XLV
Короткие зимние дни тянулись один за другим. Серые снежные утра. Долгие темные вечера. Снег лежал повсюду, а мороз не упускал ни одного случая попасть в дом через открытое окно или дверь. Но деревня не умирала, даже не спала. Викинги, привыкшие к суровым и долгим холодам, не сидели дома. Они гуляли, ходили друг к другу в гости. Дети играли в снежки, взрослые катались на лыжах. Вендела так и не смогла освоить это занятие. Хэльвард и Бринхилд хотели было ее учить, но она либо ехала слишком быстро и уже через несколько секунд оказывалась в сугробе, либо не ехала вообще.
Попробовав пару дней, Вендела бросила эту затею и заявила, что лучше она поможет Фрейе дома. Хотя Фрейя справлялась и сама. Дел было совсем немного, у нее даже оставалось достаточно свободного времени, которое она тратила на шитье или прогулки в лесу. Можно вывести человека из леса, но лес из человека вывести не под силу никому. Фрейя на всю жизнь оставалась привязанной к этому месту, как ни старалась это отрицать.
Бринхилд продолжала учить Венделу, не без удовольствия замечая, что у сестры с каждым днем получается все лучше и она почти готова к сражениям. Бринхилд, посоветовавшись с отцом, решила взять сестру с собой летом, но еще не говорила об этом с ней. Она уже пробовала давать Венделе настоящее оружие, и сестры несколько раз дрались на мечах. Вендела была в восторге. Настоящее оружие! Тяжесть в руке, холод меча и звук соприкосновения лезвий. После первой «схватки» Бринхилд сказала сестре слова, которые навсегда отпечатались в памяти последней.
— Завораживает, правда? И ведь это зависимость. Попробуешь раз, захочешь еще. А если будешь участвовать в настоящем бою и отстаивать свою веру и справедливость — никогда не будешь прежним. Это приговор. Если ты воин (а ты, моя дорогая, уже почти что он) ты не сможешь стать другим. Никогда. Война — кошмар, не спорю. Но если ты знаешь, за что сражаешься, и не боишься смерти... Я не могу тебе это объяснить, это надо почувствовать. После боя не возвращаются. Никогда. Тот, кто вернется, уже совсем не тот, кто на него шел. Но со временем ты перестанешь это замечать. Это превращается в привычку, хотя бешеный стук сердца, когда бьют барабаны, унять невозможно. Не знаю, как остальные, но я в бою чувствую себя частью чего-то очень важного, великого. Я знаю, что и зачем делаю. Ну и какой ценой. Знаю где-то глубоко внутри, но не думаю об этом. Я ни о чем не думаю. Я слушаю музыку орудий. Музыку войны.
Вендела не все поняла тогда, но поймет после. А пока она просто запоминала каждое слово.
Йорген работал, занимался хозяйством, изредка проводил вечера с другими воинами за кружкой эля. Но чаще он был дома. С женой и детьми. Вендела надолго запомнила эти вечера. Когда ветер свистит за окном. Снег летит, и не видно даже соседнего дома. Лютый холод, зуб на зуб не попадает. Но у очага, где они все впятером, тепло. Все сидят вместе, под тремя шкурами, в самых теплых вещах и пьют горячий травяной отвар. Сидят и разговаривают, а иногда просто слушают, как потрескивают в очаге дрова. Но чаще всего кто-нибудь рассказывал истории. Самые разные — страшные или смешные, про любовь или смерть, про людей или богов.
Как-то раз в один из таких вечеров заговорили про Асгард.
— Зачем там стена? — удивилась Вендела. — Никто ведь не может победить богов или напасть на них в их городе?
— Любому городу нужна стена, — ответила Бринхилд и обернулась к Фрейе. — Мам, мы, кажется, не рассказывали Венделе эту историю? Расскажешь?
Фрейя вздохнула, ласково улыбнулась и, откашлявшись, хрипловатым таинственным голосом начала:
— Однажды, когда Тор отправился в Йотунхейм сражаться с великанами, к Асгарду подошел незнакомый человек. Это был великан. Но он был совсем один и без оружия, так что асы решили, что он не причинит им вреда. Великан сказал, что построит вокруг Асгарда неприступную стену в обмен на богиню Фрейю, Солнце и Луну. Асы возмутились, но, посовещавшись, все же решили назначить ему срок полтора года. Мастер согласился и попросил лишь, чтобы ему помогал его конь Свадильфари.
Вскоре началась работа. Конь был огромного роста, к тому же умен и неутомим. Строительство продвигалось очень быстро. Асы в ужасе смотрели на это, а Фрейя проливала горькие слезы. Наконец всем стало ясно, что великан успеет построить стену. До конца срока оставалось два дня, а работа была уже почти закончена. Асы собрались на совет. Им совсем не хотелось платить мастеру. Помешать окончанию строительства поручили Локи, который и убедил богов принять предложение великана. Локи поклялся найти решение.
На следующий день, когда Свадильфари перетаскивал очередную глыбу, из леса выбежала кобыла. Увидев ее, Свадильфари порвал ремень и кинулся за ней. Хозяин не смог его остановить. Мастер тщетно искал коня в лесу.
Асы весь день с тревогой ждали возвращения великана, но он не пришел. Срок кончился, а каменщика все не было. Он вернулся лишь к вечеру второго дня и тут же начал обвинять асов в предательстве. Не без помощи Тора богам удалось усмирить разозленного великана. Молот громовержца раскроил ему череп, и он упал замертво.
Асы сами достроили стену, однако они не были так искусны, как великан-каменщик, и в этом месте стена менее прочная. Асы печалились о содеянном, ведь им пришлось пойти на обман. А Локи еще долго не появлялся в Асгарде, ведь это он превратился в кобылу. Но колдовство было очень сильным, и Локи не мог вернуть свой облик еще несколько дней. Спустя некоторое время кобыла, в которую обернулся Локи, принесла жеребенка с восьмью ногами. Его назвали Слейпниром и подарили Одину. Быстрее Слейпнира не было никого во всех мирах. С тех пор верховный ас ездит на нем.
Когда Фрейя закончила, на улице все еще пела вьюга, а Бринхилд, Хэльвард и Вендела словно дети тихо посапывали в своих пледах.