Не та Роза

Мы вошли в здание школы, и я немедленно почувствовала, как моё тело расслабилось. Тяжелый рюкзак Луи, который он тут же забрал, и его бомбер, который всё ещё был завязан у меня на талии, давали ощущение защиты.

В классе, где проходил наш первый урок - французская литература - было шумно. Луи, Гаспар и Жан-Пьер сели вместе, а я заняла парту одна. Луи негромко окликнул меня:

- Эй, Роза, я сяду рядом!

- Сядь лучше с Жан-Пьером, - проворчала я в ответ. - Нам ещё рано сидеть вместе, чтобы не отвлекаться.

Луи лишь пожал плечами и сел с Давидом, но через секунду я почувствовала, как на моей парте появляется стопка свежих конспектов, красиво переписанных его аккуратным почерком. Он подмигнул мне:

- Это мой вклад в твоё спокойствие!

Урок начался. Мадам Дюбуа, наша преподавательница, была женщиной лет пятидесяти, строгой, но справедливой. Посреди занятия, оторвавшись от лекции о романтизме, она обвела класс внимательным взглядом.

- Господа и дамы, мы неумолимо приближаемся к середине учебного года, а за ней, как вы знаете, идут экзамены, - начала она, её тон стал нарочито серьёзным. - Я надеюсь, что вы, вместо того чтобы строить глазки друг другу и мечтать о каникулах, усердно готовитесь. Все ли в этом классе активно готовятся к итоговым испытаниям? Поднимите руки.

По классу прошёл сдавленный вздох. Ученики, один за другим, нехотя поднимали руки. Никто не хотел выглядеть безответственным перед мадам Дюбуа. Даже те, кто и не думал открывать учебники, следовали примеру большинства.

Я тоже подняла руку, хотя мои "активные занятия" ограничивались конспектами Луи. Луи, сидевший позади, обернулся и, увидев мою поднятую руку, с лёгкой насмешкой поклонился, как будто благодарил меня за то, что я поддержала его ложь.

- Отлично, - кивнула мадам Дюбуа, удовлетворённая. - Это то, что я хотела услышать. А теперь вернёмся к Бодлеру.

После уроков, во время большой перемены, мы всей нашей компанией направились в столовую. Атмосфера там всегда была шумной и хаотичной - сотни голосов, звон посуды и запах дешевого, но горячего обеда.

Я по-прежнему шла с курткой Луи, завязанной на талии. Она была как своеобразный пояс, который одновременно защищал и, что я заметила по взглядам некоторых девушек, выделял меня.

Мы взяли подносы и сели за наш обычный большой стол. Зейн, как всегда, сидел напротив меня, чтобы держать меня в поле зрения, а Луи, к моему удивлению, устроился прямо рядом.

Всё было как обычно, пока я не потянулась за своим подносом, и куртка Луи слегка сползла, немного обнажая верхнюю часть юбки. Моментально я почувствовала на себе несколько тяжёлых, неприятных взглядов.

Один из этих взглядов принадлежал Антуану.

Антуан был одним из самых неприятных парней в нашей школе. Высокий, мускулистый, с хищным блеском в глазах. Он был известен тем, что считал себя "королём" этажа и позволял себе отпускать сальные шуточки в адрес девушек. Он сидел за соседним столом со своей свитой.

Я старалась не смотреть в его сторону, но его присутствие, словно тень, окутывало наш стол. Он явно заметил моё сегодняшнее преображение и мою новую уязвимость - короткую юбку.

Он медленно встал и, нагло улыбаясь, подошёл к нашему столу.

- Ого, Роза, - протянул он, намеренно понижая голос. - Кто бы мог подумать, что под этой мешковатой одеждой прячется... это. Давно не видел тебя в таком виде. Очень свежо.

Его взгляд скользнул по моим ногам, что заставило меня покраснеть и рефлекторно сильнее прижать руки к куртке. Зейн и Давид мгновенно напряглись. Зейн уже начал медленно вставать, сжимая кулаки.

