Четвертый чемпион

Ночь была звёздной. Тучи, нависавшие весь день над замком, разошлись, открыв взору яркую, огромных размеров луну. Человек долгое время стол у окна, смотря на поблёскивающие в вышине звёзды, и улыбался. Улыбался тому, как удачно всё складывается. Поттер стал чемпионом — как он и планировал. Выбрали и Элрика — как ему и было и нужно. Мальчишки верят ему, побегут туда, куда он скажет, ничего не подозревая. Омрачало эти победы лишь то, что второй в его голове оказывал сопротивление. Он чувствовал, как тот борется, пытаясь отвоевать власть над телом. Второй всё ещё был силён. Ему почти не стоило труда вернуть контроль, но, к счастью, он даже не помнил, что отсутствовал какое-то время. Он даже не подозревал, что тот, кого он много лет назад замуровал за крепкими стенами своего сознания вырывался на свободу. Пусть не подозревает и дальше. Один раз его уже упекли в заточение на многие годы. Но больше такого не повторится. В этом он мог поклясться со всей уверенностью. Ещё чуть-чуть и он будет властвовать над телом. Телом, которое по праву принадлежало ему. Он добьётся того, чего его когда-то лишили. Но он должен быть осторожен. Должен вести себя так, чтобы его секрет не раскрыли раньше времени. Ему нужно всё подготовить, а потом уже можно показать себя во всей красе, навсегда уничтожив того, кто мешает жить.

Утром Эд проснулся совершенно разбитым. Он спал плохо, всего пару часов — всё никак не мог отойти от того, что произошло на кухне. Приняв холодный душ, он немного успокоился. Пусть Малфой говорит, что хочет. Почему это должно его волновать? Они же ведь даже не друзья. Так что — нечего переживать. Его главная задача — найти философский камень, а остальное — не важно.

Первый этап пройден — его выбрали. Пора бы уже узнать, что делать дальше, а рассказать об этом может лишь Дамблдор. Нужно обязательно как можно скорее наведаться к директору и всё разузнать. Но Дамблдор и сам не заставил себя долго ждать — выйдя утром из ванной комнаты, Эд обнаружил на своей кровати конверт, на котором было написано витиеватым почерком всего два слова: Эдварду Элрику. Не раздумывая, Эд взял конверт и открыл его:

«Эдвард, ещё раз хочу поздравить тебя с званием чемпиона Хогвартса. Я искренне рад, что первый шаг на пути к созданию философского камня пройден.

Уверен, ты жаждешь узнать, что делать дальше. Не смею более томить тебя в ожиданиях. Жду тебя сегодня в шесть вечера у себя в кабинете. Пароль: лакричные леденцы.

С наилучшими пожеланиями,

Альбус Дамблдор.»

Прочитав письмо, Эд улыбнулся. Ну, хоть за Дамблдором бегать не придётся. Сегодня он всё узнает, а дальше — дело за малым. Настроение Стального улучшилось. Он, сунув пергамент в карман, вышел из комнаты. По винтовой лестнице спустился в гостиную, где собравшиеся идти на завтрак гриффиндорцы встретили его шквалом приветствий.

Эдвард на секунду смутился, но потом широко улыбнулся и помахал собравшимся. Он всё ещё несколько грустил из-за вчерашнего вечера, да и происшествие на кухне наложило свой отпечаток, но Элрик твёрдо решил вести себя так, будто ему наплевать на всё происходящее, и что ничего не омрачит радости от того, что философский камень скоро будет у него в руках. Он должен ходить со счастливым лицом, — он же чемпион Хогвартса! — а не с кислой физиономией.

