Четвертый чемпион

Эдвард очутился в небольшой комнатке, освещаемой лишь огнём, потрескивающим в камине напротив двери, да парочкой свечей в канделябре. Крам, сидевший на диванчике, повернул голову, когда Эд вошёл в комнату. Виктор оглядел его с ног до головы и — Эду так показалось — неодобрительно хмыкнул.

— Привет, — сказал Эд, улыбнувшись. Он прошёл к камину и сел в кресло напротив Виктора. — Я Эдвард Элрик, — он протянул руку.

— Виктор Крам, — сказал юноша и, оглядев руку, пожал.

Дверь в комнату вновь открылась. Сюда вошла та самая девушка, которой так восхищался Рон. Она, горделиво вскинув подбородок, прошла к камину, опустилась рядом с Виктором и закинула ногу на ногу. Девушка не сказала ни слова, даже не поздоровалась. Видимо, уже считала себя победительницей Турнира.

Прошло несколько минут долгого ожидания, прежде чем дверь в комнату вновь открыли. Все трое повернулись к вошедшему. На пороге стоял Гарри. С таким видом, будто он совсем не понимал, что происходит и ждал, чтобы хоть кто-нибудь ему объяснил. А Виктор и шармбатонка так же смотрели на него.

— В чём дело? — спросила француженка. — Нам нужно вернуться в зал?

Гарри открыл рот, но, не найдя слов, чтобы объяснить произошедшее, тут же закрыл его.

— Что случилось, Гарри? — спросил Эд. — Ты какой-то...

Но Стального прервал Лю Бэгмен, словно ураган, ворвавшийся в комнату. Чемпионы встали со своих мест и воззрились на волшебника с ещё большим недоумением.

— Невероятно! — воскликнул он. Мальчишеское лицо Бэгмена светилось восхищением. — Необычайное происшествие! — Он схватил руку Гарри и энергично затряс её. — Джентльмены, леди, — обратился Людо к чемпионам, таща Гарри к камину, — позвольте представить вам, как бы удивительно это ни звучало, четвёртого чемпиона Турнира!

Эд, сделав вид, что совершено не понимает, о чём говорит Бэгмен, переводил взгляд с одного на второго. Виктор тоже ждал объяснений. Он нахмурился и выжидающе смотрел на Бэгмена, а француженка взмахнула блестящими волосами и улыбнулась:

— О-ля-ля! Ошшень весёлая шутка, мсье Бэгмен!

— Какая же шутка, мисс Делакур! Имя Гарри только что выскочило из Кубка!

— Но... этого не может быть, — произнёс Эд, посмотрев на Гарри с надеждой, что тот остановит Бэгмена и скажет, что это шутка.

— Это ошибка, — сказала Делакур громко. — Он не может участвовать. Посмот'гите на него — он ошшень маленький!

— Кхм, да, — кивнул Людо. — Возрастное ограничение наложили в целях безопасности. Но Кубок выбрал его, и, думаю, теперь уже ничего нельзя поделать. Вы обязаны это принять. А Гарри ничего не остаётся, как участвовать в Турнире.

Дверь опять отворилась. Вошли Дамблдор, Крауч, Каркаров, мадам Максим, МакГонагалл и Снейп. У всех был такой вид, будто они пришли не поздравить Гарри, а совсем наоборот.

— Мадам Максим! — негодующе воскликнула Делакур. — Они говорят, что он, — она махнула в сторону Гарри рукой, — тоже примет участие в Турнир!

Волшебница выпрямилась во весь исполинский рост, и макушка её головы задела канделябр со свечами.

— Дамблëдорр! — воскликнула она, негодующе посмотрев на Дамблдора. — Что сие означает?

— Я тоже хотел бы это знать, — поддержал её Каркаров. — Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа — хозяйка Турнира — выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? — он ехидно усмехнулся.

— 'Огва'гтс нельзя выставлять двух чемпионов, — рука мадам Максим опустилась на плечо Делакур. — Это не есть справедливо.

— Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия не допустит к участию младшекурсников, — продолжил Каркаров. — Иначе мы бы привезли больше претендентов.

— Вины директора тут нет, Каркаров, — вкрадчиво произнёс Снейп, выходя чуть вперёд и поблëскивая чёрными глазами. — Это всё проделки Поттера. Этот негодный мальчишка с самого первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила. Я давно говорю...

