XXVIII
На следующее утро, прямо перед рассветом, вся деревня снова стояла у берега. Было еще темно, и в сумерках пугающе прорезались очертания готовых к войне кораблей. Они были уже загружены провизией и вооружением. Тихо покачивались на волнах и звали к себе. Небо обретало розовый оттенок, но пока еще было тусклым.
Люди толпились на холодных камнях. Кто-то в доспехах, а кто-то в ночных рубашках. Все обнимались, желали друг другу удачи. Вендела стояла тут же. Она отошла в сторону от своих родных, обсуждавших что-то по хозяйству, и решила понаблюдать за знакомыми.
У самого берега стоял Тормод с семьей. Он и его старший сын были, казалось, готовы хоть сейчас идти в бой, но пока вождь лишь прижимал к себе беременную жену и ласково шептал ей что-то. Адела то и дело отстранялась от него, чтобы ответить, но через минуту обнимала вновь. Она не плакала, нет. Она с тревогой гладила свой уже слишком большой живот. На ней было красивое платье, и на шее лежало ожерелье, так что было видно: она готовилась к прощанию. Наверное, они с Тормодом говорили о рождении ребенка, которое отец, скорее всего, пропустит. Грид и Асмунд, младшие дети, крутились рядом и тщетно пытались привлечь внимание отца. Ульвар говорил что-то тринадцатилетнему Торстейну, как две капли воды похожему на него. Они вроде смеялись и шутили, но шутки эти, похоже, были из таких, которыми пытаются смягчить боль.
Совсем рядом друг с другом стояли семьи Рагнара и Отталии. Густав говорил что-то жене и трепал по голове младшую дочь. Обе были в простых платьях, наброшенных поверх ночных рубашек. Кэрита повисла на шее Ингвара и Рагнара, говоря им по очереди какие-нибудь бесполезные, но греющие душу слова. Хельга подошла позже, дождавшись, пока успокоится и наговорится дочь, провела шершавой ладонью по щеке каждого из сыновей и сказала им лишь одну фразу. Вендела ее не расслышала, но поняла, что Хельга говорила им что-то о поддержке богов и любви матери.
Отталиа, бледная как смерть, держалась рядом с мужем, терпеливо ожидая, когда он попрощается с родными. Она крепко обняла отца, когда тот подошел к ней, и произнесла несколько важных, наверное, слов. Густав кивнул. Кэрита и Хельга оставили Рагнара, и тут Отталиа обняла его. Даже со стороны был виден ее страх. Она сжимала руки мужа, пока могла. Рагнар говорил ей что-то, но она как будто не слышала. Она стала частью его на мгновение. Она не плакала. Она знала, что он вернется. Ведь ему есть к кому возвращаться. Родственники молча смотрели на них.
— Вендела, подойди! — окликнул приемную дочь Йорген.
Она подошла. Он прижал ее к себе и погладил по голове. Вендела ощутила тепло в душе и улыбнулась.
— Ну до встречи, дочка, — сказал Йорген, отпуская ее, — будет время, и тебя возьмем. А пока смотри за матерью.
Фрейя не плакала, не причитала и даже не ворчала. У нее было каменное и ничего не чувствующее лицо — броня нежного материнского сердца. Она уже по десять раз попрощалась с каждым, но обнимала родных вновь. К Венделе подошла Бринхилд.
— Я попросила Кэриту помочь тебе с нашими тренировками.
— Правда? — Вендела ни разу не видела Кэриту с оружием.
— А ты думала, она не умеет? — усмехнулась Бринхилд, но тут же стала серьезней. — Так странно прощаться с сестрой. Мне будет тебя не хватать, Вендела. А как вернусь, долго буду рассказывать тебе обо всем.
— Договорились.
Вендела обняла ее, ощутила запах ее волос. Она всегда хотела иметь сестру. Такую, как Бринхилд.
— До встречи, сестра, — Хэльвард протянул ей руку, но Вендела, недолго думая, бросилась ему на шею.
— До встречи, брат.
Он погладил ее по волосам и отпустил.
Раздался крик Тормода. Фрейя в последний раз поцеловала родных и отошла, крепко стиснув руку Венделы. Воины уходили, не оборачиваясь больше, оставляя после себя встревоженных родных. Они залезали в драккары, поддерживая друг друга. Отвязывали лодки. Махали на прощание тем, кто остался стоять. Те подошли к самому берегу так, что вода обмывала их босые ноги. Вендела снова увидела грозных воинов. В доспехах, с оружием. Изменилось что-то в их лицах. И сами они с ног до головы наполнились решимостью. И беспощадностью. Стали почти такими, какими их рисуют испуганные люди с юга.
Небо покраснело, и солнце медленно выползало из-за моря, освещая алые с белым паруса удаляющихся драккаров. Кто-то что-то кричал, но шум волн заглушал голоса. Ветер дул в спину тем, кто остался на берегу, и набрасывал волосы на лица. У всех на сердце было неспокойно, и это чувство передавалось по всей веренице провожающих. Одно на всех. Фрейя все еще сжимала руку Венделы.
А корабли удалялись, превращаясь в крохотные, почти неразличимые фигуры. Ветер дул, солнце светило утренними лучами, постепенно светлеющими. Море кидало волны к босым ногам, но никто не отходил от берега в надежде увидеть кого-нибудь. Кого-нибудь очень родного. Не отходили и Вендела с Фрейей. Так стояли долго, тревожно, пока корабли совсем не исчезли за скалами. Тогда Фрейя потянула дочку за рукав.
— Пойдем, — сказала она. — Еще много дел.
Сказала обычным голосом, как будто ничего не происходило. Потеряв из вида драккары и словно очнувшись ото сна, остальные тоже стали подниматься наверх. Разошлись по домам, потом отправятся на поля, в хлев. И наступило утро. Как будто ничего и не было.