Не та Роза

Дверь открылась — и на пороге стояли Изабелла и Луи.
Изабелла— подруга моей покойной матери. А Луи — её сын, мой лучший друг. Они почти каждый день, приходят к нам, чтобы навещать, узнать о состоянии отца, и нас.

Изабелла, как всегда, элегантная: в длинном пальто кремового цвета, волосы идеально уложены, взгляд мягкий, но уверенный. А рядом — Луи — с лёгкой улыбкой, с тем самым взглядом, который я знала с детства: немного задумчивым, немного слишком тёплым.
Он улыбнулся, слегка приподняв руку в приветствии.

— Роза, дорогая, — первой заговорила Изабелла, улыбаясь, — как вы?

Я неловко улыбнулась:
— Всё хорошо, тётя. Проходите.

Она вошла, сняла пальто, оглядела дом, будто вспоминая что-то. Луи последовал за ней, держа в руках корзинку с булочками и фруктами.

— Мы подумали, — сказала Изабелла, — что вы, наверное, не завтракали.
— Как всегда, угадали, — усмехнулась я.

— Позавтракайте вместе, — сказала Изабелла, глядя на нас с  улыбкой. — А я поговорю с твоим отцом. А где он?
— Там — сказала я, указывая головой в его комнату. — Как всегда.

Она кивнула. И взяв поднос с завтраком, пошла к двери его комнаты.

Когда она ушла, Луи, сняв верхнюю одежду, приблизился ко мне.

— Доброе утро, Роза, — сказал он, раздуваясь. Его голос звучал спокойно, но взгляд сразу остановился на моём лице.

— Доброе, Луи, — ответила я.
— Ты плакала? — тихо спросил он, наклоняясь чуть ближе.

Я быстро отвела взгляд.
— Просто… сон был неприятный.

— Плохие сны не должны оставлять следов на щеках, — ответил он мягко, и в его голосе было то, чего я старалась избегать— забота.

Я отвернулась, делая вид что ищу тапки. В груди было тяжело. Не люблю, когда замечают мою слабость.

Из кухни донёсся голос Зейна:
— Луи! заходи уже не стесняйся!

Мы вошли.
На кухне пахло ванилью, жаренным тостами и тем уютом, который в нашем доме держится только по утрам.
Изабелла, как всегда, принесла корзину с булочками - и за это я, пожалуй, готова была простить её за внезапные визиты.

Зейн сидел за столом с чашкой кофе, а Девид как всегда,  возился с телефоном.

— С добрым утром, Луи! — произнес Зейн, хлопнув его по плечу.
— Ты, как всегда, вовремя. — поддел Девид.
— Вовремя это — моё второе имя. — улыбнулся он, поставив корзину с булочками на стол.
— Только мы собирались обсуждать кто  сегодня моет посуду.

Луи усмехнулся, и ответил:
— Тогда я пришёл  в самый неподходящий момент.

Но весёлый тон быстро стих когда взгляды братьев упали на меня.
— Эй, Роза... — начал Зейн, вглядываясь. — Ты что, плакала?
— Нет, просто сон, — отмахнулась я.
— Хм. — Девид прищурился. — Сон значит.
— Просто сон, — пробормотала я.
— Хм. Плохой?
— Очень.
— Ну, тогда тебе нужно лекарство.

Он подошёл к кофемашине и ловко приготовил мой любимый медовый кофе.
— Вот. От всех бед —  сладость, и немного заботы.

Я улыбнулась, принимаю кружку.
— Спасибо, но не надо так беспокоится...
—  Ещё как надо, —  перебил Зейн. — Мы не хотим видеть тебя грустной.

Я улыбнулась — немного натянуто, но всё же.
— Хочешь, я разберусь с твоими снами? —  сказал Девид.
— Да, конечно, нарисуй им повестку, — усмехнулась я.

