Наследие и злой рок

Несмотря на свой гордый, заносчивый нрав, Киран был отличным учеником. В его учебном досье Камиль увидел старательного и упорного юношу. У него, по заверению магистра Адарина, был самый плотный учебный график. Он неустанно занимался с утра до ночи. Не пропускал ни единого занятия. У него не было конфликтов с мастерами, чего не скажешь об отношениях с соучениками. Но был юноша, с которым Киран совместно изучал «Практические руны», он-то и обеспокоился о нем в первую очередь — Теобальд. Дружить — не дружили, но и врагами не были.

Это натолкнуло Камиля на мысль о том, что он и Киран совершенно противоположные личности. Учеником он был средним, отличался в биологии и английском языке, который здесь, как оказалось, ему уже и не понадобится. Не брал на себя больше чем смог бы выполнить, а свободное от учебы время предпочитал проводить в компании друзей. Не упуская скоротечной юности.

Все мечты и стремления накрылись прахом. Оставшись здесь, он уже не отправится в большое путешествие по странам Америки, не увидит величайшее сокровище Европы, не познает широту русского гостеприимства, не увидит воочию бескрайнюю красоту китайской природы и не опробует японские технологии. Всего этого он желал достичь до тридцати шести, а затем и остепениться, жениться, стать отцом и жить с семьей где-нибудь в родных краях.

Как больно, смотря на себя нового в зеркале, видеть в нем разбитые мечты. Казалось, Камиль слышал их хрустальный звон где-то вдалеке.

Адарин сказал четко: ему не сбежать. Его пробуждение здесь если не случайность, то чья-то воля. Но чья же? Ему невольно вспомнились чьи-то глаза, запримеченные им в лесу до потери сознания — не того ли они, кто призвал его сюда или же погубил Кирана? Одна лишь мысль о них заставила Камиля содрогнуться.

Но спешить говорить о них магистру он не стал. Тот не был ни словоохотлив, ни приветлив. Стоило Камилю изучить досье на свою новую ипостась, как он выдворил его из кабинета, сказав лишь о том, что вечером к нему зайдет его ученик. Но кто же?

В путающихся мыслях Камиль вышел из административного здания и, покинув все тот же тихий двор, замер на месте, не зная, что ему делать дальше до вечера.

Иные его здесь не жаловали, а он и не спешил знакомиться. Напротив, казалось, и не просто так, а нутро Камилю подсказало, что ничего хорошего его не ждет. Коль скоро другие ученики прознают о том что неукротимый и жестокий Киран Ритбальд потерял свой дар контроля, появятся и те кто не побоится отомстить ему за тиранию. Камиль по опыту знал о том как жестока стая волков, потерявшая страх перед тираном.

Он совершенно один. От ужасающей мысли мурашки по коже пробежали. Не может быть чтобы его дальнейший год в этом лагере был загублен необходимостью притворяться тем, кем не является! А что будет если об утрате родового дара прознает клан? Что с ним будет? Что, если магистр Адарин и в самом деле выгонит его отсюда?

А что если? Презренный вопрос, сжимающий грудь крепкими тисками. От беспомощности Камиль невольно подпустил к ней тот затихший поток эмоций, что возник вместе с мимолётной яростью где-то в глубине сердца, и поддавшись его энергии, помчался вниз с холма.

Все быстрее и быстрее. Молодые и сильные ноги несли его вперед, минуя жилой комплекс и его витиеватые аллеи, по осеннему лугу. Сильный ветер бил в лицо, плащ с шумом развевался, подпуская ветер к спине, а волосы колыхались за ним длинным огненным хвостом, пока очередной поток всепоглощающего ветра не сорвал с них слабую резинку, освободив. Все чувства, все эмоции в Камиле становились все яростнее и сильнее. Он бежал, не слыша ни топота, ни шороха дивной золотой листвы под ногами, ни чувствуя слез на глазах — только холод от недружелюбного ветра.

Он, казалось, покинул территорию школы и продолжил бежать без устали все ниже и ниже, пока не ворвался на еще пестрящую цветами зеленую лужайку.

Здесь он по неведомому сигналу где-то внутри себя остановился и врос в землю. Замер, глубоко и быстро дыша.

Его лучистый взор голубых, как морской лёд, глаз был прикован к... К пейзажу, доселе невиданному.

За обрывом внизу цветущего холма раскинулось голубое небо. Под ним, пронзая перину белых подвижных облаков, торчали любопытные макушки карстовых зеленеющих гор, а над ними, сбрасывая вниз, к облакам, в тумане зависли тяжелые каменные глыбы. Они все были разных габаритов, но держались на воздухе так невесомо, что все мировоззрение Камиля вдруг резко стало песчинкой на фоне величия парящих скал.