— Благодарю, Северус, — отчеканил Дамблдор. Снейп умолк и отошёл в сторону, смерив Гарри взглядом полным ненависти. Директор посмотрел на Гарри и спросил: — Гарри, это ты бросил своё имя в Кубок?

— Нет, — ответил Гарри. Снейп на это ехидно хмыкнул.

— Может, ты попросил кого-то из старших?

— Нет, — прозвучало твëрдо.

— Он лжёт! — воскликнула мадам Максим. — Его нужно немедленно...

— Гарри не мог бы пересечь запретную линию, — вмешалась МакГонагалл, недобро посмотрев на мадам Максим, — даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения.

— Тогда ошибся сам Дамблëдорр, — пожала плечами Мадам Максим.

— Да, наверное, ошибся, — согласился Дамблдор.

— Вы же прекрасно знаете, что нет, — вспыхнула МакГонагалл. — Всё это глупости. Гарри не подходил к линии, не обращался ни к кому из старших учеников. Дамблдор в этом уверен. Полагаю, этого объяснения достаточно!

— Мистер Крауч, мистер Бэгмен, — льстиво сказал Каркаров, видимо поняв, что на Дамблдора воздействовать бесполезно, — вы — наши беспристрастные судьи. И вы, конечно же, согласны, что произошедшее противоречит правилам Турнира?

Бэгмен вытер носовым платком круглое лицо и глянул на Крауч. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина. Полумрак делал его ужасно похожим на призрака.

— Мы должны строго следовать правилам, — заговорил Крауч, вздохнув. — А в них написано, что тот, чье имя вылетело из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в Турнире.

— Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен. Ему, видимо, вся эта ситуация доставляла удовольствие.

— Я настаиваю на том, чтобы Кубок выбрал ещё чемпионов! — говорил Каркаров уже без улыбки, лицо его было искажено злобой. — Зажгите его ещё раз. Школы должны иметь равное число чемпионов. Это, Дамблдор, будет честно!

— Поймите, Каркаров, это невозможно, — возразил Бэгмен. — Кубок погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира.

— Которому мы объявим бойкот! — взорвался Каркаров. — После всех встреч, переговоров я подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить всё и уехать!

— Оставь угрозы, Каркаров, — прохрипел голос у двери. На пороге — кажется, не одну минуту — стоял Грюм. Эд даже не заметил, как тот вошёл, хотя не услышать его шагов было невозможно. — Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. — Хромая, он подошёл к огню. — Они все связаны магическим контрактом. Попробуют отказаться, и последствия будут очень плачевными. Хотят они или нет, им придётся участвовать в Турнире. Что, не согласен?

— Согласен? — переспросил Каркаров. — Боюсь, я не совсем тебя понял, Грюм.

Каркаров держался высокомерно, показывая всем, что слова Грюма не стоят его внимания, но истинные чувства волшебника выдали руки, сжавшиеся в кулаки.

— Неужели? — спокойно продолжил Грюм. — Тогда слушай. Всё очень просто. Кто-то бросил имя Поттера в Кубок, точно зная, что, выпади его имя, ему придётся участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится.

— Значит, этот мсье успешно помог 'Огва'гтсу увеличить шансы на победу, — подытожила мадам Максим.

— И я намерен подать протест в Министерство Магии и Международную Конференцию Колдунов! — громко сказал Каркаров.

— Уж кому и подавать протест, так это самому Поттеру, — прохрипел Грюм. — Но за всё время, что вы тут спорите, я и слова от него не услышал.

— Ему-то чего делать п'готест?! — топнула ножкой Делакур. — Ничего не сделал и чемпион! Мы много месяц т'гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За славу и тысяча геллеон многие готовы отдать их жизнь!

— А, может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь, — приговорил Грюм, стараясь придать голосу мягкость.

В комнате воцарилось гнетущее напряжение. Эд, всё это время стоявший у камина, скрестив на груди руки, посмотрела на Грюма, затем — на Дамблдора. Неужели, Грюм знает, почему Гарри оказался в этом замешан?

— Грюм, старина, да что вы такое говорите?! — не на шутку встревожился Бэгмен.