Сегодня был выходной, и студенты лениво и медленно стекались в Большой зал на завтрак. Шармбатонцы и дурмстрангцы занимали места за столами, переговариваясь на своих языках. Они косились на Эда, когда тот шёл за свой стол, что-то говорили, понизив голос. Гриффиндорцы же встретили его так, будто он уже стал победителем Турнира. Они освободили ему место, передали графин с яблочным соком и отдали последний кусок пирога с патокой и карамельными грушами, который многим полюбился. А вот другие смотрели на Стального так, будто он — самый великий предатель. Будто он отобрал то, что ему не принадлежало. Хотя, так оно и было на самом деле. Кто угодно достойней носить звание чемпиона. Кто угодно сделал для школы больше, чем Эд. Седрик Диггори зубами вырывал для своего факультета очки вот уже семь лет. Он — прекрасный игрок в квиддич, замечательный друг и способный волшебник. Анджелина — одна из лучших охотников, красавица. Фред и Джордж — пусть вечно и валяют дурака, обладают исключительными способностями. А что он, Эд? Кроме алхимии и навыками единоборств ему и похвастаться нечем. В голову Стального вновь начали лезть грустные мысли, но он постарался их отогнать. У него есть куда более важная цель, чем слава и богатство.

Но если уж он переживает, каково было Гарри? Вся школа была уверена, что он сам бросил своё имя в Кубок, что он сделал так, что его выбрали. Это обсуждали везде, даже за гриффиндорским столом. Там, где его должны поддерживать изо всех сил. Обсуждали, видимо, потому, что самого Гарри не было в зале. Ни его, ни Гермионы. Лишь Рон сидел напротив и с какой-то злобой поглощал свой завтрак. Оно и к лучшему. Поттеру нужно о многом подумать.

Эд положил себе в тарелку омлет с беконом и уже собирался приняться за еду, как услышал громкий грохот и крик:

— Брат! Братик!

Медленно повернув голову, он увидел, как к нему мчится Альфонс. Одним движением вытащив старшего брата из-за стола, Ал прижал его к себе. Ему хотелось сделать это со вчерашнего вечера. Когда Дамблдор назвал имя Эда, он кричал и хлопал громче всех. А когда все разошлись, Ал ждал брата у входа в Большой зал. И потом ждал — у себя в комнате. Ждал, надеясь, что Эд наплюёт на запрет МакГонагалл и придёт к нему, к любимому младшему брату, которому страсть как хотелось его поздравить.

— Ал, пусти, — пробормотал Эд в доспехи. — Я же задохнусь. — Младший больно сдавливал его кости, прижимая к железной груди. — Пусти!

— Ой, извини, — сказал Ал, отпуская Эда. — Я просто так рад, что тебя выбрали! Ты этого заслуживаешь. — За соседним столом раздался смешок. — Как никто другой заслуживаешь.

— Спасибо, Ал, — улыбнулся Эдвард.

— Мустанг тоже передаёт поздравления, кстати.

—А где он сам-то? — Эд оглядел Большой зал. — Обычно он не пропускает завтраки.

— Да, — протянул Ал, почесав железную голову. — Он всю ночь сидел с книгами. Уснул лишь под утро. Я решил не будить. Сам знаешь, какой он бывает, когда не выспится.

— Да уж — знаю, — усмехнулся Эд.

Рой действительно провёл ночь, читая разные книги. По истории алхимии и зельям в основном. Он так увлёкся чтением, что не заметил, как наступило утро. С каждым днём Рой всё больше погружался в изучение зелий, свойств камней и минералов, а всё из-за Гермионы, которая на одном из их дополнительных занятий уж слишком расхвалила сложную науку приготовления зелий.

— Это очень интересно! Хотя, меня всё равно больше привлекают руны.

На их уроках они стали больше просто общаться, нежели действительно заниматься алхимией. У Гермионы начало неплохо получаться проводить трансмутации, она стала быстро проводить анализ. И, вроде, смысла в занятиях больше не было, но девушка каждый раз приходила к Рою с каким-то вопросом. Час они занимались алхимией, а потом — просто разговаривали. Темы для обсуждений никогда не заканчивались. Разговор увлекал их обоих, да так сильно, что они не хотели останавливаться.

Любой другой не понял бы, какие общие темы могли быть у пятнадцатилетней девушки и взрослого мужчины, но Рой каждый раз буквально забывал о возрасте Гермионы. Она рассуждала так, будто прожила уже целую жизнь, а он сам иногда чувствовал себя глупым. Гермионе же нравилось, что Рой — единственный, — наверное, единственный на всём свете — кто разговаривал с ней на равных. Не как с подростком, не как с ученицей, а как с человеком, у которого есть своё мнение.

