Наследие и злой рок

Многим позже, едва приняв все как есть и окончательно убедившись в том, что его новая жизнь ему не снится, Камиль вернул несчастный канделябр на комод и с грустью посмотрел на вмятину на стене. Она еще долго будет ему напоминать о том вынужденном всплеске эмоций.

Они не делись никуда. Раз себя показав, осели в груди и терзали Камиля неясностью. Ему не нравилось то, где он оказался, кем он оказался. До сих пор не верилось в то, что мальчишка маг. Вернее, был им. Не то ли подразумевал за своими словами мастер Бел? Теперь ему волей-неволей придется разбираться во всем. Теперь это его жизнь, и терять он ее не намерен, коль не может вернуться домой. Осталось лишь не потерять себя самого.

В первую очередь, осмелев, он порылся в вещах Кирана. В столе он нашел документы, упакованные аккуратно в обшитую черной кожей твердую папку. Она мало чем отличалась от привычных ему папок, сами документы были напечатаны старинным шрифтом черной краской на пористой белой бумаге, спрятаны в целлофановые пакеты. Этому миру не была чужда ни вискоза, ни химия.

Из документов Камиль узнал, что место, где он находится, официально называется «Боевая школа Иннелин». Кирану Ритбальду должно было исполниться семнадцать лет уже через два месяца — судя по календарю и дате рождения. Месяца здесь не были названы, как он привык, именами императоров и богов, но носили совершенно иной характер. Календарный год начинался весной, в которой он насчитал четыре месяца, первым из которых стоял месяц Первой Луны. Возможно, это было связано с двумя лунами, которые Камиль видел утром. Понаблюдав за ними, он отметил, что они ушли не на запад, а на восток. Возможно, и рассвет пришел с запада, но он этого и не заметил.

Умереть в шестнадцать — как же это грустно!

Пусть не сразу, но Камиль обратил внимание на то, что все документы были написаны на языке, ему не известном, но почему-то знакомом. Тут же он осознал, что говорил с мастером Белом свободно. Как будто бы помимо родного английского он знал и другие языки. Письменность эта была строгой и буквы, если их можно было так назвать, казались ему тяжелыми, как валуны. Он несколько раз прочитал документы чтобы окончательно утвердиться в том, что из них узнал.

Киран Ритбальд прибыл на обучение к магистру Адарину в «Боевую школу Иннелин» при Священном Храме Трех Богов в прошлом году. Его попечителем был некто мастер Инван, именно его мерцающая голубым огоньком подпись красовалась в конце договора о трехлетнем обучении рядом с подписью магистра Адарина, поразившая воображение Камиля — она то и дело ускользала из-под его взора, превращаясь в изящную птицу и порхая по страницам, садясь на буквы, смотрела на него чернильным глазом.

— Чу-де-са, — поразился Камиль.

Школа типа интерната. Дети здесь учатся три года, отправляются домой на каникулы в конце каждого семестра, длящегося по четыре месяца. Из списка изучаемых предметов Камиль не выловил ничего знакомого. Все предметы носили исключительно магический характер: «Древние языки», «Руны богословцев», «Народная мифология», «Теория и практика магического искусства», «Стихийная магия», «Боевая подготовка», «Чаровничество» и так далее. В целом — шестнадцать предметов на семестр. Киран отличался высокими отметками в журнале успеваемости. Все его тетради были искусно исписаны аккуратным почерком. Он казался усердным учеником. Так за что его наказали?

— Что ж. Я в околокатолической школе для юных магов с уклоном на боевые искусства, — подытожил подуставший от чтения Камиль. Он потер глаза. Те так и не определились со цветом и сейчас были темными, почти черными. — Мне тридцать четыре года, а я снова в школе. И нет, я никогда не был ни католиком, ни, как ни странно, мусульманином. Да и в религиях не шибко разбираюсь.

Он откинулся на спинку стула и побарабанил пальцами по столу. Где он находится — теперь ясно. Не ясно лишь, где находится то, где находится он. Из гербовой печати в форме птицы, подозрительно похожей на феникса, Камиль понял, что находится на Горе Трех Богов. И все. Ни местности, ни государства. Ничего.

Время шло к полудню и его желудок жалобно потребовал пищу. Спохватившись, Камиль вспомнил про карту местности, на которую взглянул лишь мельком. Он оставил ее под учебниками чтобы позднее изучить.

Развернув карту, Камиль уже более сосредоточено посмотрел на нее. Она была цветной, а слова на ней переливались огненным светом. Перед ним раскинулся жилой лагерь с множеством домиков среди холмистых лугов. Один из домиков полыхал крошечным алым огоньком. Сверившись с видом из окна, Камиль сообразил: так карта отмечала свое местонахождение — в доме Кирана.