— Как нам всем известно, Грюм считает утро пропащим, не раскрой он к обеду полдюжины заговоров, — злобно произнёс Каркаров. — Ему же всюду мерещиться опасность. Небось и студентам это внушает. Странное свойство для преподавателя, который учит, как защищаться от Тёмных Искусств. Но вам, Дамблдор, конечно, виднее.

— Хочешь сказать, мне мерещится? — захрипел Грюм. — Фантазия разыгралась? Как вы не поймёте — положивший имя Поттера в Кубок, обладает огромной магической силой!

— А где доказательства, мсье? — скептически спросила мадам Максим.

— Маг сумел обмануть предмет, обладающий исключительными магическими свойствами. Только мощнейшее заклятье Конфундус могло заставить Кубок забыть о том, что в Турнире участвуют три школы. Ведь, чтобы Кубку не из кого было выбирать, надо иметь от школы всего одного претендента. Скорее всего, имя Поттера подложили от некой четвёртой школы.

— А ты очень много об этом думал, да? — заметил Каркаров с прищуром. — Занятная гипотеза. А я тут недавно слыхал забавную историю. Будто ты вбил себе в голову, что один из подарков, которые ты получил на день рождения, — замаскированное яйцо василиска. Ты его взял и разбил, а это оказались часы для автомобиля. И ты хочешь, чтобы мы после этого воспринимали твои слова всерьёз?

— Да, существуют люди, умеющие раздуть из мухи слона, — сказал Грюм с угрозой. — Работа у меня такая: разгадывать замыслы тёмных сил, Каркаров. Тебе бы следовало об этом помнить.

— Аластор! — остановил Грюма Дамблдор. Грюм прикусил язык и отошёл чуть в сторону, откуда с неприкрытым удовольствием поглядывал на залившегося краской Каркарова.

— Мы не знаем, как это могло произойти, — обратился Дамблдор ко всем. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Эдварда и Гарри. И им ничего не остаётся...

— Но Дамблёдорр...

— Дорогая мадам Максим, вам известен иной выход? Буду рад выслушать, — сказал Дамблдор устало.

Но волшебница ничего не ответила. Она клокотала от гнева. Её руки сжимали хрупкие плечи Делакур, которая, вне всякого сомнения, тоже сдерживалась из последних сил, чтобы не разразиться ругательствами и возмущениями. Снейп и Каркаров тоже были готовы лопнуть от ярости. Один только Бэгмен был охвачен радостным возбуждением.

— Ну что ж, раз мы разобрались, — потёр он руки и улыбнулся, — пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь представлена тебе, Барти. Не возражаешь?

— Да, да... — Крауч будто очнулся от своих мыслей. — Инструкции. — Он подошёл к камину. — Первый тур проверит вашу смекалку. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвёртого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное ваше оружие — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкции для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё. Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.

— Да, всё, — кивнул Дамблдор. — А теперь предлагаю нам всем хорошенько отдохнуть. Этот день был слишком долгим.

Мадам Максим будто этого и ждала. Она и Делакур быстро пошли к двери, что-то лопоча по-французски. Каркаров поманил Крама, и они тоже поспешили уйти.

— Гарри, Эдвард, — улыбнулся Дамблдор своим чемпионам, — советую вам сейчас же идти к себе. Не сомневаюсь, Гриффиндор желает отпраздновать ваш успех. Нельзя лишать друзей отличного предлога устроить шумное столпотворение.

— Спасибо, профессор, — проговорил Эд. — Спокойной ночи.

И они с Гарри двинулись к двери.

Большой зал опустел. Свечи в тыквах, которыми украсили зал в честь Хеллоуина, догорали, придавая их улыбкам совершенно жуткий вид. До мраморной лестницы шли в тишине. Эду не хотелось мешать Гарри осмыслить происходящее, но он должен вести себя так, будто и для него это шокирующая новость. Поэтому Эдвард сказал:

— А говорил, что не хочешь участвовать.

— Я и не хочу, — несколько резко ответил Гарри.

— Да ладно, кому ещё это надо? Или ты веришь словам Грюма?

— Не знаю я, чему верить, — вздохнул Гарри. — Знаю лишь, что не нужен мне этот чёртов Турнир.