Мустанг всегда слушал внимательно. Даже если Гермиона говорила то, с чем он категорически не согласен. Он не перебивал, не пытался настаивать или спорить — хотя, споры всё равно возникали. Рой слушал Гермиону, а потом говорил сам. От того, как Рой иногда рассуждал, у Гермионы дух захватывало. То, как он говорил, расставлял ударения, акценты, как выделял слова, жестикулировал... Наверное, именно поэтому она и придумывала новые вопросы, причины продолжать их занятия — лишь бы он вновь посмотрел на неё как на равную.

Естественно, вся школа знала об их занятиях. Хогвартс хоть и большой, но слухи здесь расходятся с поразительной скоростью. Узнали буквально на следующий день. Откуда — Гермиона так и не поняла. Джинни сказала, будто кто-то видел, как Гермиона выходила вечером из кабинета Роя. А Кэти Белл сказала, что слышала, как она обсуждала занятия алхимией с Гарри.

Возможно, это бы не волновало Гермиону, если бы Рой не стал предметов воздыхания всех девушек школы ещё в первый день учёбы. Они же все буквально сходили по нему с ума! Громко здоровались в коридорах, просили пояснить домашнее задание, задерживались после урока с очередным вопросом. Гермиону злило то, что все на неё так, будто она опоила Роя любовным напитком, но радовало и тешило самолюбие то, что только ей он предложил заниматься дополнительно.

Сегодня Гермиона тоже собиралась идти к Рою. В голове девушки уже был заготовлен целый список разных вопросов, которые им предстояло обсудить. И думала она лишь об этом, хотя сама вытащила Гарри на прогулку. После объявления чемпионов Поттер был сам не свой, и Гермиона прекрасно понимала, почему. Все вокруг его считали обманщиком, охотником до славы, выскочкой... Рон перестал разговаривать, не поверив лучшему другу. С ним осталась лишь Гермиона.

Они бродили по территории Хогвартса. Дошли до теплиц профессора Стебль, спустились к хижине Хагрида и оттуда — к Чёрному озеру, у берега которого стоял на якоре корабль дурмстрангцев.

— Ну, спрашивай, — сказал Гарри, когда они шли по тропинке к теплицам. — Вижу же, что тебе интересно.

— Если бы ты действительно собирался бросить своё имя в Кубок, сказал бы, — проговорила Гермиона. — Тебе нет смысла врать.

Гермионе показалось, что Гарри облегчённо выдохнул.

— Мне это покоя не даёт, — сказал он, пнув камешек. — Всю ночь думал о том, кто это мог сделать. Грюм сказал, что моё имя бросили специально. Якобы кому-то нужно, чтобы я участвовал в Турнире.

— И ты ему веришь? Он же... сумасшедший.

— Это похоже на правду, — вздохнул Гарри. — Со мной же постоянно что-то случается. То я философский камень бросаюсь спасать, то вытаскиваю Джинни из Тайной комнаты... У меня такое чувство, будто всё это... подстроено.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, сдвинув брови.

— Я — словно часть чьего-то плана. Чего-то глобального. Сама подумай.

Гриффиндорка задумалась. Она вспомнила всё, что с ними происходило за три года. Квиррелл, желающий возродить Волдеморта, Хагрид со своим драконом, Тайная комната, Питер Петигрю, оказавшийся в семье Рона... После последних событий это всё перестало выглядеть, как простое совпадение. Но с Гарри она этими мыслями делиться не стала.

— Не знаю, Гарри. Это конечно всё очень странно, но не похоже на заговор. Да и кто здесь, в Хогвартсе, может желать возрождения Сам-Знаешь-Кого? Учителя сражались против него, а студенты... слишком юны.

Гарри хотел что-то сказать, но передумал. Дальше шли молча. Только у Чёрного озера Поттер заговорил:

— Мне страшно. Так страшно, что я готов всё бросить и сбежать.

— Но Гарри...

— Да, последствия будут ужасны, знаю. Но... что если я облажаюсь? Подведу тех, кто верит в меня?

