Наследие и злой рок

Могло быть и хуже... Но хуже уже, видимо, некуда. Темнокожий мужчина, единственный кто отличался от всех увиденных здесь Камилем людей, и в самом деле оказался магистром Адарином: он спокойно кивнул, чуть прикрыв тяжелые веки, да подтверждающе хмыкнул. Камиль ощутил как внутри него пробежал юркий холодок. Даже находиться рядом с этим человеком было тяжело — такая сильная аура его окружала, и ощущать ее было непривычно, как если бы на него кто-то накинул теплый плед в холодный и ветренный день. И сильнее всего ему стало не по себе от осознания того, что кто-то знал о его беде. О том, что он на самом деле не Киран.

— Как вы поняли?.. — стараясь сохранять спокойствие и удерживая мелькнувшую на горизонте панику подальше от себя, спросил его Камиль.

Для отвлечения он взял со стола расписанную травяными узорами плоскую тарелку из белого фарфора и, учтя предупреждение, пропустил помидоры и потянулся с щипцами в руке за свежей зеленью в глубокой чаше. Для отвлекшихся от учебы юношей со стороны все выглядело так, будто ученик и его наставник решили поговорить друг с другом за трапезой. И их это сильно поразило.

Магистр Адарин отложил свои щипцы, наполнив тарелку рагу и салатом, и кивком головы указал ему на ближайший к ним стол. Уловив его приглашение, Камиль поспешил присесть за стол вслед за ним. Аппетит как рукой сняло — от неожиданности.

— Я великий магистр, — сев на скамью, все так же спокойно сказал Адарин. — Ничто не ускользает из моего взора в моих же владениях. Ты не Киран.

Говорил он пусть и спокойно, в голосе его Камиль услышал равнодушие, словно смерть и подмена его ученика была ничуть не беспокоящей. Он чеканил каждое слово, его глубокий голос лился тяжелым потоком. Видевший немало людей Камиль увидел в нем человека, всегда в себе уверенного, кому нет дела до окружающих его людей. В прямой осанке Адарина отражалась его гордая натура. И когда он смотрел на мальчишку, Камиль чувствовал пристальный взгляд мудреца.

— Что ж... По крайней мере, теперь мне легче от того, что кто-то знает, — легко сказал Камиль. — Ибо сам я не знаю ровным счетом ничего.

И не слукавил. Теперь ему не придется играть ту роль, что ему не подходит. И лгать, обманывать, скорее уж теперь не придется. Раз некто столь могущественный узнал обо всем сам, то и ему не нужно ничего говорить. Он только пожал плечами в знак своего незнания.

Адарин внимательно посмотрел на него.

— Почему же?

Камиль немного помолчал. Размышляя над ответом, он опустил взгляд в тарелку и с унылым видом ковырнул резной железной вилкой оливку, неизвестно как попавшую в его зеленую смесь.

Прямо как он.

— Не люблю объясняться. Чувствую себя должным кому-то, — признался наконец он. — И это при том, что я и сам не знаю, как и почему оказался заперт в этом теле.

Его ответ показался Адарину достаточно честным и потому удовлетворил его. Магистр одобрительно усмехнулся.

— Забавно. За всю мою жизнь ты второй переселенец, с которым я говорю лицом к лицу.

Его откровение Камиля удивило. Он поднял на магистра вопросительный взгляд, не веря своим ушам. Значит, был кто-то до него? Так, значит, он не сходит с ума?..

— А был первый? Кто?

— Не твоего ума дело, — тут же резко ответил магистр, а Камиль невольно втянул голову в плечи: от него исходило такое высокомерие, с каким он прежде и не сталкивался. А уже в следующую секунду мужчина несколько смягчился и даже чуть опустил гордые плечи с вышитыми на мантии крыльями. — Но такие, как ты, здесь не редкость. Душа может застрять в любом из множества миров. И крайне редко она находит отсюда выход. Еще реже — помнит свою жизнь до перерождения. Ты эксклюзив, нужно отметить.

Эксклюзив. Крайне эксцентричное слово для столь одухотворённого места. Если уж что и застряло меж двух миров, так это оно. С одной стороны, Камиль проснулся в обыкновенной избе без привычных ему благ людской цивилизации, с другой — все было пропитано волшебством и походило на сказочный мир. Не хватало лишь драконов для острастки.

Он чуть не поперхнулся словами магистра. Эксклюзив! Он-то!

— Так меня еще никто не называл. Даже агент.

