XLIV
Кэрита не хотела признаваться себе, какой трудной в последнее время была ее жизнь. Когда один брат ушел из дома, а другой — из этого мира. Когда Кэрите потребовалось немало усилий, чтобы вернуть мать к жизни. Когда находиться дома стало невыносимо. Но время все расставило по местам, и Хельга пришла в себя. Она не плакала, спала, ела и работала. Она по-прежнему оставалась любящей матерью и с еще большим рвением посвящала себя всю детям. Они с Кэритой вдвоем вели скромное хозяйство и вроде бы справлялись. С наступлением зимы почти все время пришлось проводить дома. Здесь, конечно, тоже находилась работа, но ее было совсем не так много, чтобы занять себя на целый день. Поэтому большую часть времени они проводили за разговорами у камина. Хельга рассказывала дочери о своей юности истории, которые никогда не кончались. Кэрита тоже находила о чем поговорить. И их дом даже стал уютным. Мать и дочь привязались друг к другу крепче, чем когда-либо, чувствуя, что они друг у друга в этом мире самые близкие люди.
Но несмотря на хорошие отношения с мамой, Кэрита не упускала возможности провести часок-другой в обществе друзей. Почти каждый день она встречалась с Бринхилд. Ходили друг к другу в гости или просто гуляли вдоль замерзшего берега. У них всегда находились темы для разговора, шутки; за много лет дружбы они научились понимать друг друга без слов. Им всегда было весело вместе, что бы они ни делали, и ни та ни другая не могла желать подруги лучше.
Когда Кэрита не была с Бринхилд, она навещала крошечную хижину на краю деревни. Там всегда ждали ее. На протяжении всей осени Кэрита училась читать. Руны поддавались ей с трудом, но все-таки поддались. К началу зимы она по слогам, медленно, но читала. И через несколько дней после первого снега Кэрита, с бьющимся сердцем дрожащими пальцами развернув кусочек пергамента, бережно спрятанного в комнате, наконец смогла прочитать. Плохие стихи, иногда совсем нескладные и неровные. Но такие добрые и искренние. Это был рассказ о воине, который попал в Вальхаллу. О том, как он сражается и пирует и о том, как скучают по нему близкие. А в конце строчка о том, что, если те, кто остался дома, будут помнить его, они его обязательно еще увидят. Сердце билось. По щекам катились слезы. Эти стихи, корявые и нескладные, казались Кэрите верхом совершенства. Потому что были написаны ей.
Накинув на плечи плащ, Кэрита выбежала из дома и помчалась к хижине Сумарлитра. Клубы пара сопровождали ее неспокойное дыхание. Подойдя к двери, она начала стучать. Много раз. Громко. Ей нужно было поблагодарить его. Во что бы то ни стало.
Дверь открыл слегка перепуганный Матс. Он понял, что случилось с его подругой в тот день, намного позже. А когда она бросилась ему на шею и крепко обняла, он просто стоял, ошарашенно хлопая глазами и пытался понять, в чем дело. Кэрита не отпускала его долго. Потом она сделала шаг назад и с самой большой благодарностью, которая только может быть на свете, заглянула ему в глаза:
— Спасибо, — произнесла она. — Спасибо тебе. За все.
И ушла, оставив его в недоумении. Матсу потребовалось несколько минут, чтобы сообразить зайти в дом.
Кэрита научилась читать, но ей не пришлось придумывать новую причину, чтобы приходить в дом к старику. Ей были рады просто так. Иногда она приносила что-нибудь из своего погреба, чем очень помогала Матсу и Сумарлитру. Обычно, когда она приходила, они с Матсом читали что-нибудь. У Сумарлитра были записаны истории о богах, великанах и прочих существах из других миров. Читали по очереди, вслух. С каждым днем руны Кэрите давались все лучше и лучше. Матс иногда просил ее написать что-то под диктовку, а потом исправлял ошибки. Бывало, они перекусывали все втроем, а если у Сумарлитра было хорошее настроение, он рассказывал им разные истории или они вместе о чем-то говорили. Почему-то в маленькой хижине Кэрита чувствовала себя дома.
Правда, с наступлением холодов Сумарлитр заболел. Матс очень нервничал, стал совсем бледным, а его синие глаза сделались еще печальнее. Кэрита волновалась за него, но, конечно, не так сильно, как за Сумарлитра. Она часто и подолгу сидела с ним, помогала Матсу с домашними делами, иногда даже приводила маму. Фрейя тоже каждый день навещала его, давала какие-то травы. Поджав губы, целительница говорила, что о выздоровлении рассуждать пока рано. За старика тревожилась вся деревня, и каждый хоть раз да пришел к нему.
Сумарлитр лежал целыми днями, жалуясь на боль в груди. Матс и Кэрита договорились сидеть с ним по очереди. В перерывах между дежурствами они разбирались с домашними делами, немного спали. Кэрита забегала к себе помочь маме. Они с Матсом теперь все дни проводили вместе, и Кэрита часто удивлялась, почему они так мало общались раньше. Они ведь так похожи.