Гермиона захотела рассмеяться. Совсем недавно Гарри беспокоился о заговоре, а сейчас боялся не оправдать надежду своего факультета. В этом весь он. Герой до мозга костей. Гермиона взяла друга под руку и положила голову на его плечо.

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Ведь на твоей стороне самая умная волшебница своего времени. Я не позволю тебе облажаться.

— Самая умная волшебница? — усмехнулся Гарри. — С каких это пор ты себя так называешь?

«С тех пор, как Рой начал так меня называть,»— хотелось сказать Гермионе, но ответила она другое:

— Но это же правда.

— Правда, — кивнул Гарри. — Но ты же всегда отмахивалась и краснела, когда тебя так называли. Что изменилось?

Она. Она изменилась. За короткое время — кардинально. Мнение о самой себе перевернулось с ног на голову. И всё это из-за одного человека, к которому Гермиона не знала, что чувствовала. Возможно, если бы она поделилась этим с Гарри, ей стало бы легче. Парень не дал бы совета, а поговорить с кем-то хотелось. Но Гермиона боялась, что он начнёт смеяться. Как и она над всеми влюблёнными в Мустанга студентками.

— Когда тебе без конца говорят одно и то же, начинаешь в это верить, — ответила Гермиона.

Гарри задумался. Он смотрел на чёрный корабль дурмстрангцев, в мачтах которого завывал ветер.

— Наверное, — начал он, — поэтому со мной всё это и происходит. Потому что меня постоянно называют героем, мальчиком-который-выжил... Будто ждут и готовятся, что я брошусь спасать какого-нибудь котёнка с дерева или раскрывать вселенский заговор. Наверное, я и сам к этому привык.

Так они стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на корабль. Стояли, пока совсем не замёрзли. Каждый думал о своей тайне, которой боялся поделиться.

Когда дурмстрангцы, одетые в красные кафтаны с меховыми воротниками, начали спускаться по тропинке к озеру, Гарри и Гермиона поняли, что пор уходить. Они зашагали по холму к замку. Поровнявшись с колонной юнош, возглавляемых Каркаровым, Гарри встретился взглядом с Виктором. Тот выглядел мрачнее, чем обычно, но кивнул Поттеру в знак приветствия. Гарри кивнул в ответ. Затем Крам перевёл взгляд на Гермиону. Любопытный взгляд его тёмных глаз забегал по лицу девушки. Он и парочка его друзей провожали гриффиндорку глазами, вывернув шеи. Лицо Гермионы покрыл румянец. Она никогда не была объектом интереса парней. Подобное внимание было ей в новинку. «Хоть бы Гарри не заметил», — молила девушка. Но Поттер, даже если и заметил, ничего не сказал.

— Как думаешь, что будет на первом этапе? — спросила Гермиона.

Гарри пожал плечами.

— Не знаю. Думаю, нам нужно будет с кем-то сразиться. Возможно, дементор. Крауч сказал, что нам можно будет взять только волшебную палочку.

— Значит, настало время тренировок, — сказала Гермиона с улыбкой. — Я не позволю тебе ударить в грязь лицом.

Гарри засмеялся. Сначала сдержанно, а потом — громко, почти истерично. Он в был в таком сильном эмоциональном напряжении, что смех стал своеобразной разрядкой. Лучше истерично смеяться, чем рыдать в тёмном углу. Поттеру было приятно, что Гермиона поддерживает его. Наверное, она была единственной во всём замке, кто верил, что он, Гарри, не бросал своё имя в Кубок. На душе парня стало тепло.

Они неспеша вернулись в замок, болтая о какой-то ерунде. Завтрак уже давно кончился, на первом этаже было тихо. Они столкнулись лишь с несколькими когтевранцами, которые были одеты в спортивную форму. Пусть чемпионат по квиддичу из-за Турнира и отменили, никто не собирался пренебрегать тренировками и терять форму. Среди когтевранцев была Чжоу Чанг — красивая девушка-ловец с чёрными блестящими волосами. Она уже давно нравилась Гарри, и Гермиона это прекрасно знала. Поровнявшись с ней, Поттер смущённо отвернулся, будто они и не были знакомы.

— Анджелина уже назначила тренировку? — спросила Гермиона, когда они поднимались по мраморной лестнице.

