Глава 3. Горький кофе.
Изабелла
Я вошла в комнату тихо, чтобы не спугнуть покой, что ещё держался здесь после долгой ночи. На подносе дрожал свет — утро отражалось в серебре ложки и в чашке с кофе. Виктор сидел у окна, не двигаясь, словно застывший в своих мыслях.
— Доброе утро, — произнесла я, поставив поднос на столик рядом.
Он не повернулся. Только тихо ответил:
— Утро…
Я подошла ближе.
— Виктор, ты должен есть хоть немного.
Он вздохнул и покачал головой.
— Не хочу.
Я присела рядом, чуть наклонившись, чтобы он услышал мой голос.
— Виктор, ты должен жить. У тебя четверо детей. Они нуждаются в тебе.
Он медленно повернул голову. В его глазах не было злости — только усталость, бездонная, тяжёлая.
— Я уже умер, Изабель. Просто тело ещё дышит.
Сердце сжалось. Я не смогла сдержать дрожь в голосе.
— Не смей так говорить. Мадлен бы не хотела этого.
Он опустил взгляд.
— Мадлен... — произнёс он её имя так, будто впервые за долгое время. — Я не могу. Всё напоминает о ней. Каждый угол, каждая вещь.
Я вдохнула глубже.
— Тогда уедь.
Он поднял на меня взгляд — непонимающий, почти испуганный.
— Что?
— Уедь отсюда, — повторила я спокойно. — Начни сначала. Ты не должен забывать, но должен продолжать жить.
— Куда я поеду? — тихо спросил он. — У меня нет ни работы, ни смысла.
Я чуть усмехнулась, не злая, просто усталая.
— Виктор, ты должен работать. Ты ведь не можешь всё время сидеть вот так. Я стараюсь помочь, но я же не смогу вечно вас всех тянуть одна.
Он помолчал, опустил взгляд.
— У меня муж в Стамбуле, — сказала я мягче. — Он ищет партнёра в бизнесе. Ты мог бы поехать к нему. Хоть на время.
Он покачал головой.
— Изабель, я не могу бросить детей.
— Это временно, — я говорила мягко, но твёрдо. — Ты заработаешь, купишь дом, обеспечишь их.
Он сжал руки.
— А они? Кто о них позаботится?
Я не отвела взгляда.
— Я, — ответила я уверенно. — Я и Луи. Я навещу их каждый день.
Он долго молчал. Смотрел куда-то в окно, где солнце уже заливало сад золотом, а в воздухе дрожал тихий запах кофе. Его лицо оставалось неподвижным, но я видела — внутри идёт борьба.
— Я подумаю, — наконец произнёс он тихо.
Я чуть подняла брови и кивнула, сдерживая раздражение.
— Аха, только недолго думай, Виктор, — сказала я, почти с улыбкой, но в голосе звучала усталость. — Иногда слишком долгое “подумаю” превращается в “никогда”.
Роза
В классе стояла спокойная утренняя тишина. Мадам Леруа медленно поднялась из-за стола и, постукивая ручкой по журналу, сказала:
— Дети, до экзаменов осталось меньше трёх недель. Надеюсь, каждый из вас будет готов.
Некоторые застонали, кто-то начал что-то записывать в спешке.
Я внутренне вздохнула. Слово «экзамен» всегда звучало как приговор.
На перемене мы пошли в столовую. Там, как всегда, царила суета и пахло чем-то вкусным — свежими булочками, горячим шоколадом и чуть-чуть…волнением, что ли. Школьная суета имеет свой аромат. Столы стояли рядами, у окон сидели старшеклассники, обсуждая что-то оживлённо, а в углу журчали кофейный автомат.
Я взяла поднос и заметила одного одноклассника, который отлично разбирается в физике — думала, может, попросить помощи. Но не успела сделать и шага, как Луи внезапно оказался рядом и мягко остановил меня за локоть.
— Зачем тебе другие, когда есть я? — сказал он, глядя серьёзно, хотя глаза явно смеялись.
— А ты что, шаришь за физику? — удивилась я.
— Я хорош во всём, — самоуверенно заявил он. — Просто немного ленивый. Домашки не делаю, но если это ради тебя — напишу хоть целую книгу конспектов.
Я засмеялась.
— Отлично. Тогда решено: будешь писать и за меня тоже.
— Без проблем, — ответил он. — Но с одним условием.
— О боже, началось… Что за условие?
— Придёшь на мой волейбольный матч через неделю. А взамен я помогу тебе по всем предметам.
— Ты же знаешь, я не люблю спортивные игры, — закатила глаза я. — Но ради экзаменов… ладно, готова на всё. Только бы не писать самой, — добавила я шутливо.
— Раньше ты была готова на всё ради еды, — сказал он, усмехаясь. — Повзрослела, Роза.
— Я ради домашки готова на всё? Неа, — лукаво сказала я. — Просто не хочу мучить свои нежные пальчики.
Он рассмеялся, а я невольно тихо улыбнулась.
Потом я встала в очередь с подносом в руках, чтобы получить еду.