А Адарину, видимо, было плевать на замешательство мальчишки. Он равнодушно приступил к скромной трапезе. Как и Камилю, после путешествия в проклятый лес ему просто необходимы были свежие витамины. И из них двоих это понимал только он один.

— На тебе мощный магический отпечаток. Кто-то намеренно вызвал тебя сюда, — задумчиво заметил магистр. — Кто и зачем — отдельный вопрос. И ответить на него я не смогу.

— Великий магистр — и не может? — удивился Камиль, чуть не усмехнувшись. Отчего-то он перестал опасаться его и ощутил себя так, как обычно ощущал при разговоре с ровесником.

И в самом деле, магистр внешне не уступал Камилю по возрасту. Даже будучи в теле подростка он оставался взрослым мужчиной. И вспомнив об этом, вдруг перестал бояться и посмотрел на магистра уже взрослым умным взглядом. Что тот, конечно же, заметил.

— Тебе смешно? — спросил он.

— Мне страшно, — честно признал Камиль. — Но страшно не из-за вас, магистр. А из-за себя.

— Правильно боишься. Ведь ты не знаешь, где оказался и с чем столкнулся, — сказал Адарин и скосил взгляд в сторону на перешептывающихся юношей за дальним столиком.

Одна из тяжелых книг перед ними тут же легко воспарила и точным ударом в лоб сбросила одного из юношей на пол вместе со скамьей. Грохот раскатился по тихому залу, даже старец отвлекся от чтения. Приятель пострадавшего — Камиль готов был поклясться, — от недовольства Адарина, спохватился и кинулся ему на подмогу, а сам Адарин спокойно встал с места, шурша мантией и посмотрел на Камиля.

— Идем.

♪♪♪

Камиль уж и не знал что думать, едва поспевая за быстрым магистром по пути в его кабинет. Ровная спина, блестящая на бледном солнечном свете темная лысина, таинственные узоры на коже, что, казалось, излучали серебристое свечение — присмотревшись, Камиль узнал в нем лучистое сияние ночной луны. Этот мужчина умел впечатлить, и Камиль, бесспорно, был впечатлен.

Они поднимались на вершину холма к каменной стене с дубовыми воротами. Согласно карте, здесь находятся покои мастеров и храм, увидеть воочию который Камилю не удалось даже зайдя в мощеный двор с фонтаном, похожим на раскрытый бутон розы. Двор окружали одинаковые невысокие здания из белого камня с зеленой черепицей. Трепетали на ветру изумрудные знамена с вышитой на них золотой нитью величественной рогатой птицей.

«Феникс», — узнал Камиль.

Он всегда любил изображения этой сказочной птицы. И смысл ее: возрождение.

«Почти как я. Умер и возродился. Но есть ли в этом смысл?»

Они шли через двор к самому высокому зданию в конце, не встретив по пути ни души. Прислушиваясь, Камиль слышал в тишине отдаленные голоса, доносящиеся из домиков. Все как один — монотонные, спокойные. Он вспомнил время учебы в колледже, когда, идя в тишине по коридору, вслушивался в голоса учителей.

Время занятий.

Адарин так же молча проводил его в свой кабинет. Тот находился в высоком доме в конце двора на первом этаже. Внутри все казалось Камилю до удивительного пустым, холодным: серые каменные колонны без какого-либо орнамента, высокие окна без штор, такой же невзрачный серый пол из каменных плит. Пустые стены ловили каждый шаг, а высокий потолок со скучными люстрами-ободами с потухшими свечами отражал эхо.

В кабинет магистра он попал через невысокую дверь в углу зала. Как и в холле, внутри все казалось сдержанным. Это была небольшая комната с обшитыми светлым деревом стенами. Напротив двери лениво потрескивал поленьями большой каменный камин, на котором покоился на подставке меч в удивительной красоты ножнах. Синее полотно бороздили золотые узоры, воплощающие в себе неведомые восточные мотивы, посеребренный эфес чуть поблескивал в тусклом свете свечей, зажегся в медной люстре в тот миг, как они зашли в кабинет.

Посреди комнаты поверх строгого изумрудного ковра стоял такой же строгий черный диван, а напротив, у стены с книжными шкафами из темного дерева, разместился тяжелый стол. На нем царил совершенный порядок — все папки, бумаги и канцелярские принадлежности на столе были аккуратно разложены по своим местам. Магистр сразу же опустился в резное кресло с темно-зеленой обивкой за столом и отодвинул ящик стола в поисках чего-то, а Камиль осмотрелся. Такие же каменные колоны, как и в холле, украшали медные настенные канделябры, а светло-зеленые занавески хорошо закрывали окна, чуть пропуская внутрь солнечный свет сквозь щели.

