LII
Рауд жил в крепости уже неделю и уезжать, похоже, не собирался. Он остановился у Тормода, ему выделили большую спальню. В доме к гостю относились уважительно, да и другие жители деревни приветливо обходились с ним. Его расспрашивали о странствиях, и он охотно говорил обо всех местах, где был. В подробностях описывал Русь, скандинавские деревни и крепости. Все всегда почему-то выходило у него именно таким, каким это хотелось видеть слушателям: когда надо — смешным, когда надо — величественным и страшным. Он говорил о таких разных городах, таких разных странах, и каждый его рассказ был особенным и не походил на другие. Разинув рты, и дети, и взрослые слушали о князьях, купцах и крестьянах. А Рауд делал вид, что не замечает, какое впечатление производят его слова.
Вендела слушала все его истории. Она вообще любила сказки — о богах, героях, дальних краях. На Руси ей часто рассказывали жития святых, народные предания. Каждая легенда казалась чудом, новым миром и чем-то таким волшебным и неповторимым, что захватывало дух. Когда по деревне шла молва, что гость будет рассказывать, она тихо приходила в дом конунга, вставала у самой двери или забивалась в темный угол, где никто не мог потревожить ее. И слушала, упиваясь историями. Иногда она замечала на себе тяжелый, хитрый взгляд зеленых глаз Рауда. Сама не зная почему, она не могла устоять перед этим взглядом. Ни с того ни с сего лицо ее наливалось краской, ей становилось неуютно — она спешила отвести глаза и впиться ими во что-нибудь постороннее.
Нередко по ночам она видела во сне эти ярко-зеленые глаза, пронизывающие насквозь. Какая-то неведомая сила снова и снова влекла ее слушать сказки Рауда. Она не замечала настороженных взглядов родных и не видела беспокойства на их лицах. Она видела только глаза, ярко-рыжие волосы и слышала тягучий, мягкий голос.
По ночам ее стала мучить бессонница. Она часами вертелась в постели и не могла уснуть. А уснув, снова видела зеленые глаза. Сон ее был тревожен, короток и сладок. Посреди ночи, задолго до рассвета, она просыпалась и больше не смыкала глаз. Тогда она отправлялась бродить по берегу, всматриваясь в синюю даль, где уже невозможно было отличить небо от моря. Бросала в воду камешки, махала рукой солнцу, встающему за горизонтом и озаряющему черные скалы. Она любила эти ночи, потому что никто не прерывал ее мыслей. Она была совсем одна, и в этом мире с ней были только солнце, небо, море и скалы. Почему-то в последнее время ей слишком сильно нравилось быть одной.
Однажды, спустившись к берегу, она увидела блуждающего меж камней человека. Холодок ночи пробирал до костей, но на нем не было плаща. В темноте Вендела не могла разглядеть его и узнала, только очутившись в десяти шагах, когда приметила вышитый пояс и рыжие волосы, спадающие на плечи. Это был Рауд. Сердце отчего-то застучало сильнее, а кровь вся прилила к голове.
Он заметил Венделу краем глаза и, улыбаясь, сказал своим мелодичным, спокойным голосом:
— Что же девушка ищет темной ночью на морском берегу?
Вендела смутилась.
— Я... — она чувствовала, что краснеет, и благодарила все на свете за то, что было темно. — Я гуляла.
И только сказав это, она поняла, как странно это прозвучало. Она смутилась еще сильнее. Рауд засмеялся, видя ее замешательство. Прошло несколько неловких и неприятных секунд. Вендела не знала, что говорить, да и надо ли говорить вообще. Она опустила глаза, но все еще чувствовала, что усмешка застыла на его губах. Пульс стучал в висках, руки и ноги как будто отнялись. Она хотела было идти и уже усилием воли заставила себя повернуться, но Рауд окликнул ее:
— Эй! Куда же ты?
Вендела обернулась. На его лице все еще просвечивала насмешка, но было видно, что он старается ее подавить.