— Ну, зато мы можем помогать друг другу, — улыбнулся Эд, но Гарри не улыбнулся в ответ. — Да ладно тебе. Уже ничего не поделаешь. Не переживать же из-за этого весь год?

До башни Гриффиндора юноши шли в молчании. Гарри был занят своими мыслями, а Эд не хотел докучать ему разговорами. Самого же Стального переполняли радость и волнение. Ему было плевать на Турнир как таковой, но вот философский камень... До него осталось лишь рукой подать. Совсем скоро всё, о чём они с Алом так давно мечтали, сбудется.

Назвав пароль Полной Даме, которая не хотела пускать их, расспрашивая о том, что произошло в комнате с камином, гриффиндорцы еле-еле вошли в гостиную. Жуткий рёв и шквал аплодисментов обрушился на них, едва не свалив с ног. В круглой комнате собрался весь факультет. От криков, аплодисментов, свиста у Эдварда голова пошла кругом.

— Два чемпиона и оба — с Гриффиндора! — завопил Фред, хлопнув Эда по плечу. — Не могу поверить, Гарри! Как ты это провернул?

— И даже с нами не поделился! — поддержал брата Джордж.

— Поздравляю, парни! — Анджелина обняла их по очереди. — Не могу поверить, что вас обоих выбрали!

— Да, мы сами в шоке, — улыбнулся Эд.

Каждый спешил поздравить его, пожать руку, но куда большее внимание было приковано к Гарри. Всех волновал один вопрос: как ему, четырнадцатилетнему парнишке, удалось обмануть Кубок Огня. Гриффиндорцы мельтешили вокруг него, предлагая сливочное пиво, чипсы, арахис, кексы... Оно и понятно — Гарри знаменит, у него много друзей, о нём беспокоятся. А кто им Эд? Он в Хогвартсе-то всего два месяца. О нём некому переживать. Но Стальной старался радоваться, разговаривать ни о чём, обсуждать предстоящий Турнир и искренне говорить, как он рад, что его выбрали.

Через полчаса Гарри ушёл в свою комнату, и праздник, устроенный в честь двух чемпионов, понемногу стих. Эд с грустной улыбкой смотрел, как один за другим гриффиндорцы расходятся по комнатам. Остались лишь близнецы, которые, даже после ухода Гарри, продолжали строить теории о том, как же ему удалось обмануть запретную линию. Но вскоре и они пошли спать. Юноше стало невероятно тоскливо. Эд сидел у камина, вертя в руках бутылку сливочного пива. На душе его было паршиво. Он надеялся, что, придя в гостиную, получит внимание, что все будут радоваться, но он же не Гарри Поттер. Далеко не он. И пусть всё делается лишь ради философского камня, Эду хотелось чувствовать поддержку. Хотелось, чтобы кто-то искренне обнял его и сказал просто «поздравляю». Вот бы сейчас Ал был здесь, но с младшим они смогут увидеться только завтра. Эд бы прямо сейчас пошёл к нему, но в том крыле живут лишь преподаватели, и соваться туда после отбоя слишком опасно. Один раз они с Алом наткнулись на МакГонагалл, которая пригрозила недельными отработками, если ещё раз увидит Стального после отбоя. Так что рисковать ему не хотелось.

Эдвард уже собирался идти спать, как его живот громогласно заурчал. И понятно от чего — он же, охваченный волнением, ничего не ел целый день. Юноша оглядел стол. Остатки чипсов, арахиса, пара кексов и сандвич. М-да, этим не наешься. Делать нечего — нужно идти на кухню. Не помирать же с голоду в конце концов. И пусть он боялся наткнуться на кого-то из профессоров, голод в случае Эда — везкая причина нарушить парочку школьных правил.

Кухня располагалась в подземельях замка. В этом же коридоре был вход в гостиные Слизерина и Пуффендуя. Так что студенты на кухне были частыми гостями. Эд уже пару раз бывал там вместе с близнецами. Они ходили за едой для ночных посиделок в гостиной. Эльфы, встретившие их, были так рады гостям, что дали с собой целую кучу разных вкусностей и не хотели отпускать, пока ребята не попробуют пирог с патокой и брусникой. Но один ещё Эд не ходил на кухню.

Больше, чем наткнуться на кого-то из преподавателей, Эд боялся заблудиться. В подземельях было темно, а вход на кухню скрывала картина с фруктами.