Луи подошёл ко мне, взял поднос и, слегка наклонив голову, сказал:
— Садись, я сам всё принесу.
— Только не забудь про обещание, — сказала я, стараясь звучать серьёзно.
— Я тебя когда-нибудь разочаровывал? — он посмотрел прямо в глаза. — И не собираюсь.
Мы пожали руки, будто заключали важную сделку.
Я пошла и села на стул, наблюдая, как он уверенно идёт к стойке.
Через пару минут Луи вернулся с подносом — аккуратным, будто из фильма: две тарелки, стакан сока и его привычная лёгкая улыбка.
— На двоих, — сказал он, подмигнув.
На подносе лежали два тёплых круассана, от которых пахло свежим маслом и ванильн, баночка клубничного джема, чашка кофе с мёдом и стеклянный бокал грушевого сока.
Рядом стоял маленький прозрачный стакан с фруктами — аккуратные кусочки яблока, груши, арбуза и манго, сложенные слоями, будто он специально подбирал цвета.
И ещё два французских хлеба, слегка хрустящие, с тонким ароматом пекарни.
— Это тебе, — сказал он тихо, немного неловко улыбнувшись.
Я перевела взгляд на его поднос: банан, чёрный чай, йогурт, по кусочку сыра и колбасы, чизкейк сан-себастьян с изюминками и сгущёнкой, и рядом — маленький кусок хлеба, просто, но по-домашнему.
— Ты опять себе взял меньше, — сказала я, улыбнувшись.
Он пожал плечами:
— Мне хватает. Главное, чтобы тебе понравилось.
Я взяла круассан, и, когда он сел напротив, вдруг почувствовала — что-то очень тёплое, что невозможно назвать словами.
Я не удержалась от улыбки.
— Может, всё-таки не зря я согласилась, — подумала я про себя, глядя на него.
Мы сидели за нашим обычным столиком у окна. Наслаждаясь едой.
Казалось, день наконец стал спокойным.
Но долго спокойно не бывает.
К нашему столику подошёл кто-то из параллели — высокий парень с растрёпанными волосами и слишком самоуверенной улыбкой, будто вся школа его.
— Привет, Роза, — сказал он, облокотившись на стол. — Не ожидал увидеть тебя здесь одна...
Я нахмурилась.
— Я не одна, — ответила я, кивая на Луи.
— Хм, — усмехнулся он. — А я думал, ты предпочитаешь парней посерьёзнее.
Луи перестал жевать.Просто поднял взгляд.
— Ты что-то хотел, Антуан? — спросил он ровным тоном.
— Просто разговор, — Антуан пожал плечами и повернулся ко мне. — Роза... — сказал он слишком близко. — Сижу и думаю... неужели ты всегда такая серьёзная.
Я напряглась.
— Можно отойти? — вежливо, но твёрдо сказала я.
Он наклонился ближе и провёл рукой по моим волосам.
— У тебя такие мягкие волосы... — сказал он, будто это самая обычная вещь в мире.
Я резко отстранилась.
— Убери руки! — воскликнул Луи, опередив меня.
— Да ладно тебе, не кипятись, — усмехнулся он. — Расслабься, я просто хотел убедиться, что настоящее чудо...
Я чуть проподняла бровь:
— Убери руки. Сразу.
Он хмыкнул, но не отступил.
— О, ты такая резкая... — усмехнулся он, немного раздражаясь. — Знаешь Роза, мне всё равно, что ты сиротка. Мама умерла да? Печально.
В этот момент я почувствовала, как холод прокатился по спине. Слово "сиротка" эхом разносились по голове. Я не ожидала этого. Не здесь. Не сейчас.
Луи напрягся, глаза вспыхнули, и он в одно мгновение встал. Стул с грохотом отъехал назад.
— Что ты сказал?! — голос его был глухим, опасным.
Прежде чем кто-то успел среагировать, кулак Луи врезался парню прямо в челюсть. Тот пошатнулся назад, лицо исказилось от удара.
Шум. Крики. Столовая мгновенно ожила, все подскочили со своих мест. Кто-то вскрикнул:
— Драка!
Парни вокруг попытались их разнять, кто-то держал Луи за плечи, но он рвался вперёд, глаза сверкали, как будто в нём вспыхнул целый пожар.
Я подскочила с места и встала между ними.
— Луи, хватит! — крикнула я. — Всё нормально! Слышишь? Всё нормально!
Луи! Всё нормально! — продолжала я, пытаясь поймать его взгляд. — Спокойно, всё в порядке!
Он дышал тяжело, кулаки всё ещё сжимались, но на секунду встретил мой взгляд. Я видела, что его глаза горят, но теперь уже смесью злости и защиты.
— Ничего, Луи, правда, — тихо сказала я, кладя руку на его плечо.
Он посмотрел на меня, и на секунду в его глазах мелькнула боль, не злость — боль.
— Успокойся Луи, пожалуйста, я в порядке, правда, — добавила я мягко.
Но он резко повернулся к остальным и громко, почти крикнув на весь зал, сказал:
— Если хоть один из вас ещё раз обидит Розу — можете попрощаться с жизнью!