Но Луи оказался быстрее. Он, не меняя позы и продолжая есть, тихо, но жёстко проговорил, не поднимая глаз на Антуана:

- Антуан, ты стоишь слишком близко к моей еде. Советую отойти.

Антуан лишь рассмеялся, игнорируя угрозу.

- Ты защищаешь её, Луи? - его голос стал едким. - Или просто наслаждаешься видом? В любом случае, она сама решила показать, что есть. А ты прикрываешь, как скучный телохранитель.

Я почувствовала, как мои щёки горят от унижения, а сердце стучит в ушах. Моя утренняя радость испарилась.

Антуан, видя, что я не могу ответить, и пользуясь тем, что Зейн и Давид были немного заблокированы столом, сделал резкий и совершенно наглый выпад.

Он быстро наклонился и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, протянул руку под столом.

В ту же секунду я почувствовала на своей ноге горячую, влажную ладонь - Антуан успел положить её мне на бедро, чуть выше колена, где юбка уже не прикрывала. Меня пронзил шок и отвращение, я непроизвольно вскрикнула, отшатнувшись.

Его глаза, устремлённые на меня, были полны торжества.

- Вот теперь ты точно моя, - прошипел Антуан.

Но его триумф был мгновенно прерван.

Луи отреагировал с невероятной скоростью. Не теряя времени на словесные угрозы, он резко поднялся, его локоть со всей силы врезался Антуану в подбородок. Удар был неожиданным и точным. Раздался глухой, отвратительный звук. Антуан мгновенно отпрянул, его рука исчезла с моей ноги, и он отлетел на полшага назад, его глаза наполнились болью и шоком.

Антуан застонал, шатаясь, и Луи, не давая ему опомниться, резко притянул его к себе за воротник, при этом так, чтобы его тело закрыло нас от любопытных глаз Зейна и Давида. Луи наклонился и быстро прошипел ему прямо в ухо, голосом, который был тих, но абсолютно ледяным:

- Тебе не хватило того раза, а? Хочешь, чтобы я прямо здесь закончил то, что не успел в прошлый раз? Если твои грязные лапы хоть раз ещё коснутся Розы, я тебя убью, и никто, кроме нас, не узнает, почему.

Луи оттолкнул Антуана, и тот, задыхаясь от боли и шока от этой тайной угрозы, отшатнулся.

Зейн, который уже стоял, перепрыгивая через скамейку, тут же оказался рядом, буквально нависая над Антуаном, как грозовая туча. Он, к счастью, не слышал шипения Луи.

- Ты что сделал?! - прохрипел Зейн, его голос был на грани срыва.

Антуан, шатаясь, держался за подбородок.

- Он... он меня ударил! - пробормотал он, обращаясь к Зейну, пытаясь переложить вину.

Зейн не дал ему договорить. Он схватил Антуана за воротник и, резко притянув к себе, прошипел:

- Если ты ещё раз, слышишь меня, хоть пальцем коснёшься Розы, я тебя не просто ударю, я сломаю тебе всё, что ты посмеешь протянуть в её сторону. А теперь убирайся отсюда.

Антуан, униженный, зажатый между Луи и Зейном, понял, что проиграл. Он вырвался, и, не оглядываясь, поплёлся обратно к своему столу, где его свита с недоумением наблюдала за сценой.

Мои руки дрожали. Отвращение от прикосновения Антуана смешивалось с шоком. Я почувствовала, как Луи осторожно взял мою руку, которая лежала на его куртке, и крепко сжал её.

- Всё в порядке, Роза, - тихо сказал он. - Никто тебя не тронет.

Зейн, стоявший рядом, тяжело выдохнул и, наконец, посмотрел на меня.

- Это что за цирк?! - Он был зол, но его гнев был направлен на ситуацию, а не на меня. - Чёрт, Роза, я тебя предупреждал! Иди, сними эту... юбку!

- Зейн! Хватит! - резко оборвал его Луи, не отпуская моей руки. - Она была в безопасности. И она не виновата в том, что Антуан - грязный ублюдок. Защищай её, а не ругай!

Давид и Эмиль, наконец, вставшие из-за стола, поддержали Луи, кивнув. Зейн, столкнувшись с единым фронтом, отступил, но его лицо по-прежнему выражало ярость.

