулась, — отрезала Бринхилд, слегка толкая его в бок.
— Не верю.
Бринхилд пожала плечами.
— Ты единственный человек здесь, кому я могла бы отдать свою руку. А ты почему согласился на это?
— Да все то же, — вздохнул Ульвар. — Ты здесь единственная, кого я мог бы полюбить.
— Но пока не любишь.
— Как и ты.
Бринхилд очень серьезно на него взглянула.
— Если ты будешь для меня всеми девятью мирами, клянусь, я буду для тебя тем же.
Он потянулся к ней, но она проворно вскочила. Волосы ее совсем растрепались и, будто ореол, окружали лицо. Венок из ярких свежих цветов сполз на лоб. Она напоминала Фрейю. И ту и другую. Лучи солнца падали на ее щеки, и казалось, что все лицо было усыпано веснушками. На губах ее сияла усмешка, а в глазах — теплота.
— Ну что, — сказала она, — раз уж мы обо всем договорились, пора. Нас уже ждут.
Она протянула руку Ульвару. Он поднялся. И вместе они пошли домой.