XLVII
О смерти Сумарлитра в деревне узнали, когда Фрейя и Вендела пришли навестить больного. Но вместо него они нашли Матса и Кэриту, молча сидящих друг напротив друга за хлипким деревянным столом.
Оба, уронив голову на руки, как будто не замечали гостей. Фрейя и Вендела переглянулись и зашли в комнату, где лежало безжизненное тело старика. Уже холодное, но словно живое. Как будто он стал моложе. На лице разгладились морщины, глаза закрыты. На губах застыла та самая улыбка, с которой покидают наш мир хорошие люди. Спокойная, счастливая улыбка. Улыбка, рассказывающая о том, что что-то понял человек перед смертью. Понял что-то важное, доступное только уходящим. Что-то, с чем не страшно отправляться туда. Нежный поцелуй смерти. Вендела видела эту улыбку впервые. И она на всю жизнь осталась с ней. Где-то в подсознании.
Засмотревшись на эту улыбку, Вендела не сразу поняла, что произошло. Опомнилась она, только почувствовав руку Фрейи на своем плече. Горечь утраты, нахлынувшая на нее, была сильной, невыносимо сильной. Но плакать Вендела не могла. Она почему-то твердо знала: где бы ни был Сумарлитр, ему сейчас хорошо.
Похоронили старика тихо, но с почестями. Его тела не сжигали в лодке, как тела воинов. Его положили в землю в укромном уголке, недалеко от крепости, где рос большой старый ясень. Летом он укроет ветвями могилу, а пока ее укрывают сугробы.
Время шло. Зима продолжалась. Матс оставался жить один в старой хижине. Он собирался перестроить ее летом. И уже думал, что где поставит. Он читал летопись Сумарлитра, начал даже вести свою. Сперва у него не получалось так четко и понятно описывать события, как это делал Сумарлитр, но со временем выходило все лучше. Он никому не говорил о своем деле. Не знал почему. Не говорил и все. Не говорил же никому его учитель. Свечей было мало, поэтому Матс писал днем, около полудня. Садился и пытался уложить в слова, кто что делал в тот день. Он старался писать как можно подробнее, не упускать ни одной мелочи. Получалось у него не очень, но он делал все, что мог, пусть это и занимало много сил и времени. Это была последняя просьба Сумарлитра.
Кэрита проводила теперь в хижине не так много времени, но заходила почти каждый вечер. Матс убедил ее, что сам справится со всеми домашними обязанностями и помощь ее не нужна. Поэтому теперь они просто гуляли, разговаривали, читали и писали. И Матс был счастлив. Нередко он сам ходил в гости. Иногда к Кэрите и Хельге, но чаще к Хэльварду. Тот старался поддержать друга и помочь ему, чем мог. Хэльвард немного учил Матса военному делу, звал его в гости в любое время. Фрейя всегда передавала Матсу что-нибудь поесть, несмотря на все его уверения, что он справляется. К Матсу приходили почти все жители деревни и спрашивали, не нужна ли помощь. Но Матс был готов ко всем трудностям. Кроме одной.
Он раньше и подумать не мог, что унаследует все обязанности Сумарлитра. Теперь он считался хранителем всех историй и мудрецом, знающим, что говорят боги. Несмотря на то что ему не было и восемнадцати, к нему приходили за советами. Никто и не думал, что ученик Сумарлитра может не знать всего, что знал его наставник. И Матсу приходилось говорить, когда в этом году ехать за рыбой и что сеять. Конечно, он решал это не сам, но его мнение считалось одним из самых весомых.
Кроме того, теперь Матсу вменялось в обязанность рассказывать легенды. Когда его спросили, когда приходить, он впал в ступор. Он не любил говорить перед толпой. Он не обладал ни громким голосом, ни харизмой. И все же он решил, что нужно справиться: выбрал историю, прочитал ее несколько раз, повторил перед стенкой, рассказал Кэрите и Хэльварду. И все равно нервничал.
В доме Тормода собрались почти все. В огромном очаге потрескивал огонь. Стулья все оказались заняты, поэтому большая часть слушателей разместилась на полу. Здесь были дети, женщины, даже многие воины. Матс был готов упасть в обморок при виде такой внушительной аудитории. Он на деревянных ногах прошел через зал и сел на приготовленный ему стул. Стул Сумарлитра. Все молчали в ожидании. Матс глазами нашел в толпе Хэльварда. Тот ободряюще кивнул. Совсем недалеко от него устроилась Кэрита. Она улыбалась. Матс вздохнул и начал. Очень тихо, смущенно, но чем больше он говорил, тем меньше думал о слушателях и больше вспоминал, как сам впервые услышал эту историю от Сумарлитра.
— Радужный мост — это мост, который соединяет все миры. Хеймдалль — его страж. Он днем и ночью охраняет все девять миров. Но иногда он уходит странствовать в Мидгард. Он скрывает свое имя, чтобы никто его не боялся.
Однажды Хеймдалль после долгого пути оказался у моря. Там он увидел бедную хижину, где жили старик Ай и его жена, старуха Эдда (прадед и прабабка). Хозяева накормили незнакомца всем, что смогли найти. Это была самая простая еда. Ночью они уложили Хеймдалля в свою постель, а сами легли по краям. После трех дней и трех ночей странник простился с хозяевами и пошел дальше. Вскоре Эдда родила сына. Мальчик был некрасив, но силен и крепок. Ему дали имя Трэлл. Когда он вырос, женился на девушке по имени Тир. У них родилось много детей. Так появилось сословие рабов.
Хеймдалль отправился дальше. На пути он встречал теперь поля и луга. Вскоре он увидел небольшой, но красивый крестьянский дом. Его гостеприимно приняли крестьяне — муж и жена. Их звали Афи и Амма (дед и бабка). Они накормили гостя простой, но вкусной едой и уложили его в свою постель, а сами разместились по краям. Через три дня и три ночи Хеймдалль простился с хозяевами и отправился дальше. Вскоре Амма родила сына, которого назвали Карлом. От его детей произошли фермеры и скотоводы.
Последним домом, где остановился страж радужного моста, стал величественный замок. Там гостя встретили супруги Фадир и Модир (отец и мать). Они были богаты — Фадир был хорошим воином. На стол они подали дорогие блюда и лучшие вина. Ночью они уложили гостя в свою кровать, а сами разместились по краям. На четвертый день Хеймдалль вернулся в Асгард. А Модир родила сына, который получил имя Ярл*. Он был красив и силен. Когда Ярл вырос, Хеймдалль пришел к нему, признал его своим сыном, многому научил его и наделил землей. У Ярла и его жены родилось много детей. Все они стали воинами. Так появилось сословие военной знати. А один из сыновей Ярла — Кон — стал великим вождем. От его имени и образовался титул, который носит Тормод, — конунг.
Закончив, Матс со страхом оглядел свою публику. Но уже через несколько секунд ему громко зааплодировали. Матс рассказывал не так, как Сумарлитр. Тише, быстрее и эмоциональней. Но он тоже говорил хорошо. С тех пор Матса стали часто звать в дом Тормода — рассказывать истории.