Юноша шёл медленно, прислушиваясь и озираясь по сторонам. Но в коридоре стоял только гул его шагов, да где-то завывал ветер. Сейчас, как никогда до этого, замок казался ему холодным и неприветливым, словно Эд здесь чужой. Хотя, так оно и было в действительности. Его здесь никто не ждал. Никто не хотел, чтобы он поскорее вернулся с каникул, чтобы обсудить всё, что произошло за это время. Эдвард пришёл, чтобы сделать дело, а потом исчезнуть в том же направлении, откуда и появился.

Стальной остановился у картины с весёлыми фруктами. Осторожно, как делали это близнецы, пощекотал грушу, что была размером с его голову. Та начала хохотать, и картина отъехала в сторону, открывая проход на кухню. Это было огромное помещение — точная копия Большого зала с такими же длинными столами, на которых стояли пустые блюда и тарелки.

Эд был уверен, что в такое время не застанет никого из студентов. Пир был грандиозный. После него некоторые возвращались с набитыми животами, охая и ахая, но, войдя в кухню, Стальной увидел троих студентов, вокруг которых мельтешили эльфы, пытаясь всучить побольше фруктов и кексов.

— Возьми сандвичи, Тео, — сказал один из троих. — И сок. Да нет же, не тыквенный.

— Я не донесу всё, — ответил Теодор. — Вместо того, чтобы командовать, лучше бы помог.

— Мистер Элрик! — громко воскликнул один из эльфов. Он и ещё пара существ подбежали к Эду. — Мистер Элрик, сэр, желает перекусить?

— Эм, да. Если можно конечно, ответил Эд с улыбкой.

Огромные глаза эльфов засветились радостью. Они побежали к полками и шкафам, набитыми всевозможной едой.

— Привет, — поздоровался Эд, стоявший чуть в стороне от слизеринской троицы.

— Какие люди, — на него обернулся Блейз. — Наш чемпион. И что ж вы разгуливаете по школе после отбоя?

Юноша разглядывал Эда с любопытством, на губах его была ухмылка.

— То же самое могу спросить и у вас, — ответил Эд.

Драко, стоявший спиной к Эдварду, усмехнулся.

— А для грифов закон не писан, Блейз, — сказал Малфой.— Тем более — для чемпионов.

Блондин слегка обернулся, и Эд увидел его холодные серые глаза. Не так он смотрел на него в том коридоре, когда его однокурсники напали на Ала. Это был взгляд полный враждебности, будто бы Эд сделал что-то плохое. Но Стальной ничего не сделал. Он абсолютно не понимал реакции Драко на его появление. Захотелось напомнить о том, как слизеринец благодарил его за спасение, но Эд промолчал.

— Не переживай, Малфой, — произнёс Эд так же холодно, принимая из ручек эльфов небольшой поднос с едой. — Я больше не буду смущать тебя своим присутствием.

— Ты? Меня? — он усмехнулся. — Да кто ты вообще такой, чтобы я переживал? Ещё один выскочка, который решил, будто он лучше остальных. Думаешь, стал чемпионом, всё можно? Смелости прибавилось?

Забини, видя, что назревает конфликт, вклинился между Эдом и Драко, который был уже в опасной близости к Стальному.

— Так, парни, хватит. Это не самое подходящее место для разборок. Мы же не хотим, чтобы сюда сбежались профессора, да? Зачем нам эти лишние проблемы?

— Плевать, — фыркнул Драко и отошёл. — Коротышка всё равно не заслуживает, чтобы я марал о него руки.

Эд вспыхнул моментально. Он готов был обрушить всю злость, вызванную одним словом, на Малфоя. Готов был доказать, что тот не имеет никакого права так с ним разговаривать. Но Элрик сдержался. Так чертовски трудно было это сделать. но он сдержался. Смолчал. Забини был прав — ему не нужны лишние проблемы.

— Пошли отсюда. Мне противно здесь находиться.

И Малфой, не дождавшись ответа, вышел в коридор.

— Какая муха его укусила? — изогнув брови, спросил Тео.

— Не спрашивай, — покачал головой Блейз. — Это же Драко.

Больше ничего не сказав, парни вышли за Малфоем.