Столовая тут же замолчала. Никто не смел даже дышать.
Все стояли, молчали, только кто-то тихо шепнул:
— Он не шутит...
Луи всё ещё кипел, но потом глубоко вздохнул, взял мой поднос и сказал, уже тише:
— Пойдём отсюда.
Я легко дрожа шла рядом, не говоря ни слова. Не потому что боялась — просто знала, что за всем этим стоит не злость, а защита.
И, может быть, это впервые за день заставило меня по-настоящему улыбнуться.
Мы вышли из столовой.
В коридоре стояла гробовая тишина - только гул шагов где-то вдали и приглушённый шум со двора. Луи шёл рядом, сжатые кулаки дрожали, дыхание ещё неровное.
Я посмотрела на него.
— Ты правда не должен был так делать, — тихо сказала я.
Он молчал, шёл вперёд, будто не слышит.
— Луи... — я коснулась его руки. — Мне не нужна драка из-за меня. Правда.
Он остановился, посмотрел на меня.
Глаза всё ещё злые, но где-то глубоко - тревога.
— Я не мог просто стоять и слушать, — ответил он глухо. — Он не имел права трогать тебя. Так о тебе говорить. Никто не имеет.
— Я знаю, — сказала я. — Но ты ведь мог попасть в большие неприятности.
Он усмехнулся, коротко, без радости:
— Пусть хоть весь лицей на меня ополчается. Зато они теперь знают, что к тебе лучше не лезть.
— Ты сумасшедший, — сказала я, но с улыбкой. — Настоящий герой без тормозов.
Он посмотрел на меня чуть мягче, уголки губ дрогнули.
— Может быть. Но я не позволю никому причинить тебе боль, Роза. Никогда.
От этих слов внутри стало как-то тепло и больно одновременно.
Я вздохнула.
— Спасибо, Луи. Но всё-таки... не надо больше никого бить, ладно? — сказала я, пытаясь разрядить обстановку.
Он тихо рассмеялся.
— Ладно. Только если они не тронут тебя первыми.
Я покачала головой и улыбнулась.
— Ты неисправим.
— А ты слишком добрая, — сказал он, глядя на меня чуть дольше, чем обычно. — Вот и получается, что я твой щит, хочешь ты того или нет.
Я улыбнулась ещё шире, но внутри вдруг стало тихо-тихо.
— Тогда, может, ты и правда мой щит, Луи, — сказала я, уже отходя к лестнице. — Но всё же, постарайся не ломать челюсти направо и налево, ладно?
— Никаких обещаний, мадемуазель, — ответил он с лукавой улыбкой.
Я фыркнула, но, если честно, сердце всё равно сжалось от чего-то странного.
Может, от того, как он смотрел.
А может, от того, что впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему защищённой.
После всего шума в столовой мы вышли на улицу, чтобы пойти домой. (Если честно, мы прогуляли все сегодняшние уроки.) Воздух был свежим, лёгкий ветер шевелил мои волосы, а городский шум постепенно отдалялся. Луи шёл рядом, всё ещё немного напряжённый, но молчал.
— Хочешь зайти в пекарню? - предложил он вдруг. - Там, где делают те самые булочки...
Я улыбнулась:
— Да, давай.
Мы свернули в маленькую улочку и вскоре оказались перед знакомой пекарней - витрина блестела, запах свежей выпечки пробивал прямо в нос. Я вспомнила, как Маринетт готовила свои шедевры в мультфильме, и чуть-чуть рассмеялась.
Выбрали несколько булочек, расплатились и вышли обратно на улицу. Я держала пакет в руках, чувствуя уют и тепло после всех неприятностей.
— Луи... - начала я тихо. — Не надо сообщать моим братьям о том парне.
Он посмотрел на меня с улыбкой, но в глазах сверкнула опасность:
— Почему? Пусть узнают. И тоже перебьют его, если захотят.
— Луи! — воскликнула я, стараясь удержать его.
Он рассмеялся, мягко, но усмехнулся:
-— Всё, всё, понял, хорошо. Ничего им не расскажу.
Мы шли молча несколько минут, просто наслаждаясь прогулкой. Когда подошли к моему дому, я почувствовала лёгкую тревогу — прощаться всегда немного неприятно.
— Ну вот и всё... — сказала я, улыбаясь.
— Да, — ответил он, немного наклонив голову. — Дома будешь в безопасности.
Мы остановились у ворот. Я поднялась на носочки и слегка коснулась его руки в прощальном жесте.
— Спасибо за всё, Луи, — тихо сказала я.
Он кивнул и улыбнулся:
-— Всегда.
И, наконец, я шагнула в свой двор, а он — повернул обратно. Мы встретились взглядом ещё раз, и в ту же секунду что-то тёплое разлилось по груди, прежде чем он исчез за углом. Казалось, мир на секунду стал чуть ярче — не из-за солнца, (солнце уже садилось.. ну всё равно).Из-за осознание того, что человек, который всегда мог защитить меня, будет рядом.