В этот момент в кухню вошёл Эмиль, — волосы растрёпаны, рубашка на половину застёгнута, зевает так, будто всю ночь с подушкой воевал.
— Опоздал? — спросил он сонно.
— Нет, — сказала я. — Просто мы стареем, пока тебя ждём.
— Тогда мне лучше не торопиться, чтобы не состарится с вами. — ответил он серьезным лицом присаживаясь в стул.

Мы все рассмеялись.
Девид уже потянулся к корзинке с булочками, но я остановила его:
— Не трогай пока!
— Почему? Я просто проверяю, не ядовито ли, —  сказал он, с невинным лицом.
— Конечно,проверяющий, — фыркнул Зейн. — Если что, жертвуем тобой первым.
— Отлично, — сказал Девид. — Зато с честью.

Луи всё это время тихо наблюдал за нами, и я заметила в его взгляде... восхищение.
— Вы такие хорошие братья, — сказал он наконец. — Сразу видно —  настоящая семья.
А ты думал что нас по объявлению нашли, —  подмигнул Зейн.

Все рассмеялись, и напряжение ушло.

Но внутри всё равно было немного пусто. С тех пор, как мамы не стало,утро без её смеха будто теряет вкус.

Изабелла тем временем разговаривала с отцом где-то за стеной. Я старалась не слушать —  от этих разговоров всегда что-то ёкало внутри.

Луи заметил, как я вдруг замолчала.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Просто не выспалась.
Вдруг он наклонился ближе:
— Роза, если хочешь, я отвезу вас всех в школу, на маминой машине, чтобы не устала.

Я удивлённо посмотрела на него:
— А ты умеешь водить?
Он улыбнулся уголком губ:
— Разрешение попрошу у мамы. Я же не безрассудный.
—  Не нужно, — отмахнулась я — Мы привыкли на автобусе.
— Ну, а я привык заботиться, — сказал он тихо.

Я посмотрела на него. Его глаза—  глубокие, зелёные, с лёгкой золотой искрой, когда он улыбается.
Он и правда, был таким — лучистым, солнечным,будто сам светился изнутри.

Мы всё же поехали на машине.
Изабелла разрешила, и Зейн одобрительно кивнул — мол, пусть парень потренируется.

На улице воздух был свежим, пахло дождем и мокрой листвой. От вчерашней ливни.

— Я сам поведу, — сказал Луи, крутя ключи. — Дамы садятся первыми.
Он обошел машину и, как настоящий джентльмен, открыл мне дверь.
— Миледи, прошу.
— О, как галантно, — поддел Девид — Может, и мне дверь откроешь, рыцарь?
— Только если ты наденешь юбку,— парировал Луи.

Все рассмеялись, и я не удержалась— улыбка сама появилась.

В машине пахло свежими круссанами, которые Изабелла упаковала нам с собой.

Эмиль уже успел включить музыку.
— Только не твой турецкий рэп — простонал Зейн.
— А французская попса лучше, да? — поддел Девид.
— Лучше тишина, чем ваши споры, — вздохнула я.

Луи посмотрел на меня через зеркало.
— Смотри, твои братья не дают соскучиться.
— Они всегда такие, — сказала я, усмехнувшись. — Даже когда я грущу.
— Вот и хорошо,—  сказал он мягко,— Пусть рядом с тобой всегда будет смех.

Я посмотрела в окно. Весеннее солнце едва касалось крыш, мир был таким мирным, что сердце сжалось от тёплого чувства.

— Эй, Луи, — внезапно сказал Эмиль. — Ты флиртуешь с моей сестрой? — спросил он слишком громко.
Я поперхнулась круассаном.
— Эмиль!
— Что? Я просто спрашиваю!
Луи театрально прижал руку к сердцу:
— Флиртую? Ах, маленький Эмиль, это было бы преступлением против искусства флирта — так просто улыбнуться и назвать это флиртом!

— Значит, ты признаёшься! — торжествующе сказал Эмиль.

