L
Отталиа стояла на берегу. Платье, волосы, плащ — все промокло насквозь. Но она не обращала внимания. Правую руку она бережно держала на уже выдающемся вперед животе. Левую подставила ко лбу козырьком, пытаясь разглядеть что-нибудь вдалеке. Она думала. Думала о сестре. Достаточно ли сильно ее любила, достаточно ли часто это показывала. На самом деле Отталиа всегда хотела заслужить любовь Астрид. Ей было досадно, что сестре больше нравится проводить время с Бринхилд, чем с ней. Они редко говорили по душам. Если и играли, то очень недолго. Думая об этом, Отталиа всегда чувствовала укол совести.
Вдруг сквозь стену дождя пробились лодки. Сначала одна, потом другая, а через несколько минут в вик вошли уже все, кто отправлялся на поиски. Отталиа почувствовала, как забилось сердце. Лодки приближались. В первой она узнала мужа и с облегчением увидела, что он плывет не один.
Они пришвартовались. По лестнице уже спускалась толпа зевак. Впереди всех бежала Адела. Она тут же кинулась к сыну и сжала его в объятиях. Тормод и Ульвар стояли рядом. Конунг хмурился. Торстейн выглядел как нельзя несчастным. Похоже, Ульвар задал ему хорошую трепку. Отталиа держалась в стороне. Она терпеливо смотрела, как Рагнар помогает Астрид выбраться на берег. Как Мэрит, обезумевшая от счастья, обхватывает ладонями лицо дочери и целует ее в лоб. Как Густав обнимает ее. Смотрела и не заметила, как на плечо легла тяжелая рука мужа.
— Ты давно здесь стоишь? Мокрая вся.
Отталиа вздрогнула.
— Да, — растерянно произнесла она, — пойдем домой.
Отталиа следила из окна, как вернулись родители. Как вошли в дом. Они с Рагнаром переоделись и повесили мокрую одежду сушиться у камина, обменявшись незначительными короткими фразами. Отталиа думала. Рагнар не мешал ей.
— Милый, — сказала она, когда они сидели у очага, — ты давно не был у мамы, может, навестишь ее сегодня вечером? Я хочу сделать кое-что.
Рагнар улыбнулся:
— Конечно. Позови меня, как закончишь, ладно?
Он посидел еще несколько минут и вышел. Отталиа вздохнула, сняла с крючка плащ и пошла к родителям. Дождь барабанил по кустам. Дорожки размывало, ноги утопали в грязи. Отталиа вошла без стука. Родители и Астрид тоже грелись у очага. Они молчали. Сестра сидела на коленях у Густава. Мэрит обнимала ее за плечи. Когда вошла Отталиа, все они разом обернулись.
— Мама, папа, — уверенно произнесла она, — можно я заберу Астрид на пару часов? Я обещаю, что она будет сидеть у огня.
Мэрит удивленно покосилась на дочку. Густав пожал плечами:
— Не знаю, что ты задумала, но не вижу причин тебе отказывать.
Астрид, слегка напуганная, встала, надела плащ и вышла вслед за Отталией. Дорогой не обменялись ни словом. Астрид настороженно смотрела на сестру, а та напряженно вглядывалась в стену дождя. Также молча Отталиа распахнула дверь своего дома и показала сестре, где оставить плащ и где сесть. Астрид опустилась на краешек кресла Рагнара, сложила руки на коленях. Отталиа тоже села. После нескольких минут тяжелого молчания она начала говорить заранее обдуманную и подготовленную, но уже забытую и спутанную речь:
— Астрид, объясни мне, о чем ты думала?! О чем ты сегодня думала?! Как можно было догадаться, никому не сказав, украсть лодку и поплыть в открытое море?! Ты хоть понимаешь, что могло случиться?! Да вы чудом выжили! Благодари богов, это они вас спасли. А если бы у них нашлись более важные дела?! Головой думать надо, головой! Вас могло затопить, перевернуть! И что тогда?! До берега плыть и плыть, вода холодная, глубоко! Ты плохо плаваешь, об этом ты вспомнила? В море есть хищные рыбы! А если Ёрмурпанд высунется из воды?! И что?! Астрид, море не игрушки! А если бы вас унесло течением? А если бы вы оказались у крепости этих королевских подданных?! Они бы не пожалели вас, несмотря на все свои христианские добродетели. А если бы они вас взяли в заложники?! Ты понимаешь, сколько бы проблем вы нам принесли?!