— Пока нет, — ответил Гарри. — Но, даже если их не будет, я не расстроюсь.

— Ты же любишь квиддич. Ни за что не поверю, что отмена чемпионата тебя совсем не расстроила.

— Конечно расстроила! Этот год — единственная возможность обыграть Диггори. И той меня лишили!

— Лучше бы вместо этого дурацкого Турнира провели соревнования по квиддичу между школами.

— Тогда бы мы точно продули, — вздохнул Гарри. — Ты же видела, как Крам летал на чемпионате мира. Если бы мы всей школой играли против него одного, всё равно бы проиграли.

— А мы бы его не позвали, — сказала Гермиона с ухмылкой. — Самое главное правило: никаких профессиональных спортсменов.

Гарри громко прыснул. Гермиона рассмеялась в ответ. Они шли до гостиной, выдумывая разные правила, составляли команды... В башню они вошли, держась за животы, которые начали болеть от смеха. Гермиона смахнула слёзы, вызванные шуткой Гарри про слизеринцев, и плюхнулась на диван у камина. Рон, который сидел тут же, резко вскочил с места и пересел к Дину и Симусу, играющим в карты. Гарри на это лишь покачал головой. Всё веселье в миг испарилось.

— Он ещё одумается, — сказала Гермиона тихо. — Дай ему время. — Гарри слабо улыбнулся, кивнул. — Ну, а пока нужно составить список заклинаний, которые тебе необходимо выучить к первому испытанию.

Поттер вздохнул, но спорить не стал.

Они просидели до самого вечера, обложившись книгами и пергаментом. Да так увлеклись, что даже почти забыли спуститься на обед. Гермиона говорила, что любое заклинание может пригодиться, ибо они не знали, с чем Гарри предстоит столкнуться. Юноша понимал, что Грейнджер права, но у него уже плавился мозг. Хотелось передохнуть, но Гермиона всё никак не успокаивалась. Она даже в Большой зал потащилась с листом пергамента и карандашом — вдруг что-то вспомнит, а записать не на чем.

Когда время приблизилось к шести вечера, Гарри облегчённо выдохнул — Гермионе пора была идти на урок к Мустангу. Девушка забежала в комнату за своими записями и, сказав, что они ещё не закончили, выбежала из гостиной.

Гермиона ненавидела опаздывать. Она прекрасно знала, что и Мустанг тоже ненавидел опоздания, поэтому всегда старалась прийти минут за десять до назначенного времени. Рой уже к этому времени был в своём кабинете, и они могли поговорить чуть подольше. Потому-то Гермиона со всех ног неслась в класс алхимии, совершенно ничего не видя вокруг себя.

— Чёрт, Гермиона! — Эд только вышел из-за угла и столкнулся с Гермионой. Девушка врезалась в него, вскрикнув и почти упала на каменный пол, но — не иначе, как чудом— устояла. — Ты как? Не ушиблась?

— Всё нормально, — ответила она, одёргивая свитер и недоумённо глядя на Элрика. — Прости, я задумалась и не слышала, что кто-то идёт.

—Это ты так к Мустангу бежишь?

— Да. Он не любит, когда опаздывают.

— О, — усмехнулся Эд, — мне ли не знать. Но, может, у тебя есть ещё пара минут?

— Смотря, для чего.

— Такое дело... мне нужно попасть к Дамблдору. А где его кабинет, я не имею ни малейшего представления. Может, ты знаешь, где он?

— К Дамблдору? — переспросила Гермиона. Эд кивнул. — Но зачем тебе к нему? Неужели, успел что-то натворить?

— Нет, — улыбнулся Эд. — Он хочет обсудить первый этап Турнира. Гарри, наверное, уже там.

— Да, наверное.

— Так ты поможешь?

— Конечно, — улыбнулась Гермиона. — Вход в кабинет директора находится в коридоре второго этажа. Его охраняет гаргулья. Назови ей пароль, и она тебя пропустит.

— Ох, спасибо огромное, Гермиона! — широко улыбнулся Стальной. — Удачи на уроке!