Я сидела, потрясённая, чувствуя одновременно дрожь от страха и тепло от того, как Луи меня защитил. Я посмотрела на его руку, которая всё ещё крепко держала мою, и нежно сжала его пальцы в ответ.

- Спасибо, Луи, - прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но я не позволяла им пролиться.

Луи разжал мою руку, но тут же взял моё лицо в ладони, мягко, но решительно. Он заставил меня посмотреть ему в глаза.

- Ты слушаешь меня? - Его голос был тихий, он говорил только для меня. - То, что он сделал, не имеет к тебе никакого отношения. Ты ничего не показывала. Ты просто... была. Это его грязь. Не твоя.

Его слова, сказанные с такой непоколебимой уверенностью, мгновенно остановили дрожь, пробежавшую по моему телу. В его взгляде не было жалости, только защита. Это было важнее всего.

Зейн, всё ещё напряжённый, подошел к нам. Он посмотрел на Луи, потом на меня. Его гнев уже почти угас, уступая место беспокойству.

- Я сейчас же пойду к директору, - объявил он. - Он должен об этом знать.

- Нет, - быстро сказала я, пока Луи не успел ответить. - Не надо. Пожалуйста, Зейн. Просто... не надо. Я не хочу внимания. Я не хочу, чтобы это обсуждали.

Луи кивнул, соглашаясь со мной, и посмотрел на Зейна.

- Она права. Сейчас не надо. Антуан получил предупреждение, которого хватит надолго. Пусть это останется нашим делом, - Луи сжал мою щеку большим пальцем, отпуская моё лицо. - Мы закончим есть. И забудем об этом.

С этими словами он вернулся к своему подносу, демонстрируя полное равнодушие к случившемуся, хотя я знала, что он всё ещё напряжён, как натянутая струна. Зейн, стиснув зубы, сел напротив. Он всё еще выглядел готовым к драке, но подчинился.

Я посмотрела на свой поднос: горячий картофель с котлетой. Аппетита не было. Но я заставила себя взять вилку, чтобы не привлекать больше внимания.

Вдруг я почувствовала движение. Луи, не говоря ни слова, незаметно протянул свою руку под столом. Я поняла, чего он хочет, и вложила свою дрожащую ладонь в его.

Он нежно сжал мои пальцы. Этот тихий, невидимый для остальных жест был более утешительным, чем любые слова. Это была не просто поддержка; это была граница. Пока он держит мою руку, я в безопасности.

Мы сидели так до конца перемены. Шум столовой снова стал просто фоном, но теперь в нём не было угрозы. Я чувствовала только тепло его ладони и знала, что Луи рядом.

Наконец, прозвенел последний звонок, возвещая об окончании уроков. Я чувствовала себя выжатой лимон, но облегчение от того, что мы уходим из этого здания, было почти физическим. Мы всей компанией - я, Луи, Зейн, Давид и Эмиль - направились к выходу.

Моё утреннее "преображение" окончательно сошло на нет. Ещё в туалете я сняла туфли, заменив их на привычные кеды, а короткую юбку поспешно спрятала в свой рюкзак. Но этого Зейну было мало.

У самого выхода он остановил меня, держа в руках свои широкие серые спортивные штаны.

- Роза, - начал он тоном, не терпящим возражений, - сейчас же надень это.

- Зейн, я же спрятала юбку, иду в кедах, - попыталась возразить я, чувствуя, как Луи сзади едва заметно усмехается. - Мне хватило внимания на сегодня!

- Нет, не хватило, - отрезал Зейн. - Я не хочу, чтобы ты шла по улицам в шортах. Или надеваешь это, или я буду идти сзади и держать тебя за руку.

Луи подошел ближе и приобнял меня за плечи.

- Он прав, Роза. Это для твоего спокойствия. Не упрямься.

Их совместный натиск сработал. Я вздохнула, понимая, что сопротивление бесполезно, и забрала штаны.

- Хорошо, но только до дома! - пробурчала я и, зайдя за колонну, быстро натянула его штаны поверх леггинсов.