Астрид слушала, опустив глаза.
— Ох, Астрид, — покачала головой Отталиа. Гнев ее понемногу угасал. — Ты можешь думать о ком-нибудь, кроме себя? Ты хоть представить можешь, что стало бы с мамой, если бы ты не вернулась? Что стало бы с папой? Со мной? С моим ребенком? С родителями Торстейна? Ты можешь думать о ком-нибудь, кроме себя?..
Астрид наконец подняла глаза. Но в них отнюдь не было того раскаяния, которое рассчитывала увидеть Отталиа. Совсем напротив, она смотрела на нее прямо, с вызовом и достоинством настоящего воина.
— А вы, — сказала она, — можете иногда думать и обо мне?
— Ты шутишь? — насмешливо улыбнулась Отталиа и развела руками. — Все о тебе только и думают! Тебе можно все, от тебя никто ничего не требует! Все заботятся о тебе! Чего ты хочешь еще?!
— Да, вы заботитесь обо мне, — согласилась Астрид. — Но когда я вернулась сегодня, вы сразу же набросились на меня с нравоучениями. Вы либо говорите, как бы вам без меня было плохо, либо как вам хорошо, что я вернулась. Но вы не спрашиваете, что я видела, почему мы решили уплыть, что с нами случилось, не страшно ли нам было. Нет, вы о себе думаете, а не обо мне.
— Астрид, — Отталиа постаралась говорить как взрослая, твердым и непоколебимым голосом, — ты эгоистка. Пора становиться старше.
— Старше — это как? — спросила Астрид. — Это как ты? Но я не виновата, что я не как ты! Я не виновата. Я не могу стать такой, какой нужно! Сколько бы ни старалась!
Отталиа окинула ее удивленным взглядом и целую минуту пыталась подобрать слова.
— Конечно, не можешь. Ты это ты, а я это я. И тебя никто не просит быть мной.
— Просят! — воскликнула Астрид, и слезы блеснули в ее глазах. — Всю жизнь просят! И все думают, что я должна быть похожа на тебя! Должна вырасти хорошей женой, матерью — спокойной, гордой и хозяйственной. Но я не могу сидеть в деревне, я хочу увидеть мир! Море, белые колокольни, крепости! Мне надоело слушать рассказы, я хочу приключений! Здесь ничего не происходит, здесь скучно!
— Скучно? Надо получше присмотреться! И тогда ты увидишь, сколько здесь всего случается. Мир — он не где-то там, он здесь. Он там, где люди. Где мы. Мир — он повсюду. И неважно, в Царьграде ты или в нашей деревне. Вокруг тебя мир. Удивительный и неповторимый. Надо просто научиться его видеть.
Астрид снова опустила взгляд и произнесла уже теплее:
— Может быть. Но мне всегда хотелось чего-то нового, необычного. Ты не поймешь, никто не понимает. Мне всегда говорили, что я должна брать с тебя пример. И я тебе завидовала. Вот именно за то, что ты умеешь находить счастье в мелочах. За то, что можешь спокойно оставаться в деревне, когда кто-то свершает подвиги. Ты спокойная, мягкая, терпеливая. А я так не могу. Но почему-то никто не хочет об этом подумать.
Отталиа встала и подошла к ее креслу. Села рядом на корточки и положила руку ей на плечо.
— Эй, — улыбнулась она, — тебе не нужно быть такой, как я. Ты и так такая, как есть — самая лучшая. И я тоже тебе завидовала иногда. За твою неисчерпаемую веру в хорошее, за упорство. Прости меня, если я была тебе плохой сестрой. Я постараюсь исправиться.
Астрид обернулась. В ее глазах отражались огоньки.
— И ты меня прости.
Она обняла сестру и прижалась влажной щекой к ее щеке. Отталиа погладила девочку по спутанным волосам.
Вдруг она отпрянула. Астрид удивленно взглянула на нее. На лице Отталии сияла самая светлая радость. Она смотрела глубоко в себя. Туда, где чувствовала новую жизнь.
— Что с тобой? — испуганно спросила Астрид, отстраняясь.
— Он толкается...