Наследие и злой рок

Обширный Дорн — страна, по праву зовущаяся Страной Богов. Она раскинулась на необъятном одноименном материке, вобравшем в себя Безликий Океан, шесть темноводных морей, непроходимую пустыню Забытая Юдоль, а так же Северные Степи и густые леса.

Север Дорна звался Пристанью Тумана. Согласно подтвержденной истории, туда пришли люди с таких же дождливых и туманных берегов, светлокожие, светловолосые, светлоглазые, крепкие и высокие жители покинутого мира. Все как один были статны и обладали глубокой мудростью, владели знаниями, что берегли по сей день. Они жили единым народом, раскинувшимся в небольших городах вокруг сокровища севера — замка клана магов Ахей.

Тысячу лет назад лорды Ахей объединили северный народ под единым черным флагом, увенчанным диким северным волком, с тех пор и вели ожесточенные войны с захватчиками, посягнувшими на ставшие священными земли. Самым злостным их врагом до недавних пор были лорды Ритбальд из Драконовой Преисподней. Их драконы сожгли немало земель, и теперь там, где легло драконье пламя, выросла Серая Пустошь — голый камень на мили и мили вдаль от Пристани.

Лишь чудо защитило Пристань Тумана от полного уничтожения, но даже после смерти последнего из драконов ни Ахей, ни Ритбальд не заключили полноценного союза. Залогом их взаимной неприкосновенности стало лишь перемирие, да и то хрупкое, нестабильное. Известно всем в Дорне — главы клана Ритбальд безумны и опасны, в то время как главы клана Ахей по признанию большинства мудры и дипломатичны.

Оба наследника враждующих домов обучались в одном месте, как это бывало и прежде. Киран Ритбальд — по настоянию его беспокойной тетушки, коей не по нраву был несговорчивый характер племянника. Достопочтенная леди Изольда как никто другой считала, что вражде кланов, как и ненависти к их роду, давно пора положить конец, и делала ставки на благоразумие магистра Адарина.

Второй же наследник, принц Дориан из клана Ахей, и сам придерживался отцовской политики создания крепкого союза с южанами. Пусть порой ладить с Ритбальдами было непросто, Дориан старательно поддерживал с юным Кираном мирные отношения. Уж чего, а ума им обоим хватало чтобы понять, какова их дальнейшая судьба в этом мире.

Дориан Ахей был учеником непосредственно магистра Адарина. «Старый хрыч» (по мнению любвеобильного Дориана) заприметил в нем особые таланты когда тот еще ребенком прибыл на гору чтобы обучаться искусству магии богов. Он был умен не по годам, а в юности смело отстаивал свое мнение. Когда не надо — молчал, когда считал нужным — шутил, а говорил всегда по делу. Он отлично владел фехтованием, а магические дисциплины щелкал как орешки. И чего еще ожидать от простака, в детстве приручившего невольно дикую волчицу, приняв ее за брошенного пса? Волчицу он назвал Андрея — и та по сей день сопровождала его повсеместно.

Простак вырос и в свои двадцать два года прослыл первым красавцем Дорна. Будущий король севера — да без наследной красоты своих северных предков? Нет, это не про него. Во многом он пошел в мать: длинные рыжие волосы, не как пламя, но как нежный закат на чистом небе, они совсем не вились и походили на шелк, те же материнские большие глаза не то янтарного, не то древесного цвета — уж сразу не понять, как хрусталь хватающие в себя свет. Стать и благородство в осанке и походке, в лице, похожем на отцовское — он был принцем, каким и будет впредь. Но не без придури.

Уж если кто и забыл свое шило, то искать его нужно в известном месте. Дориан был подвижен, любопытен и хитер. А еще, говорят, он мог так проучить, что кара волей-неволей станет заслуженной. Так парнишка, подбрасывавший лягушек в дома девчонок, две недели мог только прыгать, квакать и выделять мускус. Питался, благо, не насекомыми, а простой человеческой едой — но и того было достаточно чтобы лягушек, равно как и женские дома, стороной обскак... Обходить.

