XXI
Море. Большое, совсем бесконечное. И синее-синее, как колокольчики. Прозрачное такое, как будто до дна можно дотронуться рукой. Но оно далеко. И Венделе кажется, что она идет по воде, как по траве. Вода мягкая, прохладная, щекочет пятки. Мимо проплывают драккары, полные воинов. Викинги машут ей и будто совсем не удивляются. Она тоже не удивляется. Она смотрит в воду. Видит рыбок, плавающих между облаков. И ей ни капельки не страшно. Куда она идет? Это не важно. Но она почему-то твердо знает, что дойдет.
— Вендела! Вендела, проснись!
Она вздрогнула и открыла глаза. Над ней стояла Бринхилд со свечой в руке и дергала ее за плечо. Вендела сонно выглянула в окно. Ночь.
— Бринхилд, что случилось? Темно же...
— Ну и что? Там на берегу уже, наверное, костер разожгли! Вставай, соня! Ты же не хочешь пропустить все веселье?
Вендела непонимающе похлопала глазами:
— Какое веселье? И зачем вставать?..
Бринхилд закатила глаза.
— Одевайся, я по дороге расскажу. И надень что-нибудь красивое, праздник все-таки.
Вендела умылась, выбрала платье и заплела волосы. Сама Бринхилд, как всегда, была в кожаных штанах и длинной рубашке, затянутой широким кожаным поясом на талии. Ничего не меняется.
— Я готова, пойдем, — все еще сонно пробормотала Вендела.
— Стой, — Бринхилд потянула ее за рукав и подвела к комоду. На нем стояло несколько горшочков с кисточками. Бринхилд велела сестре закрыть глаза и намазала чем-то ее лицо, а потом вложила что-то ей в руку.
— Смотри.
Вендела подняла зеркало. Она уже видела такие здесь и не удивлялась бы своему отражению, если бы в нем остались хоть какие-то знакомые черты. Но на этот раз на нее смотрела совсем другая девушка. С черными по контуру выразительными глазами. Взгляд у нее серьезный, холодный и немного враждебный. Но Венделе нравилась эта перемена. Так она была похожа на настоящую воительницу.
Бринхилд вышла. Вендела последовала за ней. В коридоре сестер уже ждал Хэльвард со свечой. Он окинул Венделу внимательным, как всегда, суровым взглядом, но ничего не сказал. Очень тихо, чтобы не разбудить родителей, брат и сестры вышли на улицу. Все еще при огнях свечей они брели по пустой, спящей деревне. Вендела тихо и послушно шла за Бринхилд. Она слышала шаги Хэльварда за спиной. Почему-то было страшно.
— Смотри. Видишь? — раздался в оглушающей, пугающей тишине голос Бринхилд. Она указывала куда-то в небо.
Там, среди черной темноты, горело что-то. Вспыхивало и освещало непроглядную ночь. Сначала Венделе показалось, что это заря. Но в ночном поздневесеннем воздухе пахло огнем. Когда они подошли к лестнице и очутились у обрыва, Велимиру ослепило ярким светом трех костров, которые обжигали небо. На маленьком клочке галечного пляжа разместилась вся деревенская молодежь. Все-все, от одиннадцати до двадцати пяти лет. Бринхилд и Хэльвард спустились и растворились в толпе. Вендела, наверное, еще несколько минут стояла в нерешительности, пока ее не окликнули снизу. Это оказался Матс. Вендела поспешила спуститься. Он, как всегда, задумчиво, как-то потерянно улыбался.
— Здравствуй!
Она спросила о здоровье его и Сумарлитра, ведь уже почти выучила местный язык и заходила в их хижину теперь только в гости. Матс на минуту вышел из забытья.
— Все хорошо. Да, хорошо, — он снова задумался. — А ты первый раз на празднике? Удивлена?
— Если честно, — призналась Вендела, — я даже не могу понять, что это за праздник такой.
— А, этот... Это праздник лета. Поля засеяны, скот вышел на пастбище. Настает самое теплое время года, время земледелия и походов.
— Походов?
— Да, военных походов. Туда предпочитают отправляться летом, потому что зимой холодно и дни короткие.
— Матс! — Из толпы показался Хэльвард. — Иди к нам. И ты, Вендела, тоже.
Он отвел их к одному из костров. Там уже сидели почти все знакомые Венделы: Бринхилд, Ингвар, Кэрита — и еще несколько незнакомых ей людей. Кэрита, как всегда, рассказывала что-то, а остальные слушали и смотрели на огонь. Хэльвард указал сестре на место между собой и Бринхилд. Матс сел по другую сторону от него. Вендела смотрела на сидящих викингов. В ту ночь они были именно ими. Красивые, все с черными глазами и прожигающими взглядами. Огонь таинственно освещал их строгие лица. И Вендела испугалась. Она знала, что они хорошие люди. Все до одного. Но они были страшными в ту ночь. Чужими. Хладнокровными. Жестокими. Да, они были мирными землепашцами. Но в душе каждого жили воинственные предки, внутри каждого жили Тор и Один. Они были воинами. И тогда, у костра, Вендела поняла это в первый раз.
Вдруг Кэрита стихла. Похоже, истории кончились. Ну или Ингвар толкнул ее локтем в бок.
— Где Рагнар и Отталиа? — тихо спросила Вендела у Бринхилд.
— Вон, смотри, — сестра улыбнулась и указала на небольшой камень у скалы. Венделе пришлось приглядеться, чтобы рассмотреть две темные фигурки, которые, обнявшись, наблюдали за морем. Между тем у костра завязался новый разговор.