В кухне сразу стало тихо. Эд стоял посреди комнаты, тяжело дыша, сжираемый злостью. Он захотел бросить на пол поднос, догнать Малфоя и начистить его наглую, высокомерную рожу. Юношу буквально всего трясло — так он был зол. А эльфы, сжавшись к кучки, смотрели на него с недоумением и даже — страхом.

Эд закрыл глаза. Вдох, выдох...

— Спасибо вам. И простите.

И он быстро вышел из кухни.

Что вообще это было? Почему Драко сказал то, что сказал? Эд думал об этом всю дорогу до башни, ругая слизеринца самыми последними словами. «Напыщенный индюк, слизеринская сволочь...»

Сказать, что Эду было обидно — не сказать ничего. Почему то, после всего, что произошло, — спасения от Грюма. нападения на Ала — Эд думал, что они с Драко могут быть друзьями. Действительно, с чего бы это вдруг? Эд помог Драко, Драко помог Алу... Они квиты. Их ничего не связывает и не может связывать. Головой Эд это понимал, но, чёрт, как же ему было больно. Правильно говорят, слизеринцы — те ещё засранцы.

Аппетит мгновенно пропал. Стало ещё паршивее, чем было. Эд чуть было не выбросил всё, что принёс в камин, но, немного успокоившись, решил всё-таки поесть. Эльфы не виноваты в том, что Драко Малфой — самая огромная задница Хогвартса. Еда была безвкусной, Эд ел на автомате, не понимая вкуса того, что он клал в рот. Отвратительное чувство — когда еда не приносит радости. Такое с Эдом было впервые.

Он пытался убедить себя, что Малфой не стоит его переживаний, но не думать об этом было сложнее, чем решить не делать. Слова слизеринца пульсировали в его голове, без конца звучали, и заглушить их было невозможно. Что такого сделал Драко, что Эд так переживает?

Драко ляпнул, не подумав. Весь вечер у него было паршивое настроение. Оно испортилось сразу после объявления чемпионов. Он был абсолютно недоволен результатами. Мало того, что оба с Гриффиндора, так ещё один из них — Элрик. Имя Поттера, вылетевшее из Кубка Огня, его почти не удивило. Это было, можно сказать, ожидаемо. Поттер — та ещё выскочка, ищущая славы, очередной возможности показать всем, что он чёртов герой. Наблюдать за ним было бы забавно, но когда назвали имя Элрика, Драко не мог поверить своим ушам.

— Я не ослышался? — спросил он у сидящего рядом Тео.

Турнир Драко не воспринимал всерьёз. Это был способ скоротать год, забава, развлечение. Ему было плевать, кого выберут чемпионом. Пусть даже этого Диггори. Да хоть пусть сам Филч представляет школу — ему всё равно. Но Драко никак не ожидал услышать имя Эда.

Драко был убеждён, что это всё — чёртова показуха. Что только тот, кому не хватает внимания, уверенности в себе, решится бросить своё имя в Кубок. Поттер был таким. Большая часть школы была именно такой, но Драко не думал, что Эд окажется в их числе. Он не думал, что Элрик — охотник до дешёвой славы. А что же ты думал, Драко? Ты разговаривал с ним всего пару раз и уже понял, какой он? С чего ты взял, что знаешь его?

Он не знал, почему. Не знал, почему так разозлился. Элрик показался ему... приятным, интересным? Каким, чёрт возьми? Тем, с кем можно дружить? Он — гриффиндорец, а слизеринцы не дружат с грифами. Быстрее небо разверзнется, чем кто-то с его факультета заведёт дружбу с грифом.

Ни Блейз, ни Тео не знали, что произошло на самом деле тогда, когда он пошёл за Пенси. Вернувшись, Драко сказал, что не нашёл их. Он не был уверен, что друзья поверили, но вопросов задавать не стали. Они сказали, что Пенси, Крэбб и Гойл влетели в гостиную незадолго до прихода Драко и сразу разбежались по комнатам.

— Может, нарвались на кого-то из преподавателей? — предположил Тео.

— Или Альфонс оказался не так прост, как они думали, — сказал Забини.

