XLVIII
Лед таял. По улицам ручьями стекали сугробы. Солнце с каждым днем светило все ярче и ласковее, и лучи становились все теплее, а дни все длиннее. Ждали весну. Кончились беззаботные дни. И вот уже думали о нападении на крепость подданных короля, оставшихся зимовать здесь неподалеку. Готовились к возделыванию полей, чистили от паутины плуги, перебирали семена. Но пока ничего не происходило. Зимние забавы кончились, а для летних было еще слишком рано. Взрослые ждали, но дети ждать не могли.
Астрид и Торстейн днями напролет сидели, свесив ноги, у обрыва над морем и мечтали. Мечтали, что наступит лето, что деревья покроются листвой, что трава позеленеет, а море станет не таким холодным.
— Торстейн, ты ведь был за пределами вика, — сказала задумчиво Астрид в один из таких дней. Она ужасно завидовала ему, потому что осенью воины взяли его с собой ловить рыбу в далекое большое море. — Расскажи, что ты видел.
Торстейн вздохнул:
— Я же говорил тебе уже так много раз!
— Расскажи еще.
В ее глазах светилась такая мольба, такая тоска, что он не смог устоять.
— Там море, — начал он, подумав, — бескрайнее, огромное, бесконечное море. Синее, глубокое. Всегда разное. Как будто тоже живое, понимаешь? Иногда злое, бурное и мутное, а иногда совсем тихое и прозрачное. Посреди этого моря — земля. Она торчит колючками между волнами. Тоже разная. Иногда совсем маленькая и дикая, покрытая льдами. А иногда на ней стоят деревни, похожие на нашу. Я не видел их, потому что мы не подплывали близко, и не знаю про них ничего. Ну и все.
Чем дальше он рассказывал, тем сильнее загорались глаза Астрид. Торстейн видел, как она ему завидует. Как больно ей, что она не может посмотреть сама. Ему стало жалко подругу и, не успев толком подумать, он сказал:
— Ты увидишь все это. И даже больше. Я клянусь.
Он положил руку на сердце. Астрид недоверчиво взглянула на него своими зелеными глазками и с отчаянием, смешанным с какой-то непонятной злобой, сквозь зубы проговорила:
— Когда?! Когда родители решат, что я достаточно взрослая? Этого никогда не будет!
Торстейн взглянул на солнце и, убедившись, что день только-только начался, торжественно объявил:
— Сегодня, сейчас.
— Ты шутишь! — засмеялась Астрид. — Разыгрываешь меня! Как тебе не стыдно!
— Я поклялся! Тебе этого мало?! Поклялся, значит, сделаю! — вспылил Торстейн.
— Ладно, ладно, воин, — вздохнула она, — поклялся, значит, поклялся. Но меня все равно не отпустят. Богам придется подождать исполнения твоей клятвы еще лет семь, не меньше.
— А зачем спрашивать? — улыбнулся Торстейн. — Мы вернемся к вечеру, они и не заметят.
— Как? — удивилась Астрид. — И мы стащим лодку?!
Торстейн кивнул. И ему отнюдь не было неприятно, когда подруга удивленно, даже уважительно вскинула брови и сказала:
— Идет. Пошли.
Спустившись со стены, они направились к лестнице. Никто ничего не заподозрил: дети часто играли на берегу. День был ясным, и ничто не предвещало плохой погоды. Взрослые выполняли свои скучные обязанности, им и дела не было до игр. А очень зря.
Мастера, который делал корабли, к счастью, на привычном месте у самого берега не оказалась. Торстейн выбрал маленькую неприметную лодочку, отвязал ее и помог Астрид сесть. Взяв весла, как учил отец, он отплыл от берега. Вязкая холодная вода отчаянно сопротивлялась, и Торстейн с трудом продирал дорогу веслом. Морской ветер дул ему прямо в спину и нисколько не помогал грести. Зато Астрид светилась счастьем. Она предвкушала настоящее приключение. И Торстейн греб.
Самый опасный участок — до поворота — они миновали без препятствий. Никто не заметил их, и Торстейн от всего сердца благодарил за это богов. Руки с каждым гребком уставали все больше, а Астрид становилась все счастливее и счастливее. Вода, темная и мутная, походила на кисель, и сквозь нее нельзя было разглядеть даже конец опущенного весла. Торстейн старался не смотреть на нее. Потому что боялся. Море, казалось, не имело дна и было готово схватить, затянуть... Но воин не должен бояться. Тем более воды.
Зато ветер дул в лицо, солнце светило, и может, море тоже попозже станет посветлее. Астрид надеялась, по крайней мере. Но это все ерунда. Главное — это то, куда они приплывут. Может, откроют что-нибудь, найдут новую землю. Или отправятся прямо в Византию, далекую сказочную страну, где всегда тепло... Увлекшись размышлениями, Астрид даже не заметила, как они оказались в открытом море. И вот оно перед ней. Синее, бескрайнее, бездонное. И она может своими глазами увидеть все то, о чем рассказывал Торстейн. Увидеть море. Счастье наполнило ее всю, без остатка. И неважно, что они плывут медленно, что не успеют доплыть до Исландии или Новгорода. Главное, они здесь.
— Торстейн, если я сейчас не закричу, я просто лопну!
Уставший и красный, он вытер пот со лба и кивнул:
— Кричи.
— Неужели ты не покричишь со мной?
— Покричу.
— Раз! Два! Три!
Они закричали. Так громко, насколько хватало голоса. Так долго, насколько позволяли легкие. Море, скалы, небо и облака — все вздрогнуло на мгновение. Душа Астрид вознеслась к Асгарду, потом, коснувшись солнца, упала в море и растворилась в нем.
А Торстейн снова принялся грести, с беспокойством оглядываясь на небо, по которому плыла противная черная туча.