И она зашагал дальше по коридору. Гермиона смотрела ему вслед, смотрела, как он исчезает за поворотом. Не было никаких сомнений, что Эд пошёл к Дамблдору не о Турнире поговорить, ведь Гарри сидел в башне Гриффиндора, а если у директора была какая-то важная информация, его бы тоже вызвали. Что-то здесь было нечисто. Вот только что? Неужели, Эд лишь прикрывается Турниром, а в Хогвартс приехал совсем по другой причине? Нужно как-то выведать это у Мустанга. Осторожно, чтобы он ничего не заподозрил.

Рой уже давно был в своём кабинете. Он сидел в кресле, закинув ноги на стол, и читал. Вот уже второй день он не мог оторваться от книги о минералах и их свойствах, что посоветовала ему Гермиона. Не первое занятие они говорили о возможности использовать магию и алхимию вместе. Если гриффиндорка высказывала лишь теории, то Рой всерьёз об этом задумался. Мысль о том, что алхимию можно усовершенствовать, изменить, создать что-то новое и мощное, всецело овладела Роем. Он уже представлял, что сможет сделать, соединив магию и алхимию, чего он добьётся этим открытием.

Увлечённый чтением, Мустанг не услышал, как в дверь постучали. Гермиона, не дождавшись ответа, открыла дверь и вошла в кабинет. Рой, с остервенением бегающий взглядом по строчкам, заставил её улыбнуться. Одет алхимик был в белую рубашку, верхние пуговицы которой были растёгнуты, и в серые клетчатые брюки. Пусть Рой никому в этом не признавался, но он с ума сходил по маггловской одежде. Гермиона кашлянула, обозначая своё присутствие, Рой вскинул голову и посмотрел на неё.

— Добрый вечер, профессор, — улыбнулась она, шагая к столу. — Рада видеть, что вас увлекла книга, что я посоветовала.

— Действительно занятное чтение, — сказал Рой, откладывая книгу. — В алхимии мы тоже используем минералы, камни, но это немного другое.

— Возможно, это бы помогло Эду победить в Турнире, — сказала Гермиона, опускаясь на стул. Ей была интересна реакция Роя на её слова.

— Может быть, — улыбнулся Мустанг. — Но я слишком жаден до знаний, чтобы поделиться ими с ним.

— Разве вы не хотите, чтобы он победил? — спросила Гермиона с наигранным удивлением.

— Мне приятно, что он удостоился подобной чести. И, если он победит, я буду рад, но Турнир — не самое главное в жизни. Уж точно не в моей.

— А в жизни Эда? Что для него значит Турнир? Он говорил, что решил бросить своё имя в Кубок ради интереса, но я не очень ему верю.

Рою показалось, что Гермиона пытается выведать у него что-то. Что она догадывается о том, что они приехали в Хогвартс не просто так, что Турнир для Эда — всего лишь прикрытие. «Что же ты знаешь, Гермиона Грейнджер?»

— Мотивы Эда — это мотивы Эда, — пожал плечами Рой. — Я — не тот человек, кто будет копаться в его голове.

— А каковы ваши мотивы? Зачем вы здесь, генерал?

Рой вздрогнул от этого обращения. И это не осталось не замеченным.

— Тогда, в «Норе», Эд и Ал говорили, что хотят найти философский камень, чтобы вернуть свои тела. Но в Хогвартсе нет философского камня.

«Догадливая». Такая догадливая, что Рою стало не по себе. Он планировал сделать из Гермионы союзницу. Ту, кто будет помогать Эду в Турнире. Но не так рано. Мустанг поднялся с кресла, обошёл стол, присел на край так, что его нога и нога Гермионы соприкоснулись. Девушка вздрогнула. Она всеми силами старалась не подать виду, что это случайное прикосновение её смутило. Но Рой всё видел. Он прекрасно знал, что делать, чтобы влюбить в себя девушку.

— Философский камень всегда будет тем, за чем гоняются Эд и Ал. Они пытаются найти его многие годы, и, как видишь, безуспешно.

— Но они надеятся найти его здесь, — произнесла Гермиона будто не своим голосом, стараясь не смотреть на их соприкасающиеся ноги.