— Тише, малец, — сказал Зейн, пряча улыбку. — И вообще кто тебя учил таким словам?
— Девид, — спокойно ответил Эмиль.
— Эй! — возмутился Девид. — Не всё, что я говорю, надо повторять!

Я покачала головой, но уголки губ всё равно дрогнули.
Луи лишь тихо смеялся, глядя на меня, в его взгляде то самое — тёплое , не спешащее, будто он наслаждался самим моментом.

— У тебя удивительная семья, Роза, — сказал он тихо.
— Да, — ответила я, глядя на них. — Иногда слишком удивительная.

Когда мы подъехали к школе, Луи первым вышел и обошёл машину. Он открыл дверь для меня, как и раньше.
— Благодарю, — сказала я тихо.
— Всегда пожалуйста.

Я собиралась уже закрыть дверь, но он вдруг остановил меня.
— Подожди... — сказал он. — У тебя... Он потянулся ближе и убрал кончиком пальцев маленькую крошку с моего лица. На секунду его пальцы коснулись моей щеки — едва, но достаточно, чтобы дыхание сбилось.

— Готово, — прошептал он, не отводя взгляда.
Сердце у меня забилось быстрее, и я поспешила отвести глаза.
— Спасибо...
— Не за что, — ответил он с едва заметной улыбкой. — Просто не мог позволить, чтобы ты вошла в школу с крошкой.
— Ага. А ты у нас спаситель репутаций, да?
— Только твоей.
— Ха-ха, очень смешно, — пробормотала я, чувствуя, как щёки предательски вспыхнули.

Он засмеялся — тихо, искренне.
А я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ.

— А теперь пошли, а то твой маленький телохранитель смотрит на меня, как будто готов кинуться в драку.

Я обернулась — и действительно, Эмиль стоял у входа, нахмурившись, сложив руки на груди.
— Я предупреждаю, Луи, — крикнул он, — я всё вижу!

Луи засмеялся.
— Он — мой любимый хейтер, — прошептал он мне, шагая рядом. — С ним даже утро веселее.

Мы подошли к воротам школы. Высокие, кованые, с узорами в виде ветвей и листьев — они всегда напоминали мне ворота в какой-то старинный сад. За ними — двор, утопающий в каштанах, запах кофе из буфета и звонкий шум голосов. Утро было ясным, и солнце ласково касалось щёк.

Я повернулась к Луи, собираясь что-то сказать, и вдруг к воротам подошли мои братья.
— Сестрёнка! — крикнул Зейн, и прежде чем я поняла, что происходит, меня уже обняли с обеих сторон, потом кто-то (кажется, Девид) поцеловал в лоб.

— Эй! — засмеялась я, отстраняясь. — Всё, хватит, вы меня смущаете! Больше никогда не буду рассказывать вам, если мне плохо, ясно? — сказала я шутливо, но они, конечно, только сильнее рассмеялись.

Иногда они такие заботливые, что это почти раздражает. Почти.

Иногда утро пахнет мёдом, кофе и чем-то ещё — чем-то, что трудно объяснить словами.
Наверное, надеждой.

---

Когда мы все разошлись по своим классам, я шла рядом с Луи. Мы вошли вместе — как обычно. В коридоре пахло мелом и свежими страницами тетрадей. В классе было немного шумно: кто-то смеялся у окна, кто-то громко листал тетрадь, а на задних партах мальчишки спорили из-за чего-то глупого. Учительницы ещё не было, и воздух будто стал свободнее, чуть беспорядочный.

Я села на своё место у окна, Луи — на своё, через пару рядов. Он что-то писал в блокноте, не поднимая головы, а я уставилась на белую страницу в тетради, но мысли всё равно побежали куда-то совсем не туда.

Интересно, о чём сейчас говорят Изабелла и отец? О маме? Обо мне? Или просто о чём-то, что я не должна знать? Или обсуждают то, что будет дальше? Почему-то от этой мысли стало чуть тревожно — будто они решают что-то, не спрашивая нас.