XXXVI
Прошло два месяца с тех пор, как корабли воинов покинули вик. Утро, и женщины работали в поле. Поливали растения, пропалывали грядки. Еще пара недель — и можно будет собирать урожай. А воинов все нет. Вендела работала, нагнувшись, и думала: «Ведь и здесь, и на Руси, где, казалось бы, жизнь настолько другая, что и сравнивать нечего, работают в поле одинаково. Да, труднее что-нибудь вырастить, да и выращивают здесь совсем не то, что там. Но все-таки что-то общее есть и у этих мест».
Рядом трудилась Кэрита, то и дело смахивая со лба тыльной стороной ладони капельки пота. Вдруг маленькая девочка, на вид лет восьми, сбежала к ним с холма быстрее ветра. Она уперлась ладонями в колени и согнулась пополам, чтобы отдышаться. Красное лицо ее было покрыто какой-то серой пылью. Она вся тряслась то ли от страха, то ли от возбуждения. Ее глаза блестели, как будто ей не терпелось рассказать что-то. Через несколько секунд к ней вернулся дар речи, и она, тяжело дыша, хрипловатым голосом, запинаясь, выпалила:
— Ко...ко... кораб... ли...Корабли!
Вендела не успела даже понять слов девочки, когда все до единой женщины уже побросали инструменты и, вытирая о платья грязные руки, помчались, нет, полетели к берегу. На земле около растений, немного помятых и потоптанных, валялись ведра, ножницы, лопаты. Вендела вздохнула, положила рядом грабли и побежала к морю.
Корабли с алыми в белую полоску парусами уже пришвартовывались. Воины, засучив рукава, привязывали драккары к положенным местам, где им суждено стоять до следующих подвигов. На узкой полоске каменистого берега столпились все, кто мог ходить. Жара душила, но никто не обращал внимания. Сердца стучали в едином диком ритме. Глаза с надеждой искали родных. Вендела даже не заметила, как оказалась рядом с Фрейей. Она, как и в тот день, когда они провожали воинов, крепко вцепилась в руку дочери. Вендела ощущала на коже ее пульс.
Из пришвартовавшихся кораблей выходили воины. У Венделы перехватило дыхание при взгляде на них. Старые, бывалые волки как будто молодели в эту минуту. Они не улыбались, нет. Они с гордо поднятой головой шли по воде, незаметно отыскивая глазами в толпе тех, для кого все это было. Молодые бежали к родным сломя голову, разбрасывая на своем пути тысячи брызг. Они уже не были теми, кем уезжали. Они видели многое. Но они забывали обо всем, когда замечали в толпе тех, кого видели во снах все лето. Люди бросались навстречу, едва друг друга заметив, как бешеные звери, расталкивая всех и все на своем пути. А потом обнимались, плакали, смеялись, пожимали руки, рассматривали друг друга после долгой разлуки.
Весь вик наполнился радостными возгласами, и было трудно уже что-нибудь понять, но Вендела почувствовала, как вдруг Фрейя резко потянула ее за рукав и побежала через толпу к воде. Вендела только и успевала, что извиняться перед теми, кого толкнула или задела. Она очнулась только по колено в воде, когда услышала до боли знакомые голоса.
Они были здесь. Они были здесь, они были живы. Они обнимали Фрейю и наперебой говорили что-то. Они — Йорген, Хэльвард и Бринхилд — стояли прямо здесь, мокрые, похудевшие, с кругами под глазами. Фрейя обнимала ладонями их лица, рассматривала, сетовала на то, что они похудели, и плакала у них на груди.
Вендела почувствовала себя лишней и смутилась. Что-то внутри прошептало: «Ты здесь чужая». Но уже через минуту Йорген отошел от жены и приблизился к дочери. Он улыбнулся в колючую бороду и посмотрел на нее сверху вниз своими добрыми глазами.
— Ты выросла, — сказал он.
Вендела улыбнулась в ответ. Он потрепал ее по макушке и обнял. Вендела прислонилась щекой к его грубой, грязной рубашке и почувствовала, как ей их всех не хватало.
— Я соскучилась, — совершенно неожиданно для себя сказала она.
Йорген погладил ее по волосам и проговорил:
— Я тоже.
Он отошел от нее и снова обнял Фрейю. Она сияла от радости сильнее солнца. Но Вендела не успела налюбоваться ею. На нее уже налетела Бринхилд.
Воительница ничуть не изменилась. Разве что волосы превратились в мочалку. И рубашка ее стала напоминать все что угодно, только не рубашку. Но ее, похоже, это не волновало. Она сжала сестру в объятиях.
— Как ты? — спросила Бринхилд, опустив Венделу через несколько секунд.
— Я, — та запнулась, — я теперь умею стрелять из лука.
Бринхилд засмеялась своим звонким смехом, и Вендела еще раз почувствовала, как ей этого недоставало. Вендела хотела было спросить, как прошел поход, но, прежде чем она успела найти в голове нужные слова, Бринхилд уже растворилась в толпе. Вендела принялась искать глазами брата, но Хэльвард сам подошел к ней. Вендела бы его не узнала, если бы не была уверена, что это он. Волосы сильно отросли: полностью закрывали лоб и смешно торчали на голове, щеки покрылись рыжей щетиной. То ли он так сильно похудел, то ли еще что-то, но черты его лица стали как-то тверже, что ли, жестче. Он вырос. Только глаза, серые с голубым, остались прежними. Пронизывающими насквозь.
— Как же ты изменился! — воскликнула Вендела. — Ой, а что это у тебя с рукой?
Чуть выше локтя рука Хэльварда была перевязана куском не очень чистой ткани.
— Да ерунда. Царапина, — неловко отмахнулся Хэльвард и попытался улыбнуться. — Здравствуй, сестра.
— Здравствуй, брат, — улыбнулась в ответ Вендела, но тут же почувствовала себя неуютно под его взглядом и поспешила отойти.
Толпа встречающих все не расходилась. Вендела попыталась найти знакомых. Вот Тормод и Ульвар, окруженные детьми, рассматривают сверток на руках Аделы. Вот Мэрит разговаривает с Густавом, сажающим на плечи Астрид.
Вдруг внутри у Венделы все похолодело. Она увидела, как Кэрита рыдает на шее у Рагнара, а Хельга стоит рядом, бледная как полотно. Отталиа держалась на расстоянии, опустив глаза. Вендела застыла. От ее чудесного настроения не осталось и следа. Она смотрела долго, пока не почувствовала у себя на плече руку Бринхилд.
— Ингвар отправился в Вальхаллу, — послышался, словно сквозь туман, голос сестры. — Боги примут его с почетом. Он заслужил.