— Я говорил тебе, что ты необычайно умная волшебница, Гермиона? — Рой наклонился к ней и убрал за ухо прядь каштановых волос. Его пальцы дотронулись до щеки Гермионы, от чего по её телу пробежала волна до этого незнакомых мурашек.

— Говорил, — выдохнула девушка.

Она попала в ловушку. В ловушку тёмных глаз Мустанга.

Эд остановился в коридоре второго этажа. Перед ним — каменная гаргулья, а за ней — лестница. Юноша прочистил горло и чётко сказал:

— Лакричные леденцы.

Горгулья с несвойственной для каменных изваяний изящностью отпрыгнула в сторону, пропуская Эда к лестнице. Стальной быстро шмыгнул на ступеньки и заспешил наверх. Остановился он перед красивой деревянной дверью, на которой висел молоточек в форме какой-то птицы. Эд осторожно постучал.

— Войдите, — прозвучало в ответ.

Толкнув дверь, Эд вошёл в комнату.

В кабинете Дамблдора было очень светло, жарко и шумно. Комнату, имевшую почти круглую форму, наполнял звон каких-то блестящих серебряных штуковин, о предназначении которых было известно лишь самому Дамблдору. В большом камине, украшенном высеченными из мрамора узорами, пылал яркий огонь, а перед ним — сидел Дамблдор, закинув ноги на обтянутую синим бархатом табуреточку, и читал газету.

— А, Эдвард, — улыбнулся волшебник, откладывая газету в сторону, и поднялся на ноги. — Проходи, присаживайся. — Он указал на кресло, обитое тёмно-синей тканью, которое стояло по другую сторону массивного письменного стола.

—Добрый вечер, профессор, — произнёс Эд, осматриваясь.

Стены кабинета были увешаны портретами волшебников и ведьм. Кто-то дремал, кто-то занимался своими делами, а кто-то с любопытством разглядывал юного гостя. Эду стало не по себе. Будто он пришёл на сложный экзамен.

— Хочешь чаю? — спросил Дамблдор.

— Не откажусь, спасибо, — Эд сел в предложенное директором кресло.

Дамблдор взмахнул рукой, и на столе появился поднос с серебряным чайником, молочником, двумя чашками и тарелкой с печеньем. Волшебник разлил чай и сел напротив Эда.

— Как тебе в Хогвартсе, Эдвард? — спросил Дамблдор. Этот вопрос немного смутил юношу.

— Хорошо, — ответил он.

— Не думай, что это простое проявление вежливости, — улыбнулся Дамблдор. — Подготовка к Турниру отняла у нас куда больше времени, и я искренне сожалею, что этот разговор не состоялся раньше. Прости, что держал тебя в неведении всё это время. Уверен, у тебя накопилось множество вопросов.

— Да, — кивнул Эд, отпив из чашки. Чай оказался безумно вкусным. — Вопросы были. И остаются.

— Я непременно отвечу на все, но сначала расскажу то, что должен был рассказать. — Дождавшись кивка, Дамблдор продолжил: — Как я и обещал, я помогу вам создать философский камень. Сделать это будет очень сложно. Даже малейшая ошибка может привести к ужасным последствиям. Но всё, что тебе понадобится для создания камня, будет ждать тебя на Турнире.

Волшебник достал из складок мантии сложенный в несколько раз лист пергамента и протянул его Эду. Юноша осторожно взял его и развернул. На нём в столбик было написано: чешуя дракона, добытая в бою; слёзы русалки, отданные добровольно; плоть анимага, пожертвованная во спасение; яд акромантулов, собранный в полнолуние и ещё много чего странного и непонятного. Эд читал список и не мог понять — шутит Дамблдор или у него в руках самый настоящий ключ к их давней мечте.

— И это рецепт? — спросил Эд, сдвинув брови к переносице. Дамблдор кивнул. — Но это же...

— Что? — улыбнулся волшебник. — Невозможно?

— Я бы сказал — маловероятно. — В своей жизни Эд повидал столько всего, что уже практически ничему не удивлялся. Если белиберда, написанная на пергаменте, — действительно рецепт создания философского камня, то он добудет хоть осколок звезды, что сам Всевышний сбросил с неба. Но он так долго искал путь к камню, что поверить в реальность рецепта было сложно. — Получается... первое испытание — драконы?