Когда я вернулась, парни ахнули. Штаны Зейна были настолько широки и длинны, что мои кеды едва выглядывали из-под штанин, а сама я выглядела в них как маленький ребенок, облаченный в одежду старшего брата.

- Отлично. Идеально, - удовлетворённо кивнул Зейн, совершенно не заметив комичности ситуации.

Луи, напротив, тихо рассмеялся, но тут же взял мой рюкзак и понёс его.

Мы вышли на улицу. Солнце уже почти село, небо на западе горело всеми оттенками оранжевого и пурпурного, воздух был прохладным. Мы двинулись к автобусной остановке. Атмосфера была совершенно другая, чем утром: тяжелая, из-за событий в столовой, и другая - из-за того, что мы все вместе пережили эту сцену.

Я шла впереди, чувствуя, что меня буквально обволакивают эти огромные серые штаны и куртка Луи, всё ещё завязанная на талии. Я была в его вещах, полностью защищена.

Внезапно Луи, идущий рядом со мной, наклонился и тихо прошептал:

- Скажу тебе по секрету. Мне в этих штанах ты нравишься даже больше, чем в той юбке. Потому что в них ты моя.

Я почувствовала, как моё сердце пропустило удар, и попыталась скрыть улыбку, которая растянула мои губы. Я не ответила, лишь слегка отстранилась, чтобы избежать его прикосновения, но знала, что он все понял.

- Только попробуй это сказать Зейну, - ответила я, пытаясь сохранить невозмутимость.

- Ни за что, - ответил он, подмигнув, и продолжил идти рядом.

Мы подошли к остановке, где уже стояла небольшая очередь. К счастью, долго ждать не пришлось. Через пару минут подошёл наш автобус - старый, но тёплый. Внутри было довольно многолюдно, но мы смогли протиснуться к задней части, где обычно толпились школьники.

Луи, неся мой рюкзак, и Зейн, всё ещё хмурый, встали по обе стороны от меня, образуя нечто вроде невидимого щита. Давид и Эмиль заняли места чуть дальше, отвлекаясь на свои бесконечные разговоры о видеоиграх.

Автобус тронулся. Свет фар проезжающих машин скользил по стеклам, отражаясь на лице Луи. Он выглядел усталым, но его взгляд был сосредоточен. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его присутствие - как постоянную, ненавязчивую защиту. Я смотрела в окно на стремительно темнеющий город, чувствуя себя странно: одновременно опустошённой после инцидента и умиротворенной.

Дорога заняла около получаса. За это время никто из нас не сказал ни слова о случившемся в столовой, и это молчание было целительным. Это был их способ сказать: "Всё кончено, опасность миновала".

Когда автобус, наконец, остановился на нашей остановке, я почувствовала, что могу вздохнуть полной грудью. Мы вышли из тёплого салона в прохладный вечерний воздух, который пах сыростью и приближающейся зимой.

Мы шли по знакомым улицам нашего района. Вокруг зажигались фонари, окна домов светились уютным жёлтым светом. Мы свернули на ту самую улицу, где стояли наши дома.

У первого перекрёстка Луи, который до этого шёл чуть позади, подошел ко мне и протянул мой рюкзак.

- Твоё, - сказал он просто. - А это... - Он чуть коснулся пальцем куртки, завязанной у меня на талии. - Можешь оставить пока себе.

- Спасибо тебе за всё, - прошептала я, принимая рюкзак.

Он кивнул, его губы растянулись в едва заметной, усталой улыбке.

- До завтра, Роза. До завтра, парни.

И прежде чем мы успели пройти и десяток шагов, я почувствовала, что Луи больше нет за нашей спиной. Он удалился так же тихо, как и защищал меня сегодня.

Он научил меня, что самые важные слова произносятся не голосом, а локтем.

Зейн, Давид и Эмиль продолжили путь со мной, и мы молча дошли до наших домов. Я знала, что этот день изменил многое, и куртка Луи на моей талии была тому немым доказательством.

Иногда самая крепкая броня - это чужая, наспех накинутая куртка.