Внутри царил сонливый полумрак и пахло свечами и благовониями.

— Этот мир соткан из множества других. Мы зовем его Меридианом Событий, — без лишних церемоний сообщил магистр Адарин.

Он вытащил из ящика папку из плотной бумаги и положил ее на стол, но открывать не спешил — накрыл руками. Заинтересованный, Камиль подошел к столу.

Меридиан Событий? Название само по себе звучит лирично. Как грань между тем, что происходит и тем, что произойдет. Но что бы то значило в самом деле?

— Соткан из?.. Как? — аккуратно спросил он.

Магистр чуть нахмурился. В его лучистых глазах Камиль увидел глубокую мысль.

— Никто точно не знает. Первые люди здесь появились тысячи четыре назад, не раньше. Одними из них были представителями древней людской цивилизации. Они были жителями жарких засушливых мест. Мой народ пришел из мира, названного Домом Одной Луны, но оказался здесь. Порой люди неосознанно приходят в Меридиан во снах — мы зовем их мироходцами. Многие возвращаются, но есть те, кто остается здесь навсегда.

— Как я?..

— Переселенцы. Люди, что волей случая оказались заперты в теле кого-то отсюда. Точно так же, как ты сумел перенестись сюда, некто иной способен перенестись в твой мир. Все вселенные связаны, взаимодополняемы, они пересекаются, сталкиваются и постоянно находятся в подвижном состоянии. Душе не сложно заплутать в бесчисленных коридорах между мирами. Лес Голосов — место на границе множества миров, их аванпост, куда забредают души. Многие из мертвых, затерянных в лесу, похищали тела тех, кто заплутал в нем... Но не ты, — магистр сдвинул руки, и Камиль увидел, что папка была подписана именем Кирана. «Его досье?». — Семья Кирана — Ритбальды, — мироходцы. Когда-то они пришли сюда из другого мира и принесли с собой драконов. Твоя ситуация куда сложнее, ведь ты человек, оказавшийся в теле Кирана. То, что Дух Кирана угас, говорит о том, что мальчишка мертв. Но он стоит передо мной абсолютно сбитый с толку и живой. Как твое имя и откуда ты?

Камиль поднял на магистра взгляд и понял, что не знает, стоит ли раскрывать карты. Но Адарин казался пусть и крайне высокомерным, но весьма умным человеком. Раз он знал о переселении душ, то, скорее всего, знал и то, можно ли помочь Камилю вернуться домой. Ведь это то, чего он так сильно хотел — вернуться в свой мир. В свою жизнь.

А магия, парящие метлы и даже драконы, мир, сотканный из множества вселенных — не его гавань. Даже столь юное и прекрасное тело не было по праву его.

— Зовут Камиль. Сам я из Мэна, но... Наверное, мой мир можно назвать миром с одной луной. Две луны здесь — уже слишком для меня, — неуверенно сказал он и переминулся с ноги на ногу. — Скажите... Как понять «соткан из множества миров»?

Адарин откинулся на спинку кресла.

— Сложно объяснить нечто подобное новичку. Но представь себе семейный гобелен. Каждый член семьи на нем — это отдельный мир, связанный друг с другом шерстяными нитями в единой картине. Эти миры похожи, но есть и самые невероятные. Порой маги способны угодить в них совершенно случайно, попав в так называемый «блуждающий разлом». Разлом, чтобы ты понимал — это своеобразный портал из одного мира в другой. Вокруг этой горы их довольно много.

— А тот лес, в котором я проснулся?..

— И часть этого мира — и нет. Проклятый древним богом, Лес Голосов ныне — царство духов.

— И вы отправили туда ребенка?! — ужаснулся Камиль.

— Порой преступление стоит своего наказания, — сурово ответил Адарин.

Камиль ощетинился. Как жестоко!

— Что же такого сделал Киран, что заслужил погибнуть в месте, проклятом богом?

— Родился с даром, презираемым всеми. С силой Рода, которого опасаются все, — с полным равнодушием ответил магистр.

— Род, что принес драконов сюда, верно? — вспомнил Камиль. — Что такое — сила Рода? Некая магия? Как наследие?

— Скорее уж злой рок.

Магистр ответил и замолчал. Камиль же промолчал в ответ. Злой рок? Не дар, но проклятие? Он невольно посмотрел на свою руку. Ту чуть покалывало как от онемения. Молодая ладонь, исчерченная линиями, в мелких ссадинах и заметных мозолях, светлая и мягкая ладонь мальчишки. И зачем он смотрит на нее?