— Никуда.
Подумав, она снова обернулась к нему. Рауд галантно предложил ей руку, и они вместе пошли вдоль моря, которое бросало к их ногам холодные, неспокойные волны. Вендела смотрела на песок, стараясь не дрожать и никак по-другому не выдавать волнения. К счастью, начинать разговор ей не пришлось.
— А ты не местная.
Вендела удивленно посмотрела на него:
— Как ты понял?
— Я много где был, — пожал плечами Рауд, — и видел многих людей. И деревни такие, как эта, я знаю лучше, чем кто-либо другой. Но такие, как ты, в этих местах не живут.
Не зная, расценивать это как комплимент или как оскорбление, Вендела посчитала самым уместным спокойно, с капелькой любопытства спросить:
— А где живут такие, как я?
Рауд внимательно осмотрел ее. Венделе показалось, что никакой уголок ее души не ускользнул от этого странного, пугающего взгляда.
— Ты славянка, — заключил Рауд. — Не знаю, откуда именно ты родом, но с Руси. С севера.
Вендела даже немного испугалась. Все, что происходило, казалось ей сном.
— Откуда ты знаешь? — настороженно спросила она. — Тебе кто-то сказал?
— Нет, мне никто не говорил, — улыбнулся Рауд. — У тебя волосы по-русски заплетены. Здесь так не умеют.
— Значит, ты часто бывал на Руси? — К Венделе вернулось спокойствие.
— Да, много раз.
— И что ты видел?
— Разное. Города, деревни, церкви. Но больше — людей.
Рауд всматривался в черные скалы. Вендела проследила за его взглядом, но ничего любопытного там не заметила.
— И какие там люди? — спросила она, поворачивая голову к морю.
— Такие вот, как ты. Добрые, мягкие как дети, — ответил Рауд, немного подумав.
— Я бы так не сказала.
Они шли дальше. Ночная мгла уже рассеивалась, уступая место краешку солнца, которое вот-вот должно было родиться под горизонтом. Венделе не хотелось встречать новый день. Ей хотелось удержать ночь со звездами еще на пару часов. Но Рауд, заметив проблески зари, развернулся. И они медленно направились к лестнице.
— Что еще ты видел? — спросила Вендела, чтобы не молчать.
Рауд взглянул на нее.
— Деревни викингов. И языческие, и христианские. Города викингов. Большие порты. Да это одно и то же. Видел море. Острова. Был в Исландии, стране льдов.
Вендела уже разгоралась любопытством. Она спросила, надеясь услышать подробности:
— И что же там? Какие люди? Какие крепости? Какие храмы?
— Да так сразу и не расскажешь, — он улыбнулся, — поехали со мной, сама все увидишь.
Вендела вздрогнула. Ее испугало такое смелое предложение. Да, он ей очень нравился, но ехать... Куда-то плыть вместе с человеком, которого едва знаешь? Не безумие ли это? А может, это любовь? Вендела стояла перед ним, опустив глаза, в смущении и нерешительности. Он улыбался. За его спиной вставало солнце, подсвечивая ярко-рыжие волосы.
— Я... — Вендела заправила за ухо выбившуюся прядь, — я пойду, наверное. А то меня искать будут. Спасибо тебе.
Рауд кивнул. Он все еще улыбался. Вендела поспешила подняться к деревне. Дома все уже встали. Вендела нескладно и рассеянно отвечала на вопросы о своей ночной прогулке и не замечала настороженных взглядов. На тренировке и в работе по дому она в тот день была особенно невнимательна. Она то и дело забывала о поручениях, которые ей давали, а если и делала что-то, ничего хорошего у нее не получалось. Весь день она проходила, погруженная в свои мысли, бросая иногда задумчивые взгляды в сторону моря.
Фрейя, Йорген, Бринхилд и Хэльвард тревожно переглядывались и боялись, не случилось ли чего. Но на все вопросы Вендела лишь качала головой.