Но молодежь Дориана любила — уж больно интересно было с ним время проводить. Порой, как он собирался на задание от гильдии магов, молодые чародеи буквально на голову друг другу лезли чтобы отправиться вместе с ним. Но Дориан умело брал лишь тех, кто сумеет справиться в пути. И не рисковал.

Он вернулся со своим небольшим отрядом из пяти мальчишек и трех девчонок к концу дня, уже познавший о происшествии с Кираном в лесу. Детей он сразу отправил по домам, а сам в сопровождении мастера Одерика, строгого мужчины средних лет, направился с докладом в кабинет магистра Адарина.

Мастер Одерик был так же его учителем — именно он сопровождал принца в пути, когда этого не желал делать Адарин, а бывало это часто. С магистром они были старыми друзьями, через многое вместе прошли. В отличие от архимага Горы Трех Богов, мастер Одерик не молодел, и в свои восемьдесят лет выглядел на весь свой средний возраст — с заметными морщинами на обожженом холодами лице, с проседью в уже блеклых черных волосах, сплетенных местами в косы, — подобно ему, Дориан заплетал и свои волосы, — и с глубоким и тяжелым темноглазым взглядом. Он носил черный походной плащ с черным перьевым воротником и кожаный доспех. Одерика также звали Вороном — еще и за счет крючковатого носа и ворчливости.

Что Одерика и Дориана объединяло помимо общих походов, так это открытая критика самого Адарина. Даже будучи еще птенцом Дориан не чурался высказывать свое мнение наставнику, и это тот уважал, пусть виду и не подавал. Потому, когда Дориан первым зашел в его кабинет и обнаружил посреди него распластавшегося на полу без чувств Теобальда, а магистра как ни в чем не бывало просматривающего свои книги у стеллажа, он ринулся к мальчишке с абсолютным возмущением:

— Э-э-э? Что с ним?

Магистр на прибывших в его покои обратил столько же внимания, сколько и на пыль где-то на потолке, и отмахнулся от ученика равнодушным:

— Жив — уже хорошо.

Он поставил книгу на полку и взялся за следующую, а Дориан принялся тормошить паренька. Одерик бросил на старого друга недовольный взгляд уже с порога.

— Не мог его на диван перенести, что ли, хрыч? — бурчал Дориан. — Эй, парень! Очнись! — позвал он Тео, похлопывая того по щекам.

— Что тут произошло? — не заметив ни погрома, ни следов какой-либо магии, поинтересовался старый мастер. Он прошел по мягкому ковру в испачканных грязью сапогах и уселся в гостевое кресло у стола магистра. — Уже юношей до обмороков доводишь?

Магистр фыркнул и поставил очередную книгу. Не то, что он искал. Внимательный Одерик заметил, что он просматривает книги о путешествиях между мирами, но спрашивать не стал — не в присутствии Дориана. Подобный интерес всегда оправдан и не берется из ничего.

От усилий Дориана разбудить его Теобальд кое-как да пришел в себя и с недоумением уставился на старшего товарища, хлопая осоловело светлыми ресницами. Дориан испытал облегчение.

— Ты как? Соображать можешь? — помогая ему сесть, спросил он.

Тео неуверенно пожал плечами и потер шею. На коже что-то саднило. Он тут же вспомнил про семейный медальон, на который, должно быть, и упал. Он вытащил из-за спины серебряного карпа на невзрачной бичевке. Дориан вздохнул и помог ему встать на ноги. А затем набросился на учителя:

— Каждый раз, как ни зайду, что-нибудь да произойдет!

— Так не заходи — в чем проблема? — равнодушно парировал магистр.

— Дориан, отведи ребенка в лагерь, — не дав им поругаться на глазах ученика, велел мастер. — И навести Кирана. Ему сейчас не до посторонних.

Дориан понимающе кивнул и подтолкнул отчего-то растерянного Тео к выходу. Тот поплелся, с недоумением потирая карпа. Проводив юношей взглядом, мастер посмотрел на магистра. Тот, казалось, нашел что-то в синей старой книге и теперь сосредоточено вчитывался в древние руны.

Немного помолчав, мастер Одерик спросил:

— Нашел что-нибудь?

Магистр кивнул.