— Когда мы пойдем в поход этим летом, Ульвар? — спросил Хэльвард.
Он обращался к высокому человеку лет двадцати на вид. Велимира видела его раньше, но лишь мельком. Его серьезное, строгое и правильное лицо было освещено пламенем только наполовину. В темноте блестели стальные глаза, серые и холодные. Было в его взгляде что-то страшное. Почти вся голова его было выбрита, лишь одна длинная полоска серебристых волос, заплетенных в странную косу, спускалась ото лба до спины. Это был сын вождя, один из лучших воинов и наследник конунга. Он старался скрыть свою длинную, крепкую фигуру в тени и не вмешивался в разговоры. Его мало кто знал хорошо. Говорили, он всегда суров и молчалив.
— Я не знаю, — ответил он, — отец еще не решил.
Он больше ничего не сказал за всю ночь. Сидел и смотрел на остальных. От его холодного взгляда Венделе становилось не по себе.
Викинги говорили о предстоящих сражениях. Насколько поняла Вендела, каждое лето они плыли по уже знакомым маршрутам или искали новые земли. Если им это удавалось, они собирали плату с местного населения, а если те были не согласны... Ну понятно. Главное, не встретить на пути войско короля. Это был сильный, очень сильный правитель с огромной армией. Он хотел подчинить себе новые деревни, города и обратить жителей в христианство. Деревня Венделы располагалась на пути к Новгороду — важному торговому городу, и короли вот уже много лет во что бы то ни стало хотели забрать ее себе. Но вот сами жители деревни не хотели ни подчиняться, ни переходить в другую веру. Поэтому они хотели сражаться. Войско короля еще много лет назад соорудило крепость недалеко отсюда и, отправляя туда свою армию, иногда нападало на деревню. Но так как деревня пока не лежала на границе владений короля, а у правителя было еще много земель для завоевания, такое случалось редко, и молодому поколению воинов еще ни разу не приходилось сражаться с христианами. Но если придется, они пойдут. Без страха. Ведь викинги не боятся смерти. Они попадают в Вальхаллу.
— Рассвет! — крикнул вдруг кто-то.
Вендела обернулась и застыла. За ее спиной краешек неба рассеял тьму. Небо светлело на глазах, как будто огонь от костров наконец достиг его и осветил. Викинги все разом вскочили, затушили костры и побежали к воде. Бринхилд жестом позвала Венделу, и та послушно побежала за ней. Мужчины спускали драккар. Девушки заходили на борт. Вендела, очутившись в лодке, сразу встала на корму — смотреть на солнце. Небо за морем все светлело и светлело, рассеивая ночную мглу. Вокруг Венделы скопилась уже куча народа. Все разговаривали и толкали друг друга, пытаясь разглядеть рассвет. Вендела подставила лицо ветру и улыбнулась ему, как старому другу. Он наполнял ее всю, с ног до головы. Она вдыхала море и чувствовала, как становится частью его. Как тело покачивается вслед за волнами, как душа улетает далеко-далеко.
Кто-то закричал: «Поднять парус!» — и драккар понесся по волнам, словно дельфин. Они огибали скалы и берега, заросшие травой. И все меньше становилась деревня, оставленная ими. И все ближе становилось солнце. Оно медленно поднималось из моря, окрашивая все вокруг — и небо, и берега, и воду — в кроваво-красный цвет. Корабль лавировал между скалами и, казалось, сам знал дорогу. Викинги столпились на корме, тоже освещенные красным светом. Они встречали утро. Они встречали лето. Они разговаривали, веселились и пили эль, специально припасенный в трюме.
Вендела первый раз плыла на драккаре. И она не могла ни говорить, ни петь. Ее переполняла какая-то детская радость чему-то новому и интересному. Она была готова кинуться к друзьям и обнять их, и кричать, и хлопать в ладоши. Она ощущала, как ее кожа, лицо и руки тоже становятся красными. Как этот странный свет из моря становится частью ее вместе с бризом и волнами.
Вдруг кто-то затянул песню. Остальные тут же подхватили знакомый мотив. Голоса их, такие разные, сливались с шумом моря и шелестом ветра. Вендела знала, что они всегда поют на кораблях. Что есть мелодии рыбацкие, есть — военные и еще много всяких. Как-то она спросила Бринхилд, зачем это. Сестра очень удивилась ее вопросу и ответила: «Это традиция. Наши предки всегда пели, выходя в море. Вот и мы всегда поем. Те же песни, что пели они. И море поет вместе с нами. И боги тоже. Зачем? Наверное, потому, что когда поют вместе, становятся чем-то одним». Вендела тогда не поняла этих слов, но, стоя на корме драккара, выходящего из вика в открытое море, ощутила под кожей, как все вокруг стало единым целым. И викинги, и драккар, и ветер, и море, и рассвет. Вендела тоже ужасно хотела быть частью этого, поэтому тоже пела. Тихо, одними губами, боясь спугнуть волшебство. Пели самую простую песню, состоящую из нескольких фраз.
Солнце вставало. Небо краснело. Вик остался позади. И перед поющим кораблем простиралось огромное море. Тоже поющее. Вендела готова была кричать от счастья. Ветер растрепал непрочную русскую косу, и волосы хлестали по щекам. Венделу, стоящую слишком близко к краю, уже пару раз окатывало водой. Но она еще никогда не чувствовала себя так хорошо. Она запела громче, срывая голос. Остальные тоже запели громче. И драккар поплыл быстрее.