Адарин встал и подошел к окну. С шорохом перед ним отодвинулись шторы. Прильнув к стенам, дневной свет озарил комнату и ударил по глазам Камиля. Те моментально пожелтели, а он зажмурился. Голова чуть закружилась и он спешно уперся рукой в столешницу чтобы не упасть. Под грудью вновь что-то заклокотало.

Магистр остановился у окна, скрепив руки за спиной, и вдумчиво посмотрел в седое небо над холмом. За окном желтели луга. Слышалось ленивое птичье пение.

— Сила Рода редко когда достается магу, — журча, заговорил он. Камиль, ощущая недомогание, присел на диван и впустил пальцы в волосы, внимательно слушая магистра. — Если его семья достаточно древняя и обладает общим даром, то рано или поздно рождается наследник, что будет носить ее в себе. Пусть Киран умер и его Дух исчез, кровь не делась никуда. Она все еще несет в себе ту сложную информацию о даре, которым он был наделен. Оттого тебе не комфортно в новом теле. Твой Дух, попав в этот мир, пронизанный переполненными лей-линиями, просто не знает как найти свое место. Он берет информацию из крови Кирана и подстраивается под нее. В скором ты сойдешь с ума, не зная, что с этим делать.

— Звучит крайне... пессимистично... — с трудом выдавил Камиль.

— Чтобы совладать с силой внутри тебя — с Духом, — тебе потребуется оружие, — обернувшись к нему, сообщил Адарин.

— Какое?.. Меч?..

— Хоть меч, хоть швабра, — равнодушно пожав плечами, буркнул Адарин. — Маг выбирает себе оружие по душе. Кирану оно не было необходимо, почем зря, но оно крайне полезно. Даже у меня оно есть, но я тебе его не покажу — не твоего ума дело. Оружие или артефакт — предмет, в который маг направляет часть своей силы. Он позволяет ему творить заклинания и концентрировать поток энергии. К сожалению, сила мага не безгранична и у нее есть свой предел. Какой предел у тебя — узнаем позже.

— И что будет дальше? Я стану магом и... И что? — в недоумении спросил Камиль.

Уж магом-то он никогда не мечтал быть!

— Продолжишь жить как Киран. Это же очевидно.

Очевидно! Просто и очевидно. Камиль невольно закипел. Адарин раздражал его излишним хладнокровием, не уместным сейчас, когда один из его учеников погиб неизвестно как! Как можно предлагать кому-то, кого он даже не знает, прожить чужую жизнь?

— Но у Кирана есть родители, есть семья! — оспорил он и тут же усомнился. — Есть же?

Магистр хмыкнул и вновь отвернулся к окну будто уже вдоволь на него насмотрелся.

— Киран наследник, но помимо этого у него есть шесть сестер и пять старших братьев. То, что сила Рода выбрала Кирана своим носителем — лишь случайность. Она просто перейдет к кому-либо из его будущих племянников при рождении, если ее не укротить сейчас.

— Что это за клан такой вообще?..

— Представь себе инкубатор. Представил? Вот тебе и ответ.

Камиль вздохнул. Злость тут же отпустила его. Значит, никаких тесных семейных связей? Лишь династия, что живет по кодексу и традициям? Иначе не объяснить.

— Что за сила Рода была у Кирана? — наконец спросил он.

— Киран обладал даром... подчинять себе все вокруг.

— Подчинять?

Адарин кивнул.

— Верно. Подчинять своей воле. К сожалению... Этот дар плохо отразился на его жизни здесь. Одаренный, он при всем своем неуправляемом нраве стал внушать ужас всем учащимся под одной с ним крышей. Из таких, как он, рождаются величайшие злодеи. Ибо они окружены одиночеством и подгоняемы собственным эгоизмом. Считая себя выше всех прочих, они творят великие дела, какими бы ужасными они ни были.

Адарин говорил, а Камилю казалось, будто он был не здесь, в кабинете, а ушел куда-то в воспоминания, как мастер Бел сегодняшним утром. Камиль знал, что это означало, и невольно проникся к магистру легким сочувствием и пониманием.

— Вы знаете, о чем говорите...

— В этом мире время течет совершенно иначе. Я прожил долгую жизнь и видел так много, что уединение на горе для меня — лучше всех благ мира, — не стал спорить магистр. — Когда Кирана привели сюда, я сразу понял, что даже мне не удастся его изменить. В его глазах крылась сила, разрушающая все вокруг.