Последующие несколько дней Паркинсон ходила очень странная. Будто была чем-то напугана. Драко видел, как она поглядывала на Эда и Ала, будто ждала, что они резко закричат, показывая на неё пальцами: «Мы знаем, что это была ты!». Но, видимо, убедившись, что её никто не подозревает, Пенси успокоилась и снова начала со всеми общаться. Блейз и Тео ещё какое-то время подопытывались, порасспрашивали да успокоились, поняв, что девушка не собирается ничего рассказывать. Главное, что её не поймали.

Драко был единственным во всём замке, кто знал правду. Он знал правду, когда Пенси, как ни в чём не бывало, села рядом с ним за завтраком. Он знал правду, когда она пришла на урок алхимии. Знал, но ничего не говорил. Его больше заботило то, что произошло после. Когда Эд накинулся на него, когда в его голове что-то дзынькнуло. Об этом дзыне Драко думал почти постоянно. Он пытался найти ему объяснение, как-то истолковать, но не мог. Ему просто не существовало объяснения, названия. Это почему-то просто случилось, принеся желание разговаривать с Эдом, смотреть на него. Но юноша никогда не поддавался ему. Только изредка поглядывал, когда тот входил в Большой зал. А больше они не пересекались. К счастью. Или, может, к сожалению.

Слизеринец уже принял эти желания как данность, свыкся с ними, а потом имя Элрика вылетело из Кубка. Вылетело, разрушив какие-то выстроенные в голове Драко иллюзии, образ. Ну а что он, собственно, думал? Что Эд просто будет учиться? Ходить, как и все остальные, на занятия? Быть просто студентом? Он же взялся буквально из ниоткуда. О его прошлом никто ничего не знает. Лишь строят догадки, обсуждают слухи о железных руке и ноге, но никто ничего не знает. Это всё было чертовски ожидаемо, даже Блейз сказал, а чуйка у Забини что надо. Но Драко до последнего в это не верил. А поверить, к сожалению, пришлось.

— И что это на тебя нашло? — спросил Блейз, когда они уже были в гостиной.

— Ничего, — буркнул Драко, ставя поднос с едой на стол.

— Не похоже на ничего, — сказал Тео. — Ты же на него чуть с кулаками не набросился.

— Только не говори, что это из-за того, что его выбрали, — проговорил Забини, опускаясь на диван.

— А, может, как раз из-за этого, — ответил Драко.

— Не неси ерунды. Какая вообще разница, кого выбрали? Ты же сам говорил, что Турнир — это ерунда, и тебе всё равно.

Забини смотрел на него испытывающим взглядом. Парень знал, что здесь всё не так просто. Не даром он — его лучший друг. Блейз всегда видел Драко насквозь.

— Мне всё ещё всё равно. Просто... — Драко плюхнулся в кресло. — Не справедливо всё это. Выбрали только грифов. Поттер, который из кожи вон лезет, лишь бы быть в центре внимания, и невесть откуда взявшегося коротышку. Который, хочу заметить, к магии не имеет никакого отношения. Будто у нас нет более достойных кандидатов.

Тео пожал плечами.

— Мне тоже выбор Кубка не нравится, но что мы можем сделать? Ты же слышал Дамблдора.

— Дамблдор — сумасшедший старикашка, — скривился Драко. — Держу пари, он причастен к тому, что выбрали Поттера. Он же носится с ним, как с собственным ребёнком.

— История с Элриком очень странная, согласен, — кивнул Забини. Он налил себе в стакан сок и взял с подноса кекс. — С чего вдруг ученик, только появившийся в школе, решит участвовать в подобном Турнире? Ни честь же школы ему важна. При том, что он вообще даже не от сюда. Что-то здесь не чисто.

До этого Драко даже не думал о том, что Элрик решил участвовать в Турнире не просто так. Не просто, чтобы прославиться, потешить самолюбие. Теперь же он начал обдумывать слова Блейза. Да, в них была логика.

— Думаешь, это подстроено? — спросил Драко.

Забини пожал плечами.

— Не знаю. Очень на это похоже, но кто знает. Я, если честно, не очень хочу в это лезть. Как сказал Тео, мы уже ничего не сможем сделать. Советую и тебе не влезать, — сказал Блейз после недолгого молчания.

— Я и не собирался.

— Ага, как же, — закатил глаза Забини.

Чёрт, иногда иметь друга, который слишком хорошо тебя знает, не очень удобно.