Там, в небе, на него с укором мигнула одинокая луна, что так и не сдвинулась с места, как ее покинула и ушла на запад сестра.

Здесь был слышен ветер, а с туманной высоты доносился грохот. И не понятно было, откуда — то ли от водопадов, обращающихся в туман и облака, то ли от пиршества богов, сидящих на скалах.

Это не его мир.

Теперь точно не его. Но он казался родным сердцу, что так трепетно всколыхнулось в груди. Камиль медленно направился вниз, осторожно спускаясь по еще зеленому холму. Его встретил упругий ветер, как агрессивный лорд ударив его тяжелой ладонью в изысканной перчатке по лицу, а после улетучился, гонимый вольными потоками.

Камиль остановился у обрыва и посмотрел вниз. Сквозь облака он разглядел отвесную скалу, а дальше — лишь белизна. Как высоко его занесла судьба? Как высоко к небу стремится эта волшебная гора и где ее границы? Где ее земля? Не видно ни конца, ни края.

А сорвешься — и полет твой будет бесконечным.

Дивный новый мир в лучах ласкающего солнца под взором хмурой луны в бескрайнем небе вызвал у Камиля новые чувства. И боль от утраты собственной жизни вновь стала сильнее, но будто в последний раз она вложилась в него, заставив слезы и рыдания вырваться из груди. Камиль упал на колени и громко закричал — да так, что эхо пролетело от него к парящим скалам и верхушкам гор, и ещё долго не затихало.

Камиль плакал, как ребенок, и слез своих не стеснялся. Кому как не ему оплакивать свою смерть? Больше и некому.

♪♪♪

Солнце ушло на восток, земля постепенно остыла. Догорая в небе, его свет лег на землю дивным румянцем, а вскоре и вовсе погас. Ему на смену пришел размашистый росчерк белых и голубых огней в звездном пути, растянувшемся над землей световой лентой, и вновь воссоединились над горной школой две лунноликие сестры. А там, где сумерки сгустились, трава, вода и деревья излучили мягкий таинственный свет. Ожила и закружила в вальсе поляна светлячков на опушке старинного дендрария.

В лагерях зажглись огни. Используя остаток вечера, дети высыпали на аллеи. Компании собрались под деревьями с фонарями, раскинув одеяло, и учились с книгами. Молодые люди играли кто на флейте, кто на лютне. Лагерь окружал смех.

Как смерклось, Камиль пришел в себя все на том же обрыве. Он просидел здесь весь день, даже не заметив. Есть не хотелось, а вот тело казалось уставшим от сильных эмоций, выброшенных в пустоту. Лишь прислушавшись к себе, Камиль ощутил как что-то крупное и горячее в его солнечном сплетении мягко наполняет живительная сила. Уже позже он понял, что она исходит незримыми потоками от скал перед ним. И будто лечит, утешает.

Глаза болели от слез — как непривычно. И уголки губ опустились, потяжелели. Не хотелось улыбаться. Измученный самим же собой, Камиль хотел лишь одного — спать.

Он не знал, хватит ли ему сил подняться по холмам в лагерь и дойти до своего дома — а вот его придется ещё и поискать! — но он пошел, деваться больше некуда. Он уже привык к своему телу, привык к той лёгкости, с которой он шагал по земле, привык к необычному ощущению в груди, к этому миру, но не к истине. Еще не время, казалось ему. Пока что рано хоронить себя и возможность вернуться домой.

Почему-то ему не приходило в голову то, что ему здесь может понравиться. Что он способен принять этот мир. Но примет ли этот мир чужака?

Уставшие ноги с трудом привели его к огням аллей и домов. Он накинул на голову капюшон, надеясь остаться незамеченным, и направился в тенях деревьев к холму у леса, где, как помнил, находится дом Кирана — один из немногих одинаковых, стоящих там. У него красная черепица и скрипучее крыльцо... А больше он ничего и не помнил.

В голове было пусто, а внимание рассеянным. Проходя мимо компании юношей и девушек он даже не заметил, как так на него посмотрели, и прошел дальше.

Но тут среди них встал высокий светловолосый парнишка с большими, но холодными голубыми глазами. За ним потянулись и остальные.

— Ритбальд! — дерзким голосом окликнул он его.

Камиль невольно вздрогнул и обернулся. Он узнал свое имя?.. Но прежде чем он хоть что-то понял, мальчишка приблизился к нему и сгреб за грудки, яростно встряхнув. Капюшон с головы Камиля слетел и он сумел лучше разглядеть его бледное худое лицо. Глаза юноши горели презрением.

«Волк», — мелькнуло в голове.

Несложно было догадаться, что последует дальше, но и сил сопротивляться не осталось. Он обмяк в тисках как тряпичная кукла. Что-что, а этого Камиль и ожидал.