— Эта информация держится в тайне, но ты должен быть готов.

— А Гарри? Он тоже должен знать о драконах.

— Должен, — кивнул Дамблдор. — Только не говори ему об этом напрямую.

Эд ещё раз пробежался глазами по списку.

— А второе испытание, если я правильно понял, русалки? Но... как я заставлю их отдать слёзы? Они же... под водой.

— А это тебе нужно придумать самому. Или ты думал, что создать философский камень просто?

— Поверьте, профессор, это, — он помахал пергаментом, — по сравнению с тем, что я знаю, сущие пустяки.

— Я рад, что ты настроен решительно, — улыбнулся Дамблдор и отпил из чашки.

— У меня нет другого выхода, — пожал Эд плечами. — Но... какая от этого выгода вам?

Эду показалось, что Дамблдор на секунду смутился от такого прямого вопроса. Он посмотрел на Стального каким-то чужим взглядом, а потом улыбнулся и сказал:

— Услуга за услугу. Вроде, если мне не изменяет память, мы договаривались именно об этом?

— Да. Я должен помогать Гарри во время Турнира. Но почему? Вы и сами можете помочь ему. Рассказать о том, что его ждёт. Да и кому вообще нужно, чтобы он участвовал?

Дамблдор поставил локти на стол, переплёл длинные пальцы.

— Гарри — мальчик с непростой судьбой. Волшебник, что убил его родителей, пытался убить и Гарри. Много лет все мы считали, что волшебник погиб, но три года назад он начал искать способы вернуться. У меня есть предположение, что сделать это он сможет только с помощью Гарри.

— Значит, в замке завёлся предатель. Кто-то же бросил имя Гарри в Кубок. Кто-то, кто связан с тем волшебником.

— Я думаю точно так же, как ты. И пусть я знал, что Гарри грозит опасность, к сожалению, не смог подготовиться должным образом.

Наступило молчание. Дамблдор медленно пил свой чай, а Эд хотел говорить лишь о философском камне, но он прекрасно понял, что волшебник не собирается ему ничего пояснять.

— Что будет, если тот волшебник вернётся? — спросил наконец Эд.

— Будет война.

От этого слова Эда передёрнуло. Он видел, что делает война. Он знал горе, разрушения, которые она оставляет после себя. Он помнил, в каких монстров она превращает людей. Может ли это быть главной причиной, по которой Дамблдор помогает ему с камнем?

— Вы должны знать, профессор, что, когда я создам философский камень, мы сразу покинем ваш мир. Это не наша война. Не стоит ждать от нас помощи.

Это прозвучало слишком жестоко, слишком эгоистично. Но Эду было плевать. В первую очередь он должен думать об Але, который из-за него лишился всякой нормальности.

— Я понимаю, — сказал Дамблдор. — Как бы мне не хотелось рассчитывать на вашу помощь и силу философского камня, я не смею от вас требовать идти на такие жертвы. Вы своё отвоевали.

Эд кивнул.

Больше в кабинете Дамблдора Стальной оставаться не хотел. Ему как-то резко стало душно и жарко. Да и он уже узнал то, что хотел. Поблагодарив волшебника за помощь и пожелав доброй ночи, Эд покинул директорский кабинет.

Стоило только выйти в коридор, как дышать стало в разы легче. Вопросов после этой встречи меньше не стало, а как раз наоборот. И больше юношу пугали не русалки, не ужасающие дьявольские силки и рога взрывопотама, а драконы. Да, в Аместрисе детям тоже рассказывали сказки о прекрасных девушках, попавших в плен к драконам. Такие сказки читала им мама много лет назад, а у Эда уже тогда было богатое воображение. После подобных сказок он какое-то время боялся не то чтобы ноги на пол опускать, но и нос из под одеяла высовывать. Неужели, его детский кошмар — самая настоящая реальность? Им нужно во всём разобраться. Узнать об анимагах, поющих цветках, безоарах и ещё много о чём. Сейчас — тот самый этап, когда они должны приложить все свои усилия. Осталось недолго. И Эд это чувствовал.