XLIII
Снег шел. Несколько дней шел не переставая. Земля, крыши — все покрылось белой глазурью. Отталиа и Рагнар несли воду. Рагнар нес четыре ведра, Отталиа — одно. Оба разрумянились на морозе. Шли, смеялись просто так и радовались. Тому, что снег лежит. Тому, что ручеек замерзает. Тому, что холодно и, когда говоришь, изо рта вылетают клубы пара. Тому, что они вместе.
Отталиа с ужасом вспоминала, что летом им вновь придется расстаться так надолго. Без него дом снова станет пустым и одиноким. Но утешала мысль, что наступила зима, и теперь, пока снег не растает, они будут вместе. Хоть бы он не растаял никогда!
Они подошли к дому. Крыша завалена снегом, как и двор, но к крыльцу ведет расчищенная дорожка. Там горит огонь, тепло. Не успела Отталиа поставить ведро на крыльцо, как в спину ей прилетел холодный снежок. Она, смеясь, обернулась, схватила горсть снега с перил и запустила прямо в лицо мужу.
Кое-как отряхнувшись, Рагнар побежал к ней, изображая порыв ярости. Отталиа залилась громким смехом, хватаясь за живот. Рагнар одним легким толчком повалил ее в сугроб, но она потянула его за плащ, и уже через несколько секунд они, обнявшись, смотрели на облака. Пушистые, белые, похожие на снег. Они лежали на земле, мех на их одежде насквозь промок, но они не замечали. Они рисовали валькирий, кидали друг в друга белый пух.
— Я люблю зиму, — сказала Отталиа, — люблю холод и снег.
Рагнар пожал плечами.
— Да, зима — хорошее время. Волшебное. Мне в детстве почему-то всегда казалось, что если чудеса случаются, то именно зимой.
Отталиа улыбнулась. Он взял в ладонь ее руку с тонкими пальцами, увешенными кольцами.
— Какая ты холодная! — воскликнул Рагнар, поворачиваясь набок. — И волосы все в снегу.
Он попытался стряхнуть снег с белых прядей. Коснувшись ее лица, он покачал головой:
— Милая, ты же вся замерзла! Пойдем домой, тебе надо погреться.
— Правда? — улыбнулась Отталиа. — Мне совсем не холодно.
Он взял ее на руки и донес до кресла у камина. Отталиа грела руки и ноги, сняв мокрый плащ. Краем глаза она наблюдала за мужем, расставляющим ведра с водой. Она распустила мокрые волосы и попыталась расчесать их пальцами. Отталиа смотрела на огонь, смотрела, как играют языки пламени, и улыбалась. Погруженная в свои мысли, она даже не заметила, как Рагнар подошел к ней со спины и накрыл пледом. Он тихо опустился в свое кресло. Они молчали. И Отталиа поняла, какая же она счастливая. И неважно, что им рано или поздно придется расстаться. Тогда все уже будет совсем по-другому. А ей хотелось запомнить каждое мгновение счастья, навсегда оставить все в памяти.
— Знаешь, Рагнар, — задумчиво произнесла она, — не надо, наверное, больше так делать.
— Как? — удивился Рагнар, оборачиваясь к ней.
— В снегу валяться. Пока не надо, — все так же задумчиво отвечала Отталиа.
— Почему? — Рагнар окинул ее внимательным, настороженным взглядом. — Все в порядке?
— Да-да, более чем, — улыбнулась она и заглянула ему в глаза. — Рагнар, у нас будет ребенок.
Она ждала любой реакции. Любой. Но все-таки удивилась. Рагнар не то что не стал кричать, смеяться или прыгать от радости. Он ничего не говорил. Жена внимательно следила за ним. Сперва на его лице читался испуг. Такой сильный, что Отталиа начала волноваться. Но уже через пару мгновений спокойная, счастливая улыбка разогнала страх. Он не смотрел на нее, он смотрел на огонь. И улыбался. Она положила руку на колено, и он накрыл ее ладонь своей. Почувствовав теплоту его руки, Отталиа успокоилась. Она знала, что значит его улыбка и что значит этот жест. Это значит высшую степень счастья, для которой не нужны слова. И слова правда были не нужны.