— Интересный навигатор. И даже шутки не отпускает. И жрать не просит, — заметил Камиль.

Вспомнив о еде, он прогулялся взглядом по карте. Наученный опытом, он хорошо запоминал карты. Теперь он точно знал, как выйти к обширному полигону у лагеря, какие рощи есть в лесу, где находится некий Храм, где — лагерь мастеров, и что важно — где столовая.

Судя по расписанию на стене Кирана, сейчас идут занятия. В целом, расписание было скудным. Дети находились на лекции до трех часов дня. Судя по, опять же, зачарованным часам на стене, в здешних сутках было не двадцать четыре, а тридцать восемь часов. То бишь, циркадный (1) ритм здешних обывателей непривычно отличался от земного. Это вызовет некоторые трудности, если, конечно, тело Кирана не потерпело изменений. Что вряд ли.

_______

(1) Циркадный ритм — биологический ритм всего живого. Он определяет время выработки мелатонина и антител в организме.

Надеясь не попасться никому на глаза, Камиль, теперь уже Киран — с этим сложно спорить, — накинул на себя зеленый плотный плащ, в котором почувствовал себя средневековой принцессой, надел на ноги черные сапоги — те же, в которых и очнулся в этом мире, и, собрав непривычные волосы резинкой, вышел из комнаты.

Встав на крыльце, он вдохнул полной грудью. Солнце тут же выскользнуло из-за туч, будто желало само убедиться в том, что он в порядке. Камиль улыбнулся ему. Он в порядке.

♪♪♪

Как ни странно, по пути в столовую, отмеченную на карте как «обеденный зал», Камиль встретил немало соучеников Кирана. Все они, все до единого, от девушек до юношей, завидев его издалека или проходя мимо, косились на него, шептались друг с другом, прятали глаза. Камиля подобное поведение начало раздражать настолько, что он накинул на голову капюшон и ускорил ход дабы не видеть никого вокруг.

«О чем бы они не шептались, Киран им не нравится», — догадался Камиль.

В этих детях не было ни волнения, ни сочувствия. Они осуждали его. Но за что? Камилю так не терпелось узнать, что же натворил Киран, что он готов был встретиться с тем, кто непосредственно его наказал.

«Магистр Адарин живет в большом доме на вершине холма, у храма, — он вспомнил карту. — Надо наведаться».

Должно быть, магистр — это что-то вроде высшего сана (2) здесь. К тому же, школа определенно принадлежала ему. Интересно, каков он, раз отправил ученика в столь опасное место, как некий Лес Голосов?

_______

(2) Сан — духовный чин священнослужителя.

Подумав об Адарине, он подумал и о том, что ему он может рассказать обо всем. Без лжи и обмана. Человек честный, он вряд ли сумеет прожить во лжи дольше дня. Да и не к лицу взрослому мужчине личина ребенка.

А еще он подумал о том что сейчас ему не помешает распеться.

Пока он шел по протоптанной тропе между пустых домов, Камиль никак не мог понять, отчего ему так легко идти. Само тело казалось очень легким, словно кости его были наполнены углеродом. Казалось, он и взлететь может — стоит лишь подпрыгнуть. Но проверить так и не решился. Мало ли куда улетит.

«Если у этой планеты две луны, то, скорее всего, цунами здесь просто сокрушительное!»

И пусть он не переставал удивляться, все вокруг казалось таким привычным, что с трудом верилось в то, что этот мир — не его.

Столовая размещалась на вершине холма и представляла собой выложенное из камня большое и высокое строение с узкими высокими окнами. Перед ним расстилался мощеный двор с саженцами молодых деревьев. Вокруг было тихо. Все голоса, что наполняли лагерь, остались внизу холма.

Он обернулся. Домики отсюда казались лишь детскими кубиками, беспорядочно разбросанными среди травы и кустов. Извилистые аллеи — железная дорога. Ветер — ласковый, прохладный. И весь мир кругом — будто бы плод его воображения.

«Здесь очень красиво. Наверное, моя душа сама выбрала место, где переродиться. Воздух свеж, кругом природа. Не помни я себя, с радостью бы здесь остался. Но... Мне нужно домой. Это не мой мир».

С этими мыслями Камиль развернулся и прошел через любезно открывшиеся навстречу ему высокие деревянные двери внутрь.