— Значит, сила — в глазах?

— В глазах мага всегда есть сила. Для Кирана глаза и голос служили проводником его дара. Дух в нем был так силен, что в гневе он приказал двум задиристым мальчишкам убить друг друга. Если бы не вмешательство мастеров, черные чары мальчика погубили бы невинных детей.

— Тогда вы отправили его в Лес?

— Это было позже, но именно тот инцидент показал мне, что под крышей моего храма растет демон. Киран не умел ни сочувствовать, ни любить. Жил как скала и был прочен. Уже в пятнадцать лет таить в глубине своей души злость — плохо для ребенка.

— Зачем клану Ритбальду такая сила?..

— Чтобы усмирять драконов. Клан Ритбальд был создан на остатках рода усмирителей драконов, живших в конце прошлой эры. Они устрашали и подчиняли себе величайших созданий. Но из-за войн их стало меньше, а вскоре они исчезли, но сила Рода не делась никуда. Передаваясь из поколения в поколение, выбирая себе сильнейшего носителя, она внушала страх и уважение. Но была у нее и иная сторона.

— Одиночество, — догадался Камиль.

— Верно. Все главы клана были одиноки. Вокруг них были покорные слуги, но не было друзей. По миру до сих пор ходит сказ о главе, что, не стерпев собственной силы, выколол себе глаза и отрезал язык. Он до конца дней оставался слепым и немым монахом. А так как без власти он не мог быть главой, он ушел. До рождения Кирана никто не получал этот проклятый дар. Много лет прошло.

Камиль вздохнул, сочувствуя судьбе Кирана. В столь юном возрасте лишиться всех радостей жизни... И умереть, не познав счастья. И, все же...

— Я не смогу заменить Кирана. Я не такой.

Адарин развернулся спиной к окну и посмотрел на него с заискиванием.

— А какой же ты?

— Я... Не знаю, — Камиль тут же растерялся. Как и любой примитивный человек, он не знал, что говорить о себе и как вообще отвечать на подобный вопрос. Он развел руками. Как же неловко! — Я люблю быть один не потому, что мне спокойно без людей, а потому что мне комфортно наедине с собой за любимым занятием. Но там... В той жизни... Там у меня остались друзья и семья, которых я горячо люблю. Я люблю смеяться и петь. Люблю прогулки и отдых в лесу. И не упускаю ни единого шанса подумать о том, что мир вокруг, несмотря на все его недостатки, прекрасен. Сама жизнь... Но ее больше нет и я теперь — подросток с манией величия. Что наполняло сердце Кирана? Что он любил и чем был движим?..

— Мы этого не узнаем. И коль скоро ты оказался здесь, тебе придется пройти путь совершенствования.

Камиль взглянул на магистра с недоверием.

— Что это за путь и зачем он мне нужен? — спросил он.

— Путь изоляции. Путь контроля. Путь познания. Тебе придется некоторое время провести в уединении, общаясь лишь со мной. Я уведу тебя на холм богини Нин, как можно дальше отсюда. Коль уединение с природой тебе не чуждо, ты справишься.

— Я должен учиться? — удивился Камиль.

— Ты обязан учиться. Жизнь Кирана закончилась, а твоя — только началась. Ты можешь остаться здесь, но Дух всех вокруг переполнит тебя и святость этого места погасит хрупкий огонь твоей души. Вопрос лишь в том, готов ли ты начать новую жизнь в новом теле и в новом мире. Лишь став сильнее, ты сможешь найти ответы. Лишь тогда мы отправимся в Лес Голосов на поиски ответов. И не иначе.

Вздох. Как Камиль мог поспорить здесь и сейчас? Его положение не завидно, а судьба уже явно предрешена. Придется плыть по течению, цепляясь за любые коряги, угодившие в воду, дабы не утонуть. Вернется ли он домой? И есть ли к чему возвращаться? Что бы ни случилось, он застрял здесь не просто так.

— Я не маг, не волшебник.

— Любой человек способен творить чудо — даже в твоем мире.

— И уж совсем не чудотворец!

Магистр с еще большим равнодушием пожал плечами и посмотрел на Камиля свысока, абсолютно лишенным сочувствия голосом заявив:

— Я могу легко вышвырнуть тебя отсюда и ты попросту погибнешь по возвращении домой.

Камиль спохватился и прикусил язычок. Что-то внутри него щелкнуло, поддавшись этому тяжелому тону, и заставило его резко встать с дивана и вытянуться по струнке.

— Когда начинаем?