— С тех пор я и забыл об этом, много лет уже прошло. Сколько? Двадцать?

— Да... — с грустью протянул мастер. — Пантелеймон так и не оправился...

— В этот раз все иначе, — магистр положил книгу на стол и опустился в свое кресло. — Душа полностью пробудилась в теле Кирана, поглотив его душу. Изглодала как зверь — и костей не осталось.

От такого сравнения мастеру стало жутковато, он искривил губы и скосил взгляд на книгу. Угловатые руны северных народов ему не были знакомы, но коль они заинтересовали магистра, значит, они носили в себе ценную информацию.

— Что будешь делать?

Магистр сложил руки перед собой и выдержал на друге задумчивый взгляд. Чутье ему подсказывало, что чужая душа пришла в этот мир не просто так. Кем бы ни был этот Камиль из Мэна, он такая же жертва чужих козней, как и Киран.

♪♪♪

Стая окружила Камиля, сверкая глазами. Их вожак все еще крепко держал его за грудки. В новом теле по-прежнему было некомфортно и оттого подобный отрыв доставлял больше неудобства. Напряжение на аллее нарастало и это надоедало. Уж каким точно Камиль не был, так это конфликтным.

— Отпусти, — спокойно попросил он юношу.

Он и так был измотан — к чему усугублять? Вглядевшись в его глаза, мальчишка вдруг возликовал. Он сильно встряхнул его и отпустил, но не спокойно, а оттолкнув от себя с большим удовольствием, да так, что Камиль отлетел назад, запнулся, наступил на плащ и упал. Обидчик загоготал, вслед за ним — другие парни, и лишь девочки испуганно прикрыли рты.

— Так это правда! То, что говорят о тебе! Киран Ритбальд потерял свой дар! — провозгласил он.

Парни загоготали еще громче, заулюлюкали злорадно, как единая банда. У Камиля закружилась голова. Неужто Кирана настолько сильно ненавидели? Поделом, должно быть, но он-то тут при чем?

«Ну и свинью ты мне подложил, мальчишка», — недовольно подумал он, держась за больную голову.

Не оставляя жертву без внимания, едва произнесший свою речь, парнишка сел на него и вновь схватил обессиленного за грудки. В его взгляде Камиль читал хищную ярость.

— Больше ты никем и никогда не будешь помыкать, — со всем привкусом злорадства на языке процедил он сквозь зубы.

Камиль не успел заметить в какой момент враждебный кулак проехался по его веснушчатой скуле. Он ощутил только вспышку боли и увидел рой искр, высыпавший из глаз. По лицу растекся жар, скулу засаднило.

Одним ударом он не отделался. Под одобрительное улюлюканье зрителей юноша наносил Камилю удар за ударом, превращая его красивое благородное лицо в синюю и окровавленную массу. Камиль не сопротивлялся — сил не было, и заставить себя поднять руки на ребенка не мог. Получал незаслуженно, так еще и тошнить от боли начало!

— Довольно! Гер, хватит! — сквозь боль услышал он знакомый уже юношеский голос.

Растолкав толпу, к ним выбежал Теобальд. Он буквально сорвал мальчишку с Камиля и сильно оттолкнул, отправив в руки дружков, а сам выпятил грудь колесом и с вызовом выставил подбородок, заслонив, как ему казалось, Кирана. К тому тем временем уже подоспел Дориан, при виде которого зрители тут же затихли, присмирели, а кто-то поспешил скрыться с глаз в тенях аллей.

Он лишь успел поймать шатающегося Камиля. Прежде чем потерять сознание, Камиль взглянул на него размытым взором. Тревога на молодом лице, в красивых глазах испуг... Он бы еще немного задержал на нем свой взор чтобы чуть дольше полюбоваться редкой для его глаз мужской красотой, но не мог — сознание оставило его, спасая от боли, вдруг заполнившей все тело.

_______

Имена персонажей и их значение:

Андрея — «воительница».

Ахей — досл. «земля, территория».

Гер — «копье».

Изольда — «непорочная».

Одерик — «вождь».

Пантелеймон — «всемилостивый».

Ритбальд — «всевластитель».