♪♪♪

В здании его встретил холл с круглым мирным фонтаном. Пол здесь был выложен керамической мозаикой голубых и жёлтых цветов. Столь же искусно была отделана треть каждой квадратной колонны, выложенной серым камнем. Они подпирали сводчатый потолок. В раскрытые окна лился бледный дневной свет. Уныло желтели в керамических горшках у окон растения. С легким шорохом их листья лениво сметала кем-то заколдованная метла.

«О, а вот и транспорт!» — шутливо подумал Камиль, проходя мимо.

Холл вел сразу в три стороны — к большому проему с открытыми настежь дверьми впереди и к двум низеньким по обе ее стороны. Выбор был очевиден — из большого зала доносился дразнящий запах еды и слышались чьи-то приглушенные голоса.

Сглотнув ком в горле, Камиль зашел внутрь. Ему предстал огромный зал, сплошь и рядом заставленный круглыми столами со скатертями. На столах стояли разнообразные блюда. Время шло к обеду — по здешнему времени, и выбор блюд был соответствующий. Где-то стояли мясные жаркое и запеченная птица, коренья, овощи, крупы. В целом, еда на любой вкус. Скорее всего здесь не придерживались строгих диет как в армии. И изобилие блюд радовало и глаз, и желудок Камиля.

За дальними столами сидело несколько молодых юношей. Вооружившись книгами и тетрадями, они что-то негромко обсуждали между собой. Его они и не заметили. Помимо них за столом у дальней стены, на котором стояли птица и рис, жевал куриное бедро и читал книгу темноволосый пожилой мужчина в бурой мантии. У стола с салатами и легкими закусками стоял изящный мужчина в белой одежде, расшитой алыми и золотыми перьями. Что удивило Камиля, он был лыс как колено, а его темную, как шоколад, кожу покрывали белые угловатые татуировки.

Есть хотелось, но отчего-то под грудью все еще ныло. Вряд ли он сможет как следует поесть. Камиль решительно направился к столу с салатами. На его счастье, вся еда здесь выглядела столь же привычно, сколь и уныло. После магической карты и парящей метлы он ожидал чего-то более фантастического. Сказочного. Но уж явно не красиво сервированный салат с помидорами.

Несмотря на свое разочарование, он все же потянулся за ним, как мужчина (при всей своей изящности он был так высок, что его голос Камиль услышал откуда-то с потолка, не иначе, а потому и содрогнулся) спокойно сказал низким голосом:

— У Кирана непереносимость томатов. Если не хочешь попрощаться с его телом, не ешь.

Камиль на мгновение замер, а затем ошарашенно посмотрел на мужчину. Тот спокойно выложил на свою тарелку из белого фарфора жареные кабачки и скосил на него взгляд. Глаза — как два сапфира. Они горели и излучали мистический, будто бы отраженный солнцем свет. Их изящно подчеркивали черные линии. У мужчины и бровей не было. Но его молодое лицо при этом было выразительным.

Стало ясно: его раскрыли.

— Не удивляйся, — все так же спокойно и тихо сказал мужчина. — О том, что ты не Киран, знаю только я. Я сразу все понял как только увидел тебя в лесу на тропе. И пока никому об этом не сказал. И ты ведь не скажешь?

Камиль молча кивнул и направил взгляд куда-то вперед. Что-то внутри него свербело, карабкалось, в сладком удовольствии наполняясь теплом. Даже сердце, казалось, забилось быстрее. И глаза его впервые за все время перестали менять цвета как сломанная гирлянда и приняли мягкий травяной цвет. У Камиля даже голова закружилась.

Мужчина прихватил его за локоть, удержав на ногах. Встряхнув копной волос, Камиль прижал ко лбу ладонь. Температуры нет, но прохладная рука отрезвляла. В тот краткий миг мелькания нечетких образов в голове он увидел в тенях деревьев чей-то нечеткий размытый силуэт и нечеловеческие желтые глаза. Звериные, но не дикие.

Видение рассеялось, оставив лишь вопросы. У Камиля создалось ощущение, что он уже видел эти глаза прежде, но никак не мог вспомнить где. И пока он приходил в себя, мужчина рядом, не поднимая уголков губ, искоса смотрел на него, наблюдая.

— Кем бы ты ни был, Чужак, ты пришел сюда не просто так. Случайности не случайны.

Камиль нетрезвым взглядом посмотрел на него. Алые и золотые перья... На груди поверх зеленого халата красовался небольшой золотой медальон, выполненный в форме филигранного феникса. Думать Камилю долго не пришлось. Лишь у одного знакомого ему в этом мире человека подпись — птица.

Он осторожно, внимательно на него смотря, уточнил:

— Магистр Адарин?..